Трави|Тали

— Эмбри, какой правильный ответ? — спросила Вайлет. Не получив от Эмбри ответа в течении пяти секунд, она обернулась на него. Парень устало вздохнул. Вот он, сердитый взгляд Вайлет, тут как тут. — Эмбри? — поторопила она. Скрестив руки на груди, девушка подошла к кровати. Эмбри проигнорировал ожидаемую нотацию, фыркнул и перекатился на живот, укрыв лицо в подушке. — Эмбри! — Переры-ы-ыв, Вэй, — простонал парень. — Пожалуйста. Я устал. — Нужно учиться, Эмбри! — Вайлет была непреклонна. Эмбри улегся на спину, раскинул руки и запрокинул голову, вглядываясь в потолок с настолько правдоподобной печалью, что с уст Вайлет слетел смешок. Но она быстро вернулась в колею. Ни в коем случае ей нельзя поддаваться Эмбри, иначе они опять прервут занятия. — Эмбри, мне повторить вопрос? — заворчала Вайлет, притопывая ногой. — Я устал, — повторил Эмбри. — Я лежу нецелованный. Вайлет закатила глаза, но ее губы держали улыбку. Вайлет быстро надула себе спасительный круг, как ей продолжить вести Эмбри к знаниям. Тот громко ойкнул и приподнялся, потирая ладонью голову. Она получила отменный удар толстым учебником по биологии. — Надо учиться, Эмбри! Эмбри досадно хмыкнул. — Ладно, — пробормотал он, стараясь придать голосу энтузиазм, которого там и в помине не было. Вайлет засияла, словно солнце в зените, не находя в своей победе никаких подводных камней. Она подсела к Эмбри на кровать, открыла нужную страницу учебника, но когда оказалась в кольце горячих рук, а перед ее глазами сверкнула ухмылка Эмбри, Вайлет надулась как следует и выплеснула: — Бесстыжий! Заниматься, Эмбри! — Перерыв, — искренне захныкал парень. Судя по тому, что лицо Вайлет не подошло к полному градусу красноты от недовольства, Эмбри мог добиться желанного перерыва. Рядом с Вайлет его мозг больше напоминал кашу, чем сложную систему, способную усваивать информацию. Но сложно было спорить с девушкой, когда в ее руках маячил потенциально опасный учебник. Вайлет обязательно нужно было попыхтеть, выражая свое недовольство полному отсутствию стремления Эмбри к знаниям. Какое-то время он ее обнимал, а после повалился на кровать, утягивая к своему боку. В его руках Вайлет было приятно, тепло. Как всегда. Губы Эмбри еще не коснулись ее кожи, но уже начали приятно покалывать. — Перерыв закончился, — твердо известила девушка. — Нет, — оспорил Эмбри. — Еще пять минут. — Эмбри! — Пять мину-у-ут… Вайлет продолжала ворчать, крутясь в объятьях Эмбри. Но для освобождения ей не хватало ни сил, ни желания. Она бы так и осталась с ним на кровати, дожидаясь, пока они состарятся на одной подушке; но кто-то должен был серьезно относится к предстоящим экзаменам. Эмбри воспользовался бесстыжим оружием, и Вайлет треснула. Он выдохнул любимое сокращение ее имени. Единственный слог выпустил мурашки разгуляться по всему телу девушки. Эмбри взял ее лицо в свои горячие ладони, задержал взгляд на ее взгляде. Опустил поцелуй на висок, пальцем коснулся нижней губы. Вайлет его поцеловала. У кожи Эмбри привкус хвои. Но Вайлет задержала внимание на его глазах, пока палец Эмбри гладил контур ее губ. Вот глаза Эмбри — еще более прекрасны. Теперь они заливались блеском, а не краснотой. Мокли только от чувств, теплящихся в груди, а не от слез, комком катающихся по горлу. У Вайлет всегда была склонность к меланхолии и излишней драматизации, поэтому в глазах Эмбри она была не прочь утонуть. В них было очень, очень хорошо; пока мимолетно не проскальзывала тоска по Джейкобу. Резервация все еще была тихой и уютной, где не происходило ничего из ряда вон выходящего, за исключением периодических катастроф и побегов оборотней от собственной боли. Таким образом две недели назад, в густых лесах северной Канады, исчез Джейкоба. Из резервации его прогнала новость о свадьбе Эдварда и Беллы. Эмбри рассказывал, что Джейк ничего с собой не сделает. Ему просто нужно время побыть одному, аккуратно собрать себя по кусочкам и, приготовившись всю жизнь имитировать радость, вернуться домой относительно обновленным. — Завидую бледнолицым, — поделился Эмбри, оглаживая ладонью щеку Вайлет. — Кто из наших когда-то решил, что заканчивать год в июне, а не в мае — отличная идея? — О, точно, — встрепенулась Вайлет, рывком присев. — Перерыв кончился, Эмбри! Продолжаем готовится к экзаменам! Ты мешаешь мне делать тебя отличником! Больше делами от меня не отмахнешься! Договорив последнее, Вайлет взглянула на Эмбри хитро, гордо, напоминая о своей победе. Парень закатил глаза и хмыкнул. Когда он тоже присел и взглянул себе под ноги, Вайлет со смешком подумала, что он опять потерял опору. Но ничего страшного. То, что эго Эмбри слегка пошатнулось, стараниями Вайлет и всей стаи, не имеет никакого значения, если он теперь начал нормально спать и не задыхался под грузом бесконечной работы. Двумя недели ранее Вайлет обсудила эту тему с Эмили, и заручилась от нее поддержкой. На грядущем собрании в доме Сэма Беркли громогласно провозгласила, что свои рассказы о крепкой и дружной стае самое время подкрепить действием. Она предложила, почти не краснея и не пища, чтобы каждый подкидывал в их копилку по центу. Через семь месяцев, когда родится Аврора, все центы превратятся в крепкую подушку безопасности. Никто не спорил. Тоже высказал одобрение, хлопая Вайлет и Эмбри по плечу. И он тогда покраснел так сильно, что грозился лопнуть и замызгать обои в доме своим гордым внутренним миром. И вот так у Эмбри появилось свободное время. Перерывы на сон, на воздух, на жизнь. В качестве бонуса бесконечные поцелуи и ласки Вайлет. Поэтому тогда он особо не встал на дыбы с такой идеи девушки, которая его даже не предупредила. Проще было поспорить с местоположением статуи Свободы, чем начать ругаться с Вайлет. — Учиться, Эмбри, — напомнила она, возвращая учебник в руки. Эмбри вздохнул. Он был не против учебы. Он с радостью сдаст все экзамены, чтобы не остаться на второй год. Но для занятий им нужно было остановиться в доме Сэма, например — чтобы он пользовался огнетушителем всякий раз, как эта парочка начинала гореть. Вайлет краснела и кусала губы, усердно притворяясь, что обжигающие взгляды Эмбри ее совсем не смущают. Не щекочат все чувствительные точки, и не заставляют дыхание комкаться в грудине. Они остановились в чудных днях. Эйфория, которая пустила корни в их сознание, разрослась буйными цветами. Яркими. Душистыми. Лавандой. Вайлет не отказала себе в улыбке, почувствовав, как Эмбри поймал ее ладонь и поцеловал. Но после она ее выдернула, выставив указательный пацан и сердито им закачала, вновь напоминая: — У нас учеба. Эмбри ощерился, кивнул и пожал плечами. Вайлет сощурилась, но фыркнула. Она не замечала, что никак не может найти нужную страницу в учебнике. Она думала о счастье. Счастье представлялось ей щекастым, кареглазым и нежным, с листком новых стихов в кармане. — Как называются связи, которые образуются между молекулами аминокислот, Эмбри? — зачитывала Вайлет самым серьезным тоном. — Пептидные, азотные, водо… — Можно снова перерыв? — Нет, Эмбри, — фыркнула Вайлет. Прежде чем Эмбри отвесил еще один комментарий, она прикрыла ему рот ладонью. Большие глаза парня захлопали густыми ресницами. Хихикнув, Вайлет продолжила: — Пептидные, азотные, водородные или ковалент… Ковалентны… Эмбри! Какой же ты бесстыжий! Вздохнув, Вайлет снова обернулась на парня. Как ни в чем ни бывало, он накрыл ее ладонь своей, расцеловывая тыльную сторону. Ей очень хорошо было на его губах, поэтому он ее не выпускал. У них учеба, пыталась вспомнить Вайлет. Какое нелепое препятствие на пути к жарким чувствам. — Ну, Вэй, — зашептал Эмбри, приближаясь и опуская губы на шею девушки. — Перерыв. Вайлет прикрыла глаза. Она молодец, потому что боролась целую минуту, пока Эмбри не положил ей голову на плечо, руками притягивая к своему телу за талию. Вайлет подумала, что ее плечо и голова Эмбри созданы друг для друга. Пробежавшись пальцами по мягким волосам, девушка притянула его губы к своим губам. Гравитация удалилась, отказываясь как-то отвечать за притяжение этой парочки. Ласки и поцелуи Эмбри проходили сквозь Вайлет, унося прочь все тревоги, страхи и сомнения. Рядом с ней Эмбри пьянел без вина. А Вайлет считала, что, как бы он не был близко, это недостаточно близко. Вайлет горела под поцелуями Эмбри; под его ладонями, оглаживающими ее обнаженные ноги, не скрытые джинсовыми шортами. Они совсем недавно занимались сексом — меньше часа назад. Таким образом у них закончился первый перерыв. Но Эмбри было мало. И Вайлет — тоже. Эмбри простонал, когда Вайлет сжала руками его плечи, утягивая в сторону. В одном движении он перекатился на спину, и девушка, взвизгнув, улыбнулась от смены их положения. Сидя на Эмбри, Вайлет удобно вытянулась. Вновь ее поймали его губы, даже для приличия не давая шанса на спасение. И никаких передышек. Мысли накатывали на Эмбри одна на другую, слепившись в одно огромное, шипучее удовольствие. И самое приятное, просто фантастическое было в том, что он от и до чувствовал Вайлет. Весь спектр ее эмоций. Сплошь положительных, довольных. Вайлет прервала новый поцелуй, вовремя вспомнив, что иногда ей необходимо дышать. Пока она набирала в легкие побольше воздуха, Эмбри гулял губами по шее, ключицам, забираясь ладонями под футболку. Он водил ими по намокшей спине Вайлет, а она, тихо простонав, чуть поелозила. Ее левая лодыжка хрустнула для Эмбри прекрасной основой для шутки. — Может тебе походить на массаж? — хрипло спросил парень. Вайлет дернула бровью, спрашивая: — Зачем? — Твои ножки так громко хрустели прошлой ночью, словно ты делала попкорн в постели. Возмущенно приоткрыв рот, Вайлет повалила Эмбри назад на кровать, пока его смех заполнял каждую трещину и щель в ее комнате. Девушка его подхватила, но не собиралась высказывать одобрение юморному настрою парня. Кто бы мог подумать, что Эмбри действительно был шутником? Его хлебом не корми, а дай выдать что-то колкое, остроумное. Этот факт из жизни парня Вайлет приняла с восторгом. Она вернулась к его губам. В момент, когда Эмбри сорвался на довольные рыки, а Вайлет снова выравнивала дыхание, она прикрыла глаза и вслепую обвила руками его шею, утягивая к себе макушку мягких волос. За два месяца они у Эмбри хорошо отрасли. Девушка пригладила челку, спадающую на лоб, и поцеловала его, следом уведя губы к виску. Но когда она зарылась ненадолго носом в волосы Эмбри, тот получил в свою сторону громкое: — Эмбри, ты брал мой кондиционер? Лицо Эмбри стало удивленным. Он присел и, пока Вайлет сидела на его коленях в небольшом возмущении, спросил: — Это был кондиционер? А я думал шампунь, — Вайлет сорвалась на смех, когда Эмбри прошелся легкой щекоткой по ее талии. — Я не знал, что это не шампунь. У тебя в ванной полно всяких бутылок. — Шампунь, кондиционер, бальзам, скраб, — начала перечислять Вайлет, загибая пальцы и хихикая от кратких чмоков на ее щеке. — Гель для душа, скраб для тела. Там же все подписано, Эмбри. — Зачем тебе столько? — удивленно спросил он. — А ты моешь волосы и тело чем-то одним? — Конечно. Я даже не знаю, что у меня конкретно. Главное, что хорошо мылится, — Вайлет закатила глаза, когда Эмбри добавил. — А твой кондиционер вообще не мылится. — Как можно мыть волосы и тело одним и тем же? — Легко. Начинаешь с волос, а дальше гонишь мыльную воду на нужную сторону и все. Телом шевелишь, — вновь Эмбри отправил волну щекотку по телу Вайлет, с наслаждением вслушиваясь в ее смех. — Как же у вас все сложно, Вэй! Сквозь смех Вайлет прорывались ее требования прекратить щекотку, но Эмбри не унимался. Он прекратил только тогда, когда услышал сердце девушки — оно возмущенно потребовало не мешать здоровым ударам. Вытирая слезы, Вайлет отвесила Эмбри неощутимый подзатыльник и тот наигранно ойкнул, повалившись назад на кровать. Глаза парня сияли и сияли, а щеки Вайлет пылали здоровым румянцем, гармонируя с широкой улыбкой. Вселенная осыпала их розовыми лепестками, но круглосуточно они не были расслаблены. Щекотали мыслишки, что среди лепестков затерялась банановая кожура, на которой кто-то из них поскользнется. У них вошло в привычку считать, что за самый крохотный кусочек блаженства непременно придется расплачиваться. Вайлет боялась, что ее внутренний мир снова разойдется по швам. Он стал заштопанным и целым тогда, когда она приняла запечатление и перестала с ним бороться. Открылось второе дыхание. И шаманские силы девушки выкрутились на максимум. Ими стало гораздо проще управлять, без бесконечной борьбы и нескончаемых душевных терзаний. Вайлет была права — это похоже на лоботомию. И, знаете, в некотором роде это было прекрасно. Как будто кто-то наконец-то выключил назойливый внутренний голос, который вечно сомневался и рефлексировал. Вайлет ощущала только чистый, незамутненный поток энергии. Ее сердце наслаждалось каждой секундой вблизи Эмбри. Поймав взрыв эмоций в глазах девушки, когда она скользнула ими по нему, Эмбри снова потянул ее на себя. Следующий поцелуй он начал мягко, ласково. Аккуратно взялся за талию Вайлет, уложив ее на спину и оказываясь сверху. Эмбри держал опору на сжатых кулаках, а Вайлет вспоминала, что за три с половиной недели после того, как их души сошлись, секса у них было столько, сколько Вайлет ни за что бы не приняла раньше, будучи фанаткой клишированных диснеевских сказок. Когда Эмбри и Вайлет проснулись в объятьях, а на кухне ворчал Хэмиш, чтобы не портить свою репутацию, следующую ночью парень проник к ней через окно. Эмбри и раньше так делал, когда они решали проблему с Рори. Но теперь он пришел без проблем, поэтому их близость закончилась в постели. И потом Вайлет спросила, лежа на его груди: — Что теперь с нами будет? — Все, что захочешь, — ответил Эмбри. Вайлет захлопала ресницами, когда Эмбри перестал осыпать ее лицо и шею поцелуями. Разумеется, она стала особо недовольной, когда он резко поднялся и вскочил на ноги. Но в голове щелкнул здравый смысл. Предчувствие опасности Вайлет перекрыла смешком, поспешно присаживаясь и приглаживая смятую футболку. За секунду до того, как Эмбри схватился за оконную раму, желая отправиться в добрый путь, в спальню ворвался Хэмиш. Хлопнула дверь и его натянутые нервы. — Папа, что-то не так? — как можно безмятежней спросила Вайлет. Хэмиш сощурился, шагнув в комнату и упирая руки в боки. Гулял он прищуром по комнате, проговаривая: — Все так. Здравствуй, дочь. Здравствуй стул, стол, кровать, Эмбри, шкаф, окно, — когда ребята в унисон прыснули, не выдержав, Хэмиш зазвучал серьезно. — Слава богу, что ты пришел сюда целым и невредимым, чтобы я тебя прибил. — Хватит, папа! — возмущенно вскрикнула Вайлет. — Не ори на отца, мой маленький цветочек, — ответил Хэмиш и шикнул. Эмбри попытался спасти положение и после нервного смешка спросил: — Она ваш маленький цветочек? — Да, — гордо ответил Хэмиш, смиренно добавив. — А ты мой большой, крепкий кактус. Сколько раз повторять не закрывать дверь, Шайло? Чем вы тут занимаетесь? — Биологией, пап, — ответила Вайлет, замахав учебником. — Биологией. Я ему помогаю готовиться к экзаменам. Хэмиш запоздало кивнул. Эмбри получил в свою сторону угрожающий жест глаза в глаза, но обрадовался, что еще может остаться рядом с Вайлет. Он присел на кровать, моментально услышав за спиной: — Мы можем договориться о максимальном расстоянии между тобой и моей дочкой? Или мне вынести судебный запрет? Будешь заниматься один, понял? Когда Эмбри кивнул, приняв максимально серьезный вид, Хэмиш собирался уйти. Но острый взгляд отца заметил ладонь парня, легшую на колено Вайлет в короткой секунде. — Ты у меня сдашь экзамены, пацан. Ты у меня сдашь экзамены по отдельности. Руки отдельно, ноги отдельно, голова отдельно. — Папа! — вознегодовала Вайлет. Эмбри пятился к другой половине кровати, пока Хэмиш договаривал, встав напротив. — В разных кабинетах, в разных корпусах, на разных континентах, — мужчина вскинул пальцем на стул, и Эмбри оказался там быстрей, чем ультрафиолетовая скорость это заметила. — Сиди там, или я тебя гвоздями прибью. «Деда. Деда.» Губы Вайлет тронула улыбка. Рори, как всегда, великолепно сбавляла любой накал. — Пап, Рори передает привет. — Ей тоже, — Хэмиш улыбнулся, но не успокоился. Хэмиш обвел Эмбри недовольным прищуром, но ничего не сказал. На выходе из комнаты он вновь приостановился и, показав парню угрожающий кулак, получил в ответ кивок, после чего вышел. Дверь осталась распахнутой, напоминая, что в любой момент Хэмиш вернется. Вайлет была недовольна возвращению отца, но поняла, что это к лучшему. Как бы жар внутри ее тела, текущий по венам сладким возбуждением, не издевался над голосом разума, но девушка к нему вернулась, подзывая Эмбри назад взмахом учебника. Теперь они действительно занимались учебой. Вайлет чирикала о биологии, словно соловей, а Эмбри в какой-то момент уже не делал вид, что слушал, а действительно слушал. Они стали героями, победителями похоти. Обуздали свои инстинкты и направили энергию в мирное русло, в изучении митохондрий и рибосом. Эмбри сумел ответить правильно почти на все вопросы, и Вайлет, довольная до глубины души, наградила его ласковым поцелуем в губы. Больше они не могли себе позволить, пока в этом доме был Хэмиш. — Еще занятие, и перейдем к математике, — на удрученный стон Эмбри Вайлет заговорила громче. — Экзамены уже через неделю! — Моя ты отличница, Вэй, — ответил Эмбри, пытаясь замаскировать комплиментом свою досаду. Ну да, он хотел закончить школу и куда-нибудь поступить, но учиться ему никогда не нравилось. Жаль, что мир не подстраивается под его хотелки по щелчку пальцев, а только по усердному умственному труду. Пока Вайлет маячила по комнате, убирая учебник в рюкзак, Эмбри достал из кармана новый стих. Девушка выдала улыбку, когда он поманил ее рукой. Одна рука Эмбри легла на талию Вайлет, а другой он протянул стих, рассказывая: — Новый, Вэй. Это мой самый любимый. — И как ты так часто их пишешь? — честно удивилась Вайлет. — Так получается. Эмбри не сочинял стихов. Он всегда слушал музыку вдохновения и ждал, пока она сама прилетит к нему. — Ты сегодня работаешь? — уточнила Вайлет. Эмбри кивнул. Вайлет улыбнулась. Новость о сегодняшней работе Эмбри она приняла с довольством. Потому что теперь он там не жил, а просто зарабатывал, по нормальному графику, без переработок. И, само собой, его это не устраивало — вот эти подачки от стаи, в виде денежной помощи. Вайлет предугадывала каждое слово Эмбри, которым он хотел заполнить тишину. Она все поняла по хмурому лицу. Тема для отвода глаз весь день крутилась на языке девушки, но ожидаемо, что она заговорила тише и чуток покраснела. — Эмбри, а… А Квил будет праздновать свой день рождение? Хорошо, что Эмбри не нахмурился еще больше. Плохо, что он медлил с ответом. В минуте тишины Вайлет ожидала чего угодно. И гнев, и грусть, и взрыв. Эмбри пел ей песню, что с Квилом они друг друга поняли, а она не верила ни одному слову. И Квила разговорить не получилось — на все сообщения девушки он отвечал скупыми шаблонами, а на глазах не появлялся, успешно растворяясь в воздухе всякий раз, как Вайлет оказывалась поблизости. Ее гнали смущения и стыд. Будучи всегда занятой этими чувствами, Вайлет посещала Квила через доверенных лиц. Другими словами, о нем рассказывали Эмили или Джаред. — Не будет, Вэй. Джейк еще не вернулся, да и… — прервавшись, Эмбри вздохнул. — Сам он тоже вряд ли захочет. — Я понимаю, — честно начала Вайлет, понурив голову. — Но думаю, что можно тихо посидеть всей стаей. Квилу это не помешает. Вайлет взглянула в хмурое лицо Эмбри. Стену непонимания между ними она быстренько разобрала по кирпичику. — У него не лучший период. Не нужно устраивать бурных вечеринок, учитывая это и побег Джейкоба. Но расслабиться не помешает, — увидев, как глаза Эмбри сощурились, Вайлет напомнила. — Я люблю только тебя, Эмбри. Ты же знаешь. — Знаю. Я уже не злюсь на него. И хочу, чтобы наши отношения стали такими же, как раньше. — Ты серьезно, Эмбри? — с трепетом спросила Вайлет. Эмбри кивнул. Он серьезен как инфаркт. Но все равно ему пришлось успокоить внутреннего волка и выдержать паузу. А так, с Вайлет нечем было поспорить. Сердце Эмбри тоже болело за друга. Обдумав слова Вайлет, он поделился: — Эмили того же мнения. Думаю, что мы правда соберемся, — договаривая, Эмбри поднимался на ноги и разминал усталую шею. — Я купил ему новый плеер. Он давно хотел. Вайлет широко улыбнулась. Эмбри ее несказанно радовал. Пусть она и знала, что все равно ему неприятно затрагивать Квила в их разговорах. По этой причине рядом с Эмбри Вайлет больше не носила подаренный Квилом кулон, хотя именно Эмбри его починил. Их совместное время подошло к концу. Об этом доложил Хэмиш, вернувшийся в комнату. — Закончили? Отлично. Но Эмбри он задержал, когда протянул ему бутылку молока. Парень дернул бровью, но по просьбе Хэмиша сделал глоток. Через секунду воздух пронзил громкий кашель, а лицо Эмбри перекосилось. Забрав бутылку, Хэмиш с задумчивым видом сказал: — Так и знал, что ему крышка. — Знал? — возмутилась Вайлет. — А зачем дал Эмбри попробовать? — А вдруг я ошибся? — парировал Хэмиш, проходя на выход. — Мама твоя звонила, пацан, тебе правда пора. С этим Эмбри не спорил. Он поцеловал Вайлет в щеку и, получив от нее такой же ответ, вышел из комнаты. По расписанию у Эмбри был поход с мамой в кино. Их отношения улучшились, хотя парень понятия не имел, что к этому привело. Мама-то всегда его любила. Но слишком быстро перестала скалить зубы, и даже не раздражалась, когда он вновь убегал из дома. Но тема с матерью для Эмбри все еще была болезненной. Только теперь дело касалось не его матери, а матери Вайлет. В их отношениях никогда не было ничего хорошего. И всегда Вайлет от этого отнекивалась, повторяя парню, что она и мама были счастливы. Обе. Без разговоров. У Эмбри возникало чувство, будто Вайлет уже не сама себя в этом убеждала, а на полном серьезе так думала. Спустившись на первый этаж, он снова впал в эту тему. Хотелось помочь девушке, а вот как — вопрос. В прихожей Эмбри замер. Окаменел и потерял дыхание. Чувствительный волчий слух впервые за долгое время стал для него подарком. Эмбри услышал с кухни, от Хэмиша: — Да, Тиффа, он убегает из дома не просто так. Ты мне опять не веришь? — когда Хэмиш ненадолго замолчал, только тогда Эмбри начал дышать. — Хороший у тебя пацан. Золотой. Ничем плохим не занимается. Так, есть у него определенные дела, но они только на пользу нашей земле. Ты можешь гордится сыном, он вырос у тебя очень славным малым. Я-то врать не буду. Расслабься. Да. Давай, Тиффа, увидимся. Ноги Эмбри увели его на кухню раньше, чем разум отдал такую команду. Завидев растерянного парня, Хэмиш громко цокнул и покачал головой, уведя от него глаза. — Спа… Спасибо вам, Хэмиш. — За что? — За разговор с моей мамой. Из-за вас она перестала ругаться и грустить, да? Театрально фыркнув, Хэмиш ставил чайник, проговаривая: — Докажи, пацан. Эмбри улыбнулся. Вот почему в доме воцарила гармония и тишина. Все благодаря великодушному Хэмишу, спасателю семейных отношений и гению коммуникации. Заметив, что скулы Эмбри трещали от улыбки, мужчина закатил глаза, но молча присел за стол. Он попивал чай, не заговаривая и о чем-то думая. Эмбри тоже воспользовался таким удовольствием простых смертных и, подумав получше, спросил: — Хэмиш, можно с вами поговорить о маме Вайлет? Сощурившись, Хэмиш дернул бровью, глядя на Эмбри из-под кружки. — А что с ней? Эмбри нахмурился. Перед ответом он кратко осмотрел кухню. Она та же самая, на какой Хэмиш первым и доложил парню, что отношения Вайлет с матерью не отличались теплотой и любовью. — Вы сами сказали, что у них были плохие отношения. — Что? — чересчур искренне удивился Хэмиш. — О чем ты? В смысле плохие? — Я вас не понимаю, — Эмбри вновь хмурился, нервно застучав пальцами по столу. — Вы намекали, что мама Вайлет не любила! — Да ну? — опять Хэмиш был чересчур искренним, в своем удивлении. — Я не мог такого сказать, Эмбри. У них были отличные отношения. Эмбри растерялся настолько, насколько это возможно. И Хэмиш был точно таким же. Он смотрел на Эмбри с неподдельным удивлением. В зрачках вырисовывал, что действительно никогда не мог такого сказать. Эмбри почувствовал не шуточную тревогу. — Хэмиш, вы правда такое говорили. — Эмбри, ну я не мог такого сказать, — Хэмиш стал раздраженным, всплеснув руками. — Это просто бред. Это то же самое, если я скажу, что ты не любишь Шайло. Это невозможно. Может, тебе это приснилось? — Я… Ладно, — Эмбри свернул тему, поднимаясь со стула. — Реально путаю видимо, Хэмиш. Извините. Но… У них точно были прекрасные отношения? — Конечно, — фыркнул Хэмиш. — Зачем мне врать, пацан? Эмбри покинул кухню, не чувствуя под ногами почву. Бред, говорил Хэмиш. Он был уверен в своих словах. Словно Эмбри тогда разговаривал вообще не с ним. Но парень прервал их разговор, потому что был быстрей, чем интернет и почти так же хорош, как википедия. Эмбри решил, что поговорит с Хэмишем потом. А еще ему лучше в одиночку нарыть больше фактов о матери Вайлет. У Билли, например, поспрашивать. Или у других членов совета. Бри хорошо знал каждый из них. Но Хэмиш, конечно, удивил. Так Эмбри думал, уходя от дома Беркли. Удивил… Хэмиш вернулся в комнату Вайлет, когда она не отозвалась на два приглашения пройти на кухню. Недовольный отец предугадывал плохое настроение дочери или ее показательный игнор. Но Вайлет не отреагировала по другим причинам. Хэмиш мысленно взвыл, подсаживаясь к ней и обнимая за плечо. Его девушка быстро намочила слезами. Хэмиш выкрикнул: — Шайло, сколько раз повторять, что можно плакать только от счастья! — Пап, мне… Мне Квил вообще не отвечает. Я шесть раз звонила и знаю, что он не на дежурстве, — Вайлет хлюпала носом, разговаривая сбивчивым шепотом. — Я надеялась, что ему не так грустно, но… Но теперь он даже со мной разговаривать не хочет. — Пошли чаю выпьем, Шайло. С мятой. Она успокаивает. Она кивнула, отодвигаясь и растирая слезы ладонями. Если от чая Вайлет станет лучше, то ей нужен этот чай. Океан чая. Ей нужен весь чай в Китае. На кухне девушка растирала виски, жмурясь. Голова у Вайлет от слез разболелась так, словно в нее воткнули острую вилку и накручивали мозги, как спагетти. — Не знаю, что делать с Квилом, — тихо рассказывала Вайлет, пока Хэмиш наливал ей чай. — Как ему помочь с его чувствами… — Боже, Шайло, — ставя кружку перед девушкой и прикрывая ладонью глаза, негодовал Хэмиш. — Как ты посмела вырасти? Хэмиш не был готов, что станет мудрым советчиком по сердечным делам. Его Шайло еще вчера разбивала коленки, а теперь чужие сердца — одно за другим. Не просветили старого, что ему в этом случае делать. Хэмишу раньше надо было учиться разбираться в глубоких чувствах. У него все было по старинке — еда, работа, сон. Какие там подростковые душевные терзания, прости господи. Хэмиш как никогда был близок к тому, чтобы снова сорваться и начать пить. И в этот раз смешать виски, шампанское, пиво, бурбон. Залить в себя все из одного ведра.

***

Вайлет пригладила волосы. Прошлась ладонями по юбке светло-зеленого сарафана. Выпрямив плечи, она вперила одну руку в бок, чуть склоняясь. — Фотографируй, Сет. Сет кивнул, навел на Вайлет камеру и сделал фото. Он никогда не отчаивался. И даже когда Вайлет хмурилась, рассматривая фотографию, Сет надеялся, что в этот раз она от него отстанет. Предыдущие пять фотографий ее абсолютно не устраивали. — Плохо, Сет, — и в этот раз ему не повезло. Сет снова получил в руки камеру. Что ж, подумал он, еще один шедевр готов к уничтожению. Сет вновь прицелился. Щелк. Он передал камеру Вайлет с таким видом, будто вручал ей Нобелевскую премию. — Надеюсь, на этот раз нормально, — пробормотал Клируотер, стараясь не закатывать глаза. — Сет, ты вообще смотришь, что снимаешь? — Вайлет вздохнула. — У меня здесь тень от носа, а тут… Что за ужасная складка на сарафане? — Она всегда на нем была, — Сет запрокинул голову, громко вздохнув. Вайлет ответила: — Нужно сфотографировать так, чтобы ее не было видно. — Как это сделать? — с открытым отчаянием спросил парень. Со всех сторон их окружали ехидные смешки. Эмили и Джаред, в пол уха слушая и в пол глаза наблюдая за ребятами, занимались делом. Янг подсобила парня помочь с лепкой пирожков. А тот занимался этим с таким сосредоточенным видом, будто собирался умереть, но залепить идеальные краешки. Слепленный пирожок выскользнул из его рук, а из груди прорвался громкий смех, когда Сет возмущенно замахал руками, проговаривая: — Я сделал все, что мог! Не могу сфоткать тебя еще лучше, Вайлет! Вайлет сердито цокала, убирая камеру в свою маленькую сумку. Сет был не один в своем негодовании. Она тоже, как бы, не собиралась просить кого-то ее сфотографировать. Ким заставила, едва услышала от Вайлет о ее новом красивом сарафане. Конвеллер вновь пропадала в Портленде на все выходные, а Вайлет была обязана прислать ей фотографию новой шмотки по Фейсбуку. — Я тебя не понимаю! — Сет присаживался за стол. — Не понимаю, что ты от меня хочешь! — Не понимаю, Сет, почему ты не понимаешь, если я все тебе объяснила! — Беркли, — включился Джаред, глаза закатывая и цокая. — Мужик, который полностью поймет девчонку, как правило, тусуется с другим мужиком. По законам существующей реальности Вайлет, на открыто-ехидное внимание Джареда, должна была покраснеть и попытаться сползти под стол. Но она была уверенной. В стае ей было комфортно. После закрытия главного гештальта с Эмбри, Вайлет чувствовала себя так, словно вышла в открытый космос без скафандра, выжила, вернулась на землю под восхищенные взгляды всего мира. Но все равно девушка была на страже. Она помнила, помнила — не позволяй жизни заподозрить, что ты счастлив. Вайлет поняла, что в ней достаточно терпения только тогда, когда попала в нестерпимые обстоятельства. А вот Пол не мог таким похвастаться. В дом он пришел за Вайлет, чтобы она забрала его волка и поучила уму разуму. Больше двух недель она этим занималась. Успехи имелись. Ведь ее сила была на пике. Пока Пол присаживался за стол, его сопровождали приветствия остальных. Вайлет просто махнула ладонью, а Лейхот кивнул. Ее устраивало его молчание. Его язык бездействовал, но ум работал. — Как жизнь? — спросил Джаред, игриво дернув бровью. Пол тихо промычал, прежде чем открыть рот. Ныне ему приходилось жить с людьми так, чтобы при общении с ним они вздыхали не только от облегчения. Но хотелось Лейхоту, конечно, пуститься в гневную тираду, что его терпение держалось на волоске. Как бы Вайлет не успокаивала его волка — Рэйчел его гневила своей непреклонностью. А Пол и человеком гневался от всех ее идей и своих потуг в добрые дела. — Я ебнусь умом скоро, Джар, — запоздало ответил Пол, провожая взглядом слепленный парнем пирожок, который он добавил к неустойчивой башенке. — Не парься, — поддержал Джаред. — Чтобы ебнуться умом, нужен этот ум, как бы. — И на что ты намекаешь? — оскалился Пол. — Не намекаю, а убеждаюсь в своей правоте. Три рявканья, пара рычаний и крепкий кулак на стол равнялись одному Лейхоту в испортившемся настроении. Он замер, дожидаясь Вайлет из туалета, когда Эмили отправила ему сердитое цоканье. — Извини, Эм. Эмили не обижалась. Она знала, что дерзость — один из недостатков юности. Но извинение ей было очень приятно. Рэйчел умела пробудить в Поле угрызения совести. Это был ее способ воспитания. Дичайше неестественную улыбку Пола не замечал только Сет. Он был слишком солнечным и юным, вдобавок, видя в людях только хорошее. Пол тоже пытался это в себе увидеть, но не переставал рычать. В свободные минуты он вспоминал Рэйчел. Рэйчел считала — раз судьба подложила ей свинью, то с ней нужно наладить отношения. Поэтому с Полом она стала общаться почаще. А он гнал себя убеждением, что Рэйчел, из семейства змеиных, должна была почаще попадаться ему на глаза, чтобы он никогда не забыл, из-за чего каждый день близок к нервному срыву. Рэйчел обладала талантом смириться даже с самыми неприятными личностями. И Пол, безусловно, возглавлял все доступные списки. Его мрачные взгляды, саркастичные замечания Рэйчел и их общее ощущение, что каждая минута вблизи друг друга рискует стать фатальной, придавали их отношениям особую изюминку. Такой, как правило, другие могли подавиться. На такие парочки можно было смотреть только издалека. Они похожи на лесной пожар, регулярно угрожая поджарить длинные носы сторонних наблюдателей. — Дашь совет, Пол? Пол взглянул на Сета. Он не понял его вопроса и вскинул бровь, требуя объяснений. — Ты меня не слушал? — обиделся Клируотер, фыркнув. — Я спрашивал, как мне позвать Алекс на свидание, чтобы она согласилась! — Подойди к ней и прижми. Телка от тебя потечет, потому что их притягивает наша волчья природа. — Кхе-кхе! — Пол обернулся на возмущенный кашель Эмили, вдобавок поймав закатанные глаза Джареда. Сжав зубы, Лейхот придержал поток вопросов Сета вскинутой ладонью. Он полез в задний карман шорт за худшей вещью на свете, которую только Рэйчел могла ему подарить. Блокнотик с готовыми шаблонами как можно разговаривать с людьми, а как нет. Что хорошо говорить, а что плохо. Блэк, думал Пол, была настолько саркастичной сукой, что первую страницу блокнота превратила в заглавие. И даже не устала, наверное, расписывать почти все страницы. Пол нашел букву «Д». — Короче. Девушкам нравится, когда к ним относятся с уважением, — читал Пол. — Ухаживают, говорят комплименты, не называют телками и бабами. Нельзя распускать свои руки, не получив согласия. И… Все, блять! Тебе хватит, Сет! Злостно хлопнув блокнотом, Пол убирал его назад в карман, пока Джаред заливался громким гоготом, а в нем утопали смешки Эмили. Сет похлопал глазами, переварив все услышанное и тоже отдался веселью. К щекам Лейхота прилип унизительный румянец. А в голову прорвалась Рэйчел, пинкая выкидывая оттуда все, что не принадлежало ей. Рэйчел подкармливала его неуверенность и неврозы своей уверенностью и стабильностью. — Ты реальный сукин сын, Пол, но ты лучший сукин сын, которого я встречала. Это сказала ему Блэк на входе в свой дом, пару дней назад, когда безвозмездно вручала в руки блокнот. Пол с ухмылкой ответил: — Спасибо. Рэйчел стояла смирно, позволяя глазам Пола к ней присосаться. Роковая женщина, конечно. Это он не мог оспорить. Высокая, почти одного роста с ним — ее невидимый каблук давит в его грудь, а глаза безостановочно молвят, что он ее не зажмет. Никогда. Полу несказанно помогла Вайлет. Рэйчел его пригласила и всунула блокнот именно тогда, когда Беркли с искренностью доложила, что из Пола можно сделать человека. Но все равно он оставался самодовольным и дерзким. Пока рассматривал блеклые веснушки на щеках Рэйчел, она рассматривала его крепкий торс. Лейхот успешно игнорировал удивления простых смертных, отказываясь носить футболки. Он заметил блеск, скользнувший в глазах Рэйчел. — Чего вылупился? — фыркнула она. — Целоваться с тобой хочу, — не думая, ответил Пол. Рэйчел хмыкнула и показала средний палец. Ангел во плоти, прячущий нимб под капюшоном толстовки. Пол укрыл руки в карманах шорт. — Давай найдем компромисс, веснушка, — начал он, примерив свою фирменную ухмылку. — Я бы хотел тебя поцеловать. Раз двадцать. — А я — ни разу, — ответила Рэйчел, взмахнув ладонью. — Компромисс, — напомнил Пол. — Сойдемся на половине. Половина от двадцати — это сколько? — Это уровень твоего айкью, — на злобный рык Пола Рэйчел отошла на шаг, вскинув ладонь. — Лейхот, я пока вижу одни красные флаги, когда ты рядом. Ты как ебаный коммунизм в Китае. Пол закатил глаза так быстро, что едва не вывихнул глазные яблоки. Рэйчел ушла к дому, не прощаясь и не улыбаясь. Ничего она ему не предложит, пока Пол не вывернет себя наизнанку и не заслужит ее доверия. Но она прекрасно чувствовала весь спектр его эмоций и ловила глаза на своем высоком силуэте. Обернувшись на замершего Лейхота с ухмылкой, Рэйчел спросила: — Как я выгляжу? — Как сука. — Спасибо! Пол вернулся на кухню, когда почувствовал теплую ладонь на своем плече. С ума сойти, каким противоречивым был мир. Лейхот не сомневался, что Вайлет выдала такой жест, чтобы помочь ему выплыть из бездны. Уголки губ девушки чуть дернулись. Она кивнула взглядом на выход. Пол поднялся, вздохнув, когда Вайлет уже покинула дом, остановившись на его заднем дворе. Он шел к хорошей девчонке. Шел и слышал голос разума, что не очень заслуживает такого отношения. Но Пол, как бы, всегда его слышал. Прекрасно слышал. Просто он был ему противен. Выйдя к Вайлет, в молчании он присел в подвесные качели, сомкнув ладони между коленей и склоняясь к земле. Вайлет присела на корточки возле его духа. Метнув взгляд на Пола, она выпустила из него тихий вздох. Кто-то из умных умов говорил, что без боли не было бы жизни. Вот Лейхоту подходило это выражение. Всякий раз, как Вайлет забирала его духа, его пронзало насквозь. Минутные крики и вои стихли. Открыв глаза, Пол с интересом наблюдал за Вайлет. Она раздавала его духу команды. Пол слышал ее голос, в мыслях, слышал рыки своего зверя. И отдавался наслаждению быть свободным, потому что Вайлет забирала не только его духа, но и его запечатление. Без оков и нитей Пол смотрел на Вайлет своими глазами. Она всегда была прекрасной, а он просто не доставал до вершины ее моральных устоев. По заднему двору девушка крутилась с закрытыми глазами. С короткой юбкой ее сарафана игрался ветер, рукава свободного серого кардигана вторили этому игривому танцу. Когда Вайлет предложила свою помощь с духом, она сказала, что простила Пола. А тот, конечно, и не понял — за что. Временами он думал, как ему извиниться за все свои выходки лучше. Из глубины души Пола в мир поднималось очень многое, но вечно застревало на его поверхности. Поэтому пока он лишь вел себя рядом с Вайлет спокойно, показывая отличное воспитание, которого у него отродясь не было. — На сегодня все, — услышав Вайлет, Пол вернул на нее глаза. Она прижала ладони к друг другу. Свои глаза не распахивала. Пол слышал что-то неразборчивое, тихое, пропадающее с ее уст в теплом июньском воздухе. Когда его волк вернулся, ненадолго Лейхот потерял дыхание. Всякий раз он чувствовал переворот внутри всеми клеточками тела. Сердце билось везде и сразу. Ребра прожигало. Звуки приглушались, словно Пол погружался в толщу воды, где все было искажено и нереально. — Ну как? — раздался тихий голос Вайлет. Издав парочку тяжелых вздохов, Пол почувствовал облегчение. К нему вернулась вся знакомая солянка из чувств к Рэйчел, агрессия его волка и, в то же время, довольный и спокойный шепот его души. Взметя глаза на Вайлет, Пол ей кивнул. Девушка собиралась отойти от качелей, на которых он сидел. Но прежде Лейхот взял ее ладонь и кратко поцеловал, высказывая емкую благодарность. Вайлет ему улыбнулась. Щеки ее не порозовели, лицо не побледнело. Можно сказать, что ее ответ тоже вышел весьма емким. Пол не собирался задерживаться в доме Адли. У него впереди было дежурство и повторное самобичевание. Задержалась только Вайлет. Она остановилась в метре от входа, с удивлением оборачиваясь на Джареда, который ее окликнул. О, нет, в мыслях простонала Вайлет. Взгляд Джареда кричал, что он идет с ней поговорить и ничего его не остановит. Парень подошел, излучая энтузиазм, который можно было продавать как альтернативный источник энергии. Вайлет скрестила руки за спиной. Она терпеливо ждала, понимая, что сейчас ей предстоит выслушать что-то невероятно важное и судьбоносное. — Ты куда, детка? — излишне бодро спросил Джаред. — Домой, — тихо ответила Вайлет. Когда Джаред закачал головой и закинул ей руку на плечо, уводя от дома Адли, Вайлет решила, что бороться с ним бесполезно. Кэмерон активно шел по следу добрых дел, но пока молчал. Вайлет заинтересованно спросила: — Ты пойдешь на ваш выпускной? С Ким? — Конечно, — недоуменно ответил Джаред. — Там же Ким. — Пока не будете никуда поступать? — А Ким не говорила? — Говорила, что нет. — Тогда зачем спрашиваешь? — Джаред обернулся на Вайлет, а она опустила глаза в землю. — Не о чем попиздеть? Вздохнув, Вайлет кивнула. Джаред был классным. С ним было приятно. И шуточки у Джареда были отменные. Но сейчас все инстинкты Вайлет подсказывали ей, что парень ведет ее не к анекдотам, а к чему-то серьезному. Так и было. Джаред остановил Вайлет и встал напротив, помрачнев за считанные секунды. — Надо с Квилом попиздеть, Беркли, — начал он, изредка вздыхая и прикрывая глаза. — Ему паршиво. Думаю, что станет получше, если вы оба прекратите притворяться, что ничего у вас не было. Поговорите. Квил хороший пацан, он в будущем запечатлится или найдет себе свою девчонку. Но вы же и друзья. Общайтесь дальше, ну? — Это не так-то просто, Джаред… — Хуй знает. По мне — все в жизни просто, а вы все усложняете. Но да, вам будет неловко. Но дружба-то ваша никуда не делась. Ему хуево хотя бы потому, что он даже с тобой поговорить не может. А тебе? — Что… мне? — Тебе без него не хуево? Без друга? Вайлет смущенно куснула губу, передернув плечами. Джаред был прав. Ее разбитая дружба болела. Болела так, словно Вайлет ампутировали конечность и забыли дать обезболивающее. Короткое молчание между ней и Джаредом она превратила в долгое и тяжелое. Вайлет скучала. Скучала до тошноты, до головокружения. Скучала по его глупым шуткам, по его умению слушать, по его неизменной поддержке. В мире дружбы, без Квила, Вайлет чувствовала себя потерянной в бушующем море, без руля и без вертил. Слезы подступили к глазам Вайлет, обжигая веки. Ей хотелось вернуть то тепло, то чувство защищенности, которое она ощущала рядом с Квилом. Беркли крепче сжала губы, пытаясь сдержать рыдания. Джаред ничего не сказал, лишь обнял ее за плечи и повел туда, куда нужно.

***

Жизни Квила и Вайлет пересеклись невообразимым образом. Хотя, если посудить здраво, то Джареду всегда были под силу любые чудеса. И он регулярно игнорировал любые возмущения, если они ему были не нужны. Отвесив театральный поклон, Кэмерон оставил Вайлет и Квила в гостиной последнего. Он привел девушку, не извещая и не спрашивая разрешения. Сердце Вайлет стремительно падало вниз, ударяясь об обрывы и выступы, о ребра и селезенку. У Квила были грустные глаза. Не отчаянные и не злые, а очень грустные. — Нам нужно поговорить, Квил, — тихим писком вымолвила девушка. Квил вздохнул, небрежно проведя ладонями от лица до мягких кудрей. Язык его тела говорил о напряжении. — О чем? — спросил Квил. После он хмыкнул, и этот звук резанул по ушам Вайлет, как скрежет стекла. Она чувствовала, как дрожат кончики ее пальцев, выдавая волнение. Квил смотрел на нее. От его взгляда Вайлет могла рассыпаться на мелкие осколки. — Летти, извини, но я не знаю, о чем нам разговаривать. Вайлет дрогнула. Ее сердце обиженно засопело. Куснув губу и отвернувшись, она бросила: — Я знаю, что ты влюблен в меня, Квил. — Да, но я не нарочно. Вайлет обернулась не вовремя. Квил не успел надеть нужное выражение лица. Он увидел, как мир в ее радужках на мгновение померк, словно кто-то резко выключил свет. И дальше глаза девушки залились всепоглощающей грустью. — Квил, я хочу дальше с тобой общаться. Но если ты этого не хочешь, то скажи мне сейчас, а… А не игнорируй мои звонки и сообщения. Квил поджал губы, пробежавшись взглядом по гостиной. Очень странно, что в собственном доме не было пятого угла, чтобы спрятаться. Сил что-то ответить у Квила пока не имелось, но он надеялся, что тяжелый вдох Вайлет восприняла правильно. Поняла, что он собой не гордился и уж точно не собирался ее расстраивать. Когда Квил присел на диван, а Вайлет слилась с обстановкой, выдерживая молчание, он похлопал ладонью по обивке. Чуть позже девушка присела. Нервозность выдавалась в каждом ее движении — в одергивании сарафана, в приглаживание волос, в покачивании ногой, чья стопа была укрыта в любимом черном конверсе. Сегодня Вайлет была очень красивой. Очень-очень, еще на балу подумал Квил. Ничего не понял, но влюбился сразу. — Летти, я тоже хочу с тобой дальше общаться. Очень хочу. Но сама понимаешь, как это будет неловко, — рассказывал Квил, пустым взглядом скользя по потолку. — Я не знаю, когда у меня появится своя нареченная и будет ли она вообще. Это… Это дичь, Летти, что мы оба обо всем в курсе, но будем делать вид, что ничего нет. — Тебе со мной больно? Квил нахмурился, получив такой вопрос. Вайлет дала ему время его обдумать, раз снова замолчала, опустив глаза в пол. Нет, подумал Квил, когда провел собрание всех своих мыслей. Ему с Вайлет не больно. Ему без нее — больно. Дико неправильно, просто дико неправильно, что он наслаждался ее красотой. Мокрым блеском в ореховых глазах, розовыми губами, подрагивающими в забавном, но очаровательном писке. Вайлет принадлежала не Квилу, и не мог он избавиться от ощущения, что не имеет право даже лишний раз на нее посмотреть, а уж заговорить — тем более. Раз он треснул, выдав себя с потрохами, то самое время с достоинством удалиться. Пересидеть в тишине и одиночестве, перекурить свое расстройство, а Вайлет и Эмбри пусть наслаждаются жизнью, потому что они этого достойны, как никто другой. Квил встрепенулся, когда почувствовал ладонь девушки на своем плече. Молниеносно он отлетел в другой угол дивана, взглянув на Вайлет с изумлением. — Ты… ты в порядке? — ее голос был полон неподдельной тревоги, словно Квил только что пережил падение метеорита, а не невинное прикосновение. — Да, конечно, все прекрасно, — сарказм сочился из парня фонтаном. — Просто решил немного проверить амортизацию этого чудесного дивана. Вайлет абсолютно не понимала причину такой реакции. Она, вроде как, неоднократно касалась Квила — еще в самом начале их истории, так высказывая свою поддержку. А тут он обжегся, будто она сделала что-то страшное. Наговорила что-то неприятное. Или будто ангельские крылья Вайлет пустили ему пыль в глаза. Рискнув, Вайлет скользнула по обивке, к Квилу поближе. Тогда он вскочил, рывком отходя от дивана к окну. Прекрасная резервация маячила за ним, заливая улицы солнцем, которому было не под силу разогнать все тучи в доме Квила. — Я не понимаю, — поделилась Вайлет, смущенно обняв себя руками. — Квил, что не так? Я… О, боже, Квил… Ты что? Очень хорошо, подумал Квил, что Вайлет дошла до его мыслей. Вспомнила, что последнее их прикосновение закончилось жадными поцелуями в постели. — Забудь, Летти, все норм, — пропел Квил с такой наигранной беззаботностью, что даже комнатные растения скептически приподняли свои листья. Он вновь отвернулся к окну, понадеявшись, что не выдал дрожь в голосе. Как же Квил был рад, что Вайлет не видит его розоватые щеки. Обычно Квил игнорировал чувство смущения с профессионализмом опытного жонглера, но рядом с Вайлет оно преследовало его с настойчивостью коллектора. Квил остолбенел. Разряд прошелся по его телу, скручивая все внутренности в нервный узел, когда Вайлет обняла его со спины. Парень зажмурился и куснул губу. Разум упорно отбивался от нахального сердца, пытаясь заткнуть его здравым смыслом, но это упрямое создание впало в эйфорию, не собираясь разделять между ними дистанцию. Все, что мог предложить Квил, так это хриплый шепот. — Отпу… Отпусти меня. — Скажи прямо, Квил, если тебе со мной больно, и ты больше не будешь со мной общаться. Квил тихо ахнул, когда Вайлет прервала его попытку сопротивления, крепче обвивая руками туловище и не давая шевельнуться. Пойманный в ее стальные объятья, парень мог только судорожно глотать воздух, наслаждаясь каждой секундой. Кто бы мог подумать, что его жизнь превратится в такую уморительную трагедию. Квил бы сказал, конечно, что этот мир жесток. Но он не знал другого, для сравнения, поэтому молчал. — Квил, ответь мне. Он прикрыл глаза. Больно, ему больно. Больно от переизбытка чувств, больно от осознания того, что ему никак не избавиться от этой мучительницы, прилипшей к нему так, что ее было невозможно оторвать даже наждачкой. Квил собирался расписать все по полочкам, доказать с графиками и диаграммами, почему им с Вайлет лучше держаться на расстоянии световых лет друг от друга. Но этот план вылетел из головы парня со свистом. Он прикрыл глаза, запрокинул голову и завыл, едва слышно, не мешая тихому плачу Вайлет. Самое гадкое оружие на свете — женские слезы. Страшней них для Квила были только слезы Вайлет. Квил выкрутился, потому что она стала безвольной. Ничего не рискнуло помешать ему развернуться к девушке, и ничего лучше он не придумал, как укрыть ее в аккуратных, ласковых объятьях. — Хватит, — с мольбой заговорил он. — Не плачь. — Мне так жаль, Квил, — сбивчиво говорила Вайлет. — Я не знаю, как тебе помочь, но… Но не хочу тебя терять. Квил коснулся губами макушки ее волос. Что ж. Если он не может помочь себе справиться, то стоит, наверное, помочь Вайлет справиться. Залечить ее треснутые узы дружбы. Она открыла мокрые глаза и расширила их, выдав губами неразборчивый лепет, когда Квил ответил: — Неугомонная. — Квил, — с уверенностью начала Вайлет, посыпывая в его плечо. — Ты будешь праздновать свой день рождение? Квил закатил глаза. Одно другого хуже. — Нет, Летти. Я без Джейка не умею веселиться. — Да нет, — начала Вайлет, чуть отстраняясь и потирая мокрые глаза ладонями. — Не нужно веселиться, Квил. Просто ты меньше времени стал проводить со стаей. Все хотят прийти и тебя поздравить. Может, тебе… Тебе станет лучше? Квил был тронут в самое сердце этой матерью Терезой. Безусловно. Но ему станет лучше, если он заживет другую жизнь, а не потому, что в дом притащится вся стая. Казалось, что Вайлет слышала все его мысли. Она начала давить на самые чувствительные точки, рассказывая, что не только стая, но и Эмбри не против провести время на тихих, уютных посиделках. Квил сдался, потому что имя Эмбри прошлось по нему колотым ножом, пока Вайлет была в его объятьях. Атеара опустил руки по швам. — Ладно, соберемся. Вайлет счастливо кивнула и не справилась с улыбкой от уха до уха. У них будет самая странная дружба в мире, подумал Квил. Абсолютно нездоровая френдзона. — Как… Как ты? — Летти, — Квил уже смеялся. — Ты оставишь меня в покое? — Нет! — непреклонно вскрикнула она. Но неожиданно сорвалась на тихий голос. А еще неожиданней взялась за руку Квила и усадила их обоих на диван. Моментом парень подумал, что Вайлет тоже чувствовала к нему нечто большее. Иначе Квил не мог объяснить, почему она так к нему неистанно тянулась и не видела ничего неправильного в своих прикосновениях. Ладонь девушки гуляла в его волосах. Мягкие кудри скользили сквозь тонкие пальцы. — Я тебя очень люблю, Квил. Как… Как друга. Квил фыркнул, отвечая: — Подбодрила, Летти, подбодрила. Насупившееся Вайлет получила безобидную усмешку. Ее ладонь все еще касалась его волос. Квил задержал на Вайлет взгляд. А она смотрела в его глаза, подмечая каждую нотку тоски. Кусала губы и отчаянно пыталась придумать какой-то план спасения, который поможет ей вернуть Квила к свету. Вайлет не делала ничего такого, но теплила себя надеждами, что Эмбри заимеет такое же мнение. Она снова была в теплых объятьях Квила, а ее голова — на его плече. Ладони парня аккуратно плыли по спине девушки. Может, они были похожи на двух воробушков, попавших в замкнутое помещение. Но когда-нибудь они найдут выход и разлетятся друг от друга. Приземлятся в те времена, когда все было хорошо.

***

Квил успешно отбился от множества рук и выскользнул на улицу в одиночестве. Его дом продолжал шуметь разговорами и редким смехом. Вайлет говорила правду. Если пришла даже Ли и выдала Квилу улыбку, вручив в руки пакет с подарком, который он еще не смотрел — стая действительно по нему соскучилась. На крыльцо вышел Джаред. Пока Квил ворчал с отобранной сигареты, парень делал затяжку, выдыхая в воздух дым и вопрос: — Лейхот еще не пришел? — Нет, — Джаред вернул Квилу сигарету. — Мы услышим, как разверзнутся врата ада, когда он придет. Джаред посмеялся. Он еще потоптался рядом. Но сердитое лицо Квила вернуло его в дом. Атеара наслаждался тишиной, насильно впадая в хорошие воспоминания. Они были и сегодня. Вот Эмбри, например, придя за ручку с любовью всей их жизни вручил Квилу отличный подарок — новый плеер. А Вайлет подарила парочку дисков с последними альбомами Рианны. И было Квилу, в общем-то, очень хорошо, если бы не было так грустно. Эмбри выражал немые километры понимания, вкладывая каждую буковку поддержки в свои крепкие, дружеские объятья. Пародия на вечеринку в честь дня рождения в какой-то момент переросла в юморной стендап, когда пришел Квил старший. Он раскидывался хомфами, подкрепляя их своим взрывным поведением. Дом потерял Квила, и тот еще не знал, что Сэм с нервным смехом отбивался от желания его деда выйти раз на раз, проверив собственные силы. Пол возник у крыльца, что Квил воспринял с недовольством. Прошелся прищуром по парню, который пришел с таким видом, будто тут всегда было его место. После их-то истории. — С днюхой, — обширно поздравил Пол, протягивая маленький подарочной пакет. Квил его принял, потому что он воспитанный, а еще потому, что этот жест помог ему слегка успокоить зудящие кулаки. Пол вздохнул и пошел ко входу в дом. Но понял, что не договорил и вернулся. До своего подсаживания к Квилу, который вмиг заскрипел зубами, Лейхот проводил время в Форксе. Купил на подарок диск с последним альбомом Рианны. С интересом Пол осматривал городок, когда вышел из магазина. С удивлением он обнаружил, как много неплохих людей вокруг. Раньше ему казалось, что кругом одни уроды. Пол никогда не скрывал своих чувств. Это его и лучшее, и худшее качество. — Ты скоро совсем зачахнешь в своих страданиях, Квил. Глубоко вздохнув, Квил хрустнул пальцами и шеей, после перейдя на ультразвуковую скорость. Пол и моргнуть не успел, как получил по носу. Дальше Квил поднялся и отскочил, готовясь к тому, что Лейхот выпустит своего зверя, потому что он бесконтрольный ублюдок. Но он оставался человеком. Как-то непорядочно Полу обрастать мохнатой шкурой, когда он на побегушках и у Вайлет, и у Рэйчел. Со всех сторон его насильно пичкают разным успокоительным. Квил снова присел на крыльцо, когда Пол вставил нос на место. — Охуеть, — поделился Атеара. — Вот это у тебя реально прогресс. Квил думал, что Пол его достаточно удивил. Но Пол так не думал и решил последующим заявлением вынудить парня чуть не упасть в обморок. — Извини, что напиздел. Не соображал, что делаю. Квил кивнул, отвечая: — Извини, что дал в ебальник. Я прекрасно соображал, что делаю. На лицо Пола сверкнула усмешка. Квил с удивлением обнаружил, что пока этот ублюдок не игрался на его нервах. Сколько же Пол выпил у него крови. Таким огромным литражом можно было напоить половину Африки. Разумеется, Пол не отвесил ни одного извинения. Он решил оперировать поступками. А потом он расскажет о них Рэйчел, но обязательно честно добавит, что это желание исходило из глубины его души. И даже глубже. Слишком мало добрых поступков у Лейхота, чтобы он о них никому не рассказывал. — Слушай, Атеара, я бы хотел тебя подбодрить. Квил открыл рот и выдал что-то невнятное. Даже его уши отказывались услышать все, что выдает пасть Пола, которая будто забыла, что она была исключительно помойной. — Иногда я думаю, что ты реально ненормальный, Лейхот. — Иногда? — Ага. В остальное время у меня в этом нет сомнений. Пол сжал зубы и отвернулся. Силой его хамства всегда можно было валить деревья. Под тихим бормотанием какой-то поддержки, как правило, даже внутренний голос его слушателя ковырялся в ухе. Глубоко вдохнув и выдохнув, Пол не смотрел на Квила, говоря: — Тупо, конечно, пиздеть, что дальше будет легче. Но так-то оно так. В жизни всегда наступает белая полоса. Нужно просто переждать, Атеара. Все будет заебись. — Пиздец, Лейхот, — перебил Квил, ухмыляясь. — Ты давно в зеркало смотрел? — Иди нахуй! — воскликнул Пол. — Я буду творить добро, а ты, сучара, получишь сотрясение мозга, если не примешь мою добросердечную помощь! Я пришел вернуть тебе радости жизни, и протащу к ним за шкирку. Понял? Я хороший человек, и попробуй рявкнуть, что это не так! Убью! С пылом выдав речь, после Пол тяжело задышал. Квил ответил ему злобным прищуром. Пол кинул себе под нос невнятный мат и полез за маленьким блокнотом, в задний карман джинсов. Найдя нужный шаблон, Пол откашлялся, заговорив тише: — Короче… Дорогой Квил, если тебе нужна помощь, то я с большим удовольствием могу дать тебе добрый совет. И… Сука! От громкого смеха Квила, граничащего с истерикой, Пол замахал блокнотом в воздухе также агрессивно, как Гитлер — флагом Польши. — Я стараюсь, блять, Квил! Убью! — Не так, — сквозь слезы неизмеримого веселья буркнул Квил. — Не «убью», а «помогу». — Я так и сказал! Квил фыркнул, взмывая на ноги. Пола обошел открытый сарказм парня, потому что он достаточно впечатлил его. Даже не обжег. Совсем. Пол не дал Квилу зайти в дом. Он остановил его прикосновением к плечу. Сей жест парень захотел стряхнуть, стерев следы мочалкой. Но и в этот раз Квила не обожгло. Особенно если учитывать, что он ожидал чего помощней. Удара, как минимум. А не столь аккуратного прикосновения, которое Лейхота даже смущало. Он моментально отвернулся, когда Квил вернул на него глаза, с вопросом дернув бровью. Пол пришел к нему с помощью, и пусть Квил только попробует ее не принять. Все всегда должно быть так, как хочет он. Все остальные варианты его смертельно раздражали с детства. Пол сжимал пальцами блокнот. Он собирался вновь найти в нем спасение, вставляя нужные слова в готовые шаблоны. Но Лейхот вздохнул и не достал его из кармана. Так повелось, что взгляд Квила, пропитанный смирением к их разговору, побудил Пола расправить плечи и высказать свои слова. Да, грубоватые, но все они будут с целью помочь. Так Полу хотелось… Так хотелось вновь услышать, что он хороший человек. Так хотелось, чтобы Квил продолжал на него смотреть как на человека, а не как на животное. — Я перед тобой не извиняюсь, Квил, потому что это бесполезно. Мои слова не вернешь, действия не исправишь. Но… Но мне жаль. Реально. Я пришел к тебе попиздеть, потому что мне есть, что сказать. Типо… Типо да, Квил, потом станет легче. Ты просто не зацикливайся на пиздостраданиях. Стая тебя вытягивает куда-то постоянно. И Эмбри простил. Ты думай о вашей дружбе, наверное. С Вайлет решится проблема. Мы с тобой были в одной лодке с этой девчонкой. Квил выдерживал молчание, чтобы не пропустить ни одно слово, проговоренное сердцем Пола. Но его должны были предупредить заранее, что оно существует. Чтобы Квил чувствовал себя уверенней. — Вайлет красотка. Очаровательная крошка, но нареченная — это совсем другое. Там ни засосы, ни ебля. Я понятия не имел, что могу испытывать такую эйфорию, если Рэйчел просто улыбается. Просто счастлива. Не цепляйся так за свою любовь, Квил, не пытайся в ней тонуть, потому что дальше тебя ждет нечто невообразимое. Когда я не бешусь, то вообще не жалею о запечатлении. Оно… — Пол прервался, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. — Оно сделало меня человеком, Квил. А тебе залечит все раны. Все будет заебись. Не чахни, что ли… Эм… Не морщись, короче, у тебя жизнь не кончена. Квил смотрел на Пола внимательно. Он пытался понять, что это за парень и какое имеет к нему отношение. Переварив каждое его слово, Квил дернул уголками губ. В принципе — Лейхот накидал ему правды. Но за свое сердце он все равно был не в ответе. Только чувствовал… Благодарность? Радость? Что именно он чувствовал, услышав поддержку от такого парня, как Пол? Квил решил не гадать. Он сказал честное: — Красавчик, Лейхот. И ушел в дом, оставив Пола один на один с собой. Он не спешил заходить в дом. Дышал свежим воздухом, сидя на крыльце и думая, что уши-локаторы всех волков слышали каждое его слово. Поэтому очень странно, что никто не выскочил и не начал над Полом язвить. — Че ты тут сидишь, Лейхот? Шуруй в дом, пока мы не съели оставшиеся торты. Я тебе кусок шоколадного оставил, но сам его съем, если ты продолжишь тут киснуть. На лице Пола вспыхнула широкая ухмылка. И, пока он поднимался на ноги, его разум пытался справиться с услышанным. Он активно продвигал мнение, что это вышел Джаред. Только он мог это сделать. Но это был не Джаред. Это Эмбри.