Солнце и Луна

      Лололошка тактильный, сопереживающий, эмоциональный, добрый и наивный: настоящее Солнышко, что выглядывает из-за хмурых тучек после дождя. Солнышко, что озаряет своими тёплыми лучами, сверкающий утренней росой, луг, чьи края скрываются за горизонтом. Солнышко, в контраст холодной, спокойной и тусклой Луне.       Луне, что лишь отражает свет Солнышка, покорно освещая мокрые улицы тихих городов. Луна это Джон. Джон в свою очередь недотрога, резок, но правдив, эксцентричный и эгоцентричный гений.       Джон любит Лололошку. Непривычно трепетно и тепло, словно греясь в его лучах очередной улыбки и озорного смеха. Его Солнышко мягкий и любвеобильный, немного глупый и тормозящий, но всегда готовый помочь и поддержать. Движения Лололошки вне сражений всегда воздушные, даже когда того снова переполняет энергия. Выражения на лице Лололошки наедине с ним всегда мягкие и нежные, иногда забавно хмурые и недовольные. Джон любит Лололошку...       А Лололошка любит Джона. Странно, внезапно и заполняя им всю голову, не в силах остыть даже под холодным сарказмом и фактами от Джона. Его Луна шумный и активный на публике, идеально строящий себе образ на своей превосходной харизме, отчего сердце в груди стучит громче и ощутимее. Правда наблюдать за сосредоточенным гением Лололошке нравится больше... Или нет? Он путается в своих чувствах, не понимая как оценивать уровень своей любви к спокойно сопящему лицу рядом или к лукавой улыбке с хитрыми, искрящимися вызовом, глазами. Лололошка любит Джона, а Джон любит Лололошку.       Слова мягко падают с уст, нежно проходят через тишину, словно первые лучи восхода сквозь занавески на окне. Слова доходят до ушей и осторожно отзываются в голове мягкостью и любовью, согревая изнутри. Наедине никаких громких звуков, резких движений: время словно застывает вокруг, защищая их от внешней среды стресса и дел, тайн и разгадок, приключений и битв.       Джон не перестаёт своих исследований и экспериментов даже дома, а Лололошка просто сидит рядом, выглядывает из-за плеча, наклоняется ближе и с интересом наблюдает своими большими глазами, полными любопытства и абсолютного непонимания, что делает Джон. Джон не против: Лололошка в эти моменты тихий и спокойный, старательно заглушает в себе желание задать кучу вопросов, против которых Джон никогда не был, он всегда ему отвечает — он рад рассказывать Лололошке что-то новое, отчего в глазах напротив всегда загораются искорки понимания вместе с его протяжным "А-а...". Джону приятно.       А Лололошка любит Джона. Так ярко и сильно, что в зажмуренных глазах искры летают при мыслях о нём.       Лололошка страдает от тактильного голода. Или, точнее, Джон страдает от тактильного голода Лололошки. Прикосновения, осторожные, нежные, неловкие и случайные – превратились в мягкие, аккуратные и полные любви. Лололошке сначала было неудобно: он знал, что Джон недотрога, он знал, что Джону не нравятся прикосновения. Но замечая, как с каждым разом Джон всё спокойнее и покладистее принимал тактильный контакт, как с каждым разом от всех бушующих эмоций на его лице оставалось только тёплое смущение, что означало желание согласиться на эту авантюру и устроить переворот в стране своих принципов, в сердце Лололошки стало появляться ещё больше тепла. Лололошке приятно.       А Джон любит Лололошку. Так тепло и нежно, будто и не он вовсе стоит в ванной перед зеркалом с покрасневшим до ушей лицом... Будто настолько трепетные чувства не могли поселиться в сердце и голове холодной Луны.       Первые слова, означающие любовь и привязанность, звучат абсолютно случайно, начинаясь с простых фраз, наполненных заботой и вниманием: им не нужно было прямо говорить о своих нежных чувствах — им хватало действий и нахождения рядом, им хватало случайных прикосновений и заботливых слов. Первые слова любви звучат в тишине тёплой ночи, согревая её так, словно возле них не весенняя и тихо журчащая под ушами речка, а самый тёплый, нежно трескающийся, во вселенной камин, что окрашивал их щёки в яркий красный цвет даже во мраке ночи.       Лололошка любит готовить. Готовить и радовать Джона чем-нибудь вкусным и новым. Лололошка запомнил, что нравится Джону, а что не очень. Запомнил, что булочки с корицей — отличная закуска к горькому и излюбленному кофе, а лишний грамм сахара в его еде — преступление. Джон не сладкоежка, а Лололошка со своими тремя ложками сахара в чае — очень даже. Лололошке нравится удивлять Джона своей готовкой и удивляется сам, когда у Джона сгорает в угли обычная яичница на завтрак, что тот хотел приготовить Лололошке. Лололошка не расстраивается и обещает научить Джона готовить тоже.       Джон постепенно перенимает у Лололошки привычки тактильности. Перенимает, но не обгоняет по уровню нужды в контакте — в этом до сих пор лидирует Лололошка и Джон не против, уступая это звание ему. Но Джон удивляется тому, что первый поцелуй оказывается за ним — удивляется и Лололошка, но они не чувствуют ничего кроме трепета, тепла и смущения, полного чистой любви, что расплывалась яркими красками в груди, словно на влажном холсте. Джон целует Лололошку первым, но лишь в макушку и это уже является знаком согласия на последующие поцелуи. Поцелуи от Лололошки: в покрасневшие щёки, в зажмуренные глаза, в нахмуренные нос и переносицу, в тёплое ухо и висок. Джон терпит. Терпит и привыкает, сумев перебороть смущение внутри. Привыкает и награждает своё Солнце ответными поцелуями: лёгкими и мягкими, игривыми и случайными, немного ревнивыми. Луна любит своё Солнце.       А Солнце любит свою Луну. Любит и вопросительно смотрит на Луну, что только что соприкоснулся с Солнцем языком. Они оба сидят с распахнутыми глазами. Оба чувствуют себя так, словно они обожглись друг об друга. Но обожглись несильно, скорее даже приятно, заставляя думать о том, чтобы попробовать ещё раз, ведь вскоре ладони Лололошки опускаются с его лица и укладываются на плечи Джона, держась чуть выше локтя так, будто это его единственная опора сейчас. Взгляд тупится куда-то вниз, не решаясь подняться выше груди Джона. Брови сводятся в переносице, создавая складочку, глаза прикрываются веками и лицо Лололошки стремительно сокращает дистанцию с лицом Джона, повторяя поцелуй. Лололошка безумно любит Джона.       А Джон с Лололошкой скоро сойдёт с ума. Глаза таращатся на Солнышко напротив, тело не поддаётся и замирает на мгновение. На мгновение, пока Лололошка не приоткрывает губы, безмолвно прося Джона повторить раннюю случайность. Повторить, но не случайно, а неуверенно и осторожно, трепетно и с каплей интереса, словно изучая друг друга по-новой, ощущая как в груди искра загорается сильнее, как любовь переполняет её, одаряя запасом энергии.       Поцелуи в жизни Солнышка и Луны становятся почти обязательным жестом, но остаются на уровне милой привычки, не удручая друг друга, ведь на самом деле никто из них никому ничем не обязан. Остаются на уровне почти рефлекторного проявления внимания и присутствия рядом.       Лололошке нравится целовать Джона. Целовать мягко и нежно, смазано и шустро, глупо и на эмоциях, немного обидно и хмуро, когда Джон опять несёт какие-то глупости и Лололошка в ответ лишь дует щёки и нападает на Джона, заваливая его на мягкие подушки. Джон знает, что атака поцелуями не закончится, пока у Лололошки не опухнут губы и пока он не перейдёт на ленивые и тёплые поцелуи в любимые места.       А Джону нравится целовать Лололошку. Целовать случайно и быстро, с любовью и страстью, с ревностью и недовольством. Хоть Джон и бывает инициатором поцелуев куда реже — забрать роль ведущего в нём всегда полон энтузиазма. Джон не знает, что ему нравится больше: получать град поцелуев на своём лице, перенимать у Лололошки инициативу или самому осыпать своё Солнышко осторожными поцелуями.       Прикосновения во время долгих поцелуев однажды перестали ограничиваться объятиями в одежде, переплетением ног и сцеплением рук в замки. Прикосновения однажды залезли под ткань, проводя руками по коже, желая быть ближе. Они изучают тела друг друга, подчёркивая в голове каждый рельеф, шрам или родинку. Они жмутся друг к другу без одежды, чтобы чувствовать партнёра лучше, ближе, теплее... Обнимают крепче и голова Лололошки покоится на плече у Джона с прикрытыми глазами и распущенными волосами — резинка от них потерялась какое-то мгновение назад во время их активного изучения друг друга, а сейчас Луне и Солнцу нужен был отдых. Отдых без сна: лишь мягкие объятия, соприкасающиеся кожей тела́, размеренное дыхание и скомканное в ногах одеяло, которым Джон накрывает их, когда Лололошка случайно проигрывает сонливости.       Джону нравится обнимать Лололошку со спины. Просто так, без причины. Нравится и удобно особенно тогда, когда Лололошка стоит и что-то готовит, бурчит про то, что Джон ему мешает, но никак не сопротивляется. Лололошка старался учить Джона готовить, правда старался... Но у Джона словно какое-то проклятие: даже когда он делает всё по заданному рецепту и с Лололошкой рядом — абсолютно всё идёт не так. Лололошка не понимает, как Джону это удаётся, а Джон смиренно решает, что еда в этом доме только на плечах Лололошки — в очередной раз тушить плиту вместе ему не хотелось. Лололошка не возражает, лишь немного раздосадован такой глупой шуткой над Джоном от Госпожи Вселенной.       Лололошке нравится обнимать Джона. Особенно сидеть на нём, как коала, повисшая на дереве, обнимая ствол своими передними и задними лапками. Лололошка часто так сопровождает Джона, если тот решается поработать, сидя в гостиной у кофейного столика на полу. Джон ворчит, что Лололошка его отвлекает, но попыток оттянуть Лололошку за шкирку никогда не следует. Лололошке нравится слушать стук сердца Джона и иногда замечать редкие моменты, когда у обоих оно бьётся в унисон. Бьётся до тех пор, пока у Джона оно не учащается от вида Лололошки, прилипшего лицом к его груди. Кажется, эта часть в теле Луны Солнцу нравится больше всего.       Когда Джон спрашивает Лололошку во время очередного страстного поцелуя о продолжении... Когда их одежда, скомканная и отброшенная в сторону, почти спадает с края кровати... Когда сердце Лололошки замирает от серьёзного вида Джона перед собой и слова просто застревают в горле...       Джон не торопит Лололошку. А Лололошка и сам уже об этом думал.       Когда мягкое, но уверенное "Можно." звучит с губ Лололошки... Когда голубые глаза сталкиваются с оранжевыми напротив... Когда Джон тянется к излюбленным губам, слыша как в ушах колотится собственное сердце...       Лололошка видит, что Джон не торопится. Видит и понимает, что согласен.       Прелюдия у Солнца с Луной длятся долго, медленно и размеренно, растекаясь как вязкая сладость — с этого момента их наилюбимейшая часть. Возможно, после этого Джон будет не против попробовать сладкое... Лололошка будет только рад. Возможно, Лололошка — единственная сладость, которую Джон может перенести и ему даже понравится, захочется добавки.       Лололошка любит Джона. Любит и внимательно проводит тёплыми руками по спине, подмечая под мягким светом настольной лампы бледные веснушки на плечах и щеках Джона. Это нравится Лололошке: он целует плечи и ключицы Джона, осторожно опускаясь к его груди, осыпая её поцелуями тоже, не оставляя и места без мягкого поцелуйчика и внимания. Джон мило смущается такого внимания, но против ничего не говорит, стараясь успокоить своё стучащее сердце, чтобы Лололошка не заметил. Лололошка безумно любит Джона.       А Джон любит Лололошку. Любит и гладит по бокам, несильно щипая и иногда дразня, довольно хихикая над хмурой мордашкой напротив. Ведёт прохладными руками по пояснице, направляя рой мурашек по позвоночнику Лололошки вверх. Оглаживает бёдра Лололошки и вновь завлекает в поцелуй, решая отвлечь от дальнейших действий. Джон тоже безумно любит Лололошку.       Они нежатся в прелюдиях достаточно долго, чтобы Лололошка, беря лицо Джона в ладони, попросил приступить к следующему этапу. Им обоим нравилась подготовка. Возможно нравилась даже больше, чем сам процесс...       Руки всё также с заботой стараются огладить каждый сантиметр тела рядом, а губы целуют места до которых только могут дотянуться. Внимание уделяется каждому кусочку тела, не оставляя в стороне ни один уголок на коже.       Процесс слияния щепетильный и осторожный, наполненный любовью и ласками с каждой стороны. Джон целует Лололошку, прижимая его ближе к себе. Желание соприкасаться всем телом переполняет разум и затуманивает рассудок, позволяя Солнцу и Луне окунуться в омут нежнейшей страсти. Торопиться некуда. Торопиться, по их мнению — сущий бред, особенно когда в их запасе целая вечность.       Они сплетают пальцы между собой, сплетают и языки, стараясь насытиться друг другом сполна. Лололошка падает на подушки и с губ слетает мягкий стон, что его немного смущает, но их ведь никто не видит... И Лололошка знает, что Джону важно слышать как Лололошка одобряет его действия звуками и просьбами.       Джон наблюдает за красивой картиной распластавшегося на постели Лололошки и никак не может налюбоваться, никак не может отвести взгляд: от длинных волос, что распались на подушке, от подрагивающих от эмоций ресниц и мягких губ, от размеренно вздымающейся грудной клетки в моменте одышки. Джон наблюдает и не может не одарить лоб Лололошки ещё одним мягким поцелуем.       Лололошке же нравится вид нависшего сверху Джона: такого мягкого и нежного сейчас. Честно, Лололошке нравится смотреть на лицо Джона со всех ракурсов и с разным настроением: изучать и запоминать черты, подмечать бледно рассыпанные на щеках и носу веснушки. Правда самому Джону они не нравились... А Лололошке нравилось в Джоне всё.       Как и Джону нравился в Лололошке каждый уголок: будь то очередной бледный шрам на коже, который уже почти не видно, но под изучающими пальцами был ощутим или мягкие части, вроде щёк и боков, которые Джону нравилось щипать.       Солнечное затмение — красивое природное явление, и Джон с Лололошкой могут это подтвердить, расплываясь от нежности в постели. Хватаясь друг за друга в порыве, безостановочно целуя каждый сантиметр тела возлюбленного, словно сливаясь в процессе в одно целое. Свет лампы, мягкий и тёплый, течёт по их уставшим телам. Джон лежит на Лололошке и утыкается ему в плечо, стараясь вместе с ним отдышаться. Джон так любит Лололошку...       А Лололошка любит Джона. Любит и укладывает ладони на его спине, переводит взгляд с потолка на макушку Джона, начинает перебирать его волосы и гладить по голове. Солнышко нежно улыбается, чувствуя тепло от тела Луны.       Когда в тишине звучит мягкое "Джон..." — в ответ слышится нежное "Да, Солнце?".