Полноценная семья

Каждый день шел одинаково. Подъем в шесть утра, чтобы успеть позавтракать, покурить, разбудить сына, покормить сына, собрать в школу, отвести в школу, отправиться на работу, работать до обеда, потом бегом в школу, чтобы забрать сына, отвести домой, покормить, включить ему мультики, убежать на работу, закрыть смену, прийти домой, приготовить ужин, проверить сына, покормить его, уложить спать и лечь самому, дай бог в этот же день. Конечно, Дин уставал. Но выбора особо не было. С его прошлым нормальной работы не найти, а Грогу еще слишком маленький, чтобы справляться самому. Отец не заботился о Дине и в половину так, как он о Грогу, потому что не мог забыть, как страшно было одному. Дин понимает, что Грогу тоже сложно и страшно. Новая школа, новая семья в каком-то смысле. Они вместе уже три года, и малыш до сих пор укачивает себя сам в периоды тревоги и старается плакать беззвучно, прячет остатки ужина под подушкой, если вдруг проголадается ночью. У Дина слезы на глаза наворачиваются. Грогу сложно привыкнуть, что теперь есть взрослый, который его любит и заботится. Дину же заботится намного привычнее. Но во вторую неделю первого класса всё меняется. Дин ждет в раздевалке, пока других детей одевают и забирают. А Грогу всё нет. Тревога разрастается внутри. Он ловит одного из его одноклассников и спрашивает, где Грогу. — Он с новым учителем, — с завистью говорит ребенок. Дин смотрит на время, они уже опаздывают, поэтому решает пройти внутрь. Кабинет математики совсем новый. Чистый, светлый, с маленькими партами для детишек. Грогу сидит на первой парте, которая примыкает к столу учителя, и страстно расскрашивает что-то зеленым карандашом. Он так увлечен, что не замечает отца. — Грогу, — Дин немного недоволен. Малыш оборачивается. Его большие уши почти шевелятся. — Мы опаздываем. Давай, собирайся. — Но я почти закончил! — канючит Грогу. — Откуда ты вообще это взял? Идем, — Дин стоит у него над душой. Грогу раскрашивает человечка зеленым, делая из него Шрека. Зря Дин показал ему этот мультик. Зеленый и так был любимым цветом Грогу, а теперь любая зеленая вещь превращается в истеричное «хочу». — О, — в проходе с кружкой чая появляется молодой парень. На вид ему лет двадцать пять, блондинистый, невысокий, жилистый. Твинк. Дин сглатывает. Парень широко улыбается и проходит внутрь, ставя кружку на учительский стол. — Вы, должно быть, папа Грогу? — Да, — Дин неловко мнется. — Мы уже опаздываем. — Меня зовут Люк. Я учитель математики. Я обещал лучшему ученику на этой неделе раскраску. Ваш сын делает невероятные успехи, — Люк звучит приятно. Грогу начинает раскрашивать быстрее. — Я серьезно. Он очень талантливый и старательный. Рекомендую отдать его на дополнительные по математике. — У нас нет денег, — отвечает Грогу расстроенно до того, как Дин успеет открыть рот. — Я могу заниматься с ним бесплатно, — легко предлагает Люк. Дин оборачивается. Грогу выглядит таким грустным, что отрывать его от раскраски не хочется. Через два дня Дин соглашается его оставить на Люка. Другие учителя хвалят молодого преподавателя, говорят, что он легко находит общий язык с детьми и вдохновляет их учиться. Дин собирает Грогу дополнительный обед. С помощью Люка становится проще. Дин забирает его только вечером, когда Грогу уже достаточно уставший и со всеми сделанными уроками. Люк занимается с ним, как и обещал, бесплатно, а потом дает ему посидеть в кабинете, пока Дин не придет. Дину это кажется ужасно подозрительным, но никаких фактов для этого нет. Грогу приходит довольный, болтающий про Люка, показывает рисунки и поделки, отличные оценки. Дина распирает гордость. И сколько свободного времени остается. В один вечер, когда они приходят домой, Дин видит на столе ланч-бокс с обедом Грогу, и всё внутри падает. — Ты почему не сказал, что ты голодный?! — Дин почти срывает с него курточку. В первый год их жизни Грогу скрывал кариес, пока десна не закровоточила на детской площадке, и у Дина до сих пор паранойя. Малыш не хотел быть обузой. — Я не голодный, — Грогу реагирует на крик, сжимаясь. Дин приседает на корточки и извиняется взглядом, одновременно требуя ответ. — Мастер Люк купил мне обед. Было вкусно. Сосиски и пюре. Прости. — Ничего страшного, — Дин недовольно цокает языком, но раскрывает руки, чтобы Грогу залез в обьятия. Их обоих это успокаивает. Еще пять минуточек посидеть в прихожей так никому не помещает. На следующий день Дин отпрашивается пораньше, чтобы застать учителя. Обычно он встречается с ним в дверях, когда тот уходит. Сейчас он встречает Грогу и Люка, когда учитель заканчивает проверять его домашку по другим предметам. — О, добрый вечер, — он так мило улыбается, что внутри все сжимается. — Вы сегодня рано. Мы почти закончили. — Я хотел вернуть вам деньги. Сколько вы заплатили за обед вчера? — Дин вытаскивает кошелек. Грогу выглядит пристыженным. — Не стоит, — Люк качает головой. — Ерунда, слушайте. Грогу столько раз кормил меня своей едой, что это меньшее, что я могу сделать. — Кормил? — брови Дина лезут вверх. — Ну, давал попробовать. Очень просил попробовать, — Люк беззубо улыбается. — Ерунда. Не стоит. Передайте вашей супруге, что она отлично готовит. — Мы в разводе, — рефлекторно говорит Дин. — Уже три года. Я сам воспитываю Грогу. — Ой, — Люк краснеет. Грогу недовольно собирает тетрадки в рюкзак. — Может, тогда купите мне кофе как-нибудь? — Хорошо. Как-нибудь. В следующую субботу Кара Дюн давится пивом, когда Дин рассказывает ей это. — Блондинистый твинк, который не испытывает неприязнь к твоему сыну, пригласил тебя на свидание, а ты ответил так?! Дин… — Кара ржет, как лошадь. — Не свидание! — оправдывается Дин. — Просто попить кофе. — Ты все равно идиот, — Кара расплескала половину кружки пива, и ржет так, что складывается попалам. В баре идет трансляция футбола, поэтому всем не до них. — Только не говори, что ты натурал и всё еще любишь Бо-Катан. Не верю! Кто полгода назад выебал твинка в туалете, не снимая штанов? Не я. А я не отказалась бы. — Это было один раз, — Дин до сих пор винит себя за то, что тогда пришел домой слишком поздно, и Грогу не мог заснуть. — Было. А теперь такой же, только не одноразовый, сам пригласил тебя на свидание. Сам! — Да это было не… свидание. Это свидание. Дин сам понимает это, когда упрашивает отца остаться с Грогу на вечер. Он никогда не отказывает, но Дин боится, что он напоет Грогу пивом, и они заснут под Трансформеры 124, где еще больше сисек и перестрелок на фоне взрывов. Такое было уже раза три. Дин трижды приниает душ, пока собирается, надевает самое чистое, что есть, а потом встречает Люка в кафе, от которого не пахнет ничем, а корни волос еще мокрые. Дин находит это очаровательным. — Грогу говорил о тебе так много, что возможно, я неплохо тебя знаю. — Люк краснеет и поправляет локон за ухо. Дин смотрит на него, он не такой уж твинк. На работу он ходил в неряшливой толстовке, а в кафе снял ее, сидя в футболке. Мышцы у него видны неплохо так. И еще маленькая сеточка шрамов, которую Дин сначала принял за татуировку. Как будто в Люка молния ударила. — О тебе он тоже говорил, — Дин вспоминает, как Грогу рассказывал взахлеб, что мастер Люк умеет управлять самолетом. — Ты служил? — Пару лет, — признается он без интереса. — Я учился в летной школе, а там либо так, либо удобрения развозить… Не удивляйся, я моложе, чем я выгляжу. Мне почти тридцать. — Да уж. Много, — Дин смеется. — И когда тридцать? — Через два года, — Люк смеется в ответ. — Грогу очень хорош в математике. Должен же он был от кого-то это унаследовать. Или ты гуманитарий? — Я работаю руками, — Дин отмахивается. — Грогу приемный. Повисает неловкая тишина. Им приносят по чашке кофе. У Дина черный, самый дешевый, а у Люка что-то со сливками розового цвета. — А он знает? — произносит Люк. Его прекрасная улыбка исчезла. — Да. Да, конечно. Мы с ним только три года живем, — Дин пожимает плечами. Люк расслабляется. — А у тебя есть родные дети? Ты говорил, что был женат, — припоминает Люк. До Дина доходит, что это было не приглашение на свидание. По крайней мере, Люк так не думает. Его время краснеть. — Нет. Мы развелись, потому что супруга была категорически против. Мы с Грогу… мы нашли друг друга необычным способом. Бо-Катан, моя бывшая, вся бизнеследи такая, работящая женщина. Испугалась, что я заставлю ее с ребенком сидеть… Да и к лучшему это. Наш брак с самого начала на соплях держался. Мы выросли вместе, но у нас всегда были разные приоритеты. Я всегда хотел семью, и хотел усыновить ребенка. Я сам приемыш. — Да? — Люк отпивает напиток и закидывает ногу на ногу. — Я не приемыш, но меня воспитывали дядя и тетя. Мама умерла в родах, а отцу не до нас было. — Нас? У тебя есть братья? — Вообще-то, я близнец, — как будто обиженно говорит Люк, но улыбка возвращается. — У меня есть сестра. Но рос я один, ее взяли на воспитание коллеги матери, они давно хотели девочку… Я узнал, что у меня есть сестра не так уж давно. А ты один? — Вероятно, да. Никогда не думал о другом, — Дин хочет выпрямиться и случайно задевает ногами под столом ногу Люка. Тот не убирает ее. — Я хотел как-то поблагодарить тебя, что помогаешь с Грогу. Дополнительные, и домашка… Это много для меня значит. — Это не из-за тебя. Ради Грогу. Он очень талантливый и трудолюбивый мальчик. Нельзя зарывать его талант в землю. Мне повезло, что Грогу — мой ученик, а тебе — что он твой сын. — Звучит, как тост. Может, в бар? Хватает двух шотов текилы, чтобы Люк напился. И чтобы это всё-таки превратилось в свидание. Люк сидит у него на коленях, и они не то, чтобы целуются, но обнюхивают друг друга и тычутся носами. — Сколько еще свиданий нужно, чтобы ты счел секс приемлимым? — уточняет Дин. — У нас уже есть общий ребенок. Не думаю, что свидания стоит считать. Дин тащит Люка домой, потому что черт знает, когда, Боба согласится посидеть с внуком еще раз. Краем сознания, Дин думает, что в этой квартире у него еще не было секса. Может, влияет то, что Дин не касался живой плоти больше полугода, если не считать Грогу, но думать о нем сейчас вредно для эрекции. Может, влияет то, что даже на примитивную дрочку в туалете сил хватало не чаще раза в месяц. Но Люк пиздец горячий. Потрясающий. Его губы, как мед, и раньше Дин думал, что это приувелечение для сопливых песен. Он обжигающий, быстрый, но мягкий и великолепно красивый. Когда Дин целует солнечное сплетение и проводит языком по шрамам от электричества, Люка буквально выворачивает. Он таскает его за волосы, жмется всем телом. Дин ловит себя на мысли, что хочет откусить немного Люка Скайуокера, чтобы стать еще ближе. — Ты как хочешь? — уточняет Дин, понимая, что на полную программу его не хватит. Он отстраняется, чтобы найти в нижнем ящике тумбочки презервативы, скрытые под слоем бумаг, мусора и каких-то журналов. И как в порно у всех так ловко получается их найти? — По мне не видно? Очень хочу, — судя по взгляду, он уже успел немного протрезветь. — Где у тебя тут душ? — Там, — Дин неопределенно указывает на проход, и встает на колени перед ссаной тумбочкой. Запихал их однажды поглубже, чтобы Грогу не нашел. Вот же папочка тревожный. Со стояком это начинает бесить. Когда он находит один чертов квадратик, Дин уже готов разрыдаться. А потом захлебнуться слюной, когда Люк выходит из ванной. — Ты потрясающий, — озвучивает он вслух. Это же он говорит между смазанными поцелуями. Это же Дин произносит, как молитву, оказываясь внутри. Это Дин готов кричать, когда Люк решает побыть самым сексуальным наездником на свете. — Ты по… — собирается он озвучить еще раз, когда они, уставшие и потные, все в сперме, потому что древний презерватив порвался, а на Люке его и не было. Тот уствло затыкает ему рот и смеется. — Как я без тебя жил? — Дин говорит раньше, чем успевает подумать, что для признания слишком рано. Люк в ответ краснеет и ленится сходить в душ. Теперь жизнь уже не такой мрак. Для всех, кроме Бобы. Ему приходится сидеть с внуком два раза в неделю вместо стандартного раз в полгода. Боба даже узнает, что игрушки, которые он покупал для Дина, безбожно устарели, а детскую площадку во дворе снесли. Грогу доволен. Мастер Люк и любимый папа ходят вместе. Вместе водят его в аквапарк, и мастер Люк позволяет его топить в бассейне, пока папа тревожно крутится вокруг. Вместе водят в парк развлечений, и папа в тире выигрывает ему большую плюшевую лягушку, а мастер Люк хлопает в ладоши. Дин думает, как объяснить Грогу их отношения, но тот все понимает без слов. Дин впервые за много лет по-настоящему счастлив. Однако тревожность стала его верным спутником, как только Дин стал отцом. Если в их отношениях что-то пойдет не так, то Грогу не просто потеряет еще одного друга, а учителя и наставника, что разглядел в нем потенциал. Боба говорит, что это херня, хоть Люк ему и противен. Кара Дюн предлагает поговорить об этом с Люком, а Бо-Катан отсылает контакты своего психолога. — Ты какой-то напряженный, — говорит Люк за ужином. Они быстро перестают ходить по кафе, довольствуясь китайской лапшой на вынос. Люк умело орудует палочками, а Дину приходится мириться с вилкой. — На работе беда? — Не то, что бы, — Дин пожимает плечами. — Ну, какое-то время я смогу содержать нас троих, но вряд ли долго, — задумчиво говорит Люк, как будто они уже много лет живут вместе. Как будто их обьеденяют годы. Дин поднимает глаза и в душе становится хорошо. Люк ночует у него почти каждую ночь. И в одну из таких ночей, дверь скрипуче открывается. Дин спит чутко, и слышит за окном гром, а в проходе видит Грогу, сжимающего плюшевую лягушку, и трясущегося от страха. — Папочка, — хнычет он, подбегая к краю кровати. Дин хочет привычно заключить его в объятья и уложить рядом, но Люк… — Я пойду на диван, — сонно говорит Люк, приподнимаясь. — Малыш, иди к папе, все нормально. Я все понимаю. Грогу плачет только громче и пытается схватить их обоих и удержать игрушку, но у него только две руки. — Он хочет, чтобы ты тоже остался, — шепчет Дин. Грогу сворачивается в комочек между ними. Кровать большая, это даже не тесно, но Дину хочется быть ближе. Рядом с отцом, Грогу всегда быстро засыпает, у него типичная тревога о потере и проблемы сепарации, как это называл психолог. Он боится снова остаться один. Дин боится этого не меньше. Люк ласково целует Грогу в затылок и тоже начинает снова засыпать. — Я люблю вас, — шепчет Дин. — Вас обоих. За окном бушует гроза. Люк в знак солидарности тянет к нему руку, но засыпает на полпути. Грогу сопит, обнимая лягушку. Дин впервые ощущает, что такое полноценная семья.