Я тебя не люблю (пока что)

***

Утро было тихим. Не торжественным. Не катарсическим. Просто... другим. Когда Джисон зашёл в аудиторию, сердце всё равно сжалось. Автоматически он начал искать Минхо взглядом — и нашёл. Тот сидел у окна, как всегда. Рюкзак был сдвинут, место рядом свободно. И когда Джисон подошёл ближе, Минхо поднял глаза — короткий, осторожный взгляд, и лёгкий, почти незаметный кивок. Это был не призыв. Скорее — разрешение. Джисон сел рядом. Они не сказали ни слова. Но дыхание стало ровнее. Феликс, войдя в аудиторию, остановился, как будто получил по лбу дверью. — Так. Я пропустил важную часть сюжета или у нас внезапно начался третий акт? — прошептал он, сев рядом с Хёнджином. Хёнджин только ухмыльнулся. — Тсс. Не вспугни. Это как редкие птицы: сделаешь резкое движение — и снова разлетятся. На занятии всё шло своим чередом. Профессор диктовал, студенты записывали. Минхо и Джисон тоже. Вроде бы всё по-прежнему. Но их плечи время от времени касались — и никто не отстранялся. После пары Феликс всё же не выдержал. — Вы, эм… Я рад, что вы… ну, что вы. — Он запутался. — Просто, блин. Рад. Минхо взглянул на него, и уголки губ чуть дёрнулись. Почти улыбка. — Спасибо. Джисон молчал, но легко ткнул Феликса в бок — благодарно. Они вышли вместе из корпуса. Вниз по лестнице, не спеша. — Куда теперь? — спросил Минхо, впервые за день нарушив тишину между ними. — Хотел кофе, но… — Джисон пожал плечами. — Главное — не обратно домой. Там слишком тихо. — Тогда пошли. Я знаю место. Небольшое. Почти никто не ходит. — Минхо знает кофейни для интровертов, — хмыкнул Хёнджин, проходя мимо. — Какая неожиданность. Феликс уже бежал за ними: — Я с вами, если что! Только… можно я сяду не рядом с вами? Чтоб не мешать ауре. Или как это называется. Они рассмеялись — все четверо. И этот смех впервые прозвучал по-настоящему легко.

***

Позже, в кофейне, за окном — дождь. Лёгкий, спокойный, будто под музыку. Минхо и Джисон сидят за столиком у стены. На столе — две чашки. Пара салфеток. Тишина. — Мне всё ещё страшно, — говорит Минхо. — Я не знаю, как быть собой, не теряя тебя. — А мне страшно, что если я откроюсь — ты увидишь слишком много. И испугаешься. Пауза. — Я уже видел. И остался. — А я всё ещё рядом. И тишина между ними больше не кажется пустой. Теперь это — пространство, где можно дышать.

***

Дождь стекал по стеклу тонкими ручейками. Внутри кофейни было тепло, пахло корицей и обжаренными зёрнами. Джисон обхватил ладонями чашку, прижимая её к себе, словно хотел согреть не только пальцы, но и что-то глубже, внутри. — Знаешь, — тихо сказал он, не глядя на Минхо. — Я долго думал, что если сломаюсь, то никому не будет дела. Что мир просто пойдёт дальше, как будто меня и не было. Минхо молчал. Но смотрел на него — внимательно, не отводя взгляда. — У меня никогда не было «опоры», — продолжал Джисон. — Ни в семье, ни среди друзей. Я всегда был тем, кто всех выслушает. Поможет. Но когда становилось плохо — замыкался. Потому что не верил, что кто-то останется, если покажу, насколько всё плохо внутри. Он сделал глоток, но руки всё равно дрожали. Минхо чуть подался вперёд. — Я бы остался. Если бы ты тогда сказал хоть слово — я бы не ушёл. — А ты? — Джисон поднял глаза. — Почему ты молчал? Минхо медленно выдохнул. — Потому что привык прятаться. Когда мне больно, я закрываюсь. Я боюсь быть слабым. Боюсь, что если скажу вслух — всё станет ещё хуже. Или… что мне не поверят. — А сейчас? — Джисон посмотрел на него. — Тебе всё ещё страшно? — Очень. — Минхо улыбнулся почти виновато. — Но я тоже очень хочу перестать бояться. Особенно с тобой. Джисон наклонился чуть ближе, положив ладонь на стол — рядом с его. — Давай не будем всё рушить в голове заранее. Давай просто... будем. Минхо подвинул руку, легко коснулся его пальцев. — Просто быть? — Просто быть. И этого было достаточно. Пока что. Хочешь, я добавлю внутренние мысли Джисона или Минхо в этот момент — чтобы глубже показать, как они ощущают это "просто быть"? Отлично, тогда продолжим сцену в кофейне, плавно вводя историю прошлого Джисона — не сразу всю, а постепенно, естественно, в диалоге и ощущениях. Это создаст глубину и добавит эмоциональной связи между героями: Тишина между ними была мягкой, почти успокаивающей. Дождь всё так же барабанил по стеклу, скрывая город за мутной вуалью. Джисон провёл пальцем по краю чашки. Минхо ждал — не подталкивал, не торопил. — Когда мне было двенадцать, — начал Джисон, голос едва слышен, — мама уехала. Просто исчезла. Минхо чуть приподнял брови, но не вмешался. — Сначала я ждал. Думал — задержалась, что-то случилось. Папа молчал. Неделями. А потом как-то в лоб сказал: «Не вернётся». И всё. Ни объяснений, ни слов. Как будто так и должно быть. Он отвёл взгляд, уткнувшись в чашку. — Я не знал, как с этим жить. В школе делал вид, что всё нормально. Дома — просто исчезал в себе. Папа… стал холодным. Не злым. Просто как лёд. Я не мог ни к нему подойти, ни поговорить. Он был, как мебель. Минхо молча кивнул — он понимал. — Тогда я понял, что нельзя быть неудобным. Что нельзя плакать. Нельзя мешать. Нельзя просить. Потому что если просишь — тебя бросают. Минхо сжал руку на столе, чувствуя, как эти слова отзываются где-то внутри него самого. — Поэтому я начал слушать других. Улыбаться. Подстраиваться. Строить себя так, чтобы ни у кого не было причин уйти. Даже если сам внутри разваливаюсь. Он посмотрел на Минхо. — Ты был первым, кому я хотел всё рассказать. Но когда начал чувствовать — испугался. Потому что, если я стал настоящим перед тобой, и ты уйдёшь... это будет хуже, чем если бы ты не знал меня совсем. Минхо опустил глаза. Говорить сразу не получалось. Но потом тихо сказал: — Я никуда не хочу уходить. Особенно теперь. Джисон улыбнулся — неуверенно, с болью, но по-настоящему. — Тогда, может, я всё-таки попробую быть собой. Медленно. Понемногу. — И я. Вместе с тобой.