То что мамочка связала можно выменять на сало

«У меня скоро от кукурузы крыша съедет» Дома пожрёшь. «У меня от недосыпа свиньи прыгают» Дома поспишь. «Мне кажется, это аппендицит» Дома умрёшь. «Мне кажется, что вы урод» А вот за это сразу в глаз. Появилось рациональное опасение, подкреплённое кратковременной амнезией: а вдруг вслух сказал? Михалыч ошибок не прощает. Как только Виталий об этом подумал, свиньи побежали на него, проходя сквозь, но всё равно роняя на землю. Только опомнившись от удара затылком о каменные плиты он получил ботинком по лицу. Свиньи окружили его и от страха Василий провалился в пол, то есть, в сон.

***

Перед лицом потолок, а ещё чья-то приличных размеров грудь. Женщина! Неужели? Михалыч в лазарет не отправляет - будит, выливая на голову ведро.. расплавленное ведро, и дальше стой, карауль. Виталий панически трёт глаза, но только для того, чтобы убедиться, что это не Михалыч в платье, а реальная женщина (ЖЕНЩИНА!), после он набрасывается на неё. Медсестричка дрожит как спичка, но не сопротивляется. Несколько движений - больше потребовалось, чтобы содрать одежду - и Василий на минуту теряется в пространстве, возможно, становясь папой. Эх раз, ещё раз, и ещё много раз. Ему не показалось, она не сопротивляется. С закушенной медицинской маской девушка выглядит нелепо - кого это волнует. На следующий день уже с утра начинаются сюрпризы, просыпается Виталий с каменным стояком и чьим-то ртом на нём. Испугавшись, он чуть не заезжает медсестре ногой в плечо. Она медленно выползает из-под простыни, которой сама же его накрыла(для драматического эффекта), она... не медсестра вовсе. Девушка - на вид даже девочка лет 16 - сидящая перед ним: во внештатной форме, с размазанной ярко-красной помадой и убитыми осветлителем ярко-розовыми волосами. А ещё с особой любовью к похабщине. Стонет она вымученно и полунаигранно, на всю палату; посреди действия чихает, плюя Василию в лицо своей жыжей, после слизывает, пытаясь залезть кончиком языка сначала в нос, потом в глазницу. Короткий диагноз. Нимфоманка. На следующий день... Его выписывают.

***

Следующую путёвку в медкорпус он выигрывает только оторвав себе полтора пальца учебной гранатой(после получив на десерт легкое сотрясение от Михалыча) Потолок над ним уже другой и женщина другая - растрёпанная и совершенно плоскогрудая - как же плевать, с прошлого больничного прошло полгода. Только после третьего окончания либидо перестаёт застилать голову и до него начинает доходить - стонет она слишком высоко(очень бесит) и делает это специально(бесит дважды), ощущения в корне отличаются от первого раза, слишком гладко и половые губы не мешают. Для начала он доводит себя до состояния, когда на детали происходящего станет не плевать и только тогда заглядывает под простыню(которой его опять накрыли), и тут происходит лингвистический диссонанс, он видит пизду: не видит пизду. Медсестричка, точнее, медсестрич подло сдвигает колени вместе, но Василий раздвигает обратно. Это как так вообще? Под медицинской маской оказывается гаденький пацанчик, лыбящийся аки накуренный и уже готовый получить по лицу - а хрен там: одна рука замотана, другой Виталий опирается о койку; так что для начала он дёргано сваливается с него на жопу, только после этого заезжая белобрысому по лицу. Белобрысый только смеётся в своей гадкой манере. Пытается ухватить за руку, вплоть до момента, когда Виталий обиженно выбегает из палаты. Михалыч злобно палит на него полуголого. Он останется ещё на пару дней, сменив лёгкое сотрясение на тяжёлое. Впервые этому не рад. Медсестра ушла в декрет, а медбрат не собирался. Хотя и не залезал ему ночью в постель, но был напрягающим. Не держал дистанцию, не боялся получить по лицу, не стеснялся, падла, почти орать на всю палату о случившемся - в присутствии других орать(!) - за что был тихо придушен в ночь перед выпиской. Любовь - страшная сила.