сказочное озеро у маленькой фермы

Сколько Чан себя помнит, вся его жизнь заключена в движении. Его отец в своё время открыл небольшой школьный кружок плавания, после нескольких лет успеха пошёл на расширение: купил помещение и обустроил детский оздоровительный клуб. Чан ходил в него с удовольствием, лечил плохую осанку и общался с ребятами оттуда – его знали все, а он всех. После еженедельных заплывов прибавились ролики. Ему исполнилось тринадцать, когда мама подарила на день рождения новенькие красные коньки, и вместе с ними в доме появились огромные запасы зеленки и бинтов, пока он учился кататься. До сих пор на коленках и локтях бледнеют шрамы. Совсем не новостью стало то, что к семнадцати Чан открыл в себе любовь к пешим прогулкам. Сначала, он просто устраивал пробежки по утрам вместе с сестрой: они больше спорили и передразнивали друг друга, чем занимались упражнениями и двигались по маршруту, потом он начал ходить один и понял, что ему нравится просто ходить. Не спеша, под лёгкую музыку и с приподнятым настроением, зачастую с камерой в руках. У него столько фотографий, что сосчитать просто невозможно: виды на горы, реки, океан, даже несколько снимок с обширного пшеничного поля, где он едва ли не сливается с фоном из-за золотистого оттенка волос и кожи. Потом он вступил в компанию ребят, увлекающихся тем же, чем и он. Они ходили вместе на озёра, ночевали в полях и забирались на горы, открывая для себя невообразимые виды. Сэм искал там вдохновение для будущих картин; Лино, лидер их небольшого клуба, контролировал сборы и отвечал за продовольствие; Питер создавал компанейскую атмосферу наряду с Льюисом, а Скай и Роберт, которому больше нравилось называться Чонином, склеивали их всех как прочный клей. Чан с удовольствием проводил с парнями время, подпевая под гитару Хана, за обе щеки уплетал походную кашу и спал как убитый в палатке, после того как отыскал на открытом небе все имеющиеся там созвездия. — Куда отправишься сегодня? – интересуется Лино, когда вглядывается в небольшой блокнот на столе. Чан рисует не так часто, но когда загорается, то не выпускает карандаш из рук. – Мы с Чанбином и Чонином решили сходить куда-нибудь в тропики, пока остальные идут в пустыню. — М-м, – Бан не отрывается от листа. По мере того, как он легко, будто пёрышком, водит по белоснежной бумаге, увеличивается бесформенная капля. Мужчина подходит к нему со спины, убирает свои волосы цвета вороньего крыла и щурит глаза, пытаясь рассмотреть рисунок: большое глубокое озеро, опоясанное плакучими ивами. – Хочу куда-нибудь в похожее место. — Вот как, – Ли рывком отодвигается, хватает со стола бутылку минералки и опустошает добрую половину. – Тебе нужно в Квинсленд. — Квинсленд? Они знают только одно озеро в округе Квинсленда, занимающее один из мааров плато Атертон – невероятной красоты озеро Ичем вулканического происхождения, представляющее собой кристально-чистый водоём посреди тропического леса, окружённый густой кроной деревьев. Однако, это совсем не то, что хочет увидеть Чан, поэтому он разочарованно вздыхает и взглядом пробегает по сделанным им мазкам. — Нет, я не про Ичем, – Бан заинтересованно ведёт ушами. – Там, неподалёку от маленькой деревушки глубоко в лесу, прямо в чаще прячется безымянный источник. Вода такая чистая, что если встать у берега, то можно будет увидеть дно, а ночью там купаются лунные лучи и отражается звездный свет. Местные жители используют его для омовения в религиозные праздники и чтобы в качестве свадебной традиции облить водой из озера невесту за час до начала брачной ночи, на счастье в браке и лёгкую беременность, якобы. — Ты так много о нём знаешь, – Чан облизывает пересохшие за всё это время губы, захваченный рассказом, под впечатлением которого заинтересованное воображение рисует вид водоёма. – Бывал там? — В деревне, которую построили рядом с этим местом, жила моя бабушка. Я приезжал туда лето через лето: собирал яблоки, пил парное молоко, плавал в реке с ровесниками и бегал с дворовыми собаками. Потом бабушка стала болеть, мы перевезли её в город, а домик остался… Недавно мы решили его продать вместе с семейной фермой под расширение одному из деревенских, тогда-то я и вспомнил про это озеро, даже карту зарисовал. Будешь смотреть? — Отсюда до Квинсленда чуть более суток, – объясняет Ли. – Я знаю человека, который может подвезти тебя за маленькую цену, проблем не должно быть. Бан достаёт из машины милого седого дедули свои вещи, рюкзак и телефон с наушниками, и карту, которую всё это время держал на коленях. Он отмечает карандашом очередную достигнутую точку, замечая, что он достаточно близко подобрался к желаемому. Остаётся лишь надеяться, что дождь не превратится в ливень, и он сегодня же дойдет до водоёма, не промокнув до нитки. Путь к озеру лежит через дом упомянутой Лино бабушки: чтобы найти почти никем нетронутую тропу, являющимся более коротким к необходимому участку леса, ему нужно обойти участок, отделенный от остальных грязной дорогой. Закинув рюкзак на плечо, мужчина медленным шагом начинает идти в указанном направлении, да на согретую солнцем макушку резко падает несколько холодных капель. Чан видит, как на крошечных лужицах крапинкой идёт вода от шлёпающих по зеркальной поверхности осадков, и как радостно под начавшийся дождь бегают щенята, стараясь друг друга ухватить зубами за короткие пушистые хвосты. — Вот чёрт, – ругается он, натягивая кофту на волосы, стараясь хоть как-то защититься от набирающей силы стихии. Бан взглядом окатывает ближайшие дворы. Половина из них практически пустые, без каких-либо признаков жизни, видимо, готовящиеся на продажу, некоторые слабо светят в глаза желтыми лампочками на кухне, где у стола сидят семьи, одинокие старики и подростки. Средь звука грома и света молнии раздаётся красноречиво-возмущенный коровий возглас. Облокотившись грудью на забор, мужчина вглядывается в сторону источника звука. Там, около большого коричневого хлева, молодой парень силком тянет за собой рыжую телку, явно этому недовольную. Скотина упирается во влажную землю, машет головой и звенит колокольчиком на толстой шее. — Ну чего ты, чего ты, маленькая? – ласково приговаривает фермер, поглаживая морду животного, что бодается ему в ладонь. – Уходить не хочешь? Желаешь ещё гулять? Посмотри, какая погода вокруг! Тебе нужно спрятаться от ливня, дорогая, подружки тебя уже заждались. Незнакомец нежно обращается с коровой: сюсюкается высоким голосом, ласкает за ухом, осторожно уводит в сторону остальных, разлёгшихся на сене красавиц. Чан разглядывает среди крупного скота птиц, даже кроликов, и одну здоровую лошадь, всю скотину молодой фермер прячет в тёплый и сухой хлев. Помимо хозяйства, Бан обращает внимание и на лицо хозяина: длинное, маленькое и немного острое, будто коснешься – порежешься. Его кожа блестит от капель и не смытого ещё пота, она красивого золотистого оттенка и выглядит так, будто может захрустеть в руках. Лицо обрамляют светлые липкие пряди цвета пшеницы, что внизу повязаны в недлинный хвостик, а тёмные глаза находят небольшую бледную фигуру Чана. Он отражается в омуте карих глаз белой точкой, что с каждой секундой растёт. — Вы заблудились? – о боги, его голос. Глубокий, совсем не похож на тот, что Чан слышал ранее, такой мелодичный и тягучий, как сладкая темная карамель, тающая на языке. – Я могу вам помочь? — Я… Я приехал искать озеро в местном лесу, – не решается скрыть правды Бан, скукоживаясь от проедающего кожу холода. – Но очень неудачно попал под дождь. — Так чего же вы стоите? – встрепенулся мужчина, пересекая забор. Мышцы напрягаются на его худых, но определенно сильных руках, когда он ловким движением перепрыгивает через крашенное дерево и хватает Чана за кисть, утягивая в сторону дома. – Скорее в дом! Фермерский дом оказывается очень уютным. Кремовые стены, намёки на недавний ремонт, горящий в гостиной камин и расхаживающая вольным шагом по апартаментам кошка. Кажется, это тот самый дом, в котором когда-то жила бабушка Лино, очень милая старушка, приносящая группе выпечку и домашние запечённые яблоки. В любом случае, Чан расслабляется практически сразу, как входит в помещение, больше не чувствуя леденящего душу холода. — Я сейчас принесу тебе сменные вещи, твой рюкзак наверняка промок до нитки. — Феликс. — Чан, – он смыкает глаза в улыбке, яркие очи оттенка темной океанской пучины превращаются в сверкающие звездным светом полумесяцы, что заставляет Феликса судорожно вздохнуть от мимолётного восхищения. Огонь облизывает молодые черты лица, в нежном жесте касается плюшевых посиневших губ и сушит капли дождя на длинных густых ресницах. – Можно Кристофер, как тебе удобнее. Спасибо, что впустил меня. Феликс разглядывает Кристофера ещё несколько секунд, прежде чем хмыкнуть: — Не за что, – и развернуться. Он возвращается со сменным одеянием, свитером и потертыми джинсами, и дымящимися кружками в руках. Чан переодевается, одежда сидит на нём удивительно свободно, немного лишь облегая в бёдрах, и немного смелеет, начинает разглядывать гостиную. Он находит ежедневник, но так и не открывает его, лишь подглядывает подпись: Ли Феликс Ёнбок. Имя красивое. Потом, Чан наблюдает за успокаивающе тикающей стрелкой часов, после этого переходит к фотографиям: он умиляется изображению Ёнбока с маленьким ребенком в руках, скорее всего племянником, и нескольким смешным картинкам совсем ещё юного Феликса с друзьями и родителями. — Любишь вишнёвый пирог? – Чан едва вздрагивает, когда Феликс подходит практически вплотную. Его сердце бьётся так громко, будто прорывает рёбра мужчины и касается лопаток Бана, и источает такой жар, что хочется прислониться ещё не до конца согревшимся телом к источнику тепла, ощутить на себе вес объятий. Удивительно, как располагает к себе этот человек. — Да, – наконец отвечает Чан, беря в дрожащие ладони кружку фруктового чая из пальцев Ли. Они очаровательные и небольшие, но горячие от чашки, что мужчину пробирает насквозь. – Надеюсь, там нет яда? — Из Сиднея, – застенчиво улыбается мужчина. – Вообще, родился в Сеуле, но в младенчестве меня перевезли сюда. А ты? Местный? — Тоже из Сиднея, – Феликс кусает пирог. – Сестра родилась очень болезненная, поэтому пришлось переехать поближе к природе когда я закончил среднюю школу, а потом просто не захотел переезжать обратно. Мне нравится здесь, в окружении флоры и фауны. Жаль, что ты не увидел это сегодня. — Да… Мне нравятся пешие прогулки, я часто езжу автостопом, хожу в походы и путешествую… Прошлый владелец этого дома рассказал мне о существовании прекрасного озера в глубине чащи, окружённого плакучими ивами. — Ты выглядишь очень воодушевленным, – Феликс случайно касается чанова мизинца, забирая посуду, и будто бы на мимолётную секунду задерживается на его румяной коже, желая запомнить случайное прикосновение, заставляющее его пылающее сердце трепетать. Он покидает комнату, позволяя и Бану, и себе унять появившийся румянец. Через некоторое время он возвращается обратно, мокрый от ливня. – Дождь по прежнему льет как из ведра. Похоже, тебе придется остаться намного дольше. — Там всё настолько плохо? — Дорогу размыло, кругом грязь, – в доказательство своих слов он стягивает промокшие носки, что-то бормоча про испачканные сапоги. – Ты просто не дойдешь к озеру, только вплавь. Не хочется, чтобы такая красота оказалась вымазана в земле. Я могу постелить тебе кровать, чтобы ты утром отправился к водоёму, когда всё более менее высохнет. Чан смущённо прикрывает рукавом рук, пытаясь не выдавать свои истинные чувства. Трепет и сладостное волнение щекочут живот мужчины, бабочки порхают от услышанного комплимента. Чан отвлекается от засевшего в мыслях слова « красота » и машинально кивает, поднимаясь со стула и закатывая рукава. Феликс работал с ножом так, будто это было продолжение его руки. Плавные движения завораживали чана, который яро поправлял большие штаны. Их ему дал Феликс, пока вещички паренька сохли на батареи после стирки. Вечер пролетел незаметно. За вкусным ужином (чан снова убедился, что ликс готовит как настоящий шеф-повар) и веселыми историями они провели часы перед сном. Диван в чужой гостиной был одним из лучших мест для сна за последние несколько лет, которые мужчина проводил в путешествиях. На мягком матрасе ему спалось настолько сладко, что его не смогла разбудить даже корова, которая решила заглянуть в окно комнаты. Сладкий и крепкий сон смог потревожить лишь рыжий кот, что прыгнул прямо на живот чану. Тот в свою очередь от испуга свалился на пол, громко крича маты. Наконец проснувшись и отойдя от такой атаки  кота чан выходит из дома на веранду. Он переоделся в свою одежду и взял вещи, чтобы продолжить двигаться к озеру. Феликс уже собирал вишни в саду, пока корова ела зеленую траву на небольшой полянке. Дорога высохла под яркими лучами солнца. Казалось, что вчера даже не шел дождь. Ликс слез с небольшой лестницы с ведром красной вишни. Он широко улыбался брюнету, а под солнечными лучами можно было разглядеть его веснушки. – ага. Спасибо, что приютил. Я обязательно зайду еще. Меж ними повисла неловкая тишина. Оба не знали, что еще сказать, но и уйти молча было бы не очень красиво и вежливо. – ну.. хорошо отдохнуть. Буду рад видеть тебя на своей ферме. Вода так и манила к себе. Такая чистая, казалось, что о неё можно порезаться. На удивление, температура была не настолько низкой. Объятия воды были мягкими и тёплыми, не давая покинуть их ещё очень долго. В рюкзаке Чана лежало много чего. От розовых носочков до удочки и небольшого мангала. Заранее узнав у милого фермера о разрешении на рыболовлю, путешественник решил оставить эту затею на потом. Сейчас он решил полностью насладиться природой. Осмотреть каждый кустик, каждое деревце и цветочек. В полную насладиться мягкими объятиями хрустальной воды, о которых так мечтал. Несколько дней он провел в уединении с природой. Но к милому фермеру все же пришёл. Его очаровательная улыбка не выходила их головы чана, а сердце трепетало от одном намёке о его милых веснушках. — я вот рыбы наловил.. не хочешь её со мной приготовить, а потом успешно съесть на берегу того озера? Фермер ярко улыбается и забирает у чана ведро, разглядывая рыб. Чешуя рыб летала во все стороны по всему дому. Она была не только на кухне, но и каким-то образом оказалась в соседней комнате, в коридоре и немного вылетело через открытое окно во двор. Еле как, да рыба уже была готова. Лежала в красивой тарелке и одаривала всех вокруг своим вкусным запахом. Чан и ликс быстро оказались у озера. Сели на спальный мешок и наблюдали за тем, как в хрустальной воде отражается небо и как плавно оно меняет свой цвет с голубого на малиновый. — может прозвучать странно, но оставайся. Моя ферма может стать для тебя домом. Фермер чуть наклоняет голову, чтобы поймать взгляд сидящего рядом, и это у него получается. Пухлые губы растягиваются в неловкой улыбке и чан нервно смеётся. — понимаешь.. у меня в городе своя жизнь. Тут конечно очень хорошо! Но мне будет трудно все бросить и переехать сюда. Небольшая рвка фермера ложится на плечо, чуть сжимая его. Под своё тихое "все хорошо, я просто предложил" ликс встаёт и бежит в озеро. Давно он хотел искупаться в этом озере, ощутить его тёплые и мягкие объятия на себе. И вот такая возможность ему предоставилась. Чан долго не раздумывал и присоединился к ликсу. Вода казалась ещё теплее, а намокшая одежда обтягивала тела молодых мужчин. Поцелуи, немного грубые касания и палатка. Это то, что объединило их сегодня. С неба на них смотрели звезды, что шептались между собой, рассуждая о том, что такое любовь. Мягкий плед на плечах мужчин согревал их разгараченные тела, серебристые лучи луны падали на их лица, пока они тихо шептались о какой-то чуши. — чан.. ты только приезжай, хорошо? Я буду скучать. Феликс чешит свою щеку и смотрит на рядом сидящего. Тот лишь кивает и слабо улыбается. — обязательно. Не волнуйся. Задерживаться тут надолго чан не смог, дела в городе звали и не хотели его отпускать. Фермер дал ему в дорогу немного овощей и вишни, чтобы тот питался домашним, вкусным. Взял с мужчины обещание, что он обязательно будет приезжать и проведовать его. Сразу по его приезду начали идти дожди. Грязь и вечная сырость портила настроение каждому жителю города, мешая жить. Чан сидел за столом перед окном, наблюдая за тем, как дождевые капли медленно спускаються по стеклу. Все чаще и чаще воспоминания возвращаются к фермеру, к его вишневому пирогу и милым веснушкам. Все больше с каждым воспоминанием сжимается что-то внутри. Оно хочет туда, хочет на зеленую поляну, хочет снова увидеть улыбку фермера, ловить рыбьи чешуйки и смотреть на звёзды под мягким пледом. Дел было как-то очень много. Даже нормально встретиться с друзьями не получалось, что совсем не нравилось чану. Он понял, что пора собираться и ехать в маленькую ферму, чтобы наконец чувствовать себя в нужном месте. — люблю. Водитель решил, что интереснее будет внимательнее следить за дорогой и не трогать этого странного парня. На удивление, в Квинсленде не шёл дождь. Чан вышел из машины и взял с собой свои вещи, с улыбкой разглядывая уже знакомые домики. Вон там пасутся коровы, а чуть дальше стоит ферма, которая была его местом назначается. Только сейчас чан понял, что лучше было бы, если бы он взял что-то с собой в подарок. Но понял это очень поздно, поэтому сейчас пытался найти хотя бы цветочек. Собрать букетик не получилось, поэтому чан решил, что он тоже неплохой подарок. С кучей сумок он стоит за калиткой фермы, наблюдая за тем, как феликс пытается уговорить корову зайти в стайню. — скажи ей, что она очень хорошая девочка и она будет слушатся. Феликс оборачивается на знакомый голос, не совсем веря в то, что он слышит. Перед его глазами тот самый путешественник, что уехал месяц назад. Тёплые объятия начались у калитки и продолжались ещё очень долго. Поздно вечером чан пересчитывал веснушки ликса, сбившись уже в который раз. Фермер радостно смеётся и выпивает свой чай. — ты забавный, Чан.