Play Rabbit

***

Это произошло вечером, когда Кролик брёл по городу. Он уже давно не выбирал, куда идти — просто ставил одну ногу за другой. Район, в котором он оказался, был паршивым. Хотя, о чём это я? Здесь все районы были сомнительными. Но этот… Этот будто специально собрал в себе всё самое мерзкое. На каждом углу вспыхивали неоновые вывески, заливая тротуар ядовито-зелёным и красным светом, как будто кто-то плеснул краской прямо на грязный асфальт. Лужи на дороге казались нефтяными пятнами, такими же вонючими и цветастами, в которых эти цвета перемешивались и пульсировали, как гниющие раны. Из дверей клубов доносилась музыка — басы глухо били в грудь, смешиваясь с хриплыми выкриками подвыпивших голосов. Бордели с алкоголем. Проституты и проститутки, снующие по углам в обнимку с пьяными животными, едва похожими на людей. Здесь не было лиц — только тени, искажённые в неестественных позах под мигающими огнями. Музыка лупила так громко, словно пыталась заглушить не только омерзительные, фальшивые стоны за стенами, но и душащие мысли каждого прогнившего «человека» в этом месте. Почему он сюда забрёл? Да всё просто до безумия. Вам и думать долго не придётся, чтобы догадаться, почему маленький мальчик бродит по ночному городу, один, голодный, в рваной одежде и с синяками не только под глазами. Потому что такие, как он, всегда где-то болтаются — потерянные, заброшенные, незамеченные. Кролик почти не замечал всего этого. Он брёл, спотыкаясь, пока ноги не отказались идти дальше. Тогда он опустился на холодную лестницу у какого-то заведения и закрыл глаза. Он был слишком голоден, слишком уставшим, чтобы думать. Неоновые огни ползли по его коже, как грязные руки, облизывая пальцы, лицо, проникая под веки. Ему казалось, что сам город пытается утянуть его внутрь, в асфальт, в эти чёрные лужи, где неон превращал воду в нечто ядовитое, разъедающее. — Что, сдохнешь тут? — голос был хриплый, прокуренный. Кролик едва открыл глаза. Перед ним стоял мужчина в поношенном пиджаке и мятой рубашке, с криво закатанными рукавами. Лис. Он склонился чуть ниже, прищурился, словно оценивая. — Или поднимешь задницу и заработаешь себе на ужин? Кролик даже не понял смысла слов, только кивнул. Тогда это казалось простым предложением: встать, поесть, не умереть на холодной лестнице. Он не осознавал, что именно его ждёт.