Воронье гнездо

      После матча что-то изменилось.       Эйфория после матча ушла настолько быстро, что Натаниэль даже не ожидал этого. Взрыв эмоций, желания и силы — исчезли. Быстро и без анестезии. От этого было действительно слишком пусто.       Возможно, это было последствием того, что получился слишком резкий контраст. Вороны, Гнездо и Эвермор, после Пальметто Лисы, Кевин и Эндрю. А потом снова Вороны.       Оставалось что-то, что не давало покоя. Он не слышал угроз. Не было слов. Ни «ты перешёл черту», ни «ты пожалеешь». Он чувствовал на себе взгляд. Вечно. Даже если Рико не смотрел. Даже если его не было в комнате. Это чувство въедалось под кожу. Говорило: «Ты не один. Ты под наблюдением. Ты — не свободен».       Рико был чересчур спокоен. Наказания почти сводились на нет как для Натаниэля, так и для Жана. И оба боялись этого намного больше, чем того, чего их лишили.       Тренировки с Рико, выезды, анализы игр. Цикличность Гнезда вернулась. Но теперь она разбавлялась сообщениями Эндрю, который продолжал как всегда нести какой-то бред, ни разу не упоминая матч. Это было ожидаемо, однако Натаниэль мог признать, что надеялся, что этот матч хоть как-то смог бы развеселить Эндрю. Но, видимо, удовольствие от этой игры получил только Натаниэль. Что и неудивительно, с учетом того, в каком состоянии Миньярда увели с поля.       Пялясь в потолок, Натаниэль старался отдышаться, пока наступил пятиминутный перерыв.       Холодная бутылка воды коснулась горла. Натаниэль немного скривился и, открыв глаза, увидел Рико, который смотрел сверху вниз, пока пил свою воду. Натаниэль кивнул и взял бутылку, открыл и принялся утолять жажду, которая неприятно ощущалась в горле.       Рико сел на пол напротив. — Ты не вовремя ушел вправо. Должен был добежать до линии и только тогда передавать. — вытерев губы, он перехватил свой блокнот с ручкой и принялся что-то рисовать.       — На сколько шагов? — уточнил Натаниэль.       — На два. — отозвался Рико и перевернул блокнот к Натаниэлю. — Вот отсюда ты должен вести мяч, после уходить вправо на седьмом шаге и бить с размаха в нижнюю точку. — он водил пальцем по рисунку, пока объяснял.       Натаниэль кивнул. Рико отложил блокнот и, сделав ещё пару глотков воды, оставил бутылку рядом. — Ты начал атаковать агрессивнее. — заметил Рико, глядя на Натаниэля.       Тот тоже повернулся. — У Лисов были слабые края защиты. — объяснил Натаниэль.       — Это не единственная причина. — скривив губы, ответил Рико. — Ты всегда был осторожен. Ты — игрок, который выбирает стабильность. А тогда ты рисковал.       Натаниэль не подал виду, но слегка напрягся. — Это плохо?       — Это новое. — он начал водить пальцем по полу. — Ты чувствовал удовольствие. Даже перед матчем.       — Думаю, да. — слегка кивнул Натаниэль. — Разве не должен был? Я люблю играть в экси. Это не было бы логично? Что я получал удовольствие.              Рико задумался, словно подбирая слова, начав барабанить по полу. — Я думаю. — он сделал паузу. — Это непрактично. Удовольствие не выигрывает матчи.       Натаниэль сжал кулаки за спиной и упер взгляд в пол, а Рико продолжил.       — У Лисов не было стратегии под тебя. Теперь будет. — начал он. — У них был Миньярд. Но он не был готов к тебе. — Рико посмотрел на него. — Ты этим воспользовался?       То, что из всех Лисов Рико затронул именно Эндрю, могло быть опасным звоночком. Натаниэль слегка запнулся, стараясь найти более безопасный вариант ответа.       — Он был на воротах. Я просто пошел на него как нападающий. — сказал он, возвращая взгляд на Рико.       Тот улыбнулся, склоняя голову на бок. — Не думал, что ты решишь пройти именно через него.       Натаниэль чувствовал, как в груди что-то сжимается, словно Рико своими же руками начал вить там узлы. — Ты сам вывел меня на поле в тот матч.       — Да. — кивнул Рико. — Но я не рассчитывал, что тебе это понравится.       Рико снова откинулся назад, сцепив пальцы на колене. — В следующий раз играй как надо. — Он слегка прищурился. — Я подумаю, стоит ли ставить тебя на поле снова.       Натаниэль кивнул.       Рико встал первым. Натаниэль услышал, как бутылка катится по полу и замер у стены. Тот потянулся и, вздохнув, сказал. — Пять кругов. Не на выносливость. На скорость.       Натаниэль медленно поднялся, проверил шнурки. Сначала хотел было спросить, «вдвоём?», но передумал. Ответ был очевиден.       Они сняли лишнюю защиту, оставляя её в стороне, выпили ещё воды и встали на позиции.       Старт не был скомандован. Просто движение. Одновременно.       Первый рывок. Тело вперед, дыхание в горло, мышцы в тонус. Натаниэль уловил, как боковым зрением Рико проверяет расстояние между ними. Они были почти наравне. Но Рико не позволит, чтобы так осталось.       На втором круге он прибавил. Не слишком резко — как будто просто потянулся дальше. Натаниэль ответил почти инстинктивно: ускорился. Шаг в шаг, почти в унисон, но с этой едва заметной нотой — соревнования. Они не говорили. Им не нужно было.       Третий круг был жёстче. Натаниэль знал, что дыхание уже неровное, но сдерживал. Рико не показывал усталости — только тень пота на виске, да чуть более жёсткая постановка стопы.       На четвёртом круге, когда мышцы начали подрагивать, Натаниэль поймал себя на мысли: Они делают это не чтобы тренироваться. Они делают это, чтобы проверить, кто сломается первым.       Пятый. Финальный.       Рико чуть выдвинулся вперёд. Не на шаг — на полстопы. Натаниэль скрипнул зубами и выложился до конца. Они финишировали одновременно.       Тишина. Только дыхание — тяжёлое, шумное, как удар по рёбрам. Рико выдохнул в сторону, отводя глаза. — В следующий раз — шесть кругов. — сказал он. — Пошли. Мы и так задержались.       После того как они забрали защиту, пошли в душ и переоделись, Натаниэль вернулся в комнату. Жан смотрел на него выжидающе.       — Он заговорил об Эндрю. — тихо сказал Натаниэль, прикрывая дверь.       — Что? — нахмурился Жан, сразу вставая. — Почему он?       — Не знаю. — помотал головой Натаниэль, вытаскивая телефон, чтобы поставить на зарядку.       Жан смотрел куда-то в пол, пока сел рядом на кровати, поджимая одну ногу к груди.       — Думаешь, он понял?       — Конкретнее. — попросил Натаниэль.       Тот закатил глаза. — Рико понял, что ты вышел на поле к нему?       — Он почти так и сказал. Сказал, увидел, что я получил удовольствие от игры и что мне понравилось играть.       — А кто этого не заметил. — недовольно пробурчал Жан.       Натаниэль цокнул, подняв глаза на потолок. Он сразу понял, зачем Рико это сказал. Слова прозвучали буднично, не громче предыдущих. Ни в голосе, ни в взгляде не дрогнуло ничего — ни насмешки, ни угрозы. Только фиксация: факт, к которому не требовалось пояснений.       Рико заговорил об Эндрю.       Он произнёс его имя в контексте игры, но этого было достаточно. Рико никогда не произносил имена без причины. Он выбирал их, как выбирают точку удара — чтобы проверить, где тонко. И если находил — нажимал. Всегда.       Натаниэль чувствовал, как под кожей начинает зудеть знакомое: тревога, не оформившаяся в страх. Рико был спокоен. И именно это пугало больше всего. Он сказал, что не ожидал, что Натаниэлю понравится. Не игра — а момент. Эпизод. Состояние. Смысл. Это не был вопрос. Не упрёк. Рико не интересовался, что именно вызвало это удовольствие. Он увидел самолично.       Он увидел, что Натаниэль вышел на поле не просто играть. Не просто побеждать. Он вышел против него. И вышел к нему. Не к Эндрю. К тому, что тот означал. Свободу, столкновение, равного. Силу — не навязанную, а свою. То, чего в Гнезде быть не должно.       Рико заметил. И не сделал ничего.       Он не повысил голос. Не потребовал объяснений. Он просто отметил, что Натаниэль стал играть иначе. Более агрессивно. Более азартно. Более живо. И это уже было достаточным.       Он не наказывал. Не давал понять, доволен ли. Но в этой паузе, в тишине после разговора, Натаниэль чувствовал — что-то началось. Рико не делал шагов, пока не понимал, куда они ведут. Но если он заговорил — значит, начал считать. Он будет наблюдать. Анализировать. Писать схемы, делать выводы.       И если поймёт, что Натаниэль сдвинулся с заданной линии — отстроит новую. Жёстче. Теснее.       Он знал, что Эндрю — это риск. Знал ещё до матча. До первого взгляда через поле. До первого удара по мячу, пробитого не в ворота, а в человека. Теперь этот риск стал явным. Он прозвучал. И Рико услышал.       — Думаешь, Рико что-то хочет сделать с ним? — предложил Жан.       Натаниэль вздохнул, зачесав волосы назад и постучал пальцами по затылку, обдумывая всё ещё раз. — Да, определенно. — он вернул взгляд на Жана. — Но пока я понятия не имею, куда он хочет нанести удар. Я даже подумать не могу.       — Может, натравит на него кого-то? — задумался Жан, откинувшись на стену. — Как на Гордона. Или пустит в интернет какую-то информацию?       — Какую? — фыркнул Натаниэль. — Эндрю нечего скрывать, мне кажется. Всё, что можно было узнать, я узнал ещё до начала сезона. — он повел плечом кривясь. — Судимости, приемные семьи, гибель матери, таблетки. Что ещё?       — Не знаю, — Жан помотал головой. — Кто его знает. Этот голкипер всё ещё сомнителен, даже с учетом знания той информации, которая нам известна о нем. — он перевел взгляд на Натаниэля. — Вдруг эта информация лишь верхушка той, которая скрывается?       Натаниэль медленно закивал в раздумьях. — А может и так… — сцепив пальцы на шее сзади, он начал немного качаться взад-вперед. — Но это то, что я узнал благодаря Рико, когда изучал досье Лисов. Значит, если всё что смог найти я, нашел и он. Тогда то, что скрыто под тем, слишком глубоко, чтобы Рико дотянулся? — предположил Натаниэль. — Надеюсь.       Жан пожал плечами. — Я не знаю. — после поджал губы и завел руку за затылок, начав перебирать свои отросшие волосы. — Я не думаю, что эта ситуация безопасна.       Натаниэль поднял взгляд. — Так и есть.       — Нет. — он слегка покачал головой. — Мне плевать на этого вратаря. — легко сказал Жан. — Но я понимаю, если что-то случится… — он поджал губы, словно скрывая какое-то отвращение, не заканчивая фразу. Сделал вид, что проглотил мысль, вытер лицо ладонью. — Ты можешь пострадать. Ты идиот в своей слепоте и не можешь здраво рассуждать о том, куда тебе стоит лезть, а куда нет. — вздохнув, Жан вернул взгляд на Натаниэля. — Тебе стоит похоронить мысли о нем, если не хочешь умереть.       Натаниэль молчал, после отвел глаза в пол на пару секунд.       А стоит ли это того, что было уже пройдено? Стоит ли бросать то, к чему уже начал тянутся?       Губы Натаниэля неконтролируемо поползли вверх. Он попытался прикрыть их ладонью, но Жан уже заметил это. Он выглядел не только ошарашенно, но и словно разгорающимся от злости. Смотрел не на губы, а в глаза. Как будто пытался найти там объяснение. И не нашёл. Жан цокнул и, резко встав с кровати, направился в сторону ванной, бросая по пути:       — Ты помешанный псих.

***

(573) 770-0173 / 11:47 AM «Позвони, когда будешь вне Рико или Воронов.»       Натаниэль моментально напрягся, но в ту же секунду ему в шею ткнули колпачком ручки. Резко обернувшись, он увидел недопонимающее лицо Жана. Помотав головой, Натаниэль быстро спрятал телефон и вернулся к конспекту.       Только пару недель назад Натаниэль думал о том, что Рико мог бы задумать против Эндрю. Заламывая пальцы свободной руки, Натаниэль продолжал писать конспект.       Никаких игр или интервью у Лисов не должно быть в ближайшие дни. Учеба должна была уже возобновиться после выходных в честь дня благодарения. Предположительно, волноваться сейчас не о чем. Но что-то всё ровно не дает покоя.       Не то чтобы нервно стало только сейчас. Нет, напротив. Нервозность преследует Натаниэля с того самого момента, как Рико упомянул Эндрю. Это было единожды, и Натаниэль мог бы уже давным давно забыть об этом. Но он не мог.       Всё так же получал сообщения от Эндрю, иногда от Кевина. Однако ни одному, ни второму он не отвечал в больших случаях. Если быть честным, паранойя начала его сжирать.       Натаниэль понимал — это его промах. Он самолично втянул Эндрю и Лисов под Рико. Эгоистичное желание сыграть привело его к тому, что на Лисов всё ещё наведен прицел в лице Мориямы.       Как такового страха за себя у Натаниэля не было. Если он вообще был за все годы в Гнезде. Может только в детстве, когда они с Рико и Кевином были ещё детьми. Однако чем больше они были вместе, тем меньше Натаниэля начинало волновать то, что будет с ним, и больше — что будет с Кевином и Рико.       Откинувшись на стуле, Натаниэль начал нервно крутить ручку между пальцами, пялясь в тетрадь.       Как бы мерзко сейчас не было от осознания, он действительно когда-то пытался. Пытался вытянуть Рико и Кевина из Эвермора. Не физически. Просто не давать Эвермору поглотить их разумы. С обоими он просчитался. Слишком сильно.       В голове нежелательно начали проскакивать воспоминания. Натаниэль помнил, как они с Кевином пытались восполнять Рико семью, которая отвернулась от него, когда тот являлся вторым сыном клана Морияма. Рико не интересовали детские игры, так же как и их двоих, поэтому они просто играли в экси. Менялись позициями, придумывали новые тактики, могли обсуждать то, как вырастут и будут давать интервью как лучшее трио в мире экси.       Натаниэль всё ещё помнил и плохие времена. Помнил, как сидел с дрожащим от панических атак Кевином, к которым тот, по всей видимости, был склонен из-за всего пережитого. Помнил то, как просыпался от того, как Рико вскакивал на кровати и пялился в пустоту на грани срыва. То, как он сам подходил к кровати Рико, садился рядом и закрывал тому уши ладонями, пытаясь вернуть в реальность. Даже сейчас не мог избавится от рефлекторного взгляда, чтобы люди не лезли к ним. И много всего другого, что происходило за стенами Гнезда, но осталось только в той комнате, где кровать Кевина пустует, а кровать Натаниэля так и не была вынесена. Как будто Рико ждал, что они вернутся.       Рико не мог их отпустить. Это было ясно всегда. Каким бы ублюдком Рико ни был, Натаниэль не мог отрицать, что этот человек не только болен, но и разбит так же, как и все тут. Однако никакие искупления, попытки что-то исправить или что-либо ещё не могли бы изменить то, что Рико уже сделал. Натаниэль не был уверен в том, что оставил детскую привязанность к тем воспоминаниям и детям, какими они были тогда. Он не знал, кого он ненавидит сильнее — Рико, который разрушил их всех, или себя — за то, что так долго верил, что сможет его спасти.       Ощутив руку на своем плече, Натаниэль вздрогнул. Жан склонился над ним, хмурясь.       — Всё нормально? — тихо спросил он на французском.       — В порядке. — кивнул Натаниэль.       Жан явно не поверил в это, но молча забрал рюкзак Натаниэля, направляясь на выход. Тот пошел за ним.       Когда они покинули кабинет, Натаниэль засунул руки в карманы ветровки и коснулся телефона. Эндрю просил позвонить ему.       Поджав губу, Натаниэль попытался вспомнить, где в здании он может уединиться, и понял, что из вариантов только туалет.       — Жан. — окликнул Натаниэль.       Тот повернулся, и Натаниэль кивнул в сторону уборной. Жан кивнул в ответ и пошел в сторону кабинета истории, чтобы встретиться с Рико. Натаниэль поспешил в туалет.       Заходя, он проверил все кабинки и, спрятавшись в одной из них, быстро достал телефон. Тихо вздохнув, он открыл сообщения и принялся запоминать номер. Телефоны Воронов не распознавали номера как активные элементы — они просто отображались в тексте сообщений. Из-за намеренно урезанного функционала Воронов нельзя нажать на него, скопировать или сохранить. Единственный способ позвонить — переписать вручную. Разумеется, система не предусматривала звонков на номера вне списка — «Зачем Воронам звонить кому-то, кроме своей команды или Тэцудзи?» Действительно. Разве что таким дезертирам. Как Натаниэль.       Он прикусил губу. Посмотрел на номер. Закрыл глаза. Открыл снова. Номер был простой, всего лишь четыре цифры. Семь, ноль, три, один. Просто нужно запомнить распорядок цифр.       «Семь-семь-ноль. Ноль-один… семь… три? Или один-три?»       — Да чтоб тебя, — пробурчал он.       Просидев минуту или три, он наконец ввел номер. Но дверь в уборную резко открылась.       Натаниэль чуть не уронил телефон, однако, вовремя сжал его в руке. Голосов не было, но звук двух пар ног давал понять, что позвонить сейчас не выйдет. Закатив глаза и прикусив щеку, Натаниэль для вида спустил воду и вышел из кабинки, пряча телефон обратно в карман.       Подойдя к раковине, он начал мыть руки и невольно заглянул в зеркало. Если честно, его вид стал здоровее. Да, кожа всё ещё бледная как полотно, волосы слегка растрепаны, щеки немного впали, не особо ясно почему. То ли возраст, то ли то, что в последнее время плохо с аппетитом. Под глазами виднелись еле заметные синяки, которые, к небольшому удивлению, со временем начали проходить. Опустив на секунду глаза, он вновь вернул их к зеркалу и прижал пальцы к татуировке, немного проводя мокрыми подушечками по ней вниз.       Отвращение к этой части себя всё ещё наседало на него ежедневно, но со временем Натаниэль просто перестал придавать значения этой татуировке. Меньше смотрел, и этого, к счастью, хватало.       Убрав руку, он провел ею по волосам, после наклонил голову в сторону. Поджав губы, он сглотнул. На него из зеркала смотрело не отражение, и, к сожалению, «этого» он не мог никак изменить. Только хоть как-то менять прическу, чтобы слегка прикрывать некоторую часть лица. И честно? Если бы он не знал, что это его лицо — позвал бы священника. Даже если он не верующий.       Натаниэль снова растрепал волосы и, мотнув головой, пошел на выход, стряхивая капли воды с рук.       Подходя к кабинету истории, Натаниэль уже увидел Рико и Жана. Первый, как обычно, стоял, облокотившись на стену и слегка откинув голову, второй же просто тупил в пол.       Когда Натаниэль подошел, то забрал свой рюкзак у Жана и встал рядом с Рико, также откинувшись на стену. Тут к нему вернулись прошлые размышления. Открыв глаза, Натаниэль повернул голову на Рико и задумался вновь. Оставил ли он ту привязанность к их детству далеко в прошлом?       Вспоминая все годы, все удары, шрамы, насилие и попытки оставить рядом, Натаниэль разглядывал профиль Рико спокойным взглядом. Страха стоять рядом не было, но и чувства безопасности он не ощущал. Понимал, что Рико ничего ему сейчас не сделает, но осознавал и то, что в любой момент тот может сорваться.       Рико, словно почувствовав взгляд Натаниэля, слегка приоткрыл глаза и лениво перевел их на него. В этих темных, словно черных глазах не было ничего. Давно уже не было. И того ребенка тоже не было. Может слегка, но его полностью перекрывал тот человек, который заставил Кевина и Жана страдать.       — Что такое, Нат? — спросил Рико.       Нет. Всё таки нет.       — Ничего.       От прошлого не осталось ничего. Оно больше не откликалось таким серьезным ударом. Того Рико больше не было. Так же, как и Кевина.       Так же, как и Натаниэля.       Никого из них — больше не было.       Натаниэль отвел взгляд и отвернулся. Прикусив губу, он прикрыл глаза. Мысль о том, что, вероятно, у него может быть выбор, мог означать лишь то, что появился шанс на свободу. На то, о чем просила его мама. Стоил ли этот момент всех лет прожитых в Эверморе?       Приоткрыв губы, он набрал воздух, застыл на пару секунд и беззвучно вдохнул, закрывая глаза. В груди было словно свободнее, тело ощущалось расслабление, а голова яснее, чем много-много месяцев назад.       Если «это» можно считать началом той «свободы», о которой говорил Эндрю, то возможно наступило время действительно задуматься над тем, чтобы наконец решиться на ответ.

***

      Когда они с Жаном вошли в комнату, было уже полвторого ночи. Натаниэль хотел хотя бы написать Эндрю, что не забыл, но рядом всегда был кто-то. Жан, Вороны, Рико. Это мешало, но сейчас он наконец мог уединиться.       Сняв с себя кофту, он кинул её на кровать и направился в ванну, закрывая за собой дверь, не глядя на недоумевающего Жана. Опустившись на пол, Натаниэль откинулся на стену и положил локти на колени, вновь открывая номер. Пробежавшись глазами по нему пару раз, он понял что теперь было легче запомнить его.       Набрав номер, он нажал кнопку вызова. Гудок, два, три.       — Долго. — сообщил тихий голос Эндрю.       — Ты знаешь правила Гнезда. — устало сказал Натаниэль. — Я отменил тренировку с Рико. У тебя что-то важное?       — Возможно… — протяжно прохрипел Эндрю и послышалось какое-то шуршание. — Меня гребут в больничку. Мне надо, чтобы ты был на связи с Кевином. Смекаешь?       — Больницу? — переспросил Натаниэль, слегка хмурясь.       Эндрю что-то промурлыкал в трубку и выдохнул — звучало это почти лениво, но слишком обыденно. Вероятно закурил. — Пришла повесточка из суда о том, что мне разрешено уже отменять их. Я не особо в восторге от этого, конечно. Но все слишком наседают. Один Кевин в страхе сидел.       Натаниэль провел рукой по волосам и тихо вздохнул. — Хоть сказали зачем? И почему так внезапно?       — А мне откуда знать? Кто-то очень убедил суд, что я выздоровел. Смешно, правда? — словно удивился Эндрю. — Не мои проблемы. — отмахнулся он. — Сказали слезать — я слезаю. Дрянь мозги сжирает, знаешь ли.       — Знаю. — тихо сказал Натаниэль и откинул голову на стену. — Зачем попросил позвонить? Мог бы и написать.       — Захотелось сообщить лично.       — Доволен?       Эндрю замолчал на пару секунд, а после, сделав ещё одну затяжку, промычал. — Ещё не уверен. — голос Эндрю стал чуть мягче, почти сонным, но не задержался. — Но, ладненько, я не болтать собрался. Мое дело сделано. Не грызи локти по моим сообщениям.       — Не обещаю. — бесцветно ответил Натаниэль, после послышались тихие гудки брошенной трубки.       Подтянув колени к груди, Натаниэль обнял их одной рукой, пока вторая захлопнула телефон и принялась крутить его.       Эндрю должны были снять с таблеток только к началу лета. Значит, кто-то посчитал, что он стал достаточно стабильным. Это интересно. На таблетках или нет — он всё равно молчит. А если его ещё и перестали давить с лечением, может, просто решили: «Хватит». Сказали, что теперь он сам разберётся.       Он представил, как Кевин стоит в стороне и нервно перебирает пальцы, а Эндрю кивает терапевту с каменным лицом. Просто соглашается — и уходит. Как будто это ничего не значит. Как будто он не спал на этих таблетках больше двух лет, не превращался в полутень, пока все вокруг считали, что ему стало лучше.       Натаниэль сжал телефон сильнее.       Это не похоже на суд — они бы не сделали так резко. Наверное, это кто-то выше. Может, клиника, может, юристы. Или суд действительно решил, что пора. Они же любят выносить решения, не особо вдумываясь. Бумаги, печати, диагнозы с фильтрами. Всё красиво. Всё по протоколу.       Он провёл большим пальцем по корпусу телефона.       Но почему сейчас? Почему так внезапно?       Ответа не было. Но он точно знал: Эндрю не тот, кто стал бы жаловаться. И уж точно не стал бы просить. Значит, его кто-то убедил. Или просто решил за него. Как же просто, оказывается, отменить чью-то жизнь. Одной подписью. Как же знакомо.       Он вздохнул и прикрыл глаза. Всё, что ему оставалось — быть на связи с Кевином. И надеяться, что Эндрю выдержит.       — Заходи уже. — сказал Натаниэль, прикрывая глаза.       С учетом того, что он не слышал ни звука после того, как закрылся, то он понимал, что делал Жан. Однако тот невозмутимо открыл дверь и оперся плечом о косяк, оглядывая Натаниэля.       — Ты подслушивал. — не вопрос.       — Ты выглядишь жалко. — отрезал Жан.       Натаниэль цокнул, откидывая голову и глядя на Жана устало. — Какая разница?       — Большая.       — Для кого как. — он пожал плечами, а Жан, видимо, лишь больше начал злиться.       — Это последний шанс, Натаниэль. Ты не можешь играть на двух флангах одновременно.       — Я и не играю на двух. — легко отозвался Натаниэль, после вновь прокрутил телефон.       Жан умолк, но лишь чтобы подойти. Он опустился на корточки перед Натаниэлем и взял его подбородок в ладонь, поворачивая лицом к себе. — Ты будешь жалеть.       Натаниэль лишь мягко вырвался из его руки и начал вставать. — Вряд ли.

***

      Натаниэль почувствовал, как пот проступает на спине под формой. Он в очередной раз сменил позицию, обогнул Жана и резко развернулся, отдавая мяч Рико. Тот принял его с хищной лёгкостью, как будто и не бежал десятый круг без остановки.       — Резче, — бросил Рико сквозь зубы, отбрасывая мяч обратно.       Натаниэль не ответил. Подхватил пас, прокатился чуть в сторону и резко ушёл вправо, заставляя Жана сдвинуться и открыть угол. На краткий миг всё сжалось в точку: ракетка в руке, прямая траектория, ворота — и Холден, уже наклонившийся в сторону удара.       Но всё сорвалось — сбоку резко въехал Зейн. Натаниэля отбросило в сторону, удар пришёлся в плечо, воздух вылетел из лёгких. Он удержался на ногах, стиснув зубы, но мяч уже ушёл.       — Не останавливайся, — коротко сказал Рико, пронесшись мимо. Его голос был резким, как кнут. — Ещё раз.       Они перешли на следующую попытку. Те же позиции. Натаниэль в атаке, Рико рядом, как щупальце системы. Жан и Зейн слаженно двигаются, как двуголовый зверь.       Рико выкрикивает комбинации — коротко, без пауз. Темп нарастает. Удары становятся злее, шаги — тяжелей. Натаниэль едва успевает вдыхать между рывками. Колени чуть дрожат.       — Глубже, — скомандовал Рико, словно заранее знал, где будет дыра в защите.       Он сделал ложный выпад, притянул на себя Жана, а Натаниэль метнулся в образовавшийся просвет. Всё было идеально выверено. Он снова оказался один на один с Холденом — и в этот раз не стал медлить.       Удар с плеча — и мяч влетел в нижний угол.       Глухой стук. Гол. Пауза. Только шаги. Только дыхание.       — Нормально, — бросил Рико, не глядя на него. — Но поздновато вошёл в зону. Раньше — и Жан бы не успел вернуться. Запомни траекторию. Следующий раз — отступать некуда.       Натаниэль сжал ракетку крепче. Он чувствовал, как неровно бьётся сердце. Но в этом ритме было что-то знакомое. Что-то, от чего всё ещё не мог отказаться.       Когда Холден вернул мяч в центр, Рико подошёл ближе, положив ладонь на плечо Натаниэля. Он выглядел спокойно, но его пальцы слегка сжались, как будто это был не жест поддержки, а напоминание, кто тут держит поводок.       — Надо увести Зейна дальше вправо. Он теряет баланс, когда думает, что Жан контролирует тебя. Используй это. Притяни их, потом резкий разворот. Понял?       Натаниэль кивнул.       Рико наклонился чуть ближе, почти касаясь губами его уха, чтобы слышал только Натаниэль. — Ошибка — это слабость. Желание — это шум. Убирай лишнее.       Он отстранился — так же быстро, как подошёл. Уже через секунду шагнул к Зейну, что-то тихо говоря ему на ухо. Тот кивнул, коротко глянув на Натаниэля.       — Свободны, — бросил Рико, хлопнув в ладони.       Он с Зейном медленно направился к выходу с корта. Остальные Вороны не сразу двинулись с места, но Жан, не глядя на них, пошёл к кулеру у стены. Достав из него две бутылки, он неторопливо повернулся и подошёл к Натаниэлю.       Он молча протянул одну из них. Натаниэль взял, не сразу поднимая взгляд.       — Ты опять дергался на замахе. — голос Жана был ровный. — Он это видит.       — Я знаю. — Натаниэль сделал глоток, всё ещё не поднимая глаз.       — Тогда почему не меняешь?       — Потому что мне нужно видеть, что будет делать Холден. Если я закрою поле раньше — не увижу, как он двигается.       Жан вздохнул. — Ты слишком много думаешь. Становишься предсказуемым.       Натаниэль перевел на него мрачный взгляд, но решил проигнорировать. Молчание повисло между ними. Только дыхание и звук воды в бутылках.       Жан взглянул в сторону, где скрылись Рико и Зейн, потом снова на Натаниэля. — Всё нормально?       — Пока что. — тихо сказал Натаниэль.       — Он сказал тебе что-то насчёт следующей игры?       — Пока нет.       Жан сжал бутылку в руке, как будто хотел что-то ещё сказать, но передумал. Через секунду он просто шагнул назад, возвращаясь ближе к центру площадки, после сворачивая на выход с корта.       Натаниэль остался на месте. Ощущение будто сцена уже началась, но зрители ещё не вошли в зал. Он допил воду и выбросил бутылку, чувствуя, как в животе медленно стягивается тугая пружина. Это не страх. Это ожидание.       Мяч громко стукнулся о пластик ведра. Натаниэль выпрямился, потянулся за последней клюшкой и провёл пальцами по изношенной ленте на ручке.       Последние три дня они с Кевином почти не прекращали переписываться. Сначала Натаниэль думал, что будет тянуть. Что станет отмалчиваться, как делал это вначале. Но просьба Эндрю прозвучала слишком прямо, чтобы проигнорировать. «Будь на связи с Кевином». Не просьба.       Он бросил клюшку в ящик, снова взглянул на ведро с мячами. Семнадцать. Кто-то один недосчитался.       Их разговоры с Кевином всегда возвращались к экси. Это было безопасно. Это было понятно. Где расстановка, где пасы, где ошиблась Рене, где затупил Сет. Вчера Кевин долго спорил о смене фланга в атаке, а Натаниэль — впервые за долгое время — почти не раздражался. Почти.       Сегодня Кевин между делом упомянул Ваймака. Натаниэль на секунду застыл, вспоминая: как они с Кевином тогда просидели в тишине после того, как узнали. Год назад. Ни один из них не сказал ничего сразу. Потому что это было не то, с чем легко иметь дело.       И всё это время Ваймак, казалось, даже не догадывался.       «Он даже не смотрит так, будто знает», — написал тогда Кевин. А Натаниэль ответил: «Значит, ты можешь сам решить, говорить или нет».       Кевин до сих пор не решил.       Натаниэль нашёл последний мяч под скамейкой, отбросил волосы со лба и выдохнул. Он не знал, зачем Эндрю попросил его быть на связи, ведь той проблемой с реальностью Натаниэль больше не страдает. Может быть, чтобы у Кевина кто-то был. А может быть, чтобы у него — у самого Натаниэля — осталась хоть какая-то ниточка к тому, что не разрушено.       Он поднял ведро и пошёл к шкафчику. Три дня. И впервые за долгое время он снова смог хотя бы немного ощутить присутствие Кевина. Хоть и не буквально.       За спиной раздались шаги. Это был не Жан. Не кто-то из Воронов. Это был Рико. Шаги за спиной были мягкими, почти неслышными, но знакомыми.       Рико подошел вплотную, лениво облокотившись на него, положил локти на плечи Натаниэля. Тяжесть этого тела была давящей, однако более отвратительно привычной.       — Смотри. — сказал Рико упирая подбородок в плечо Натаниэля и протягивая руку с телефоном так, чтобы Натаниэль видел экран.       На экране мигало имя: «Грегори Пруст».       Натаниэль присмотрелся прищурившись. Имя было не знакомо. Он знал пару людей Рико, знал пару из Мориям и людей своего отца. Но это имя ни о чем ему не говорило.       Рико неспеша принял вызов с легкой улыбкой, не переставая опираться на Натаниэля.       — Да, слушаю. — спокойно ответил он. — Да, сегодня. — пауза. — если получится, начинай уже. Не тяни. — вновь пауза, от которой Натаниль внезапно напрягся. Он не мог услышать то, что отвечает Пруст. — Нет-нет, Он не опасен. — Рико хмыкнул, легко качнув головой и упираясь виском в голову Натаниэля. — Его стоит просто накачать. А там уже как будет.       Натаниэль застыл, словно воздух из легких выбили клюшкой.       — Тебе даже понравится, поверь.       Его сердце начало бешено колотиться в груди, отдавая невозможный ритм. Словно тахикардия. В голове появилось только одно имя. Только одно.       Эндрю.       — Конечно. — мягко ответил Рико. — Особенно, если получится дожать до реконструкции. Пусть вспомнит. Всё. По кусочкам. По косточкам.       Вспомнит что, блядь?       Натаниэль сделал вдох — короткий, дерганый, будто запнулся в себе.       — Хорошо. — Рико медленно опустил телефон, но не убрал локти. — Буду ждать новостей. — и сбросил вызов.       На корте осталась только тишина. Но в голове Натаниэля что-то хрустело, рвалось, ломалось.       — Знаешь, Нат… — мягко начал Рико, склоняя голову ближе к Натаниэлю. — Странно, что некоторые вещи человек может забыть. Даже такие… важные. — он чуть усмехнулся, продолжая тише: — Кажется, псы забывают о прошлом, после того, как их забирают в дом. Забывают то, что пережили и начинают совершать те же ошибки, не вспоминая то как их переучивали в детстве.       Жар в животе. Не резкий, а вязкий, как если бы кто-то медленно наливал кипяток внутрь. Он ползёт вверх, к солнечному сплетению, распирает грудь. Там уже тесно, тесно, тесно.       Не говори. Не смотри. Не дыши. Или Натаниэль сорвется. Он знал это. Чувствовал — вот она, граница. Осталось один шаг.       — В биографии Эндрю оказались интересные недомолвки.       Нет.       — Оказалось, там уже капают. — задумчиво продолжил Рико. — Есть один персонаж в его истории, который действительно скучает по нему. Мне кажется, семья не должна бросать друг друга так легко. Не думаешь? Спиры, были достаточно добры к нему. — Рико вздохнул и положил ладонь на затылок Натаниэля и медленно провёл пальцами по его волосам. — Мне тоже так кажется. Но, к сожалению, воссоединение сорвалось. Как бы грустно это не было для Дрейка. Пруст поможет. Он хороший врач. Он умеет возвращать воспоминания. Иногда из таких красивых осколков получается очень… удобная мозаика. — пальцы Рико сжали волосы Натаниэля у корней так, чтобы запрокинуть голову, не удерживая. — Хотя, может, проще разбить и собрать заново. Ведь Эндрю нужно напомнить, как его сводный братец…       Слова дошли не сразу. Но когда пришло полное осознание…       Что-то сломалось.       Рико медленно отстранился. — Не переживай, — он усмехнулся, — Ты же знаешь, я всегда делаю всё ради тебя и твоего места тут.       Слов не было. Не было вообще ничего. Была только темная пелена, которая застелила глаза. Воспоминания о том же Жане привели в ярость. А осознание того, что сказал Рико, сломало все тормоза, которые Натаниэль выстраивал все годы.       В следующую секунду затылок врезался в лицо Рико с таким хрустом, что в воздухе, казалось, повис вкус железа.       Рико прохрипел от того, как кровь внезапно оказалась в носу и рту, и Натаниэль не терял момент, действуя по инерции. Пока Рико ловил равновесие, Натаниэль врезал острым локтем со всего размаха по ребрам Рико надеясь попасть в солнечное сплетение. И меткость не подвела, так как Рико моментально сложился пополам. Развернувшись, Натаниэль в движении взял ещё один замах и врезал кулаком в челюсть.       Времени терять нельзя.       Натаниэль побежал прочь с корта, пытаясь как можно быстрее добраться до раздевалки. По пути он пытался скидывать всю лишнюю защиту, облегчая бег. Ноги неслись с такой скоростью, с которой он как будто никогда не бежал. Он врезался в повороты. Боль в руках, затылке и плечах пульсировала как бешеная. А в голове не единой мысли.       Только бы успеть.       Успеть.       Не упустить. Не потерять. Не провалиться как с Жаном. Кевином.       Бежать, несмотря на боль и режущий воздух. Несмотря на то, что он умрет за это снова. Несмотря на то, что он только обрел.       Он не позволит ему пережить это снова.       Врезавшись в очередной поворот, он ворвался в раздевалку.       Жан, который ждал его, испуганно вскочил со скамьи и оглядел Натаниэля.       — Натаниэль, у тебя кровь. — тихо сказал Жан.       Натаниэль уже ринулся к шкафчику, дрожащими руками ища телефон. — Беги в Гнездо.       Жан удивленно посмотрел на него, но не двинулся. — Натаниэль…       — Я сказал, беги, блядь, в Гнездо! — рявкнул Натаниэль, достав телефон.       Он схватил Жана за одежду и потащил к выходу из раздевалки. Тот в ужасе внезапно задрожал и попятился в ту сторону, куда он тащил его. И когда дверь открылась, Натаниэль выкинул Жана из раздевалки, захлопывая дверь.       Натаниэль не может позволить Жану присутствовать. Рико не должен даже предположить, что Жан может быть втянут. Никогда больше.       Пальцы не слушались. Дыхание было сбито к черту, а пот стекал по шее и торсу ледяными каплями.       Писать Кевину было бы верно, но не настолько надежно. Поэтому он, не думая, выбрал давно записанный контакт, который не использовал слишком долго.       Слова рваные, сокращенные, но максимально ясные, чтобы понять.       Когда палец уже почти нажал на кнопку отправки, Натаниэля припечатало к полу.       Рико навис над ним, придавливая к полу. Лицо измазано в крови, на лице начали появляться синяки, но это не скрывало той ярости, которая перекосила его лицо.       — Ебучий предатель. — засмеялся Рико. — Я так и знал. Ты же даже не знаешь, на что пошел. — он зажал руки Натаниэля сбоку, а второй пригвоздил его шею к полу. — Ты жалкий птенец. Просто актер. Я в восторге.       — Пошел ты! — Натаниэль пытался вырваться, брыкать ногами, но Рико удерживал сильнее. — Ты, блядь, не посмеешь сделать с ним то, что сделал с нами. Больной ты ублюдок.       — Кто из нас больной? — спросил Рико, широко раскрыв свои черные глаза. — Ты кидаешься к шавке, которая даже не помнит, что с ним делали. Забавно, правда? Этот надломанный щенок, этот… недопсих. Он ведь даже не помнит, как всё было, да? И ты хочешь, чтобы так и осталось? Ты хоть понимаешь, к кому тянешь руки?       Он наклонился, и воздух от его дыхания задел висок Натаниэля.       — Но память — это дело наживное. У него такая милая голова. Удобная. Пруст соберёт всё обратно. Кусочек за кусочком. И он вспомнит. Каково это — когда тебя ломают. Когда ты молишь. Когда ничего не остаётся.       Рико хмыкнул. — А ты будешь рядом. Ты же хочешь быть рядом, да? Ты посмотришь в его глаза, когда он вспомнит, как его трахали. Сможешь?       Натаниэль резко дёрнулся, мышцы свело от ярости, но Рико только сильнее придавил его к полу.       — Ты даже не представляешь, как красиво он развалится. — Рико сказал почти мечтательно. — Он будет бояться даже твоего прикосновения. Будет дрожать, когда ты заговоришь. Потому что всё в нём сломается заново. Всё, что ты хотел сохранить — сгорит.              — Закрой свой блядский рот, или я тебе глотку вырву. — прошипел Натаниэль, когда колено Рико остро врезалось в его живот.       — Ты тоже забываешь истоки, Нат! — рявкнул Рико. — Твой отец продал тебя мне! Мне! А твоя мать умерла, потому что хотела пойти против меня! Я главная фигура в твоей жизни. Ты принадлежишь Морияме.       — Морияме. — с тихой яростью прохрипел Натаниэль. — Но не тебе. Ведь ты, как и твой ублюдочный дядя — изгои. Главная ветвь забыла о вас, потому что вы мусор. Грязное пятно на их обуви. — Натаниэль смотрел в глаза Рико, с холодом подытожил. — Потому что для твоего папаши и Ичиро ты — никто.       Рико до скрежета сжал челюсть, опустившись ниже, и тихо прошептав в ухо: — Я заставлю тебя умолять о том, чтобы это остановилось. Заставлю тебя видеть всё, что будет с ним. И каждое твое сопротивление будет добавлять ему больше и больше уроков.       Больше не было слов.       Натаниэль сбился со счета, сколько ударов пришлось на его лицо. Он даже не двигался, ведь смысла не было. Хуже больше не может быть.       Но когда Рико встал, Натаниэль из последних сил протянул руку к отброшенному телефону. Успел ли он отправить его? Успел ли?       Он не узнал.       Кроссовок Рико со всей силы ударил по пальцам Натаниэля. Так, что послышался хруст, а горло словно резанули острым ножом от того, с какой силой он закричал. Всё остановилось тогда, когда тот же кроссовок Рико ударил ещё раз.       Тело Натаниля не выдержало. Всё просто потемнело вмиг.