Месть

И вот, временных парадоксов стало все больше и больше, словно песчинки в песочных часах, которые уже перестали течь, а лишь накапливали хаос. Фран, с каждым днем ощущая тяжесть на своих плечах, понимал, что времени до войны с Эбардо становится все меньше и меньше. Каждый миг был на счету, каждый шаг — словно шаг по тонкому льду, который вот-вот треснет. Но что делать? Как остановить неизбежное? Эти вопросы, как назойливые мухи, кружили в его голове, не давая покоя. Он знал, что должен максимально помогать Лололошке, ведь именно в нем он видел единственную надежду, единственного, кто сможет противостоять Эбардо и его разрушительной силе. Лололошка был как луч света в кромешной тьме, и Фран верил в него всем сердцем, несмотря на все сомнения и страхи. Сейчас Фран прогуливался по лесу Поэны, стараясь отвлечься от жутких мыслей, которые, как змеи, клубком заполняли его разум. Лес был тихим, почти неестественно тихим. Деревья, высокие и древние, словно наблюдали за ним своими узловатыми ветвями, а мягкий мох под ногами приглушал каждый его шаг. Воздух был наполнен ароматом хвои и сырости, но даже это не могло успокоить его тревожное сердце. Он шел, не замечая времени, пока не оказался на краю мира, где земля обрывалась в бескрайнюю пропасть. Там он сел на холодную землю, скрестив ноги, и начал медитировать, пытаясь найти хоть каплю умиротворения в этом хаосе. Прошло около часа, может, больше. Время здесь, на краю мира, текло иначе, словно замедляясь, чтобы дать ему передышку. Но внезапно за его спиной раздались странные звуки — тихие, но отчетливые шаги, словно кто-то приближался к нему с намерением, которое Фран не мог понять. Он нехотя открыл глаза, почувствовав холодный пот, стекающий по спине. Повернувшись, он впал в шок. Сзади него стоял Эбардо, его глаза казались воплощением самого хаоса. В руке Эбардо уже накапливалась пустотная магия, ярко зеленая энергия, которая, казалось, поглощала свет вокруг. — Какого хрена?! — успел выкрикнуть Фран, но это были его последние слова перед тем, как поток пустотной магии ударил в него с невероятной силой. Мир вокруг него погрузился во тьму, и он потерял сознание. Фран думал, что умер. Перед ним была только тьма, бесконечная и безмолвная. Он ничего не слышал, не видел, не чувствовал своего тела. Мысли, словно туман, рассеивались в этой пустоте. Он был уверен, что это конец, что его путь завершен. Но нет. Сознание начало возвращаться, медленно и мучительно. Он еле-еле разлепил глаза, чувствуя, как ужаснейшая боль ударила в голову, словно молот, и волной прокатилась по всему телу. Каждая мышца, каждый нерв кричали от боли. Он не спешил вставать, потому что не мог. Его тело было словно разбито, а разум — затуманен. Наконец, его зрение почти пришло в норму, хотя в глазах еще плыло, и мир вокруг казался размытым. Фран начал осматриваться. Он был в... подвале? Стены, потолок, пол — все было сделано из грубого булыжника, холодного и мрачного, как в древних замках. Воздух был сырым и тяжелым, словно сама атмосфера давила на него. Затем он увидел металлическую решетку перед собой и понял — он в темнице. Эбардо, должно быть, посадил его сюда. Сан-Фран попытался встать, но только сейчас заметил, что его ноги, руки и шея закованы в тяжелые цепи, прикованные к стене. Он лежал на тонком, грубом полотенце, которое было "любезно" положено на холодный каменный пол. Цепи звенели при каждом его движении, напоминая о его плене. Внезапно он вспомнил — он же мироходец! Напрягшись, Фран попытался телепортироваться в другой мир, но ничего не вышло. Оказалось, что ошейник на его шее сделан из антискинта — редкого материала, который блокировал его искру, ту самую силу, что позволяла ему перемещаться между мирами. Отчаяние накатило на него, как волна, но он сжал зубы, пытаясь сохранить хладнокровие. Время в темнице текло бесконечно, словно песок, медленно просачивающийся сквозь пальцы. Фран потерял счет часам, дням, может, неделям. Его глаза то закрывались, то распахивались, боясь упустить что-то важное, хотя вокруг не было ничего, кроме тьмы и тишины. И вот, он услышал шаги. Тяжелые, мерные, приближающиеся к его клетке. За решеткой появился Эбардо, его фигура, окутанная темной аурой, казалась еще более зловещей в тусклом свете факелов. Его глаза, холодные и безжалостные, смотрели на Франка с презрением и... любопытством. — Ну что,Франческо, — произнес Эбардо, его голос был низким и леденящим душу, — как тебе твое новое жилище? Ушки эльфа заметно упали, дрожа от смеси страха и ярости. Фран, не в силах сдержать эмоций, на автомате попытался броситься на Эбардо, но тяжелые цепи, прикованные к стене, резко остановили его. Металл впивался в кожу, оставляя красные следы, а Фран мог только сжимать челюсть до боли, чувствуя, как гнев и бессилие разрывают его изнутри. Его дыхание стало прерывистым, а глаза, полные ненависти, сверкали в полумраке темницы. — Ну что ты злишься? — голос Эбардо звучал насмешливо, словно он наслаждался каждым мгновением этой сцены. — Ха-ха-ха, хотя это и понятно. Ты такой ничтожный, такой беспомощный. Знаешь, зачем я тебя сюда посадил? Просто потому что захотел. Ты довольно... интересен. Красив, умен, покладист — если, конечно, правильно "воспитать". Но ты, как назойливая муха, продолжал мешать мне, помогая этому жалкому Лололошке, ноо теперь ты на цепи, как собачка! Ха-ха-ха-ха! — его смех эхом разносился по каменным стенам, наполняя пространство леденящим душу звуком. — Я хочу поиздеваться над тобой перед тем, как уничтожу всю мультивселенную окончательно. Это будет... весело. Фран на это мог лишь шипеть от злости, его тело напряглось до предела, а цепи звенели, угрожая сорвать кожу с его запястий и лодыжек. Каждое движение причиняло боль, но он не мог остановиться, не мог смириться с тем, что оказался в такой унизительной позиции. Его глаза, полные ненависти, сверкали, как у загнанного зверя, готового броситься в бой, даже если шансов нет. Эбардо, нисколько не боясь, сделал шаг вперед и вошел в камеру. Его движения были медленными и уверенными, словно он наслаждался каждым моментом. Он подошел к Франку и резко схватил его за горло, сжимая пальцы так, чтобы эльф почувствовал, как воздух становится все более ценным. Фран задыхался, его лицо покраснело, а глаза расширились от ужаса и боли. — Но перед тем, как ты станешь моим послушным пёсиком, — прошептал Эбардо, его голос был низким и угрожающим, — надо тебе показать, что случается с теми, кто пытается мне мешать. В мгновение ока руки Франа были резко задраны за голову, прикованы к стене так, чтобы он не мог даже пошевелиться. Эбардо стоял перед ним, его глаза светились зловещим блеском, а на губах играла ухмылка. Он начал срывать одежду с эльфа, его движения были резкими и безжалостными. Ткань рвалась под его руками, обнажая кожу, которая тут же покрылась мурашками от холода и страха. Вскоре Фран оказался полностью обнаженным, его тело дрожало от холода и унижения, а цепи звенели при каждом его движении. Эбардо отступил на шаг, окидывая своего пленника оценивающим взглядом. — Ну что, Сан-Фран, — произнес он, его голос звучал почти ласково, но в этом была лишь зловещая насмешка. — Теперь ты полностью в моей власти. И я сделаю так, чтобы ты никогда не забыл, кто здесь хозяин. Эбардо сел между его ног, его горячий взгляд скользил по телу эльфа, словно хищник, оценивающий добычу. Хрупкое, но подтянутое тело Франа, с легким рельефом мышц, казалось воплощением невинности, которую Эбардо жаждал разрушить. Каждый сантиметр кожи эльфа будто кричал о своей чистоте, и это лишь разжигало в Эбардо жажду обладания. Сначала он "напал" на шею, его губы и зубы впивались в нежную кожу, оставляя багровые засосы и кровавые следы. Фран кричал, извиваясь под ним, как пойманная птица, но каждое его движение лишь подстегивало Эбардо. Кровь, сочащаяся из ран, смешивалась с потом, а слезы, стекающие по щекам Франа, Эбардо слизывал с жестоким наслаждением. — Ты вкуснее, чем я ожидал, — прошипел он, сжимая челюсть Франа и заставляя того открыть рот. Поцелуй был грубым, насильственным, как удар кинжала. Эбардо впивался в губы эльфа, вырывая каждый стон, каждый вздох, пока Фран не начал задыхаться, его тело сотрясалось в судорогах от нехватки воздуха. Наигравшись с верхней частью тела, Эбардо перевернул Франа на живот, его пальцы впились в бедра эльфа, оставляя синяки. Ширинка расстегнулась с резким звуком, и член Эбардо, уже истекающий предэкулятом, оказался на виду. — Расслабься, — прошипел он, но это был не совет, а издевательство. Он вошел без предупреждения, без подготовки. Первые толчки были тугими, болезненными, и Фран закричал, его голос сорвался на хрип. Кровь, сочащаяся из ран, стала естественной смазкой, и Эбардо ускорился, его движения становились все более яростными, безжалостными. — Твое тело создано для этого, — рычал он, впиваясь зубами в плечо Франа, оставляя новые кровавые метки. Фран кричал, его тело извивалось в попытках вырваться, но цепи держали его на месте. Он терял сознание от боли, но каждый раз возвращался в реальность, чтобы снова ощутить, как его разрывают изнутри. Эбардо не сдерживался — он бил по ягодицам Франа, пока те не стали синими, царапал его спину, оставляя кровавые дорожки, и душил, когда хотел заглушить его крики. Бывший заключённый Видомни схватил Франа за талию, прижал к себе и кончил, горячая сперма заполняя эльфа до краев. Фран застонал, его тело дрожало в последних судорогах, прежде чем он снова отключился. — Это был только первый раунд, — проговорил Эбардо, переворачивая Франа на спину и закидывая его ногу на свое плечо. Второй раунд был еще более жестоким. Эбардо вошел глубже, его движения стали резче, каждый толчок заставлял Франа кричать. Эльф молил о пощаде, но его голос был едва слышен сквозь рыдания. К третьему раунду Фран уже почти не сопротивлялся. Его тело было покрыто синяками, царапинами и следами укусов. Он лежал, уставившись в потолок, его глаза были пусты, а губы шептали что-то несвязное. Четвертый раунд стал последним. Эбардо кончил снова, его сперма смешалась с кровью и слезами Франа. Он вышел, застегнул ширинку и посмотрел на эльфа, лежащего в луже собственных страданий. — Вот что с тобой будет каждый раз, когда ты будешь мне мешать или перечить, — проговорил он, щелкнув пальцами. Цепи исчезли, кроме ошейника с антискинтом. Рядом с Франом появилась одежда, но он даже не шевельнулся. Его красные от слез глаза смотрели в одну точку, а тело дрожало в последних судорогах. Эбардо хмыкнул, довольно улыбнувшись, и вышел из комнаты, оставив Франа лежать в одиночестве. Эльф закрыл глаза, его дыхание стало ровнее, но внутри него что-то сломалось. На всегда.