Воронье гнездо

      Прошло несколько недель с того момента, как Жан приехал сюда. Натаниэль видел, что для него всё ещё было новым, чуждым, холодным. Это место, эти люди, эта жестокая, безжалостная дисциплина — всё, что его окружало, было построено на правилах, которые казались ему непостижимыми. Он выучил несколько из них, чтобы не выделяться, чтобы не привлекать внимания. Он стал тише, собраннее, будто его существование теперь было частью фона, незаметной тенью в огромной, бездушной системе. Он начал следовать инструкции, как робот, выполняя свою роль без лишних слов, без ненужных движений. И это напрягало Натаниэля больше, чем его упрямство. Всё это делалось с осторожностью, с пониманием того, что любой шаг может стоить ему всего. С каждым днём его лицо становилось всё более спокойным, его взгляд — всё более запуганным. Он учил себя не смотреть в глаза, не вступать в разговоры, не быть тем, кто может привлечь внимание. Всё это было частью плана выживания.       Но он не мог остановиться на этом. Потому что Рико не был готов смириться с тем, что Жан просто молчит. Рико знал, что этого недостаточно. Он видел пустоту в его глазах, видел, как Жан прячет свою боль. И Рико не мог позволить ему остаться таким, каким он был. Слишком слабым. Слишком уязвимым.       Рико был решительно настроен сломать его. Полностью. До самого основания.       Прошло ещё несколько недель, но изменения в Жане становились всё более заметными. Натаниэль мог чувствовать их, даже не задаваясь вопросом, что именно изменилось. Всё вокруг него было напряжённым, но теперь в воздухе витал какой-то другой, особенный дискомфорт. Он сдерживался, не обращая внимания, не пытаясь вмешиваться, но что-то в поведении Жана явно не давало ему покоя.       Каждое утро, когда он просыпался и выходил на тренировку, Жан был первым, кто привлекал его внимание. В его поведении не было тех лёгких проблесков прежней открытости, того непоседливого взгляда, что был у него при первом знакомстве. Теперь же он всегда держался на расстоянии, будто старался не попасть в поле зрения. Его движения стали более выученными, как если бы он каждый раз проверял себя, делая шаг за шагом, не позволяя себе ни расслабиться, ни проявить слабость. Его глаза, которые раньше были наполнены хоть малым огоньком, теперь избегали прямого взгляда, ускользали, как если бы их не было вовсе.       Он стал приходить в их комнату позже. Натаниэль сначала не придавал этому значения, считая, что Жан просто задерживается после тренировки из-за наказаний от Рико. Это происходило довольно часто, и он привык к этим отсутствиям, даже не задумываясь, что может скрываться за ними нечто большее. Ночами, когда они собирались в комнате перед тем как лечь спать, он замечал, как Жан медленно заходил, как его взгляд бегал по углам, избегая встречаться с кем-либо из них. Он оставался молчаливым и замкнутым, но это не вызывало у Натаниэля особых вопросов — ведь они все были такие, вынуждены были быть такими. Не так ли?       Однако настораживающим стал один момент. Кевин. Кевин, который всегда был близким союзником, в последние дни стал избегать взгляда Жана. И это было не просто стороннее внимание. Это был явный избегаемый контакт. Натаниэль заметил, как Кевин буквально отводил взгляд, когда Жан смотрел на него, как его лицо становилось каменным, а губы сжимались в узкую линию, будто он боролся с чем-то внутри себя. Эти мелкие, но значимые моменты начали беспокоить Натаниэля. Что-то здесь было не так, и он это чувствовал. Кевин, который всегда был таким прямым и открытым с ним, теперь как будто что-то скрывал.       Однажды, после очередной тренировки, когда все вернулись в комнату, Натаниэль не выдержал. Он заметил, как Кевин всё так же молча сидит, избегая взгляда Жана, и не мог не задать вопрос.       — Рико что, снова взялся за него? — его голос звучал более спокойно, чем он чувствовал, но в нём всё равно звучала тревога.       Кевин стиснул зубы, и этот жест не укрылся от Натаниэля. Кевин часто так делал, когда пытался подавить эмоции, когда не знал, что сказать. Но сейчас он лишь молчал, и это молчание становилось всё более гнетущим. Он не ответил сразу, словно перебирая слова в голове, пытаясь найти то, что могло бы объяснить его реакцию. Однако, ничего не сказав, он просто поднял взгляд и отводил его в сторону, не встречая глаз Натаниэля.       Этот ответ, точнее его отсутствие, заставил Натаниэля почувствовать, как холодная волна подозрений захлестывает его. Всё, что он знал о Кевине и его отношениях с Рико, не давало ему ответа. Что-то скрывалось. Но что? Почему Кевин не мог сказать ни слова, когда обычно он был таким откровенным и прямолинейным? Натаниэль почувствовал, как что-то в его груди сжалось, как будто внутри зародилась тень страха. Он был уверен, что этот момент не просто так, что за ним скрывалась какая-то скрытая угроза, что-то не совсем очевидное, но что-то, что могло разрушить их стабильность.       Жан стал молчаливым, а Кевин отказывается отвечать. Эти два факта начинали переплетаться в голове Натаниэля, заставляя его не доверять тому, что он видел. Он не знал, что именно происходило, но он чувствовал, что ситуация становится всё более напряжённой, и что вскоре придётся столкнуться с этим. Но что именно его ждёт? Что он должен был понять из этого молчания, этой скрытности?       Кевин не ответил. И это стало самым тревожным сигналом. Последним звоночком.

***

      Натаниэль проснулся среди ночи, как обычно, из-за тихого шороха. Он открыл глаза, сначала не понимая, что его разбудило. Комната была погружена в темноту. Единственное что давало не большое освящение — маленький красный ночник в розетке. Время было явно позднее, слишком позднее для того, чтобы кто-то из них ещё не спал. Обычно в это время все отдыхали, готовясь к предстоящему дню, но сейчас что-то было не так.       Он повернул голову и сразу заметил его — Жан сидел на своей кровати, облокотившись на стену, и уставился в темноту. Его фигура была тускло очерчена, и вся атмосфера вокруг казалась непривычно тяжёлой. Жан не двигался. Он просто сидел, не шелохнувшись, словно застывший в каком-то странном трансе. Натаниэль почувствовал, как холодок пробежал по его спине.       Обычно, если кто-то не мог заснуть, он ворочался или вздыхал, но Жан был неподвижен, как статуя. Он не выглядел уставшим, не казался растерянным или напряжённым. Просто сидел. Тёмные глаза были пустыми, и, казалось, всё его существо было направлено внутрь себя. Это было странно, особенно учитывая, как сильно Жан изменился за последние несколько недель. Его замкнутость и молчаливость не проходили бесследно, но Натаниэль привык не вмешиваться в чужие дела. Он был не из тех, кто будет слишком настойчиво влезать в личное пространство, но сейчас что-то в этом молчании, в этой абсолютной тишине, заставляло его беспокойно двигаться.       Натаниэль приподнялся на локтях, оглядывая комнату. В комнате было спокойно. Но эта тишина казалась подавляющей. Натаниэль нашарил рукой телефон под подушкой. Пол четвёртого ночи, и Жан по-прежнему не спал. Это было ненормально. Это не было похоже на него.       С усилием оторвав взгляд от стены, Натаниэль медленно встал с кровати, стараясь не шуметь. Он подошёл к кровати Жана и встал рядом, слегка наклонившись.       — Ты что, решил устроить ночное бдение? — его голос был хриплым из-за того что он только проснулся. Он даже сам удивился своей интонации, которая казалась немного мягче, чем он планировал. Не хотел, чтобы это звучало как упрёк.       Жан не ответил. Он не взглянул на него, даже не заметил, что рядом кто-то есть. Он просто продолжал смотреть в ту же самую точку на стене, как если бы не было никого вокруг. Его дыхание было ровным, но слишком тихим, а сам он оставался настолько спокойным, что это только усиливало странность ситуации. Жан словно был в какой-то другой реальности, в пространстве, где не было ничего, кроме его мыслей.       Натаниэль замер на мгновение, пытаясь понять, что происходит. Он чувствовал, как его рука тянется к плечу Жана, как будто он хотел разбудить его, вернуть к реальности, но что-то его останавливало. Он знал, что Жан — человек замкнутый, и, возможно, ему просто нужно было побыть одному, но что-то внутри Натаниэля не отпускало. Он не мог избавиться от ощущения, что что-то здесь было не так.       Наконец Жан медленно, почти механически, повернулся на кровати, но не сказал ни слова. Он лёг на бок, отвернувшись от Натаниэля, в ту же сторону, куда смотрел раньше. Его тело было расслаблено, но ощущение от его движения оставалось тяжёлым, почти болезненным. В этот момент Натаниэль окончательно понял, что Жан что-то скрывает. Это было слишком странно, слишком чуждо его обычному поведению.       Натаниэль стоял рядом с его кроватью, долго не решаясь вернуться на своё место. Он ещё некоторое время наблюдал за Жаном, но тот, казалось, не собирался больше двигаться. Он стал настолько тихим и неподвижным, что, возможно, можно было подумать, что он просто уснул.       Это было странно, очень странно. Натаниэль не привык вмешиваться, но внутренний голос не давал ему покоя. Возможно, это был тот самый момент, когда всё менялось. Он вдруг почувствовал, что, возможно, это не просто бессонница, не просто неудобное положение. Жан что-то скрывает. И если он молчит, то не потому, что не хочет делиться, а потому, что не может или не решается.       Натаниэль вздохнул и вернулся на свою кровать, но не мог уснуть. Он перевернулся на бок, смотря в темноту и пытаясь понять, что не так с Жаном. И почему он, будто без всякой причины, не может больше быть собой.

***

      Тренировка была в разгаре, и всё шло как обычно. Вороны, как всегда, отрабатывали свои комбинации, манёвры и ошибки, делая всё с точностью и синхронностью, присущей настоящим профессионалам. Натаниэль стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Он был не совсем доволен сегодняшним настроением команды — напряжение было слишком явным, слишком ощутимым. Все как будто скрывали что-то, и, даже несмотря на их сосредоточенность, Натаниэль чувствовал этот невидимый барьер.       Жан, как всегда, был на краю группы, чуть в стороне от остальных, но сегодня его взгляд был всё более ускользающим. Он уже не был тем, кто когда-то смело входил на поле. Теперь его движения были осторожными, напряжёнными, как будто он всегда был готов к тому, чтобы отступить, чтобы не привлечь внимание.       И вот, в какой-то момент, когда команда замедлила темп, один из Воронов, низким голосом, с лёгким усмешкой, бросил фразу, направленную прямо к Жану.       — Как он теперь, Жан? Всё также покорен?       Эти слова повисли в воздухе, а сама фраза звучала как нечто большее, чем просто вопрос. Натаниэль не сразу понял, о чём речь. Он выглядел немного озадаченным, переводя взгляд на Жана, который на мгновение задержал взгляд на этом Вороне. В его глазах мелькнула какая-то тень, но потом Жан быстро отвёл взгляд и продолжил делать вид, что не слышал. Но реакция других была более явной.       Кевин, стоявший чуть дальше, моментально напрягся. Его лицо изменилось, и в его глазах появилось что-то неприятное, тёмное. Он стиснул зубы, будто пытаясь подавить какой-то внутренний всплеск эмоций. Это было непохоже на его обычную стойкость, на его холодное отношение к большинству вещей.       Рико, стоящий рядом с Вороном, ухмыльнулся. Его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой насмешки, но в его глазах была какая-то зловещая искорка, которая говорила о многом. Он ничего не сказал, просто продолжил смотреть на Жана, его взгляд скользил по нему с явным интересом.       Натаниэль наблюдал за всем этим, не совсем понимая, что происходит, но интуиция уже начала подсказывать ему, что что-то здесь не так. Он мог видеть, как меняется атмосфера, как отношения между членами команды становятся всё более напряжёнными. Он чувствовал, как внутри что-то переворачивается, как будто всё, что он считал нормой, вдруг начинает рушиться.       Через некоторое время после тренировки, когда остальные разошлись, Натаниэль решил подойти к Ворону, который бросил тот самый комментарий. Он был нечасто в их круге общения, но сегодня Натаниэлю нужно было получить ответы.       Ворон, уставший после интенсивной тренировки, сидел на скамейке и тер собственные ладони. Его взгляд был рассеянным, но как только он увидел Натаниэля, лицо его сразу стало более напряжённым.       — Ты что-то хотел? — его голос был чуть агрессивным, но скрыто нервозным.       Натаниэль не терял времени.       — Что ты имел в виду, говоря «покорен»? Что ты сказал о Жане?       Ворон рассмеялся, но смех был без радости. Он поднялся и подошёл немного ближе, уставившись на Натаниэля. В его глазах была какая-то зловещая уверенность, как будто он был полностью уверен, что Натаниэль не осмелится идти дальше.       — Ты что, не понял? — он спросил, его голос был полон издевательства. — Могу понять почему, ты же у нас не из тех, кто интересуется… Хотя жаль. — его глаза обвели Натаниэля с ног до головы от чего Натаниэль с недовольством вскинул бровь — Жан был хорош. Очень хорош. Но он… — Ворон многозначительно замолчал и развёл руками. — Пять раз. На шестой он уже был скучным.       Слова словно ударили по голове Натаниэля, он ощутил, как внутри закипает ярость, как что-то тёмное и тяжелое поднимается в груди. «Пять раз». Это было слишком.       Он буквально видел, как его зрение размывается на секунду от шока. Белый шум, который предполагаемо был кровью бегающей в ушах. Было ощущение словно его ударили клюшкой под рёбра, дышать было невозможно.       Когда он пришёл в себя, тело его напряглось, и он с трудом сдержал желание схватить Ворона за воротник и встряхнуть его. Всё, что он слышал, вызывало у него бурю эмоций. Это не было просто оскорблением. Это было что-то большее, что-то, что разрушало всю ту картину, которую он пытался собрать о Жане.       Что ж, это действительно неописуемые эмоции.       — Ты… — слова не выходили, настолько сильно его охватила ярость. — Ты серьёзно? Ты говоришь об этом, как о какой-то игре?       Ворон заметил, как Натаниэль сжимает кулаки, и его лицо стало менее уверенным. Он как бы отступил на шаг, но не стал смягчать тон.       — Спокойнее, Нат. Ты бы не стал этого понимать, — сказал он спокойно, как будто это было не что-то особенное. — Жан просто не выдержал. Он был слишком слабым. Пять раз, а потом… он стал скучным. Это всё, что нам нужно.       Натаниэль почувствовал, как огонь в нём становится сильнее. Этот Ворон просто говорил об этом как о чём-то обычном, как будто сломать человека было нормой, чем-то обыденным. Но для него это было невыносимо. Он не мог просто так это оставить.       — Ты все ещё думаешь, что это нормальная игра, да? — сказал он, его голос стал холодным, полным угрозы.       Ворон не ответил, только пожал плечами. Он не переживал. Для него всё было лишь игрой.       Натаниэль развернулся и ушёл, чувствуя, как внутри него продолжает гореть ярость. Всё это время он думал, что Жан просто переживает какие-то трудности, что он сам мог бы помочь ему. Но теперь он понял правду — Рико сломал его. И он, Натаниэль, ничего не мог с этим поделать.

***

      Натаниэль стоял в пустом коридоре, его дыхание тяжёлое, как будто он только что пробежал марафон. Сердце колотилось в груди, и кровь бурлила в венах. Всё, что он узнал, по-прежнему не укладывалось в его голове, не могло быть реальностью. Он знал, что что-то не так, что что-то скрывается в этой команде, но он не мог представить, что всё это было настолько ужасным.       Жан.       Пять раз.       Пять.       Не смотря на почти семь лет в Эверморе, а так же десять лет жизни с Балтиморским Мясником, Натаниэль сталкивался с разными видами насилия. Как в свою сторону, так и в сторону других людей, когда он был наблюдателем. Но с сексуальным насилием он не сталкивался никогда. То что он столкнулся с этим сейчас, в такой ситуации. Когда это касалось человека, к которому он пытался проявить понимание, из-за того, что они находились в одной плачевной ситуации.       Натаниэль быстро пошёл по коридору, его шаги отдавались эхом в тишине. Он знал, куда идти. Кевин. Единственный, кто мог знать правду. Единственный, кто мог объяснить, что произошло с Жаном. Кевин, который стоял рядом.       Когда Натаниэль подошёл к двери, он не стал стучать. Просто открыл её, не дав Кевину времени на подготовку. Тот сидел за столом, листая списки матчей по экси на платном канале, его лицо казалось безразличным, как всегда. Но как только Кевин увидел его, он застыл, и на лице мелькнула лёгкая тень тревоги. Рико в комнате не было, и это было Натаниэлю только на руку.       Натаниэль не стал тратить время на приветствия. Он прошёл в комнату, закрывая за собой дверь, и сразу перешёл к делу.       — Ты знал, — его голос был тихим, но от этого не менее угрожающим. — Ты знал, что с ним происходит. С Жаном. И ты ничего не сделал.       Кевин молчал, не встречая взгляда Натаниэля. Он продолжал смотреть на свои руки, будто не мог решиться посмотреть в глаза тому, кто был рядом с ним, кому доверял.       Натаниэль сделал шаг вперёд, его голос стал громче, наполняясь яростью.       — Ты позволил этому случиться, ты позволил Рико ломать его. — слова были обманчиво тихими.       Кевин наконец поднял глаза, и в его взгляде было что-то новое — не раздражение, не отстранённость, а отчаяние. Но его лицо всё равно оставалось холодным, и он спокойно отложил ноутбук в сторону.       — Я знал, — сказал Кевин, голос его был ровным, но в нём звучала какая-то скрытая боль. — Я знал, что Рико с ним делает. Но ты тоже ничего бы не сделал. Это не твоя война, Натаниэль.       Натаниэль почувствовал, как его гнев переполняет его. Он не мог поверить в то, что слышал. Это было слишком. Всё это время, когда он пытался понять, что происходит с Жаном, Кевин молчал. Он знал и молчал. И теперь ему рассказывали, что он был бессилен.       — Имеешь ввиду, что я бессилен? — в голосе Натаниэля слышалась насмешка. — Ты правда так думаешь? Ты мог бы остановить это. Ты мог бы что-то сделать. Но ты просто стоял в стороне. Почему ты не вмешался?       Кевин откинулся назад, его выражение становилось всё более усталым. — Потому что я не мог, — тихо ответил он. — Я был бы следующим, если бы я вмешался. Ты же понимаешь, что Рико не оставил бы меня в покое. Он бы сделал всё, чтобы сломать меня тоже. А если бы вмешался ты, то он доломал бы и тебя.       Натаниэль сделал шаг к нему, его тело напряглось, как натянутая пружина. Он не знал, что с ним происходит. Это было не просто разочарование. Это было нечто большее. Это была боль за Жана, за то, что он не смог помочь, за то, что Кевин не сделал этого.       — Так ты просто сдался? — спросил он, почти шепотом, но каждый его слог был полон злобы. — Ты знал, что Рико ломает его, и ты не сделал ничего? Ты даже не попытался рассказать мне?       Кевин, не отводя взгляда, встал и сделал несколько шагов вперёд. Его лицо не было выражением слабости. В его глазах горела ярость, но это была ярость не на Натаниэля, а на всё, что происходило с ними.       — Ты правда думаешь, что ты мог бы что-то сделать? — его голос был резким, и Натаниэль почувствовал, как его охватывает гнев. — Ты бы не смог. Рико — не тот, с кем можно бороться. Это не такая игра, где можно просто встать и победить. Ты бы не спас Жана. Он был уже слишком сломлен, чтобы спасти его. Мы все были сломлены, ты тоже.       Натаниэль застыл на месте, его дыхание перехватило. Он молчал, потому что знал, что Кевин прав. Он знал, что не смог бы ничего сделать. Он бы не смог остановить Рико, как бы ни пытался.       Но, несмотря на это, он чувствовал, как ярость продолжает бурлить в его груди. Он стиснул кулаки и шагнул к Кевину, не в силах сдержать свои эмоции.       — Ты позволил ему быть сломленным, — произнёс он, и эти слова казались ему невероятно тяжёлыми. — Ты позволил ему разрушиться. Ты стоял и смотрел. Ты мог бы что-то сделать, но ты не сделал. Ты просто сдался.       Кевин не ответил сразу. Его глаза были полны боли, и Натаниэль увидел, как изо всех сил Кевин сдерживает себя.       — Ты тоже не смог бы его спасти, — тихо произнёс Кевин. Его слова, казалось, повисли в воздухе, тяжёлые и болезненные. — Я тоже сдался. Ты не один.       Натаниэль застыл. Всё, что он знал, что он чувствовал, теперь казалось каким-то иллюзорным, разрушенным. Он молчал, потому что знал, что Кевин прав. Он знал, что он не смог бы спасти Жана. Но всё равно это не давало ему покоя.       — Я не могу это принять, — прошептал он, сжимая кулаки так сильно, что его пальцы побелели. — Мы могли бы что-то сделать. Но мы стояли в стороне.       Кевин молчал. Он не знал, что сказать. И Натаниэль тоже не знал, что делать. В этой тишине, в этом молчании всё стало ясно. Слишком поздно для Жана. Слишком поздно для всех. Кевин попытался положить руку на плечо Натаниэля, как делал всегда, в попытке успокоить. Но Натаниэль с огромной силой ударил его по руке, и на предплечье Кевина попало пару капель крови. Он сжимал руку так сильно, что ногти продырявили кожу на внутренней стороне ладони.       Он не стал продолжать высказывать Кевину всё, что он сейчас о нём думает. Он знает, что всё, что он сказал Кевину, относится и к нему.       Впервые он не захотел быть просто смотрящим. Смотреть на то, как Рико ломает Воронов было привычным, и это не вызывало у него ничего кроме лёгкого сочувствия. Но сейчас?       Сейчас он хотел защитить, попытаться показать что на него можно опереться если тяжело. То, что он и сделал с Кевином в день казни. Он пошёл за ним, попытался успокоить и показать, что он рядом. С момента как его привезли в Эвермор они с Кевином негласно следили друг за другом в попытках вовремя подставить плечо.       А теперь появился Жан. Жан, который был напуган, зол, без чьей либо поддержки, и пытался карабкаться сам по скользкой стене без лестницы, которую отобрал Рико, и которую не пытались снова подставить ему под ноги ни Натаниэль, ни Кевин.       Кевин был прав, но и Натаниэль не ошибался. Они не могли помочь, но и были последними мудаками, которые даже не пытались.       Натаниэль не обратил особого внимания на перепуганное лицо Кевина, когда тот почувствовал кровь на своём предплечье. Он развернулся и молча ушёл. Честно, был благодарен что Кевин не пытался его окликнуть.

***

      Натаниэль долго не мог заснуть. В комнате, поглощённой тёмной тишиной, единственным звуком был слабый шум вентиляции, который иногда заставлял стены содрогаться. Его взгляд скользил по обстановке: две односпальные кровати, расставленные напротив друг друга, потёртые стены, в которых не было ни одного окна.       Он перевернулся на другой бок и глянул на Жана. Тот лежал на своей кровати, обняв подушку, но его тело было неестественно напряжено. Свет от лампы, висящей под потолком, падал на его лицо, делая его черты ещё более выраженными. В глазах не было ни эмоций, ни жизни. Всё как обычно — тот же взгляд, который теперь всегда ускользал, словно пряча что-то от окружающих, чтобы не попасть в эту ловушку.       Натаниэль знал, что не сможет заснуть, пока не поговорит с ним.       — Жан, — сказал он, приподнимаясь на локте. Голос был низким, но в нём ощущалась настойчивость. — Ты не спишь?       Жан не ответил сразу. Его плечи слегка дрогнули, но он не повернулся.       Он знал, что Натаниэль наблюдает за ним. Знал, что вопрос не оставит его в покое.       — Я в порядке, — ответил Жан наконец, его голос звучал ровно, почти без интонаций.       Натаниэль помолчал, его кулаки сжались в подушке. Он не мог понять, что творится с этим человеком. Когда он только приехал сюда, Жан был другим: злым, самоуверенным, но с жизнью в глазах. Теперь же… Это было что-то другое. Он не видел в нём ничего живого. Ни боли, ни радости.       Просто пустоту.       «Интересно, сколько продлится эта уверенность.» — она продержалась пару месяцев, после Рико сломал её разорвав на миллион маленьких кусочков.       — Ты не в порядке, — сказал Натаниэль твёрдо, поднимаясь с кровати и подходя ближе.       Жан повернул голову к нему. Его взгляд был пустым, как всегда, но на губах промелькнула едва заметная усмешка. Это было не что-то злое, скорее, просто… бессмысленное.       — Разве здесь кто-то в порядке? — его слова прозвучали так, будто он не ожидал ответа.       Натаниэль замер, словно эти слова ударили в самое сердце. Он почувствовал, как его грудная клетка сжалась. Это был не вопрос. Это была констатация факта. Жан не ждал, что кто-то сможет ответить на этот вопрос, потому что сам был уже частью этого безвыходного положения.       — Все мы, да. — Натаниэль кивнул и вздохнул. — Но я хочу чтобы ты знал что не один. — тяжесть от таких слов, которые были чужды Натаниэлю, давила мёртвым грузом.       Жан вновь усмехнулся, но эта усмешка не была веселой или даже горькой. Это было что-то более туманное, невидимое. Он перевёл взгляд на потолок, оставив Натаниэля в молчании.       — Это уже не важно, — тихо сказал он. — Это… всё не важно.       Натаниэль не мог понять, что происходило с ним. Всё было так, будто Жан перестал быть человеком, перестал быть живым. Он стиснул зубы, а на его сердце легла тяжёлая безысходность.       — Жан, — снова сказал он, его голос стал мягче, но в нём всё равно была сила, которую он не мог скрыть. — Мы могли бы помочь друг другу.       Он никогда не говорил такое в слух. Он ощущал такое с Кевином, но никто из них никогда не говорил другому такое в слух, но оба знали это и без слов.       Жан повернулся к нему, глаза его были пустыми, но в них, возможно, была тень чего-то. Слишком быстро, слишком неуловимо.       — Ты не сможешь мне помочь, — ответил он просто, и его взгляд был как холодный металл. — И никто не сможет. Потому что… Рико не позволит.       Последние слова были как треск стекла. Рико уже был в голове Жана, и он залез туда с корнями. Это кричало о проигрыше со стороны Натаниэля.       Тишина снова наполнила комнату. Натаниэль почувствовал, как его тело наполняется гневом и отчаянием. Его кулаки сжались, но он не мог сделать ничего. Он не мог заставить Жана вернуться к жизни, потому что Жан уже был… другим.       Натаниэль оглядел комнату, вновь устремив взгляд на чёрные бетонные стены, которые казались настолько жестокими и беспощадными, как и это место. Гнездо… Они все были частью этого Гнезда, и каждый из них был разрушен.       Он сделал один шаг в сторону кровати Жана в попытке дотянуться до того, что было когда-то настоящим.       — Ты не один, — сказал он тихо, но твёрдо.       Жан не ответил. Он просто повернулся обратно, уткнувшись лицом в подушку. Это было всё. Он не был готов говорить, не был готов открыться. Его мир был закрыт, и ничто не могло его изменить.       Натаниэль медленно подошёл к своей кровати и снова лёг, взглядом следя за Жаном. Его разум бился, переполняясь мыслями, но ни одна из них не могла найти выхода. Он знал, что, возможно, слишком поздно что-то менять. Но он не мог отказаться от того, чтобы хоть немного попытаться.

***

      Тренировка. Очередная и бесконечная. Вороны придумывали новую технику для обхода одного из нападающих команды, матч которой они закончили смотреть двадцать минут назад. Натаниэль сидел на полу, рядом стояли Рико и Кевин, объясняя команде что им нужно будет сейчас делать.       Удивительно, но сегодня в голове Натаниэля не было места для экси. На протяжении уже пятый часов из шести с половиной тренировочных, он только размышлял об Эверморе, Воронах, Рико, Кевине и…       Жан всё так же стоял опустив глаза в пол, явно задумавшийся о чём-то, но было видно что он слушал.       Клюшка Рико громко стукнула об пол рядом с ногой Натаниэля и послышались подгоняющее хлопки.       — Вперёд, я хочу увидеть как вы исполните это в реальность, быстрее на позиции. — приказом говорил Рико, снова стукая низом клюшки о пол. А потом он заметил, что Натаниэль не двинулся с места. — Особое приглашение, Веснински?       Натаниэль поднял на него взгляд, и глядя в тёмные глаза Рико сказал: — Пошёл нахуй.       Шум на поле затих. Повисла гробовая тишина, и Натаниэль уверен что заметил венку выскочившую на лбу Рико. Один из Воронов перешагнул с одной ноги на другую, явно отшатнувшись в шоке. Другие трое переглядывались между собой и поглядывали на Рико, явно ожидая взрыва.       Это было первое проявление непослушания Рико со стороны Натаниэля. Что удивительно, Натаниэлю даже понравилось. Он смотрел, как лицо Рико искажается в яростной гримасе злости и возмущения. Это было так хорошо, что Натаниэль еле скрыл самодовольную улыбку.       Однако, он молча встал с пола, и пошёл на свою позицию. Он чувствовал, как Рико всё ещё пытается понять, не показалось ли ему то, что сейчас произошло, чувствовал взгляд ненависти в свою спину. Но ему явно было мало, поэтому он окликнул Кевина, который был готов слиться со стеной, лишь бы не находится сейчас при этой ситуации.       — Эй, Кевин, что он просил вообще? — небрежно поинтересовался Натаниэль, опираясь руками на клюшку и сложив голову сверху.       Мяч врезался в него с силой, выбивая воздух из лёгких. Боль раскатилась по рёбрам, и он чуть не осел на колени, но удержался. Грудь сжалась, дыхание сбилось — Рико метил на поражение. Но это явно не испортило Натаниэлю настроение. Да, после этого его долго избивали сначала на глазах у Воронов, а потом пол ночи добивали, пока он не потерял сознание в комнате Рико и Кевина.       Но, всё это стоило того. Даже боль. Даже ночь в аду. Ради того, чтобы Рико хоть на секунду засомневался в своём абсолютном контроле.