Ничего не было

      У Чонгука всё было подчинено безупречной логике и порядку. К своему давнему увлечению, которое тянулось из глубокого детства, — велопрогулкам, переехав в новый район, парень подошёл основательно. Как, в принципе, и к любой задаче в своей жизни. Он детально изучил карту окрестностей: своего района и тех, что его окружали, и составил довольно чёткий план.       Семь дней в неделю — семь уникальных маршрутов, которые никогда не пересекались.       Понедельник принадлежал крутым подъёмам в местной парковой зоне, вторник — сложная тропа в густом лесу, что находился далековато, но манил своими одуряющими запахами и звуками природы. Среда — город. Чонгук катал по специально отведённым дорожкам в индустриальной черте и созерцал урбанистические пейзажи. За четвергом были закреплены городские окраины — оборудованные обочины возле автомобильной трассы, навевающие дорожную романтику. Пятница — вполне конкретный маршрут до своего старого района проживания, где находилась лучшая кофейня в городе, по мнению Чонгука, и путь обратно. Суббота и воскресенье были исключением, так как оба дня парень катал в одном и том же месте — вдоль длинной набережной. Пусан на то и прибрежный город, чтобы по максимуму насладиться запахом морского бриза, криком чаек и шумом прибоя.       Чонгук любил этот рутинный порядок: он давал ему особенное чувство контроля над собственной жизнью.       Но и не только это. Всё в его жизни было подчинено собственным, немного занудным ритуалам. Нет, это не было ОКР. Он просто любил, когда в шкафу вещи лежали упругими стопочками, рассортированные по цветам, а на кухне посуда сложена в аккуратные ряды и прочее, прочее, прочее. Чонгук был девой по гороскопу. И этим было всё сказано.       Как истинная зодиакальная дева, он даже сэндвичи упаковывал в пергаментную бумагу так аккуратно и бережно, как будто это были драгоценные свёртки с чем-то особенным, а не завтрак.       В понедельник он остановился возле своей любимой точки парка района горы Хваннёнсан — у старой деревянной скамьи, с которой открывался умопомрачительный вид на изгиб реки. Солнце только начало припекать, вода бликовала, и Чонгук, прислонив велосипед к дереву, с нескрываемым наслаждением развернул свой ранее упакованный шедевр. В этом сэндвиче было прекрасно и здоро́во всё: цельнозерновой хлеб, тонкие, идеально нарезанные ломтики индейки, слайсы авокадо, лист хрустящего салата и низкокалорийный соус, обогащённый полезными жирами. Эстетичным штрихом были коричневые полоски от гриля, на котором сэндвич подсушивался без масла и прочих добавок.       От предвкушения, что сейчас во рту окажется это великолепие, начала выделяться слюна — условные рефлексы никто не отменял.       Он уже подносил руку к лицу, чтобы откусить первый кусочек, даже зажмурился на мгновение, когда тишину утра разрезал громкий заливистый смех.       Группа смеющихся над чем-то бегунов показалась из-за поворота. Их было пятеро, четверо из которых бежали попарно, но один выделялся сразу. Он бежал чуть впереди, так легко и невесомо, будто гравитация на него не действовала. На нём были короткие обтягивающие спортивные шорты, и когда компания остановилась неподалеку, чтобы перевести дух и отсмеяться, попить воды и продолжить пробежку, Чонгук поймал себя на том, что смотрит.       Его взгляд буквально приклеился к коленям этого парня. Они были такие кругленькие, загорелые — загляденье. А дальше он заметил эти охуенные бёдра с проступающими мышцами, которые угрожали тонкой ткани специальных беговых шорт порваться как минимум по швам. Ну, это логично — рассудила «дева Чонгука». Бёдра — главный инструмент «бегунов». Но какие это были бёдра…       Парень что-то весело рассказывал друзьям, активно жестикулируя, и его смех, низкий, глубокий и сексуальный, долетал до Чонгука вместе с порывами речного ветра. Венцом своего этого наваждения были кудряшки: тёмные и упругие, что игриво рассыпались по макушке и обрамляли махровую повязку на лбу.       Чонгук замер с зажатым в руках сэндвичем. Время вокруг как будто бы остановилось, и даже птицы на мгновение замолкли, переставая горланить утренние песни.       Внезапно парень обернулся. Он заметил немного маниакальный взгляд «залипшего» Чонгука, но вместо того чтобы смутиться, широко улыбнулся, растянув пухлые губы в интересную геометрическую фигуру. Отделившись от группы, он шепнул на ухо что-то стройному высокому пареньку и направился прямо к скамейке.       — Доброе утро! — он остановился в паре шагов, совершил почтительный поклон. — Не сочтите за наглость, что я так бесцеремонно нарушаю ваше личное пространство. Но где вы взяли такой сэндвич? Это просто преступление против голодных бегунов, — он хрипло засмеялся. — Выглядит так соблазнительно! Тут где-то открылось новое кафе?       Чонгук на секунду совершенно забыл, как дышать. Вблизи этот парень — Ким Тэхён, как гласила вышитая надпись на его фирменной, обтягивающей рельеф крепкого торса футболке, казался еще ярче. На лице обнаружилась россыпь очаровательных родинок во главе с предводительницей отряда на самом кончике прямого аристократичного носа. А его глаза гипнотизировали своей красотой и некой идеальной дисгармонией из-за разной формы век.       — Привет, — выдавил из себя Чонгук, покрепче сжимая свой завтрак. — Нет, кафе нет. Ну, во всяком случае, я не видел тут никакого кафе… Я сделал этот сэндвич сам. Ну… дома, в смысле, и взял с собой. Я всегда так делаю.       Чонгук мысленно хлопнул себя ладонью по лбу за этот внезапный словесный поток.       Тэхён картинно округлил большие глаза и разочарованно вздохнул, поправляя пропитавшуюся по́том повязку. — Сам? Серьезно? Ну вот… А я так надеялся, что на финише меня ждёт такая же вкусняшка. Ваш кулинарный шедевр выглядит просто божественно.       Он ещё раз бросил заинтересованный взгляд на аппетитный кусок цельнозернового хлеба с остальными полезными ингредиентами, потом снова на Чонгука, сканируя его лицо и тело. Этот взгляд длился чуть дольше и был смелее, чем требовал банальный вопрос о еде.       — Блин, как жалко, — Тэхён весело подмигнул растерявшемуся парню. — Ладно, не буду мешать вашему прекрасному завтраку. Приятного аппетита, самостоятельный велосипедист!       Он развернулся и лёгкой поступью побежал обратно к своим друзьям, которые уже начинали движение. Чонгук с непонятной ему самому палитрой эмоций смотрел им вслед, пока яркая разноцветная футболка Тэхёна не скрылась за деревьями. Сэндвич вдруг показался не таким уж аппетитным, а вид на реку — слишком тусклым. Как будто резко в обстановке что-то переменилось, но что именно — пока понять не удавалось.       Ничего не было.       Весь оставшийся день Чонгук провёл в странном тревожном состоянии, какого не испытывал уже давно. Он проверял свой выверенный график велопрогулок на завтра: это должен был быть маршрут через лесной массив на другом конце города. Зелёная травка, пение птиц, запах мхов и цветущих кустарников. Никаких набережных извилистой реки. Никаких привлекательных бегунов с каштановыми кудряшками и родинками на носу. Никаких случайных встреч.       Вечером он долго стоял у окна, смотря на огни ночного Пусана, а потом достал из холодильника продукты.       Во вторник утром Чонгук проснулся раньше обычного. Будильник, установленный на 06:30, «присвистнул» его утренней бодрости. Внутренний планировщик «девы» кричал о нарушении расписания, о том, что порядок необходимо соблюдать, чтобы не превратить собственную жизнь в хаос, но руки уверенно нарезали двойную порцию индейки.       В рюкзаке теперь лежали два одинаковых, аккуратно упакованных свёртка в пергаменте.       Чонгук вывел свой навороченный, дорогущий велосипед из дома, на секунду замер у развилки, обдумывая внезапно родившиеся намерения, а потом, решительно крутанув педали, направился в сторону парка по вчерашнему маршруту.