Curly hair

В доме пахло кофе и тишиной. Билл Денбро сидел на кухне, в полумраке, глядя в окно. Город спал, укрывшись одеялом из тумана, и только редкие огоньки фонарей пронзали эту ночную мглу. Рядом, за стеной, мирно посапывал Стэн, его муж уже больше десяти лет, годовщина. Билл вздохнул. Стэну было хорошо. Ему нравилась их размеренная жизнь, их уютный дом, их дети, которых они взяли из приюта много лет назад. Но Билл… Билл чувствовал себя потерянным, словно застрявшим между двумя мирами. Его жизнь со Стэном была осознанным выбором. Стэна он любил – как друга, как брата, как человека, который был рядом всегда, в самые трудные моменты. Стэна он уважал. Стэн был надежным, умным, заботливым. Но… русые кудряшки Стэна не были рыжими кудряшками Беверли. Его серые и тусклые глаза не были теми серыми, глубокими, затуманенными глазами Беверли. Стэн всегда пах дорогими духами из магазина под боком, а не дешёвыми сигаретами Беверли. Билл помнил тот день, когда понял, что потерял Беверли. И увы, навсегда. Когда ребята были на карьере, Билл заметил, как Бен Хэнском смотрит на Беверли. В его взгляде было восхищение, нежность, любовь. И Беверли будто отвечала ему тем же. В тот момент Билл понял, что Бен сможет дать Беверли то, что он никогда не сможет. Он сможет сделать ее счастливой, живой и поможет ей чувствовать себя особенной. Биллу не оставалось ничего, кроме как отступить. Отступить и позволить Беверли уйти. Он понимал, что его любовь к ней – это эгоистичная мечта, а ее счастье – это самое главное для него. Стэну он никогда ничего не говорил. Он боялся ранить его, разбить его сердце. Стэн, в отличие от него, любил преданно и бескорыстно, и Билл просто не мог причинить ему такую боль. Он прожил со Стэном всю жизнь, стараясь быть хорошим мужем, хорошим отцом. Но по ночам, вот так, сидя на кухне, он осознавал, что так и не почувствовал того, о чем мечтал всю жизнь. – Билл? – раздался сонный голос за спиной. Билл вздрогнул и обернулся. В дверях стоял Стэн, сонный и растрепанный. – Что ты не спишь? – спросил Стэн, подходя к нему и обнимая за плечи. – Кошмар приснился? – Нет, я даже не ложился ещё, – ответил Билл, стараясь скрыть свою грусть. – Просто не спится. – Давай я тебе сделаю чай, – предложил шатен. – Успокоишься. Стэн поставил чайник и достал из шкафа две чашки с их инициалами. Билл смотрел на него, затем на чашки и чувствовал вину. Он любил Стэна, но любил ли он его так, как он любил Беверли? – Билл, – сказал Стэн, протягивая ему чашку чая. – Что с тобой? Ты какой-то странный в последнее время. Что-то случилось? Билл вздохнул. Это явно не подходящее для вопросов время. – Ничего, Стэн, – ответил он. – Все в порядке. Просто старею, наверное. Стэн посмотрел на него с сомнением. – Ты можешь мне доверять, Билл, – сказал он. – Ты же знаешь. Билл закрыл глаза. Ему так хотелось рассказать Стэну правду, выплеснуть из себя всю боль и тоску. Но он не мог. Он боялся разрушить то, что они строили вместе годами. – Я знаю, Стэн, – ответил он. – Я знаю. Они сидели в тишине, попивая чай. Билл смотрел на Стэна и пытался понять, что он чувствует. Любовь? Благодарность? Вину?Он знал только одно: его жизнь прошла. И прошла она не так, как он мечтал. Он выбрал безопасность вместо страсти, стабильность вместо риска. И теперь, на закате дней, он расплачивался за свой выбор. – Я люблю тебя, Стэн, – сказал Билл, внезапно для самого себя. Стэн поднял светлые глаза и посмотрел на Билла, улыбнувшись. – Я тебя тоже люблю, Билли, – ответил он. В этот момент Билл понимао, что это правда. Он любил Стэна. По-своему, по-особенному. Это была любовь, проверенная временем, любовь, основанная на уважении, доверии. Пусть эта любовь никогда не затмит ту, первую, юношескую любовь к Беверли Марш. Любовь, которая осталась в его сердце навсегда, как напоминание о несбывшейся мечте. Но он знал, что был на своём месте.