Условный рефлекс

— Ну не, чушь несешь. Уж как по мне, лучше по волнам плавать, чем о скалы биться, верно, птенчик? Впервые это произошло год тому назад. Велиал похлопал Михаила по спине — а точнее, по плечу крыла, уж как дотянулся — и парень, распушившись, отпрянул и ошалевше посмотрел на демона. Тот не обратил внимания на резкий выпад Солеона, похоже, вовсе не придав значения жесту, и лишь продолжал смеяться со своей шутки вместе с Тецу. — Хотя, к кому я вообще обращаюсь… Тебе, с Мидори-то, небось вообще не знаком концепт мяса на костях, — хохотнул он, отпивая пива. Мидори с противоположной стороны стола опустил свою газету лишь для того, чтобы метнуть на друга убивающий взгляд. — Без обид, малой. Уж ты-то явно со мной согласишься! — Мне нечего тебе сказать, — издал Мидори и вновь опустил взгляд на газету. Михаил выдохнул. Нет, это глупости. Никто не заметил ничего странного, все продолжили свою беседу, кроме затихшего Михаила. Разумеется, не все могут знать правила приличия и этикета, касаемых того или иного вида, уж тем более — каелей, коих не так уж много. Велиал всех хлопает по спине: взаимно обмениваются шлепками с Тецу, один сильнее другого, что порой казалось, что каждый из них пытается выбить всю дурь из другого, и, несмотря на более легкую комплекцию Тецу, тот никогда не сдавал под напором друга. Не касалось это Мидори — от хлопков по спине из хрупкого демона вышибало дух, и это явно не являлось его любимым дружественным ритуалом. Велиала, впрочем, это не волновало. У немногословного и черствого демона было мало способов выражать одобрение к другому, но дружественный хлопок по спине — несомненно, один из них. — А я, между прочим, серьезно, — заявил Тецу, продолжая посмеиваться. — Что лучше поднимает дух народа, чем прекрасное и милосердное лицо их правителя, надзирающее за ними и дома, и на улицах, и с экранов телевизоров? — А вы совсем из крайности в крайность кидаться будете, да? Имя и лицо Мидори народ забыл уже с первых дней правления, а ты собираешься возводить свою персону в культ какой-то, или что? — фыркнул Велиал. — Не вижу никаких противоречий. А если Мидори недоволен, я с радостью разделю с ним свой титул. — Без меня, — ответил демон, переворачивая страницу газеты. Посмеявшись, Тецу обратился к Михаилу: — Вот у Солеона очень даже успешно получается завоевывать сердца людей, как бы ты там ни отнекивался, — он хихикнул. — Природная харизма ли, или хорошенькое личико? Как думаешь? — Э… спасибо? — Михаил растерянно нахмурился. Он все еще не очень хорошо разбирался, когда Тецу подшучивает над ним, а когда искренен. — Почему бы тебе этим не пользоваться? Симпатичный, скромный, сильный и, по убеждению народа, холостой король — я вам отвечаю, он будет иметь такой успех… — Если вы еще и Михаила втянете в свою авантюру, я застрелюсь, — плоско прокомментировал это Мидори. Велиал расхохотался, а Тецу прыснул. — Ну и черт с вами! — отмахнулся он, одним глотком допил свое вино и поднялся с места. — Я только смогу сказать вам «ну я же предлагал», когда вы оба пожалеете. Велиал, пошли, время уже поджимает. Похлопал его по стальному плечу с глухим звоном и покинул бар. Его друг лениво скривился на активный выпад Тецу, достал кошелек и отсчитал деньги за обоих. — Его воскресили, и теперь он сделает это проблемой всего мира, — вздохнул Велиал, осушил бутылку и придавил ей несколько купюр. — Ладно, бывайте. Постараюсь проследить за тем, чтобы этот говнюк не набедокурил в городе, — Велиал подмигнул Михаилу, и снова похлопал по плечу крыла. Парень отшатнулся от него, зло вспушившись, но демон уже был на пути к выходу и вновь не заметил его странного телодвижения. Михаил положил руку на спину Мидори. — Михаил? — удивился демон, уловив его настроение. — Пошли. Они покинули бар глубокой ночью, оставляя за собой сонный персонал и пару молчаливых посетителей. Велиал и Тецу уже скрылись во тьме по своим загадочным делам. Ночной Элгрин затихал так, что можно было услышать перешептывание листвы с далекого леса, шум океана и тихие монологи сов за беспорядочным галдежом сверчков и чаек. Будто и людей тут никогда не было — вот-вот и природа вернет себе то, что человек у нее забрал. — Ты был тихим, — заметил Мидори по дороге домой. Михаил знал, что от проницательности читающих эмоции демонов ускользнуть сложно, но глупо надеялся, что испытывающий к нему трепетные чувства Мидори проигнорирует это. — Наверно. Они меня немного утомили, — ответил Михаил. Глупо пытаться соврать демону, поэтому он научился отвечать наиболее близкими к правде уходами от ответа. Он и не соврал: энергичного Тецу в положительном расположении духа мало кто может выносить долго. В плохом расположении — еще меньше. Улица, по которой они шли в сторону замка, уже опустела в поздний час, даже магазины потушили свет и заперли двери до следующего рабочего дня, что наступит через четыре часа. Пользуясь моментом, Михаил поймал ладонь Мидори и нежно сжал холодные пальцы. — Да… Прости за это. Они вдвоем нечасто бывают проездом в Элгрине, — сказал Мидори, сжимая его руку в ответ. — Я хотел с ними встретиться, пока возможно. — Это ты еще был рад их видеть? — усмехнулся парень, глянув на хмурого демона. Тот ответил ему взглядом, мол, «разумеется». Действительно, подумалось Михаилу — порой он и забывает, каким колким Мидори бывает в общении с близкими. — Все хорошо, не переживай. Просто… иногда я ощущаю себя среди вас лишним. — Тебе с ними некомфортно? — Скорее, непривычно, — он пожал плечами. — Но у меня не то, чтобы были тесные круги друзей когда-либо, так что может, я чего-то не знаю… — У меня они были единственными друзьями. Может, и я чего-то не понимаю. — Я все еще удивлен, что, общаясь с ними, ты все еще адекватный. — Адекватный? Как у тебя язык повернулся сказать это обо мне, — притворно оскорбился Мидори, и Михаил прыснул. — Должен же хоть кто-то сохранять голову на плечах. — Ну да, один уже с этим не справился… Михаил посмеялся, когда демон шлепнул его хвостом по заднице, но уловил усмешку на лице друга. Все еще улыбаясь, Михаил отвел Мидори в тень, повинуясь внезапному наплыву нежности, и остановил его у стены узкого переулка, уходящего в тупик. Невероятно бирюзовые глаза демона сверкнули яркими огоньками, когда он поднял на парня вопросительный взгляд. А Михаил и ответить ему ничего не мог — просто смотрел ему в лицо, будто заряжаясь от него силами, наслаждаясь светлым ликом возлюбленного в приглушенном свете фонарей. — Ты не лишний, — тихо сказал ему демон. — Ты недостающий пазл. По крайней мере, для меня. Михаил грустно улыбнулся ему. Опустился к его лицу и нежно поцеловал, выражая свои внезапно нахлынувшие чувства, заключил его лицо в свои ладони. Демон, отвечая, обхватил руками его шею. Запустил пальцы в мягкий пух у основания крыльев, дразняще погладил. Задохнувшись в накативших чувствах, Михаил рычаще выдохнул и переместил свой поцелуй на его шею. — Что это на тебя нашло? Дотерпи хоть до замка, — мурлыкнул Мидори с улыбкой. Терпеть до замка? Ужасная идея, пешком до него еще минут двадцать идти, если захочет ускориться и подлететь — поднимет шумом крыльев всю улицу. Но вторая его идея еще ужаснее. — Михаил… Он сам не знал, что на него нашло. Сердце бьется так тяжело, горячее дыхание сбивалось, давление в штанах становилось ощутимым. Стоило ему почувствовать знакомый, сладковатый, по-чайному терпкий запах любимого демона, как мысли унесло, оставляя лишь желание. Расстегивая рубашку, он отстранился, заглядывая в его глаза: Мидори зол? Мидори недоволен? Но Мидори лишь притянул голову к себе и вновь поцеловал его. Сочтя это за ответ, он приложился к шее любовника губами. Мидори всегда был принимающим в их отношениях. Активно, пассивно, садо или мазо — уже без разницы, однако менять динамику их сексуальной жизни он не спешил. Михаил вовсе не был против этого, нет, он был более, чем доволен этим положением, особенно учитывая страстный нрав и активную фантазию демона, с которой они еще не скоро заскучают. Однако Михаила нередко одолевали мысли о том, что он был бы не против поменяться местами. Разговоры у них были, попытки тоже — но как бы Мидори ни старался идти ему навстречу, как бы ни баловал его игрушками, а порой и тенью, он не мог самостоятельно, собственным телом доставить удовольствие Михаилу. У него по-прежнему стоял некий блок, от которого он не был способен избавиться со времен своей прошлой жизни, тот, который заставлял демона считать себя сексуально неполноценным большую часть своей жизни, и каким-то образом он всплывал именно тогда, когда он представал в положении дающего. Поэтому Михаил и не давил на него. Двигали пороги позволительного вместе, медленно и постепенно, не торопясь и не принуждая, подстраиваясь под ритм друг друга и настроение. Поймав передышку в их затянувшихся ласках, Мидори повернулся лицом к стене, нагнулся, поднял хвост и закинул его Михаилу на плечо. Горячее давление в штанах яростно поборолось с раздосадованностью парня: Мидори частенько говорил, что это положение ему куда удобнее и приятнее, чем висеть на его руках и члене лицом к Михаилу, но полный сентиментальных чувств парень расстраивался от невозможности нежно заключить его в объятия и целовать лицом к лицу. С другой стороны, нельзя не признать, как его заводит подобная открытость ему, как развратно ощущается возможность взять демона за хвост и отодрать быстро и грубо в темном переулке ночью. Запутавшись в противоречивых эмоциях, он обнял Мидори со спины и поцеловал в шею, совсем близко к отметке Люциена. — Ну же, милый, — усмехнулся Мидори и погладил его по волосам. — Ты возьмешь меня, или ты просто хотел пообниматься? Напоследок вдохнув его запах, Михаил все же отстранился и положил руки ему на грудь, продолжая расстегивать рубашку. Михаил мог без стеснения признать: да, он из тех, кто любит биться о скалы. Даже не так: он из тех, кто вместо плавания пойдет по плоскому плато и острым камням. Расстегнув рубашку, он жадно провел ладонью по плоской груди, намеренно задевая пальцами стоячие соски, пересчитывая четко выпирающие ребра и ощутимые шрамы, затем опустился ниже, к его плоскому животу и острым бедрам… Михаил уже давно бросил идею корить себя за свои же вкусы, как и затею откормить болезненного демона до хоть какой-либо здоровой комплекции, но ради него он готов быть псом, истекающим слюной на кость. Мидори рвано вдохнул, когда парень запустил руку в его штаны и сомкнул пальцы на его плоти. Его фарфоровая хрупкость сводила с ума, изящная тонкость, нежность кожи и невольная неприкосновенность острого тела, но что еще безумнее: Михаил не понаслышке знал, насколько сильным и выносливым может быть этот хрупкий демон, если ему это надо. Будто вовсе невосприимчивый к боли — а может, наслаждающийся ей — Мидори нетерпеливо подался навстречу его двум пальцам, которые он ввел внутрь для подготовки. — Входи так, — приказал ему демон, крепче обхватывая его грудь хвостом. Говорит это так просто, будто обхват вводимого в него члена не больше его запястья. Вводя в него три пальца, Михаил ощутил неожиданную податливость и влажность, будто он уже был подготовлен и прежде. Ох уж эти магические трюки повелителей материи: порой от нетерпения или ради удобства демон мог подготовить себя сам, избавляя Михаила от удовольствия прелюдий. Тем не менее, повторять ему не надо было: он давно уже был убедительно твердый и без всяких прелюдий. Он лишь расстегнул ремень, припустил штаны и приложился горячим органом к его ягодицам. Демон нетерпеливо подался ему навстречу, сжимая хвостом его грудь сильнее, почти болезненно, и Михаил, с пару секунд поводя членом поверх его отверстия, наконец скользнул внутрь и вошел наполовину. Подавил сдержанный рык. Его влажную, тугую мягкость он встретил, как жаждущий — холодный источник, он втянул воздух сквозь зубы и замер на пару секунд, привыкая к незаменимо знакомому чувству. Наверно, лишь внутри демон был еще по-настоящему теплый. Издав негромкий полуурчащий стон, Мидори прикусил губу, а своим гибким и чувствительным хвостом он плотнее обхватил любовника. — Глубже… — жадно прошептал он, выгибаясь и подаваясь ему навстречу, отчего чуть ли не потерял упор о стену. Михаил перехватил его за грудь рукой и приподнял, вновь заключив тонкого демона между стеной и своей грудью, придержал за бедра и постепенно начал в нем двигаться, набирая скорость. Мидори иногда пытался убеждать его в том, что способен быть тихим во время секса. Он врал. Как бы он ни пытался сдерживать свой голос, в какой-то момент он неизбежно начинает забывать об этой необходимости, громко дышать, тихо поскуливать и просто не волноваться о том, что их кто-либо способен услышать. Не будет врать, Михаилу нравилась его голосистость — но не когда каждый шорох отдается от стен темного переулка, и любой, кому не посчастливится прогуляться мимо по улице в три утра, запросто сможет услышать их очевидное копошение. Он закрыл его рот ладонью, хоть это и не сильно помогло — его голос стал лишь чуть приглушеннее, и в конце концов демон раздраженно дернул головой и взял его пальцы в свой рот, чуть прикусив и положив их на свой мягкий язык. К черту. Шорох одежды, частые влажные шлепки, собственное тяжелое дыхание и рваный скулеж демона беспокоили бы парня, если бы в голове еще оставалось еще какие-то мысли кроме похоти к открытому и развратному любовнику и его невыносимо блаженной узости. Зубы на его пальцах смыкались все сильнее, и Михаил достал их из его рта и позволил демону вонзить зубы в его запястье, лишь бы приглушить его несдержанные стоны. Возможно, зря — горячая кровь брызнула в рот демона, раззадорив его, взывая к инстинктам и срывая его крышу, и, глухо зарычав, Мидори резко выгнулся, подался ему навстречу сильнее, туго обматывая его тело хвостом и придвигая его ближе к себе. Михаил втянул воздух сквозь зубы, но пыла не утратил — вместо того, чтобы убрать прокушенную руку, он обхватил разгоряченного демона второй рукой, прижимая его к себе и фиксируя, и стал вбиваться в него быстрее. Тонкий несдержанный скулеж дал ему понять, что делает он все правильно, и действительно: спустя несколько толчков Михаил почувствовал, как податливые мышцы резко сжались вокруг его плоти, и Мидори, крепче вцепившись в его запятье, без рук кончил на стену. Михаил соскользнул в негу оргазма вскоре следом за ним, тихо зарычав сквозь зубы. Стоит признать, что они абсолютно облажались в своей конспирации. Замерев в горячей усталости, Михаил не спешил выходить из Мидори, возвращая дыхание и крепко прижимая его к себе. Демон мягко вылизывал оставленную рану, целовал, будто извиняясь, или же наслаждаясь последними каплями его крови. Лишь когда семя ощутимо стало вытекать по ногам, Мидори повернулся лицом к любовнику. — Хочешь сказать, так до замка будет идти удобнее? Михаил помолчал. — Ладно, об этом я не подумал.

***

Жизнь Михаила стала поистине странной с тех самых пор, как он познакомился с этими демонами. Виноват во всем Мидори: угораздило же убежденно ненавидящему проклятую расу юноше прислушаться к бубнежу старого демона, что изо дня в день переворачивал его представления о мире все больше. Возможно, именно он повинен в том, что молодой король Элгрина не пожелал продолжать тысячелетнее противостояние между людьми и демонами, а нынешнее процветание Элгрина и безопасное существование демонов на его территории — его рук дело. Порой Михаил задумывался о том, что стало бы, не появись Мидори в его жизни… Размышления выдавались недолгими, обрываясь на неизбежном конце света вскоре после их встречи. Уж о проявившихся к Мидори чувствах и говорить нечего. Осторожно и незаметно, этот демон украл его сердце и душу, а Михаил с радостью вручил их ему, не колеблясь. То, что демон ответил взаимным, можно считать чистым проявлением чуда. К сожалению, знаясь с Мидори, невозможно не столкнуться и с Тецу — его братом-близнецом, душевная связь которых может считаться весьма странной для людей. Тецу смелый, развязный, хаотичный и непредсказуемый, и пусть они знакомы уже как пару лет, пусть они и тренируются один на один еженедельно, Михаил никак не может привыкнуть к нему и его поведению. Нынешний король Хазамы и Хранитель Тени считается крайне противоречивой и скандальной личностью в народе — предпочитая гулянки и выпивку душным заседаниям совета, этот демон ни за что в жизни не даст навязать себе какие-либо обязанности. Михаил был воистину удивлен тому, что при нем Хазама не только не пошла крахом, но и продолжила процветать пуще прежнего. Возможно, не в последнюю очередь благодаря руке королевы, строгой и педантичной Цирцее, а может, Тецу вовсе не такой ветреный, каким пытается казаться… Однако знакомству с Велиалом он был рад. Герцог Навитес, бывший Генерал Хазамы, Советник и телохранитель Мидори, нынешний друг, инженер, механик и важное доверенное лицо между Хазамой и Элгрином — человека или демона, надежнее него, Михаил еще не встречал. Однако интерес к этому демону вовсе не оканчивался профессиональным. Михаил бы не назвал себя человеком среднего телосложения, напротив — он уже привык мириться в своей жизни с проблемами, вызванными своими размерами. Более двух метров роста, вес, давно переваливший за трехзначную цифру, плюс два крыла с размахом более семи метров — пусть и сложенные — навешивают определенные неудобства в условиях жизни, особенно за пределами привычных оборудованных для каелей жилищ. Регулярное посещение тренажерного зала вовсе не снижает массу его комплекции, а он особенно любит налегать на силовые упражнения, не в последнюю очередь из эстетических соображений. В окружении его редко встречается тот, чьи глаза будут на уровне его собственных — возможно, за исключением Тецу на особо высоких каблуках — и он уже так привык смотреть на всех сверху вниз, что частенько от такого и спина болит. Он привык к этому, уж такова доля Солеонов, в семье которых поголовно рождаются рослые и крепкие каели. Но Велиал… Поначалу Михаил невольно шарахался от неожиданно крупного демона, который появляется поблизости резко и бесшумно, как выросшая из-под земли гора. Если не измерять линейкой, то взгляд Михаила ему упирался ровно в шею — возможно, в подбородок. Не сразу он перестал воспринимать его как угрозу, лишь пообщавшись поближе, побеседовав и пропустив несколько бокалов он пришел к выводу, что, в общем-то, отличный мужик, серьезный и ответственный, много знает и многому может научить. Если верить Мидори, то ему смело можно доверить собственную жизнь, а по словам Тецу — «чудо, что этого пидораса до сих пор миной не разорвало — ах, подождите-ка!..». Да, действительно: половина грудной клетки и правая рука Велиала были заменены на механические протезы, вовсе не препятствующие, и даже помогающие в его повседневной жизни. Подробностей этой травмы Михаил не смог узнать ни у кого. Тецу считал веселым каждый раз придумывать новую предысторию: то его на мине подорвало, то прострелили, то поджарили, то дракон откусил, и так далее, и тому подобное. Велиал же не препятствовал шуточкам друга, но и сам не прояснял ситуацию. Знал он лишь одно: своим первым протезом и спасенной жизнью Велиал обязан именно Тецу. Возможно когда-то — до того, как ему по меньшей мере раз пять ломали нос, до того, как участие в активных военных действиях положили на его лицо суровую тень, и до того, как отпечатался возраст на лице бессмертного демона — возможно, тогда он и был красавцем. Высокий, статный, черноволосый и светлокожий, для утверждения собственного высшего происхождения ему не хватало лишь прямых рогов. Возраст на нем отпечатался куда сильнее, чем на близнецах — может быть, результат суровой жизни, возможно, так и выглядит значительная разница в более чем сотню лет между ними, а может, не повезло с несвоевременным обретением бессмертия. Он был однажды женат и воспитывал детей, ему рассказывали — но едва ли судьба супруги Генерала Хазамы могла быть счастливой, а до взрослого возраста сумел воспитать лишь двух из троих детей. Их уход был покрыт таинственными недомолвками, все уходили от ответа, когда Михаил смел интересоваться этим у других. У самого же Велиала спросить не хватало смелости. Возможно, это относилось и к тем, у кого он прежде пытался выведать информацию. Сказал бы Михаил самому себе еще пять лет тому назад, что он не только пустит демона в Альма Аркил — а там и в свои покои, и в свое сердце и постель — но и станет сотрудничать с ними, прислушиваться к мудрому слову, бороться за их права и общаться в кругу друзей с демонами… что уж говорить, он бы точно посчитал себя выжившим из ума безумцем, которым манипулируют злые твари. Может, он будет и прав. Но факт в том, что за последние семь тысяч лет мир не видал подобного процветания и мира между населяющими его живыми созданиями, и дай ему хоть с десяток возможностей передумать и поменять решение — каким бы оно не было для него тяжелым, он будет выбирать каждый раз именно его.

***

— Ты сопроводишь меня на приеме во Дворце Дьявола? — поинтересовался Михаил в один солнечный зимний день. Мидори, которого он застал, уютно пристроившегося в ложе для чтения в библиотеке, поднял на него красноречивый взгляд. Михаил знал, что Мидори не затащишь обратно в Хазаму ни под каким в мире предлогом. С этим местом у него связано слишком много неприятных воспоминаний, и прежде, когда он еще давал шанс Дворцу, он стабильно возвращался в свое уныние после каждого его посещения. Михаил это прекрасно понимал, но, тем не менее, продолжал спрашивать его каждый раз, желая дать Мидори почувствовать значимость своего ответа. — Возможно, только когда надо будет лицезреть его горящие руины, — невесело пошутил Мидори, опуская взгляд на книгу. Подумав, снова посмотрел на парня. — Или ты боишься ехать один? — Это обычный прием в честь годовщины коронации. Тут нечего волноваться, — Михаил подтянул стул и сел за один с ним стол. — Я, честно, сомневаюсь, что сам Тецу посетит свой прием. Мидори усмехнулся. — Тоже верно. Михаил еще немного посидел рядом, слушая, как читает демон, меланхолично рассматривая миску с печеньем, терзаясь мыслями об искушении. Наконец, переведя дыхание и стащив одну печеньку, он вопросил у Мидори: — Ты думаешь, Тецу серьезен? — демон приподнял уши, ожидая уточнения. — Насчет своего «возведения образа в икону». Они все шутят про это, и хотя Тецу настроен предельно серьезно… это так нелепо. Но он вовсе не глупый демон, и чтобы уступать расчетливостью своему эго… Не знаю. Не понимаю я его. Мидори задумчиво помолчал, отведя взгляд от книги — похоже, и его эта мысль не раз посещала. — Прошло лишь три года с его коронации. Я считаю, что еще рано судить о его действиях. — Три года это, вообще-то, достаточно много для правителя, — возразил Михаил. — Правда? — Мидори рассеянно отвел взгляд, размышляя о чем-то своем. Вздохнув, ответил: — Я считаю, тебе не надо воспринимать это серьезно. Тецу надо удовлетворить свое эго, ему еще надо наиграться со своим титулом. Плохого не делает — и то хорошо, а его развлечения с выстраиванием собственного образа в глазах народа безвредны. — Надеюсь, что ты прав, — хмуро ответил парень. Стащив из миски последнюю печеньку, он напоследок поинтересовался у Мидори: — Тебе привезти что-нибудь из Хазамы? Мидори наконец перевел на него свой задумчивый взгляд. — Себя, — сказал он. Умиленный, Михаил поцеловал его в лоб. — Возвращайся поскорее. — Договорились, — просиял парень — только что не буквально — и отправился собирать вещи в дорогу.

***

Тренировочный зал Дворца Дьявола был весьма впечатляющ. Находясь глубоко под землей, его невозможно высокий потолок веками собирал длинные сталактиты над отполированным полом уже которое тысячелетие, и поколения мастеров работали над тренажерами и препятствиями столь сложными, что на них по сей день тренируются самые умелые владельцы тени. На данный момент это, правда, один только Тецу — но и Михаилу порой было позволено посещать это место, когда он бывал во Дворце, чем он бесстыдно пользовался. Тренажерные залы Альма Аркила и близко не подходят в своей разноплановости и технологичности к залу Дворца, и Михаил уже долгое время пытается уломать Велиала повторить хоть одну из этих машин в стенах своего замка. Тот, правда, продолжает отказываться, ссылаясь на недостаточную производительность источников энергии Элгрина и ее отличное от Хазамовской происхождение, и что-то еще свое механически-техническое, но Михаил не теряет надежды. Каждый раз, когда ему доводилось застревать во Дворце Дьявола на несколько дней, он неизменно пользовался возможностью проводить как можно больше времени в тренировочном зале. И сейчас, коротая время до приема, он с удовольствием тестировал новые машины, разгоняя кровь и размышляя о всяком. Он отбивал шарики битой до механизма отработанными движениями, глубоко погрузившись в свои мысли: шестьдесят шесть, шестьдесят семь, шестьдесят восемь, шестьдесят девять… Подсознательный счетчик отсчитывал нестабильный ритм отбиваемых шаров, заставляя изолироваться от внешних раздражителей. — Неплохо справляешься, птенчик. — Велиал? — резко обернулся Михаил, и в этот момент в висок прилетел очередной шарик. Благо, они были не тяжелыми, и он, пошатнувшись, сразу бросился выключать машину. Слегка смутился своей расторопности: он должен был заметить приближение демона раньше. Велиал скинул тяжелую сумку на лавку, и от нее послышался громкий лязг. — Как долго ты здесь? — Только пришел. Не привык, что кроме меня здесь можно найти еще кого-то, — ответил Велиал, расстегивая сумку. Похоже, что пришел он сюда, скорее, ради технического осмотра оборудования — а может, и для тренировки. Уж с его комплекцией, думалось Михаилу, в тренажерке наверняка приходится убивать большую часть своей недели… А может, работа с тяжелым оборудованием сама собой служит демону тренировкой? Он тряхнул головой и отвел глаза, силясь отвлечься от интрузивных мыслей. Михаил спрыгнул с платформы машины, проигнорировав ступени и спикировав вниз на прямых крыльях. За что еще он любил этот зал — так это за возможность свободно раскинуть крылья и полетать, не боясь врезаться или задеть чего-либо. — Я не мешаю? Могу в другом месте пока потренироваться… — поинтересовался парень, приземлившись недалеко от демона. Подобрал с ближайшей стойки искусно имитирующий настоящий тренировочный меч. — Да не. Я все равно сюда по скуке пришел, — тот пожал плечами, перебирая инструменты. Михаил задорно махнул крыльями. — Может тогда спарринг? На мечах, — он крутанул оружие в руке, крепко взявшись за рукоять. — Если тебе все равно делать нечего. — Ну, такого я не говорил, — Велиал выпрямился, размяв плечи, и оценивающе посмотрел на парня. — Уверен, что потянешь? — Я каждую неделю сталкиваюсь с Тецу в тренировке. Уж тут сложнее не будет, — парировал Михаил, ехидно улыбаясь. — Ох самоуверенный малец, — он хохотнул. — Главное, чтобы ты за Тецу его беспечную горделивость не подобрал вместо навыков. — Вот и увидим. Велиал недолго поразмышлял, почесав щетину, затем следом за парнем подобрал тренировочный меч со стойки. — Ну, посмотрим, на что годится нынешний король Солеон, — рыкнул он, отходя к платформе для боя. Михаил последовал за ним. К удивлению Михаила, Велиал первым делом не принял привычную для демонов стойку в бою — с отведенным назад мечом и выставленной вперед рукой — а выставил оружие вперед, держа его в ведущей, железной руке. Михаил уже было задумался о разнообразии боевых стилей у разных демонов, как соперник сделал свой первый шаг. Удары демона были невероятно тяжелыми — впрочем, Михаилу не привыкать. Вместо того, чтобы брать на оружие вес удара, он ловко отводил их от себя, выскальзывая из-под руки противника, и в секундное промедление бил в ответ. За последние годы тренировок с демонами он значительно натренировал свою ловкость — если ранее, в битвах с людьми, он привык рассчитывать на собственную силу удара, то в этом отношении демонов не переплюнешь: они сами легко отведут удар и ответят, а ты, выложивший все усилия в силовых тренировках, только лишь неловко топчешься в инерции удара и получаешь смертельную рану в первые секунды битвы. Свои широкие крылья из неудобства он превратил в преимущество — фактически, вторая пара верхних конечностей позволяет выигрывать на фоне двурукого противника, плюс, покрытые плотным слоем пуха и перьев, они служили и прекрасным амортизатором, и ускорителем при быстром отходе или приближении. На земле он прежде вел себя как неловкая и слишком тяжелая птица, а в небе выписывал пируэты, которые заставят птиц позавидовать, и в какой-то момент своих тренировок до него дошло осознание, что земля нисколько не уступает небу, а ловкость, присущая ему в воздухе, легко применима и в битве. Он не стеснялся набирать высоту и атаковать противника сверху, он пользовался своим ускоренным передвижением для нанесения внезапных ударов и дезориентировал противника обманными маневрами. Как человек, он уже давно превысил допустимое мастерство — но для демона он еще был слишком прост. Велиал не сдавал под его атаками, но он и не ожидал иного — бывшего Генерала Хазамы сразить не может быть просто. Не раз он пропускал удары, в последний момент минуя их, и допускал ошибки в своих движениях, выставляя свою уязвимость. В ушах стоял грохот стали, топот, хлопки крыльев и рык, мышцы рук уже звенели от напряжения. Он еще в первые секунды боя нашел уязвимости демона: тяжелый, сильный, наполовину стальной и быстрый, ему так же не хватало той ловкости, которую Михаил так активно развивал в последние годы. Справедливости ради, его преимущества сполна покрывали велиалов недостаток подвижности, и спарринг длился сильно дольше, чем оба на то рассчитывали. Пока, наконец, он не закончился. Приложив плашмя лезвие меча к горлу противника, Михаил не сразу осознал свое положение. Оба остановились, тяжело переводя дыхание, и лишь спустя пару секунд на парня нахлынула радость. — Ха! Победа! — торжествующе воскликнул он, довольно похлопав крыльями. Уставший, но все еще переполненный адреналином и энергией, он радостно отлетел, разминая конечности. — Неплохо, парень, неплохо, — признал старый генерал, отходя к столам с водой. — Тебя Тецу так натаскал? — Ну, тренировки с ним действительно идут мне на пользу, — Михаил игриво крутанул меч в руке. — Но я все еще не могу одолеть его в битве. — Еще бы. Я бы удивился, если бы такой человек в принципе родился. Михаил многозначительно фыркнул, будто говоря «это мы еще посмотрим». Тяжело опустившись на скамью, Велиал отпил воды из бутылки. — Ладно, мне надо признать. Меч ты действительно умеешь держать, да и ловкости тебе не занимать. Но как ты в рукопашке? — Без меча? — округлил глаза парень. Подумав, ответил: — Не думаю, что это сильно сложнее. — Ну не скажи. Всегда надо уметь выкрутиться, когда оружия нет под рукой. Твое тело — и есть твое главное оружие, и надо уметь этим пользоваться. Ты думаешь, я генералом стал с такими навыками меча? Ха-ха. — Научишь меня? — оживился Михаил. — Еще чего не хватало. Я учеников не беру, — снисходительно рыкнул Велиал. — Однако в спарринге могу и не отказать. — Тогда хочу спарринг. Еще раз. Демон хрипло посмеялся. — До чего же ненасытная молодежь… Крякнув, он поднялся с лавки и кинул пустую бутылку в мусорку. Попал ровно в нее, даже не глядя. Михаил вздернул брови, гадая, случайность ли это, или он действительно недооценивает демона… — У тебя есть преимущество. Ты уже знаешь, что твои крылья могут послужить тебе в бою, но ты еще не подозреваешь даже, насколько, — сказал ему Велиал, разминая конечности и проверяя функциональность своей механической руки. — Расстояние вытянутого меча дает тебе больше права на ошибку, но в рукопашке такой роскоши не будет. — Да знаю я, в первый раз дерусь, что ли, — фыркнул парень, явно лукавя. Все еще опьяненный первым раундом, в котором он одержал верх, он был уверен, что и в этом не уступит. Конечно, не стоит демону знать, что последними его драками в рукопашную были неловкие потасовки в школе. Велиал в ответ лишь фыркнул, мол, «это мы еще посмотрим». Становясь в боевую стойку, Михаил попытался придать уверенности своей отзеркаленной от противника позе. Атаковал демон так же, как и прежде — быстро, безапелляционно, не давая парню осознать движение тела. Однако он успел перехватить и парировать его, уворачиваясь, но и быстро отступая под напором демона. Едва успел поймать окно для собственной атаки. Свою ошибку Михаил слишком поздно — Велиал удивительно легко пропустил его кулак, и только Михаил подивился неосторожности соперника, как кулак вписался в стальной корпус его правого плеча. Из глаз брызнули слезы боли, и он тут же отступил от Велиала, однако тем же самым упустил быстрое наступление противника. Смазанно заблокированные удары с двух сторон, и, выведенный из строя, Михаил пропустил последний удар в живот, захват, и его ловко положили спиной на ковер, выбив дух. Велиал, будто не напрягшись ни на секунду, поднялся над ним и отряхнул руки. — Так нечестно… — проворчал Михаил, развалившись на полу. — У тебя рука железная… Велиал с него довольно посмеялся. — А кто говорил про честность. У тебя, вон, вторая пара верхних конечностей, а ты ими даже не пользуешься. Михаил проворчал что-то недовольное, пытаясь встать, и Велиал подал ему руку. Партнер притянул к себе его за крепкое рукопожатие и одобрительно похлопал его по спине, взъерошив перья. Михаил замер. — Тебе есть, куда расти. Не проворонь это, птенчик. Отпустив его из крепкого захвата, Велиал развернулся и откланялся к своей сумке с инструментами. Когда Михаил пришел в себя, он недовольно похлопал крыльями. — Эй, не говори мне, что тебя хватило только на один раунд! — А тебе недостаточно? — Конечно! Я только понял свои ошибки, а ты уже уходишь? Велиал фыркнул, бросая сумку. — А тебя не так просто удовлетворить, правда? На самом деле, Михаил уже был достаточно уставшим, а дыхание сбило быстрым сердцебиением и возбуждением от битвы. Но шанс устроить спарринг с Велиалом выпадает не каждый день, и подобную возможность он должен использовать до конца. В конце концов Велиал снизошел до пары советов, охотно рассказал о главных правилах, основных ошибках, и, казалось, вошел во вкус, тренируя парня. Но и в спарринге не уступал — ложил на лопатки он его так же агрессивно, как и в первый раз, брал в захваты так крепко, что, казалось, Михаил пытается бороться с каменным големом. Никогда бы Михаил не подумал, что ему придется настолько делать упор на ловкость в бою. В последний раз положив его на грудь, Велиал завернул его руку за спину и придавил ногу коленом. В попытке сопротивляться Михаил замахнулся на него сильным крылом, но и его без труда завернули и придавили за предплечье. Сокрушенно зарычал, придавленный тяжелым телом. — Ладно… Ладно, признаю, ты хорош, — с трудом выдохнул парень, бросая любые попытки сопротивляться. Услышал самодовольный смешок партнера неожиданно близко к затылку. — Это мы давно уяснили, разве нет? — его хриплый, рычащий голос был спокоен, будто он даже не устал. Когда как Михаил с трудом справляется с бешеным ритмом сердца и сбитым дыханием. — Очень смешно, — он прорычал, попытавшись подняться. Но, к его удивлению, ему не дали — твердая рука на его крыле чуть сжалась, громкий выдох с оттенком рыка защекотал его загривок. Михаил покосился на соперника, но не увидел его за крылом. — Велиал? Пусти меня. Напряженная заминка в пару секунд. Глубокий вдох и рокочущий выдох. — Ага. Да, сейчас, — рассеянно отозвался демон и встал на ноги. Помог ему подняться, подтянув за предплечье. — Черт возьми… у меня точно все ломить завтра будет, — выдохнул Михаил. Фыркнув, Велиал потрепал его по плечам и негрубо взял в захват одной рукой, поведя в сторону столов. — Ты Свет. Уж выдержишь легкую трепку, — рыкнул он. — Вот знаешь, сколько раз я Тецу рожу чистил? Ох и не посчитать. Но скажу тебе: то были самые счастливые моменты моей жизни. — Да не верю я, — посмеялся парень. — Хвостом клянусь. Его не спрашивай — ни в жизни не признается в этом, — посмеялся демон. Рука на его верно сползала на плечи крыльев, и Михаил напрягся. — И ты руки не опускай, того гляди, и ты когда-нибудь осчастливишься… — Возможно. Пока что я только рад, что победил бывшего генерала Хазамы в дуэли на мечах, — ехидно добавил Михаил. Расхохотавшись, Велиал растормошил перья на его крыльях, навалившись на него… — Ради Луны, Михаил, не позорь меня перед друзьями. Чужой голос послышался со стороны верхушки одной из тренировочных машин, и Михаил тут же отпрянул от демона, оглядываясь на скучающего Тецу. — Тецу! И давно ты здесь? — оживился Михаил, неловко отступая от Велиала. — Говорю тебе — не позорь, — уставший закат глаз он, казалось, мог различить на расстоянии броска мяча в одном лишь тоне демона. Лениво сполз с края машины, но прежде, чем коснуться ногой земли, испарился и оказался рядом с соперниками. — Ноги ставишь куда попало, рассеянный и нерешительный. Я уверен, Велиал тебя еще пощадил. — Не будь так строг к пареньку. Для человека он неплохо так поднялся за эти годы. — выгородил его Велиал, утвердив руку на его плече. — Не для Света, — отрезал Тецу. Михаил переглянулся с Велиалом и понял, что оба пришли к одну заключению: к великому сожалению и всеобщему ужасу, Тецу сейчас трезвый. Подобное событие мало кто достоин лицезреть в своей жизни, но раз это произошло, это могло свидетельствовать только об одном: Хранитель Тени чем-то озабочен, и ему нужен полный потенциал его трезвой головы, чтобы с этим справиться. Ни один из них, к сожалению, не является тем, с кем демон свободно поделится этой озабоченностью. — Ты сам, Михаил, взял на себя задачу по восстановлению имени Солеонов и прежнего могущества Света. То, чего ты достиг за время своего правления, мизерно в перспективе короткой человеческой жизни. Раскидываясь смелыми заявлениями, соответствуй, — снисходительно отчитал его демон. — Тогда давай еще один раунд. Тренировочный, — вызвал его Михаил, ухмыляясь. Разумеется, он уже был значительно вымотан после спаррингов с Велиалом, но упустить шанс надрать зад этому демону он не может. — Мне не до тебя сейчас, Солеон. — Да ладно тебе! Будешь продолжать так избегать тренировок со мной — я смогу с чистой совестью сказать, что я не вырос лишь потому, что учитель из тебя хреновый. Тецу резанул его взглядом, раздраженно дернув кончиком хвоста. — Так и быть… пару секунд на спарринг с тобой я уделить могу. Тецу даже не снизошел до того, чтобы взять тренировочный меч — вытянул руку, в которой образовался черный клинок, заточенный до легкого свиста. Михаил сглотнул, но уверенности не утратил. Тецу никогда не мелочится в спаррингах. В свою очередь он отложил тренировочный меч — едва ли он сможет им парировать хоть один удар клинка из тени — и, вытянув руку, призвал в нее вытканный из ярких лучей меч Света. Заметил кривую ухмылку на лице соперника, но тот быстро отвернулся, переходя на платформу для боя. Стойка и техника на этот раз были более привычны Михаилу, но это вовсе не значило, что он разгадал секрет победы над ним. Тренируясь с Тецу снова и снова, неделю за неделей, год за годом, он иногда начинал ощущать, что вот-вот словит понимание его техники, как в следующий же момент демон кардинально меняет свой подход. Это его бесило, но в то же время — раззадоривало, не давало стоять на месте и сподвигало к росту. Раздражение и скверное расположение духа у демона было очевидно: если чаще всего демон атакует его быстро и играючи, то сейчас он не был расположен с ним церемониться, и хочет лишь выплеснуть свое плохое настроение в бою. Однако это лишь значило, что и Михаил мог не сдерживаться. Он то и дело был вынужден применять силы Света для парирования его атак, точно нацеленных в его слабые места, набирал высоту не только для получения преимущества в бою, но и чтобы поравняться с противником. В какой-то момент усталость от тренировок начала сказываться, но то лишь заставляло его вкладываться вдвое больше, лишь бы не уступать противнику… Битва закончилась, когда горло Михаила оказалось в дюйме от лезвия меча Тецу. Ловко поймав слепую зону меж крылом и рукой парня, демон, как змей, скользнул в нее и окончил бой полной победой. Однако Михаил лишь выдохнул озорной смешок. — Тридцать семь, — сказал он. Тецу убрал меч в ножны, непонимающе глянув на парня. — Тридцать семь? — приподнял бровь он. — Секунд. Сколько я продержался в бою с тобой сейчас, — заулыбался Михаил — выбитый из сил, тяжело дышащий и потрепанный, но бесконечно довольный. Демон снисходительно фыркнул. — Может, если бы ты сосредоточился на своих движениях, а не считал секунды, ты продержался бы и дольше. Но Михаил понимал, что удостоился наиболее близкого к похвале комментария. В их самый первый спарринг — а то было уже несколько лет назад, вскоре после коронации Тецу — их «бой» не продлился и секунды. Движения демона слишком неуловимы: подобно скользящей по стене собственной тени, он сразу бьет ровно в слабое место противника, не давая оппоненту даже осознать, что его атакуют. Он не щадит противника даже в спарринге, выкладываясь на все сто десять процентов, ведь «иначе не весело», он легко может переусердствовать, не уследить за собственными силами. Михаил каждый раз гадал, из скуки ли сейчас последний оставшийся искусный владелец Тени атакует Свет беспощадно и смело, или же он строит из себя сурового учителя. Ведь Михаил знал, что единственные, кто мог одолеть Тецу в бою, были его отец и брат: Креон и Куно Акиро, которые, к счастью, ныне покоились пеплом под землей. Сейчас же, с их смертью, Тецу мог считаться самым искусным владельцем Тени — но не то, чтобы выборка была достаточно большой. Иногда он задумывался: тренируясь и оттачивая свои навыки в бою, думает ли Тецу о том, превзошел ли он предшественников? Или хотя бы поравнялся? И ведь он никогда не найдет ответа на этот вопрос. Однако как бы Михаил не относился с подозрительностью к преподавательским навыкам Тецу, нужно признать: он действительно сумел его чему-то научить. — Ладно, мне действительно не помешало отвлечься, — выдохнул Тецу, дезинтегрировав меч в своей руке. — Не плошай, Солеон. — А ты будешь завтра на… — уже было вопросил Михаил, но Тецу, следом за мечом, ступил в тень и исчез, не дослушав его. Недовольно нахмурившись, Михаил помахал крыльями. — Ладно, я понял. Велиал насмешливо крякнул где-то со стороны машин. За время их спарринга он успел переместиться к ближайшему тренажеру, вскрыть его, и сейчас сосредоточенно копался в технике, проверяя производительность каждой детали. — До завтра? — обратился к нему Михаил с вопросом. Велиал пожал плечами, не отвлекаясь от машины. — Посмотрим. Михаил вздохнул. Не ждать Тецу на приеме в честь его собственной коронации, Мидори держится от Дворца дальше чем от огня, еще и Велиал, скорее всего, не посетит… Предстоит очередной день работы лицом на публику без какого-либо удовольствия.

***

Бальный зал во Дворце Дьявола был оформлен к приему просто роскошно. Весьма непривычно для элгринца, это надо признать — демоны Дворца отчего-то питали особую любовь к монохромным гаммам цветов. Черные стены дворца освещены белыми люстрами за молочными стекляшками, ковры, скатерти и гобелены расписаны серебром, а на столах и в вазах — роскошные белые лилии с черными розами. Михаилу было известно о печальном значении белых лилий в демонической культуре, но нынешний король Хазамы отчего-то питал особую любовь к этим цветам, поручая украшать ими дворец чуть ли не каждую церемонию. В этом монохромном взрыве Михаил был единственным мазком цвета на целый черно-белый фильм. Облаченный в нарядный бордовый камзол, расшитый золотом и мехом, он был что капля крови на кипенно-белой скатерти. Этим же и привлекал к себе особое внимание — или, скорее, своим статусом в глазах окружающих. Как король, Михаил не привык к такой роскоши, как возможность молча постоять в стороне во время приема. Он представлял высший интерес для каждого встречного, желающие с ним побеседовать люди не иссякают и по окончанию церемоний, и Михаил, со своей самой вежливой улыбкой и дружелюбным расположением, старался удовлетворить желания каждого. Он, фактически являясь лицом Элгрина, для того и посещает подобные мероприятия, чтобы завоевывать расположение демонов и людей со всех концов света. Однако пусть он и привык посещать деловые приемы и мероприятия, научился маневрировать между беседами ловко и непринужденно, заводить новые знакомства и миновать конфликты — он все равно ощущал себя куда более комфортно, когда приемы с ним посещали его друзья. Чаще всего отдушиной ему служил Мидори, готовый в любой момент подхватить за ним беседу, подсказать, или выслушать его глупую идею или шутку — но в Хазаме, разумеется, он ему не помощник. Ощущение тоскливого одиночества отяжеляло его все больше с каждой новой беседой. Спустя пару часов мероприятия, перетерпев официальную часть и с трудом избавившись от навязчивых собеседников, Михаил наконец-таки извинился и отошел к дальнему столу с угощениями и напитками, чтобы перевести дыхание. Что нравилось Михаилу на приемах у демонов: это то, что редко когда собирается очередь за едой, при том, что сама кухня частенько балует разнообразием и изысками. Тарталетки с рыбой и красным мясом, канапешки из различных сыров и паштетов, отборные фрукты со всех концов Ската, нарезка из редких сыров и дорогого мяса, тем не менее, не могли утолить голод утомленного беседами парня. — Уверена, что все старания наших поваров лишь затем, чтобы удовлетворить изысканный вкус короля Солеона, — мурлыкнул женский голос за его спиной, и парень резко обернулся посреди надкусывания тарталетки. Изящная темнокожая демоница в облегающем белом платье незаметно приблизилась к нему, ехидно улыбаясь. Неловко краснея, Михаил доел тарталетку, прикрыл рот и посмеялся. — И их старания не напрасны! — попытался он скрыть свое смущение. — Рад видеть тебя, Цирцея. — Не переживай. Тебе не обязательно продолжать играть в вежливость со мной, — она остановилась у стола, косо поглядывая на публику. — Ты и без того успел нагло наплевать на дресс-код мероприятия. — У вас был дресс-код? — всполошился Михаил. Цирцея красноречиво посмотрела на кроваво-красную вспышку моды парня, приподняв белую бровь. — Ну… должен же король чем-то выделяться? Ха-хах. Все равно, не то чтобы было с кем сравнивать… — И то верно, — демоница тяжело вздохнула. — Как отмечать день рождения без именинника. — То есть, Тецу и не планировал заявляться? — У него были другие планы, — расплывчато ответила она, разглядывая толпу. — За него пока что я. — И тебе не в тягость разгребать за ним все? — Что это, как не долг королевы? Михаил нахмурился, озабоченный диалогом. Цирцея определенно знает больше, чем хочет показать, а Тецу явно не хочет, чтобы кто-либо знал о его делах… А может, он вновь себя накручивает, и демон предпочел очередную оргию на квартире у знакомых своему приему по поводу годовщины коронации. Кто его, действительно, знает. — Что тебя не касается, не должно тебя заботить, — произнесла вдруг Цирцея, скользнув в его сторону взглядом. Михаил взволнованно распушился, не ожидавши, что с его размышлениями вступят в диалог. — Так и тревог не оберешься. — Как по мне, то, чем занимается король Хазамы — напрямую касается каждого из нас, — хмуро ответил он. У Михаила все еще шли мурашки от контактов с этой демоницей. Бывший психотерапевт Мидори с сомнительными подходами к лечению, нынешняя королева Хазамы и доверенное лицо Тецу, Цирцея обладала поразительным уровнем проницательности — можно даже сказать, интрузивными. Михаил уже освоился в окружении демонов с развитым шестым чувством, и уже научился выставлять ментальную защиту от них; он уже привык к отрицающей личные границы телепатке Сив, понял к ней подход и стал ей другом. Но Цирцея… Ей словно бы не нужно было шестое чувство, чтобы читать тебя. К счастью, продолжать диалог больше не было необходимости. Он с радостью заметил возвышающуюся над чужими головами знакомую фигуру возле дверей. Велиал выглядел весьма непривычно в официальном мундире: обвешанный орденами, нашивками и медалями, скованный строгим пиджаком, он будто бы действительно когда-то возглавлял войска Хазамы, а не всю жизнь прожил простым инженером-механиком в легкой безрукавке. Простившись с королевой, Михаил подобрал бокал игристого и устремился к другу. Однако стоило ему приблизиться к скоплению людей, как прямо перед ним вырос демон — один из членов совета, граф Пифон собственной персоной. За его плечом, не поднимая глаз с пола, пряталась молодая демоница, явно находящаяся здесь не по своей воле. — Ваше Величество, а мы вас обыскались! Как же вы умеете сквозь землю проваливаться? — обрадованно обратился к нему советник, одарив его улыбкой из всех своих хищных белых зубов. — А я полагал, моя стратегия по выбору облачения на данное мероприятие облегчит вам поиск, — заметил Михаил, посмеявшись со своей шуткой вместе с советником. — Несомненно, несомненно… Помнится, я обещал вас познакомить с моей дочерью, — он отступил в сторону, лишая демоницу укрытия за своей спиной. Под обращенными к ней взглядами она залилась краской, но взгляда не поднимала. — Выдающийся геолог, хвостом клянусь, лучшая из выпуска! Как раз работает над своей диссертацией по изъятию и очистке полезных ископаемых из зараженных радиацией областей Хазамы, я уверен, вам будет что обсудить… Выслушивая речь советника, он украдкой окинул взглядом зал. К своему разочарованию, Велиала из поля зрения он упустил. Печально вздохнул и вновь обратился беседой к графу. — Я убежден, что огромная часть успеха в жизни человека идет из того, какими людьми он себя окружает. И я вижу, вы просто блестяще умеете подбирать себе окружение! Потому я и не сомневаюсь, что вам пойдет на пользу знакомство с Ларетт… Прежде, чем он успел ответить, он вдруг почувствовал чужую руку, которая легла ему на плечо. Растеряно оглянулся и столкнулся взглядами с Велиалом. — Вот ты где. С тебя глаз сведешь, а ты уже хорошеньких графинь цепляешь, — хохотнул его друг, заставляя графа некомфортно поежиться. — А вам, Пифон, я не позволю умалять заслуги Солеона. Какими бы ни были эти «правильные люди», без твердой руки им грош цена. Мне ли вам об этом говорить. — Герцог Навитес! А мы только что вас и вспоминали, — воскликнул Пифон, кажется, чуть растеряв пыл. — О нет, что вы, что вы! Ни в коем разе, я не умаляю заслуг Его Светлейшества, только лишь подметил поразительную способность разбираться в людях. Если бы не его достижения, мы бы не стояли с вами здесь, в самое мирное время, которое демон может себе представить… — Солеон действительно хорошо сидит на троне, это признать надо, — отметил он и одобрительно положил ладонь на его спину — прямо на предплечье крыла, на густой пух у основания, где крыло соединяется с лопатками — и нежно похлопал. Михаил замер. Вежливый ответ на похвалу, что уже сформировался в голове и замер на губах, испарился из головы мигом, он смотрел в лицо Велиала и не понимал: он действительно должен ему что-то ответить? Заметив растерянность на лице парня, демон добавил: — Разумеется, не без помощи вашего покорного слуги. — Ха-ха… это я и хотел сказать, — очень неубедительно улыбнулся Михаил. Он ощущал, что температура его тела повышается, и это явно должно быть видно и по его наливающемуся краской лицу — благо, окружающие могут подумать, что он всего лишь смутился от похвалы. Осознав происходящее, он отступил от Велиала и выскользнул из-под его руки. — Я, пожалуй… отойду. Я быстро, только не скучайте, — сказал он, отступая. Ненароком вписался в проходящего мимо демона крылом, неловко извинился, раскраснелся еще больше и, неосторожно маневрируя в толпе, поторопился к выходу. Велиал внимательно проследил за королем, затем одним глотком осушил свой бокал. Оказавшись на улице, Михаил припал к перилам и перевел дыхание. Тяжелые удары сердца отдавались в ушах, а по ужалившему его холодному воздуху он понял, что снова перегревается. Расстегнул воротник тугого камзола, и это только тогда дыхание его чуть выровнялось. Надо успокоиться. Нельзя показываться в таком виде перед людьми. Он должен держать лицо, он не должен давать слабину, он должен держать себя в руках, надо дождаться завершения приема, и только тогда… Он услышал открывающуюся к балконам дверь и чужие тяжелые шаги, приближающиеся к нему. К своему ужасу осознал, что к нему подходит Велиал. Подошел, молча встал рядом, достал из-за пазухи пачку сигарет. Выбрал одну и зажег огоньком из большого пальца механической руки. Покосился на парня, по привычке предлагая угостить, но, передумав, положил пачку обратно во внутренний карман. Только затянувшись и выпустив дым, обратился к напряженному Михаилу: — Ты норм? — парень рассеянно кивнул, и демон фыркнул. — Понимаю. У меня тоже от этой толпы голова раскалывается. Михаил сделал глубокий вздох, чуть не закашлявшись от едкого запаха дыма, выпрямился и убрал волосы с лица. — На самом деле, я и не ждал, что ты посетишь прием. Ты разве не в отставке? — произнес Михаил, силясь завязать непринужденную беседу. — Во Дворце так редко проходят приемы, что я не мог не заглянуть и не проверить, как Тецу вообще справляется с этим, — ухмыльнулся про себя. — Судя по тому, что я не видел его с самого начала вечера — хуевенько он так справляется. Михаил натужно усмехнулся. — Почему же не проводится? — Это ж поди да заставь Тецу снизойти до официальных встреч… А как устроит — не превратить это в клоунаду или представление одного актера. Не-ет, ему подавай тусовки в барах да на чужих квартирах… Хорош король, — он издал звук — то ли презрительно фыркнул, то ли кашлянул — и глубоко затянулся. — А уж про Мидори нечего говорить — после пары тройки покушений на приемах он принял решение и вовсе не выходить в люди. Дворец стал таким же пустым и безжизненным, как при Креоне. — Он обернулся на веселый хохот людей, доносящийся с конца коридора. — Я бы сказал, что сейчас — это самое оживленное, каким Дворец был за последние… несколько сотен лет. — Покушений? — Михаил посмотрел на Велиала. — Да. Он не рассказывал? Михаил помолчал, снова переведя взгляд на город. — Он мало что рассказывает о своей прошлой жизни. — И правильно, — выдохнул Велиал вместе с дымом. — Нечего жить прошлым. Они еще некоторое время стояли молча, задумчиво глядя на шумящий город и слушая обрывки голосов, доносящиеся до них из зала. За время молчания Велиал успел докурить сигарету и взять следующую. Иногда казалось, что бывший генерал чаще дышит дымом, чем свежим воздухом. Затушив огонек на конце большого пальца, он обратился к парню: — С тобой ведь что-то странное творится. — Все в порядке. Просто там было так душно… — Это был не вопрос. Михаил глянул на собеседника и с удивлением обнаружил, что стоит он куда ближе, чем он ожидал. Скалой нависая над ним во тьме, Велиал устремил на парня свой по-демонически пронзительный взгляд ярких синих глаз, разжигая глубокой затяжкой красный огонек на конце сигареты. Михаил слегка закашлялся от дыма. — Я… наверно, немного перепил, — сглотнул, с усилием переведя взгляд обратно на город. И все равно он четко ощущал, как возвышается демон над ним, как он пронизывает его взглядом сверху. Не столько даже аурой — а она, несомненно, была тяжелой, твердой и настолько провонявшей гарью, сталью и боем, что ее почти физически можно ощущать — но и незримым давлением напоминая о себе. — Брось, Солеон. Ты же знаешь, что ты можешь со мной поделиться чем угодно, — улыбнулся он, скользнув рукой ему за спину — не хлопком, но таким осторожным дружеским касанием, что могло реально показаться, что он всего лишь волнуется о друге… Михаил вспушил крылья, задохнувшись в горячем вздохе, когда он мягким движением запустил руку в перья и погладил их. — Не обещаю, что не буду осуждать, но полезный совет дам легко… Ты действительно не хочешь мне ничего сказать? — Нет, тебе действительно не стоит волноваться, — покачал головой парень, пытаясь ненавязчиво уйти от прикосновения. Безуспешно. Сердце бьется так тяжело, что в ушах звенит. Велиал посмотрел на потуги парня отойти, и, погодя, убрал руку. Сделав одну особенно глубокую затяжку, он медленно выдохнул дым, ни на секунду не сводя взгляда со смущенного парня, который, будто замерзнув, потирал предплечье руки, слепо глядя вниз. Выдохнул с усмешкой остатки дыма, и Михаил на него непонимающе посмотрел. — В кругу каелей, — начал он, задумчиво разглядывая всполошенного мужчину рядом, — прикосновения к задней части крыльев общепризнано под запретом. Подобное поведение считается неприличным… даже похабным, некоторые могут выразиться. Неудобно же становится тогда, когда каели выходят из круга себе-подобных и ассимилируются с народами, вовсе не знакомыми с правилами поведения вашего вида. Вот ведь неловкий разговор получится: как же объяснить постороннему человеку, что такие простые жесты, как похлопывание по спине, мимолетное поглаживание по крылу — телом каеля воспринимается как брачные игры, призыв к размножению и вызывает сексуальное возбуждение? — Так ты знал?! — ахнул Михаил, в ужасе отшатнувшись от демона. Много чего хотелось сказать в это наглое лицо, но от низкого смешка с кривой полуулыбкой все мысли из головы мигом исчезли. — Я много чего знаю, птенчик. Уж из того, что позволяет мне пользоваться другими — тем больше, — проурчал демон, выпуская дым. — Но знаешь, что самое интересное? Ты ведь даже ни разу не сказал мне прекратить. Михаил раздосадовано прикусил язык. Не просил? Он ведь способен пресечь неподобающее поведение, он это уже делал прежде, он не стесняется ставить в неудобное положение людей, что ему досадили. Но Велиал… — Я бы прекратил, если бы ты выказал недовольство, я же не монстр, — он пожал плечами, отмахнувшись рукой с сигаретой. — Однако ты этого не делал. Из нерешительности ли, а может, тебе нравилось?.. Ведь уже не так важно, дело уже сделано, — он сократил и без того небольшое расстояние между ними, и Михаил попятился назад — несильно, ведь через пару шагов он ощутил перьями стену, предательски заставляющую его замереть перед огромным телом демона. — При каждой нашей встрече я слышу, как учащается твое дыхание. Повышается температура тела. Как становится тяжелее сердцебиение. Может показаться, что ты волнуешься, но меня не обманешь. Ты пахнешь желанием, и ты не знаешь куда себя деть от этих противоречивых чувств. Я закрепил в тебе условный рефлекс, и теперь, когда ты видишь меня, когда слышишь, когда ощущаешь мой запах — твое тело вспоминает о том, как хорошо может быть со мной. — Ты… ублюдок, — прошипел сквозь зубы Михаил, глядя на него снизу со смесью ужаса и злости. Велиал самодовольно ухмылялся. — Зачем?.. Однако он не мог отрицать — демон прав. И в том, что он не хотел пресекать эту «дружескую» привычку Велиала. И в том, как реагирует его тело теперь. Ему было непривычно, ему было интересно, это будоражило. Так нечасто он сталкивался с людьми крупнее самого себя, а уж Велиал — огромный, сильный, сухой и мощный, как машина (частично и в буквальном значении) — привлекал его всегда, по собственным заверениям, лишь как отменная работа над телом в тренажерном зале, исключительный пример максимальной производительности тела и выразительности мышц. Сомнения стали закрадываться лишь тогда, когда он сам стал замечать собственное учащающееся дыхание, когда он стал улавливать его запах — машинное масло, табак и крепкий запах мужчины — и мысли его начинали сбиваться и путаться. Это уже неправильно, это не должно происходить. Это уже не то, как ты реагируешь на друга… Но и чувств он к нему не испытывал. Никаких, кроме этой горячей, томной, всепожирающей… — Скажу честно, это не было моим намерением изначально, — признался демон. — Но ты… ты был так податлив в своей похоти. Ты этого так хотел. — Не оправдывай свою вседозволенность моей слабостью, — прошипел Михаил. Он попытался уйти от его давления, скользнув вбок, но Велиал поставил свою железную руку в стену у головы Михаила, давая понять — его никуда не отпускают. — Я верен Мидори… мне не нужен больше никто. Велиал задорно усмехнулся. — Вы с Мидори такие сладкие, что порой аж зубы сводит. Не пойми неправильно, я рад и за друга, и за тебя, и я уверен, что вы друг друга стоите… Но я ведь понимаю, что он не может тебе дать всего, что ты так хочешь. — Не понимаю. Не знаю, о чем ты говоришь, — отделался Михаил, осознавая, насколько нелепо он пытается врать. — О, не пытайся врать демону, птенчик. Все ты понимаешь, — Велиал низко посмеялся, еще больше сократив расстояние между ними — будто было куда. Михаилу уже некуда было отводить взгляд, и он уперся им в лицо демона, в выразительные, насыщенно-синие глаза, острый зрачок в которых расширился. — Я не читаю твои мысли, но я вижу их на твоем лице. В твоем взгляде. Чувствую в твоем запахе и температуре тела… — Ничего ты не… —… В твоем дрожащем голосе, эта явная и выразительная жажда… мужчины, — он глубоко вобрал воздух в легкие и низко зарокотал. — Как ты хочешь, хоть раз… оказаться на его месте. Михаил судорожно вдохнул, и все слова вылетели из его головы. Его выразительный запах, едва уловимое тепло бессмертного тела и невозможное давление… он мог лишь смотреть в хищное лицо демона, борясь с противоречивыми мыслями в голове. Велиал наконец хрипло посмеялся и отстранился, давая парню выдохнуть с облегчением. — А если тебе надо объяснить яснее… — он сделал последнюю затяжку и выбросил в окно выкуренный до основания бычок. — Я буду у себя в мастерской до ночи. Михаил ничего не ответил Велиалу. Ощутив, что хватка демона ослабла и его отпускают, он сначала сделал несколько неуверенных шагов вбок, затем быстрым шагом направился прочь. Но не на прием — нет, он не представлял, как сможет в своем состоянии вести светские беседы — он отправился прямиком в отведенные ему покои, намереваясь не выходить из них вплоть до своего отъезда обратно.

***

В подвале негромко играла музыка фоновым шумом, что-то между роком и воем бензопилы по жанру. Помещение намертво провоняло уже знакомыми запахами табака, масла и железа. Сложно было осознать хоть что-то общее, что происходило в этом месте: на стенах вперемешку висели как различные части механических тел, так и оружие; длинные железные столы стояли по всему пространству первой комнаты, создавая замысловатый низкий лабиринт, некоторые завалены инструментами и недостроенными устройствами, некоторые пустые; с потолка висели самые разные инструменты и детали, заставляя Михаила подивиться, как столь крупный демон способен маневрировать в этом хаосе. Мастерская разветвлялась до нескольких комнат, в некоторых из которых он мог заметить искусно построенные тела, ожидающие, когда в них вдохнут жизнь, нагруженные друг на друга батареи, похожая на больничную койка под холодным освещением, целая стена черных экранов, некоторые из которых светились рядом зеленоватых кодов. Михаил зажмурился и потряс головой, отвлекаясь от рассеянного рассматривания мастерской, и нашел взглядом того, кто ему был нужен. Велиал — избавившийся от своего генеральского мундира и вернувшийся к привычной рабочей майке-безрукавке — сидел за длинным железным столом напротив двери и сосредоточенно паял какую-то деталь, надвинув на глаза защитные очки. На столе перед ним испускает последнее дыхание очередная сигарета в набитой пепельнице. Он даже не поднял голову, когда прогремела железная дверь входа. — Я знал, что ты придешь, — утвердил демон, не отвлекаясь от паяния детали. — Я вовсе не за тем пришел… что бы ты там себе ни придумал, — сразу сказал Михаил, приосанившись. Просчитав наиболее открытый путь до стола Велиала, он прижал крылья к себе и аккуратно пошел в его сторону. По пути все равно сбил несколько инструментов, но, наученный на ошибках, не бросился поднимать их самостоятельно. — Я пришел высказать свое недовольство твоими действиями. Велиал хохотнул так, что пришлось отвлечься от детали и снять очки, чтобы посмотреть на парня: он серьезно? Похоже, то было совсем не то, как хотел сформулировать свои мысли Михаил, поэтому он, замерев перед столом, невольно покраснел. — Ну. Высказывай, — Велиал кивнул на высокий стул напротив, мол, «располагайся». Но Михаил не спешил принимать приглашение. — Я не совсем… — он снова качнул головой и прокашлялся. — Я говорю не об этом. Я… не могу отрицать, что твои… «манипуляции» с инстинктами каелей прошли не без последствий, — он еще больше покраснел, стараясь смотреть куда угодно, но не в лицо демона. — И мне сложно выразить, насколько это меня тревожит. Нас с тобой, в конце концов, связывают не только дружеские, но и деловые отношения. Нам впредь придется работать друг с другом, как на территории Хазамы, так и в Элгрине. Тем не менее, своими… выходками, ты значительно препятствуешь нашему дальнейшему сотрудничеству. — Ты вроде неплохо игнорировал это, — криво улыбнулся демон. — Целый год. — И это вовсе не значит, что это не ставит меня в неудобное положение, — зло отрезал Михаил. — Если я продолжу реагировать на тебя таким образом… В общем, никуда это не годится. Ты эту кашу заварил, и тебе расхлебывать. Велиал поднял сигарету, заметил, что та успела догореть до основания за время разговора, отложил ее и зажег новую. Потушив огонь на большом пальце, он сделал глубокую затяжку и выдохнул едкий дым, от которого парень слегка закашлялся. — У меня есть одно решение для тебя. — Ну? — требовательно обратился к нему Михаил, прикрывая лицо, чтобы вновь не закашляться. — Когда хочется пить — попей. Иногда надо просто удовлетворить свои желания, — криво улыбнулся, поднимаясь со своего места. — И тогда они, может, прекратят тревожить твою беспокойную голову. — Да нет же! — вспылил Михаил, агрессивно распушив перья. — Это как раз-таки обратное от того, зачем я к тебе пришел! — Запретный плод всегда самый сладкий… Михаил раздосадованно зарычал, отступая от стола Велиала. В голове, уже на повторе, вертелось воспоминание о разговоре с Мидори. Еще в начале их отношений, когда человек и демон выясняли границы друг друга и искали способы подступить друг к другу, в голове вновь и вновь повторялись его слова о сексуальной «полигамности» демонов. Обусловленная общепринятым тысячелетним укладом жизни демонов, их пониженной фертильностью, специфическим способом пробуждения и спячки периодов гона, специфики формирования связей, длинной жизнью, здоровьем и так далее и тому подобное, в общем — из долгой лекции в сопровождении с литературными и практическими материалами Михаил пришел к выводу, что люди и демоны, по всей видимости, отличаются друг от друга не только наличием рогов и длинной жизнью. В этом же разговоре поднимался и вопрос статуса Михаила. С самых первых дней Мидори подчеркнул: когда придет время Михаилу избрать себе королеву, он это примет, и если Михаилу, чей интерес не ограничивался одними лишь мужчинами, не будет хватать того, чего не может он дать в постели, он дает ему добро это восполнить. Правда, Михаил никогда не принимал эти разговоры легко. Он весьма эмоционально отвечал на подобные предложения от демона, нередко это являлось их главной темой для споров. Полное отсутствие ревностных чувств в демоне казалось неестественным, когда порой, на приемах или в повседневности, к молодому и предположительно одинокому королю выказывают явные признаки симпатии выгодные и привлекательные партии, а Мидори даже ухом не поведет. Иногда это задевало Михаила: неужели Мидори все равно? Неужели Мидори не любит его? Но нет, он знал: Мидори его любит, по крайней мере, самым близким к любви чувством, на которое способны демоны, самой искренной привязанностью, на которую способен кто-либо в мире. То, что есть у них с Мидори, не будет у него ни с кем и никогда более. Но почему же он так легко принимает мысль о других людях в его жизни? Общепризнанная ли это характеристика демонов, которую разделяет и его возлюбленный, исключительно странная эмоциональная отстраненность любимого демона ли, популярное ли это заблуждение, а может, они сами себе выдумали все свои моральные коды? Статус открытых отношений Тецу и Цирцеи давно не был секретом ни для кого, но равнять мораль по Тецу не стоит и подавно. Проводя время в компании Велиала и Тецу, невозможно ускользнуть от их регулярных похабных шуточек, но порой они доходили до того, что в голову Михаила стало закрадываться подозрение: они что, знакомы друг с другом и в постели? Даже опуская многочисленные оргии и групповой секс, неужели они спят друг с другом, вдвоем, один на один? Но разве они не друзья? — Да частенько, — ответил тогда Велиал на этот вопрос. — Этому говнюку что в голову взбредет, так ему попытайся еще отказать. Но надо отдать должное, на члене он сидит уж очень хорошо. — Но вы же не любовники? — уточнил Михаил. — Да не дай Дьявол. Возможно, эти двое друг друга стоят. Может, он сам случайно попал не в ту компанию. Убеждение, что достаточно близкий друг будет знаком и с твоим телом, и получит от тебя пару оргазмов, казалось абсолютно диким для человека, но для них, похоже, не выходило за рамки обыденности. Но потом он вспоминал Мидори, и то, с каким трепетом он подходил к началу их интимной жизни. Как долго решался подпустить его к себе ближе, как нехотя принимал его объятия в начале, и как охотно он их разделяет сейчас. Затем их нередкие разговоры о способах разнообразить интимную жизнь, активная их практика, общая фантазия, остающаяся в мечтах, о возможности впустить в их постель третьего, эксперименты, двигающие границы друг друга… Но как в нем умещаются эти противоположности? Впрочем, ему не привыкать, что Мидори выходил за рамки нормы как людей, так и демонов. Он снова тряхнул головой. Ну нет, не не должно быть это оправданием для него, не должен он цепляться за слова, чтобы объяснить свое предательство! Что неправильно — то неправильно, он все еще человек, и, как человек, он живет другими моральными законами. Затем в голове проскользнула мысль: разве он сам, как каель, не является хотя бы частично демоном? А если не демоном, то принадлежит к виду, в котором яркое сексуальное возбуждение может вызвать обычное поглаживание по крыльям? На этом его мысли абсолютно ввели его в ступор. — В твоей голове слишком много мыслей, птенчик, — заметил Велиал, глядя на него сверху. Михаил не заметил, что, пока он варился в своих противоречивых мыслях, демон успел приблизиться к нему почти вплотную. — А я ведь могу тебя от них избавить… — Ну конечно! У вас ведь все так просто! — возмущенно воскликнул парень, похлопав крыльями. Этим он сбил какой-то инструмент со стойки, но он не обратил на это внимания. Реакцией Велиал перехватил его крыло, что в опасной близости находилось у свежесобранной детали. — Потише, ты не в сарае. Михаил машинально выставил руку вперед, уперевшись рукой в грудь Велиала, и ахнул от неожиданности. Ощущение, будто он уперся в бетонную стену, недвижимую и неприкосновенную, и сначала он было подумал, что рука его лежит на стальной части его корпуса — но нет, то была его мясная часть. Велиал заметил замешательство на лице парня, и, будто из вежливости, слегка отстранился и озорно ухмыльнулся. — Не бойся. Я не весь стальной. Может, он хочет не только гулять по каменному плато, но и залезть на скалистую гору. Михаил осознал, что его рука все еще лежит на груди Велиала, и быстро отдернул ее. Положил руки на край стола за своей спиной и замер. — Ты… уверен… — Михаил напряженно сглотнул, вынудив себя поднять взгляд на лицо демона. — Ты уверен, что это сработает?.. — Хм… Никто не мешает нам проверить это, — проурчал Велиал. Он поднял живую руку к его шее, большим пальцем погладив его по щеке — а точнее, по жесткой бороде — и довольно заулыбался. — Ты знаешь, ты всегда волен покинуть мою мастерскую, когда этого захочешь… Поджав губы, Михаил ничего ему не ответил. Но и не отстранился от руки. Утвердив свою вседозволенность, Велиал опустил руку и расстегнул его рубашку. Михаил позволил это. Покорно держал руки на столе, не сводя глаз с лица демона, что пожирал взглядом его тело. — М-м-м… хорош. Ты у нас очень даже крепкий, птенчик. Михаил смутился, хоть и не знал, как воспринять это: как подбадривание от старшего и более успешного друга по тренажерке, или как комплимент от любовника. Велиал положил свою широкую ладонь на его грудь, погладил его и несильно сжал. Как у всех бессмертных демонов — рука у него была ледяная, и по телу Михаила прошлась мелкая дрожь, приподнимая перья на предплечьях крыльев, волоски на руках, затвердевая соски. Велиал довольно мурлыкнул. — Есть, за что подержаться… — Ты ей осязаешь? — невпопад вопросил Михаил, кивнув на железную руку. Велиал усмехнулся с его любопытства. — Осязаю. Но я не думаю, что тебе будет приятно, если я тебя буду ей трогать, — сказал Велиал и, в демонстрацию своего предположения, положил вторую, железную руку на другую грудь. Удивительно, но она была еще холоднее, чем живая рука — к тому же, твердая, грубая и неподатливая, отчего весьма болезненно ощущалось сжатие ладони на его груди. Михаил втянул воздух сквозь зубы. — М-м… не надо, — издал он. Велиал улыбнулся и ничего не сказал. Опуская руки ниже, он расстегнул его рубашку полностью, даже с легкостью расправился с застежками у крыльев, с которыми у Мидори поначалу возникали проблемы. Холодный воздух подземной мастерской коснулся его горячего тела. Михаил ощутил собственную неправильность в этом месте: застрявший между железным столом за спиной, демоном с ледяными руками, и в самом холодном месте Дворца, он, тем не менее, был так разгорячен, что ничто не могло его остудить, наоборот — кажется, руки демона начали постепенно теплеть. Велиал приблизился, заставляя парня отступить, и он ощутил у бедер поверхность стола, на которую невольно опустился. Демон остановился перед ним, пригвоздив тяжелым синим взглядом парня к железной поверхности, как пойманную бабочку в рамку на стене. Ну все. Пути назад нет. А нужен ли? Сильный запах машинного масла и табака пронизывал мастерскую в привычном амбрэ, преследующим демона везде. Но не было в нем этого выразительного, горячего, мускусного запаха мужчины, нагнувшегося перед ним, положившего сильную ладонь на его ляжку, пожирающего любовника пронзительным взглядом. Беспорядочное дыхание, бешеный ритм сердца, путающиеся мысли, ни капли любви и похоть, так много похоти, что ее хватает на двоих. Мимолетного взгляда на губы демона хватило для знака, и, подобно сорвавшимся с цепи псам, тянувшимся перегрызть друг другу глотки, они вцепились в беспорядочном поцелуе губами, языками и зубами, будто выгрызая преимущество над другим. Велиал положил обе ладони на его ляжки, разводя их в стороны, прильневая собственным крепким телом к торсу мужчины перед собой. С силой приложился своими бедрами, потеревшись ощутимым бугром в штанах об его, красноречиво демонстрируя размер собственного достоинства и степень своего возбуждения. Михаил сбился с дыхания, на мгновение отстранившись от его лица, но его придвинули обратно сильной рукой. Ладонь сама собой переложилась на его крепкое тело, на твердую, как камень, шею, словно бы в попытке оттолкнуть, но совершенно слабо и безрезультатно. Демон негромко, но ощутимо издавал глубокий рык, давая понять, что от предков-драконов у него остались не только мощный чешуйчатый хвост и крупные размеры. Наконец Велиал грубо прервал их хищное подобие на поцелуй, оттянув голову Михаила от себя за загривок, и выразительно посмотрел в его глаза. — Повернись. Приказ ввел Михаила в ступор. Велиал понимает, что делает — понимает и абсолютно наслаждается этим. До сих пор, все, что по своей воле делал Михаил: это не сопротивлялся. Позволял. Не отталкивал его. Давал демону исполнять перед ним то, что он так подсознательно хочет, но не признается — это что же, получится, он так низко пал? Выходит, он САМ выбрал это, он САМ отдал себя демону? Быть того не может, он уважаемый человек, король, в конце-то концов! Но если он этого не сделает, то Велиал остановится. Уйдет и не продолжит. Перспектива этого его ужасала — пожалуй, даже слегка больше, чем необходимость признаться себе в том, что он хочет отдаться этому демону… — Хороший птенчик, — проурчал Велиал, когда Михаил слез со стола, повернулся к нему спиной, и поставил руки на железный стол. Демон тут же запустил руки в мягкие перья у спины, и пух на основании крыльев Михаила встал дыбом. Михаила пробивало на мелкую дрожь. Можно было скинуть ее на холод в подвале — но он-то знал, что, чтобы ему стало действительно холодно, нужны температуры куда ниже этой. Он уставился взглядом перед собой, в железный рабочий стол, покоцанный от частого использования, в разоренную коробку инструментов, в бетонную стену, на которой висели кости железных конечностей, слышал приглушенный шум тяжелых инструментов из старой колонки, и четко ощущал чужое присутствие за своей спиной. Лишь теневой силуэт от яркого света на стене давал понять, что задумал демон за его спиной — ни тебе взглядов, движений, выражений, лишь конечный результат каждой идеи. Эта неизвестность ужасала. Но и будоражила. Он сам выбрал доверить себя желаниям демона, и он готов — и жаждет — всего, что тот ему уготовил. — А зад-то у тебя потрясающий, — довольно заметил Велиал, бесстыдно обводя ладонями упругие ягодицы. Холод его ладоней был ощутим через одежду, твердые пальцы с силой прошлись меж ягодиц. Михаил сжал кулаки на столе и втянул воздух через зубы. — Как жаль, что он никому не достается… Он стянул штаны с бельем. — Получается, он достанется мне. Михаил задохнулся в резком вдохе, когда вдруг ощутил чужой рот меж ягодиц. Руки подкосились, он опустился на локти, еще больше открываясь экзекутору. Неожиданно теплый язык обвел чувствительный вход мягкими круговыми движениями, пока широкие ладони бесстыдно сжимали и поглаживали ягодицы, затем проник внутрь, грубо расталкивая стенки тугого колечка мышц. Михаил отчаянно сжимал зубы, но тяжелое дыхание само собой переходило в голос, в нем еще боролась гордость со сладким желанием отдаться ощущениям. Однако демон вылизывал его так старательно, что силы бороться в нем оставалось все меньше, и в конце концов он опустил голову на стол, тихо постанывая под языком любовника. Прежде, чем отстраниться от него, Велиал прикусил острыми клыками его ягодицу. — Эй! — возмущенно вскрикнул Михаил, оборачиваясь, но его голову тут же повернули вперед тяжелой механической рукой, а по второй ягодице пришелся звонкий шлепок. — Х-ха! — Не выеживайся, — рыкнул демон. Он услышал копошение в вещах за спиной, затем ощутил что-то холодное и вязкое, стекающее меж его ягодиц. Хоть бы не какое машинное масло… Он хотел обернуться и удостовериться, что это было не оно, как его удостоили очередным шлепком по заду. — Ц-ц-ц. Я не разрешал тебе поворачиваться, — шикнул демон. Михаил раздосадовано зарычал, но покорно замер, упершись взглядом в железную поверхность стола. Демон поднял его ногу и переложил на стол — для его ли, или собственного удобства, непонятно, но Михаилу пришлось сильнее выгнуться и опуститься грудью на холодный стол. Вошел в него сразу двумя пальцами и уверенно надавил на стенку у простаты, выдавливая из прильнувшего к столу парня то ли рык, то ли стон. — Хм-м, смотрю, вы уже развлекались сзади, — проурчал Велиал и, недолго помассировав его, добавил третий палец. Исступленно громкий выдох Михаила почти переходил на скулеж, он вовсе не был готов к столь быстрой и бесцеремонной оккупации собственного зада. Но пальцы на смазке заходили легко и глубоко, резкую боль оборачивали острым удовольствием, пронизывая от низа живота до конца члена. Он давно уже был непоколебимо твердый, а холодная поверхность стального стола довольно быстро нагревалась под горячим телом Света. — Говоришь, что пришел не за этим… Но ведь ты подготовился, верно? — Заткнись… — прошипел Михаил в стол. Велиал в ответ лишь довольно посмеялся. Достал из него пальцы, прицыкнув на то, как следом за ними требовательно подался зад любовника. — Ц-ц, Солеон… жадность — порок человека… Михаил стыдливо раскраснелся, хотя и более унизительным его положение сделать трудно — голый, возбужденный, распластанный на железном рабочем столе в холодной, провонявшей бензином и табаком мастерской, с выпяченным задом и разработанным отверстием, едва ли он в своей жизни находил себя в более постыдных ситуациях. Но эти мысли мгновенно покинули его голову, стоило ему услышать звон ремня, звук расстегиваемой ширинки, а за ними — припавший к его ягодицам тяжелый горячий орган, требовательно скользнувший вдоль. Михаил выгнулся ему навстречу, рвано выдохнув, и почувствовал грубый поцелуй, переходящий в укус на своем загривке. Твердая рука взяла в крепкий захват его крыло, фиксируя любовника под собой. Нутро переполняло сладкое чувство предвкушения, собственная ненаполненность ощущалась неправильно и неестественно, скользящий вдоль его чувствительного отверстия тяжелый орган с секунды на секунду должен протолкнуться внутрь… но секунды шли, а этого не происходило. Михаил в непонимании хотел было оглянуться, но вспомнил запрет. — Ну?.. — выдохнул он. — Да? Хочешь что-то попросить у меня, птенчик? — низко посмеялся Велиал. Михаил ощущал его наслаждающийся видом взгляд на своей спине, и почти физически чувствовал его самодовольный оскал. — Чего?.. Разгоряченный и неудовлетворенный, Михаил сокрушенно зарычал сквозь зубы. Попытался двинуть бедрами, но демон среагировал быстро и безапелляционно, вдавив его бедрами в стол, механической рукой крепко держа крыло, а второй — заведя его руку за крыло и спину. — Давай, птенчик, ты знаешь, что я хочу услышать… — низко проурчал ему демон на ухо, наклонившись к его лицу так, что на шее можно было ощутить его горячее дыхание. — Ну же. Умоляй, и я дам тебе то, что ты так хочешь. — Да… пошел ты… — прорычал сквозь зубы Михаил. Велиал сам довел его до этого положения, и он еще должен умолять его продолжить? Что же, он просто так и остановится, на полпути? Подразнит и сразу уйдет? Что-то подсказывало Михаилу: Велиал может. Но его тело требует наполненности, он жаждет прикосновений и ощущений, он хочет его в себе, и мысль о прекращении собственной экзекуции его ужасала… — Может, хочешь сказать мне что-то еще? — Пошел ты… нахрен… ублюдок… — прошипел парень, сбиваясь с дыхания, не прекращая попыток выбраться из захвата демона. Но было это так же тяжело, если не более, как после проигрыша в спарринге, прижатый телом одержавшего победу мужчины к стальной поверхности стола, оставленный осознавать собственное положение. — Ты сам… этого хотел. Что же, нахрен, тебе еще от меня надо… — Ты знаешь, птенчик. Михаил не был тем, кто легко разбрасывается неприличной речью, но бранил демона он с таким чувством, что сам диву давался. Велиал впечатленно присвистнул, выслушивая его речь. — Боже-боже, и ты этим ртом Мидори целуешь? — хохотнул он, подтянув его к себе за крыло. — Ну же, это ведь не сложно… просто скажи, что ты от меня хочешь. Скажи это ртом, птенчик — я вижу твое похотливое тело течной суки и чувствую, как твой зад требует моего члена. Но я хочу, чтобы ты сказал это вслух… Придавленный демоном, Михаил с чувством зарычал: — Прошу… — М-м-м да-а? — проурчал демон и чуть двинул бедрами назад и вперед вдоль его ягодиц. Задохнувшись в собственном вдохе, Михаил зашептал: — Пожалуйста… — Что же, птенчик? Выражайся точнее. Напряжение было невыносимо, сердце вырывалось из груди, дыхание сбивалось так, будто он только-только совершил длительную пробежку. Совсем легкое, дразнящее движение Велиала сводило с ума, он сжал кулаки и попытался двинуться навстречу, но ему вновь не позволили. Сильнее. Сильнее. — Сильнее… Движения стали резче, он задевал головкой его чувствительный вход, но никогда не достаточно, чтобы проникнуть в него, он его дразнит, издевается над ним и довольно улыбается, показывает: «если ты будешь вести себя хорошо, то ты получишь то, что хочешь…» — Твою же… — прошипел Михаил и втянул воздух через зубы. Он опустил голову к столу, постыдно принимая свое положение. — Пожалуйста… Прошу, — сглотнул, преодолевая дрожь в держащих его руках. — Выеби меня. Пожалуйста. Как можно сильнее. — Он сказал это вслух, но его голос постыдно дрожал. — Войди в меня. Возьми меня. Я хочу, чтобы ты оттрахал меня на этом столе… Может, он еще пожалеет о своем решении. Может, он не знал, на что напросился, и любопытство его поглотит. Но сейчас он мог думать лишь о всепоглощающем желании, остром возбуждении, скопившемся в животе и всем теле, невыносимую жажду до чужой силы в себе. Он ощутил чужую руку на своем затылке, которая сгребла его волосы и заставила поднять голову. — Хороший птенчик… — низко прорычал демон, и глубокая вибрация его голоса потерялась в резко вырвавшемся стоне мужчины под ним. Он вошел легко, сразу почти на половину. Первый толчок был сильный и резкий, второй — почти настолько же. Переполненный чужим членом, невообразимо большим и невозможно твердым, Михаил заскулил от чувств. — Ох твою же мать… — вырвалось у Велиала. Что-то в надломленном голосе подсказало Михаилу: демона заводит процесс не менее, чем его самого. — Внутри ты еще горячее… Михаил не знал, куда еще горячее, в холодном сухом помещении с него слегка поднимался пар, еще немного, он уверен — и он бы воспламенился. Но, видимо, то вовсе не помеха для потомка драконов, который им овладел. Велиал перенес вес на его спину, придавливая парня к столу, взял второй в захват его крыло, переложил ногу на стол и сделал в него еще несколько толчков, утверждаясь в нем глубже. Михаил уже не понимал, как далеко он еще может проникнуть, расталкивая его изнутри, и тем более — как он сам может брать его, пока наконец, после последнего толчка не ощутил его яйца на своих ягодицах. И только после этого, утвердив свою власть над ним, он перешел на умеренный, стабильный темп, вытрахивая из мужчины под ним громкие рваные стоны. Стол жалобно поскрипывал под весом двух крупных мужчин, но, прибитый к полу, не двигался с места, позволяя демону вбивать его в твердую недвижимую поверхность. Шлепки постепенно становились быстрее, рык демона несдержаннее, он вовсе не церемонился, переходя на удобный лично для себя ритм, не заботясь, то ли крики боли издает его любовник, или удовольствия. На самом деле — и то, и другое, Михаил едва осознавал себя от переполняющих его чувств и члена, он мог лишь отчаянно цепляться пальцами в противоположный край стола и выгибаться навстречу сильным толчкам, теряя контроль над своим надорванным голосом. — Дьявол, какой же ты обжигающий, — шипел демон, поглаживая его рукой по спине. — Конечно, я уже трахал каелей, но Свет… О, Свет я ебу впервые. Ты ведь не загоришься от перевозбуждения? Засветишься, когда будешь кончать? Михаил был вовсе не расположен вести беседы, даже послать его, да и не смог бы — он был способен сформулировать лишь нечленораздельные стоны, редко — ругательства и слабые мольбы продолжать. Велиала более, чем порадовал такой ответ. Михаил почувствовал ладонь на своем затылке, которая грубо сгребла его волосы и заставила подняться. Его лицо с силой повернули, и чужой рот впился в его рот. Это был не поцелуй нежности — это был жест доминирования. Чужой язык грубо проник в его рот, рука сжала член, отчего парень издал приглушенный стон ему в губы. Его рот, его член, его зад, все его тело — сейчас принадлежат этому демону. Вырвал зубами власть над ним, царапая и прикусывая, вдалбливая его в железную поверхность стола… ему это так нравилось. Сладкое удовольствие начало скапливаться внизу живота, где-то между велиаловыми членом и рукой, еще одно движение… — Тихо-тихо… так быстро ты не кончишь, птенчик. Рука на члене вдруг переместилась к яйцам и сжала у основания, и Михаил болезненно вскрикнул, дернув крыльями. Все намеки на желание разрядки мгновенно исчезли, он сокрушенно зарычал, приходя в себя. Твердая, железная, не терпящая пререканий, непоколебимая и бездвижная, ладонь механической руки Велиала переместилась с его волос на горло и потянула парня на себя. Он испытал страх. Не возбуждение, не потрясение, не волнительное покалывание в животе — животный страх в момент, когда вдох, который он должен был сделать, не дошел до легких. Его как окунули в холодную воду, голова закружилась… Велиал тут же убрал железную руку с его горла. Будто утопленник, Михаил вобрал в грудь вдвое больше воздуха, чем требовалось, и закашлялся. Руку, которой демон придушил парня, Велиал положил на плечо крыла и нежно погладил его, будто без слов говоря: «понял, это не по душе, извини за неудобства». Немного растерянный от столь резких контрастов парень хотел было оглянуться и посмотреть в лицо партнера, но ему не дали — передышка кончилась. Его потянули за крыло, вынуждая подняться и слезть со стола, и освободили зад. Михаил непонимающе посмотрел на Велиала, и на этот раз ему позволили. Глаза демона блестели, на щеках темноватые пятна свидетельствовали о его возбуждении. Михаил впервые его таким видел — заведенным, живым, можно даже сказать, уязвимым? Но долго разглядывать его парню не дали — его перевернули на спину и откинули обратно на стол, поднимая ноги. Холодный металл обжег горячую спину меж лопаток, он неловко раскинул крылья, как поверженная на землю птица, и наблюдал за тем, как демон вновь устраивается между его ног. Легко подтянул его за бедра ближе к себе и закинул ногу на свое плечо. Прежде, чем войти в него снова, Велиал положил свой член на его живот, чуть потеревшись яйцами об его. Михаил округлил глаза: и он действительно в него влез? Пульсирующий, твердый, влажный член Велиала явно был крупнее, чем у Михаила, и парень не понимал: испытывает он по этому поводу укол зависти, или возбуждение. — А хорошо держишься, Солеон, — выдохнул Велиал, проведя широкой жесткой ладонью от бедра и выше, по его выделенному прессу и к объемной груди, крепко сжимая ее. Он попытался натянуть свой привычный ехидный оскал, но явно уже был слишком вымотан, чтобы придать ей искренности. — Как будто и не в первый раз… Или просто природная выносливость? У Михаила не было желания вестись на его провокационные беседы. Разглядывая возвышающегося над ним любовника, он сокрушенно повел бровью, отмечая, что Велиал все еще был в своей майке, а штаны лишь слегка припустил. Он положил руку на его живот, скользя ладонью по твердому прессу под майкой. Даже сейчас его рука была в разы горячее, чем тело демона. Уловив настроение парня, Велиал приподнялся и стянул с себя майку, полноценно демонстрируя ему свой крепкий, испещренный шрамами и ожогами, наполовину железный торс. Чудом прошедший через огонь и пули — буквально — он уже едва напоминал человеческий, но что-то в этом огромном мужчине над ним было такого, что заставило Михаила с вожделением припасть к столу, разводя ноги для него. — О, мы больше не такие колкие, какими были? — мурлыкнул демон, крепче перехватывая его ноги. — Завались и продолжай, — на выдохе прошипел недовольный Михаил, опуская голову обратно на стол. — Как прикажете, Ваша Светлость… Во второй раз он вошел в него уже легче, но Михаил все равно откинул голову назад и втянул воздух через зубы, вновь привыкая к горячей наполненности. Велиал придвинул его ближе, находя удобное положение для себя, крепко взял его за бедра и всадился в него на всю длину, выбивая из парня резкий стон. Михаил вцепился руками в край стола, силясь сохранять себя на месте и не скользить по столу под сильными толчками любовника. Голос Михаила уже явно сдавал в хрипотцу, но держать себя в руках было невозможно. Опьяненный кислородом и бешеным сердцебиением, он мог лишь чувствовать, принимать, утопать в ощущениях, отдавая себя желаниям овладевшего им мужчины. Темный силуэт огромного демона над ним, очерченный лишь холодной лампой за его спиной, крепкая хватка сильных рук на его ногах и выразительно сияющие в темноте синие глаза, пожирающие тело его на столе. Его рука дернулась к члену, но ее тут же перехватили и завели за его голову. Хищно оскалившись, демон прорычал: — Ну уж нет, птенчик, кончишь ты только от моего члена… Вторую руку он также завел за его голову. Его ритм стал более рваным, но и более агрессивным, в приливе чувств он рычал короткие ругательства на демоническом сквозь зубы. Михаил чувствовал приближение пика, но не знал как с этим быть, его руки сцеплены в крепком захвате, член требовательно припал к животу, а вспышки удовольствия в теле нарастали. Наконец Велиал рычаще рявкнул: — Кончай уже, сука! Что-то в нем надломилось, сдерживаться стало невозможно, яркие вспышки под веками, и с царапающим его горло стоном он излился на свой живот. Велиал еще недолго продержался в нем, вытрахивая из него остатки оргазма, затем с раскатистым утробным рыком кончил в него следом, вбивая семя в него как можно глубже. Громко перевел дыхание, приходя в себя, и натужно ухмыльнулся. — Твою мать, Солеон… а тебя нельзя рядом с электроникой ебать, да? — рыкнул он насмешливо, после чего вышел из парня. Одобрительно шлепнув его по заднице напоследок, он позволил ему опустить ногу, уперев ее в соседний стол. Михаил в ответ лишь невнятно застонал и провел руками по лицу. Искры, которые он принял за вспыхнувшие под веками звезды в момент оргазма, оказались отлетающими ошметками висящей над ним лампочки. И пусть. В голове звенело, кровь замедлялась, сердцебиение постепенно возвращалось в норму, он одновременно будто и онемел под отбойным ритмом, и был слишком чувствительным. Он ощущал себя удивительно вымотанным и опустошенным. Придя, наконец, в себя, Михаил лениво поднялся и сел на столе, оглядывая помещение. Одежда его лежит на полу и соседнем столе, демон вернулся на свое прежнее место у собираемой детали. Затем сразу проверил перья на крыльях. После столь грубой хватки Велиала, несомненно, останутся следы, и нужно хоть проверить, не сломал ли он какие. Несколько раз распушился, помахал крыльями, снова сложил, и уже тогда стал расправлять перья. — А ты сразу о своих перышках тревожишься? — хохотнул Велиал, заметив. — Не волнуйся, я тебе ничего не поломал. Ты бы больше про свой зад подумал. — Спасибо, я сам разберусь, — огрызнулся парень, не прекращая укладывать перья в свой порядок. Помолчав, добавил: — В конце концов, у меня не такая плохая регенерация… Тот лишь пожал плечами. Как ни в чем не бывало, Велиал продолжил копаться в механике протеза, зажав меж зубов очередную сигарету, так, будто с места не сдвигался вечность, будто десять минут тому назад не переворачивал весь мир сексуальных фантазий у молодого короля Элгрина. — М-м-м… Велиал, — неловко издал Михаил, привлекая внимание демона. Тот лишь слегка приподнял ухо. — Я же могу спросить… — Мне от тебя ничего не надо, птенчик. Друзей я трахаю за бесплатно, — отмахнулся он. — Да нет же… — проворчал он и прокашлялся. Похоже, он действительно почти сорвал себе голос. — Об этом… действительно лучше никому не знать. Ну… только Мидори. Но он… я думаю… — А он уже знает, — сказал ему Велиал и затянулся. Заметив ошалевший взгляд парня, ухмыльнулся, не выпуская сигарету из зубов. — Ну, не прям так сразу. Но когда я его прежде спрашивал, он дал мне добро тебя выебать. Точнее, сказал, только если ты сам того захочешь. Ну, захотел же, правда? Михаил уставился на него с открытым ртом, не зная, что ответить. — Что… что же ты… — Почему не сказал раньше? Ну, так не интересно было, — он пожал плечами. — В следующий раз приводи и его. Поди, обидится, что пропускает такой перформанс от тебя. — Он рассмеялся с ошарашенного вида парня. — Не забивай ты себе голову, беспокойная ты птица! Этот змееныш никогда не страдал ревностью, а уж кому, как не тебе знать, какой отъехавшей может быть эта парочка. Много чести им делаешь, приписывая человеческий склад ума. А ты обращайся, как прижмет. С радостью протяну тебе, так сказать, руку помощи, ха-хах. — Нет, спасибо, мне хватило… — Ха-ха, ну как скажешь. Михаил слез со стола, подбирая штаны с пола. — У тебя же здесь найдется уборная? — М-м-м… нет, пожалуй, ближайшую найдешь на втором этаже замка, — отозвался Велиал. На ошалевший взгляд парня он рассмеялся, отвлекаясь от работы. — Шучу, конечно. За мониторами направо — там сам разберешься. — Спасибо… — проворчал он, подбирая рубашку. Велиал лишь насмешливо фыркнул, заметив, как Михаил все еще пытался прикрыться одеждой. — Кстати, — обратился к нему демон, приподняв взгляд от детали. Михаил на него нетерпеливо посмотрел. — А ты действительно светился, когда кончал. — Да пошел ты, — прошипел раскрасневшийся Михаил.