Навеки твой верный пёс

      Стремительный северный ветер настиг человеческую деревню Цзинь Гу. Незадолго до настоящего времени, крохотная деревня жила своей жизнью: рынок гудел от новостей, старики собирались группами покритиковать молодежь, женщины стирали у ручья, и почти в каждом доме был слышен детский смех. Еще утром земля была раскалена от палящего солнца, а теперь ее покрывал тонкий слой инея. Мороз сковал землю, превратился в лед ручей, и пропахшие рисовыми полями узкие улочки погрузились в мертвенную тишину. От процветающего поселения не осталось ни следа: дома были разрушены, поля затоптаны, а промерзшая земля не скоро даст новые побеги. Люди — те, что не успели сбежать, — словно сломанные куклы, лежали то тут, то там. Улицы совсем опустели, и захватчики собирались покинуть разгромленную землю. — Растратили столько боевой силы, почем зря, — вперед вышла величественная фигура. Король Севера оглядел ущерб, нанесенный его воинами, и сдержал тяжелый вздох.       Люди не сразу поняли, что произошло, они начинали свой день так же, как и всегда, когда армия северных демонов, как стая голодных волков в поиске дичи, заполонила улицы. Деревня затихла, навсегда похороненная под льдом и пеплом. А адепты в золотых одеждах, на чей след и пришли воины, покинули эти земли раньше местных жителей. — Ваше Величество! — к королю тут же подлетел его верный слуга, Лэй Сюань, главнокомандующий северной армией. — Адепты Хуань Хуа сбежали, как подлые трусы. Они даже не могут спасти земли, которые обязывались защищать, о какой чести может быть речь? — Так и будут прятаться и убегать, а на бой посылать неотесанных щенков вроде этого, — Мобэй-цзюнь пнул ногой тело в золотых одеждах. Почти все заклинатели, что были отправлены на защиту Цзинь Гу, молодые юноши. — Генерал, здесь больше никого нет, — подоспел с докладом один из воинов и, едва завидев короля, склонился в поклоне: — Ваше Величество.       Ловить здесь было нечего, генерал Лэй собирал войско в обратный путь, однако появление короля застало его врасплох. Внутри закралось нехорошее предчувствие, будто Мобэй-цзюнь ему не доверяет, несмотря на то, что именно он повысил Лэй Сюаня до генерала главнокомандующего. — Генералу следовало избегать столкновения с гражданскими, — не обошлось без укора. — Какая репутация будет у этого короля? Даже цяндао обходятся благородно с теми, кого обворовывают. — Простите этого слугу, Ваше Величество. Этот обещает вернуть вашу фамильную реликвию, — генерал Лэй склонил голову с таким видом, будто адепты Хуань Хуа увели у него реликвию прямо из-под носа. Новоиспеченный главнокомандующий боялся оступиться и потерять пост, а потому ухватился за возможность обеими руками и приложил все усилия ради этой вылазки на людские земли. Как оказалось, зря. — Не давай обещаний, которые не можешь сдержать. Ты не смог выяснить, где дворец Хуань Хуа хранит украденную у моей семьи реликвию. Этот пост достался тебе не просто так, Лэй Сюань, но знай, что мое терпение не безгранично. Любой из твоих воинов может занять твое место и, если они почуют запах слабости, не удивляйся ножу в спине.       Тут мимо развалин одного из домов мелькнула тень. Маленький, хрупкий силуэт, громко крича, налетел на Мобэй-цзюня, всадив кухонный нож в икру демона. Человеческий детёныш, на вид не больше десяти, слишком хилый для своих ровесников, спутанные волосы, грязное лицо и старая одежда, которая уже порядком была ему мала. Он трясся, как тростник на ветру, и все равно смело набросился на врага. Король нахмурился, больше от раздражения нежели от боли, выдернул нож из раны, которая тут же затянулась, словно ее и не было, и пнул мальчишку ногой. Тот упал оземь и сжался в клубок, однако затем подскочил и с перекошенным от страха и гнева лицом, принялся колотить демона кулаками.       Когтистая рука схватила его за ворот и оторвала от земли. — Ваше Величество, позвольте этому слуге разобраться, — Лэй Сюань обнажил двуручный меч, но был остановлен. — Ты сказал, что в живых никого не осталось, — равнодушно обронил король. Мальчишка болтался и брыкался, пытаясь вырваться из захвата. — Так и есть, но, — генерал Лэй в замешательстве уставился на человеческого ребенка. — Похоже, ему удалось спрятаться. — Такой мелкий и ничего не боится, — Мобэй-цзюнь встряхнул мальчишку. — Как тебя зовут? У тебя есть имя?       Ребенок что-то промычал и выскользнул из халата, оставшись в одной нижней рубахе, не менее грязной и изношенной. Он подобрал с земли обломок доски и вытянул перед собой, имитируя боевую стойку. — Его Величество задал тебе вопрос, — грубо прикрикнул генерал Лэй. — Ты что, слабоумный?       Ребенок ничего не ответил. Он мычал, рычал и шипел, как загнанный зверь, но не говорил. Тут Мобэй-цзюнь положил ладонь ему на макушку и развернул голову в сторону разрушенных домов. — Где-то там покоятся твои предки. Ты злишься из-за того, что по вине моих воинов они мертвы? Когда Лао Гунчжу тяжело ранил моего отца и обманом украл семейную реликвию, я тоже злился, как и ты, — теперь он поднял его подбородок так, чтобы их взгляды встретились. — Ненавидь меня, как я ненавижу этого лао-фу-цзэя. Сделай ненависть своим источником силы.       Бросив это короткое и непонятное для ребенка напутствие, Мобэй-цзюнь отпустил мальчишку и взмахнул ладонью, разрезая воздух. Его демоническая ци была практически невесомой, невозможной для глаза или чувств. Темный портал, трещащий как снег на морозе, стремительно открылся, пропуская сквозь себя стылый, крошащий кости воздух. — Больше не разочаровывай, Лэй Сюань, — бросил король через плечо, прежде чем скрыться в портале. Он задержался ненадолго, а затем добавил: — И забери мальчишку с собой, будешь тренировать его — это будет хорошим наказанием.       Лэй Сюань шагнул вслед за королем, а затем встал, словно закован в лед: — Но, Ваше Величество… — Сделай из мальчишки хорошего ань-ина. Мы не можем проникнуть в заклинательскую секту, но можем взрастить того, кто сделает это за нас. К тому же, он не так глуп, как кажется, — в глазах Мобэй-цзюня заплясали веселые искорки. — Смотри, как парадирует твою стойку.       Генерал Лэй не успел ничего сказать, как портал затянулся. Он был в ярости, чувствовал себя оскорбленным и униженным. Возиться с человеческим ребенком не входило в планы демона, а мальчишка чувствовал неприязнь и отвечал: визжал, брыкался и никак не мог адаптироваться к новой жизни. Едва они вернулись в замок, как ребенок подхватил простуду и долго прятался в разных уголках замка, кутаясь в плащ из теплого меха. Он постоянно дрожал от холода, кашлял и шмыгал носом. В одну из ночей мальчишка слег с сильной горячкой и, когда в замке уже было решили, что тот погибнет, наутро он проснулся бодрым и абсолютно здоровым, словно назло всем вокруг.       «Этот человеческий детеныш приносит одни несчастья», — поговаривали подчиненные. Пустая болтовня — все, на что они были горазды, ибо ребенка привел в замок сам Мобэй-цзюнь, а значит, никто не смел оспаривать его нахождение в неестественной для человека среде.       Мальчишка еще долго не говорил, но отзывался на имя, которое ему дали при дворе. Хуахуа был плохим учеником, совсем не старался на занятиях, словно намеренно пытался вывести из себя Лэй Сюаня, и предпочитал молчаливо ходить хвостом за королем. Мальчику нравилось изучать новый для него мир, король совсем не препятствовал, позволяя человеческому детенышу сопровождать себя повсюду.       Мобэй-цзюнь во многом ошибался. У Хуахуа не было родителей, как не было и повода для ненависти к королю. Напротив, тот оказался спасителем. Отец Хуахуа умер еще до его рождения, а мать долгое время болела и покинула мир незадолго до набега на деревню Цзинь Гу. Мальчик не разговаривал до шести лет, а после просто так, потому что не видел смысла в словах. Неравнодушные соседи подкармливали сироту, но к себе взять никто не стремился.        Короля он теперь видел всемогущим небожителем, получая все, чего был лишен в детстве: еду, одежду, образование и тумаки за незаинтересованность в знаниях. Время шло, и его сытому будущему грозила опасность - настало время доказать, что подопечный отрабатывает свой корм. Хуахуа воспитывался по всем демоническим стандартам, быстро окреп и немного подрос, но так и не смог пройти вступительные испытания во дворец Хуань Хуа. Возвращаться с позором он не хотел, ибо все, к чему его готовили, вдруг оказалось напрасным. Парнишка долго бродил по людскому царству, боясь, что король выследит его и, узнав о провале, лишит всех благ. Так он добрался до Цанцюн, а после — до поста лорда Аньдин. Это было совсем не то, что хотел король, но шпионские навыки Хуахуа помогли ему заполучить расположение короля. Секта учила его заклинательскому мастерству, генерал Лэй - ведению боя. Пройдя через собственные слабости и лишения, он все же сумел устроиться и тем самым порадовать хозяина.       Вот только дружбы с Лэй Сюанем у них не случилось; это было похоже на игру в одни ворота — генера Лэй бил, а Хуахуа учился уворачиваться. Иногда гематом было столько, что никакие оправдания больше не работали, и учителя из секты провожали его косыми взглядами, будучи уверенными, что все драки между учениками были спровоцированы им. Мальчик рос и со временем превратился в юношу. Может, природа и не наделила его широкими плечами и массивной челюстью, какие бывали у демонов севера, но даже со средним ростом и жилистым телосложением он смог научиться отбивать удары Лэй Сюаня. В день, когда Хуахуа объявили наследником лорда Аньдин, генерал Лэй не явился на назначенную тренировку, более не считая нужным обучать свое "наказание".       Чем выше был статус в секте, тем большей информацией Хуахуа располагал. Он не видел смысла в словах, но ему пришлось научиться ими пользоваться, чтобы заполучить титул лорда вершины. Чтобы стать Шан Цинхуа. Имя, которое было ненавистно ему. Впрочем, это зависело от того, кто к нему обращался. Он не был любимчиком у своих боевых братьев и сестер, но заполучил их расположение за хорошо выполняемую работу. В их глазах он был надежным и усердным работником, в глазах короля он был хорошим ань-ином. Вся сказанная информация из главного зала пика Цюн Дин тут же долетала до ушей Мобэй-цзюня. Но Хуахуа понимал, что этого мало. Чтобы отплатить королю за предоставленный кров ему нужно вернуть то, что было украдено много лет назад.       И вот, наконец, настал тот день. Шан Цинхуа без стука вошел в королевские покои. Его Величество даже не поднял на него взгляд. Заклинатель был единственным, кто мог пользоваться тоннелем для слуг, чтобы попасть во внутренние покои. Он — единственный, кто знал тайну короля и был готов унести ее в могилу. — Ваше лекарство, мой король, — заклинатель поставил чашу с зеленовато-желтой жидкостью на прикроватный столик и поклонился.       Мобэй-цзюнь залпом опустошил чашу и закашлялся от кислого запаха человеческих трав. С тех пор как его верный пёс нашел рецепт лекарственного снадобья, симптомы меньше беспокоили короля, но и не отступали. — Помоги мне встать, — он вытянул руку и заклинатель помог ему подняться и накинуть плащ с меховым воротом. Затем он помог королю привести внешний вид в порядок — это был ежедневный ритуал, которого Хуахуа придерживался. — Все твердили мне, что подбирать человеческого ребенка — плохая идея, однако сейчас ты единственный, кто знает о моей болезни и готовит мне лекарственные снадобья. Одним духам предков известно, сколько мне осталось.       Хуахуа лишь мельком взглянул в глаза короля, но этого было достаточно, чтобы разглядеть инстинктивный страх. Чувство, которое вынудило его скрывать болезнь даже от придворного лекаря. Согревающее тепло расползлось в груди — он нужен. — Не говорите так, Ваше Величество. — Ты говоришь так не потому, что будешь скорбеть по мне, а потому, что больше никто не предоставит тебе защиту, — ухмыльнулся Мобэй-цзюнь.       Заклинатель уверенными и быстрыми движениями расправлял сине-голубое ханьфу, где вышитый серебряной нитью узор переливался, словно поймал лунный свет. Плащ с воротником из мха демонического зверя зашуршал под пальцами слуги, лег мягко на плечи, подчеркивая величие правителя, но не отвлекая от его суровой ауры. Волосы короля были собраны в строгий узел, украшенный небольшой, холодно сверкающей короной, и даже эта простота подчёркивала его власть — ни один блеск не отвлекал взгляд, но всё говорило о его превосходстве. — Это не так, мой король, этот слуга в состоянии защитить себя сам и вы это знаете, — запротестовал заклинатель. — Вылупившиеся птенцы считают матерью первого, кого увидят, а вы вытащили меня из-под обломков.       Хуахуа склонился, аккуратно поправляя складки, разглаживая ткань. Каждое действие было продолжением его верности. В каждом жесте отражалась его обязанность оберегать хозяина, его жизнь и тайны. И он выполнял ее с безмолвным трепетом, становясь ань-ином, тенью короля. — Справедливости ради, ты сам налетел на меня, Хуахуа. Не сомневаюсь, что ты бы выжил в тех обломках, но жил бы намного хуже, чем сейчас и не добился бы того, что имеешь.       Королю нравилось давать особые привилегии, а затем опускать заклинателя на место, чтобы посмотреть, как тот отреагирует. Однако выражение лица Хуахуа оставалось неизменным. Он знал, где его место, и умел подстраиваться под изменчивое настроение Его Величества. — Все благодаря вам, мой король.       Хуахуа всегда хотел знать, о чем на самом деле думает Мобэй-цзюнь: решения короля не всегда были ему понятны, но непременно имели скрытую суть. В каком-то смысле, он закалял ум и речь Хуахуа, своим примером показывая, как обращать слова в силу. — Рад, что ты это понимаешь, — взгляд Мобэй-цзюня упал на свиток, привязанный к поясу заклинателя. — А теперь расскажи, с чем пришёл. «Как всегда проницателен», — пронеслось в голове заклинателя.       Шан Цинхуа развернул свиток и передал его королю: — Я достал карту дворца Хуань Хуа. Если верить этим сведениям, то во дворце есть только одно самое охраняемое место после водяной тюрьмы.       Мобэй-цзюнь с неподдельным интересом разглядывал свиток. Вцепился когтями в края пергамента, как в последнюю надежду на возвращение семейной реликвии. — Ты предполагаешь, что артефакт может храниться там? — Да, Ваше Величество. — И ты доверяешь своему источнику? — Без всяких сомнений.       Он был уверен в этом. После всех усилий, которые он приложил, чтобы достать карту, достоверность источника не поддавалась сомнению. — В таком случае, я доверяю это дело тебе, Хуахуа. Я могу помочь тебе пробраться во дворец, но остальное остается за тобой, — король возвращает свиток слуге. — Этого более, чем достаточно, Ваше Величество, — благодарственно поклонился заклинатель. — Этот отправится сразу же, как разберется с делами секты и изготовит для Его Величества лекарственное снадобье на дни моего отсутствия.       Мобэй-цзюнь тяжело вздохнул, отводя взгляд в сторону: — Пост лорда Аньдин дает тебе преимущества и отвлекает, когда есть дела поважнее. — Я разберусь с этим в кратчайшие сроки, — заверил его Цинхуа. — Идём, нужно обсудить план проникновения во дворец с Лэй Сюанем. Он отвлечет главу дворца пока ты будешь занят поисками артефакта.       Мобэй-цзюнь ухмыльнулся, увидев, как едва заметно неприязненно дрогнули губы заклинателя. Он не любил работать в команде и не желал быть обязанным чем-то перед Лэй Сюанем, но Хуахуа быстро проглотил свое недовольство и вышел из покоев следом за Его Величеством. Едва они ступили в зал совещаний, как почувствовали напряжение, повисшее в воздухе. Все советники уже были на своих местах, а подле Цзин Лина стояла Хаохао, гувернантка наследного принца, одна, без своего воспитанника, и выглядела очень обеспокоенной.       Мобэй-цзюнь занял свой трон, а Хуахуа встал подле него, сложив руки за спиной. — Мой король, — встал со своего места Цзин Лин, королевский советник. — Этим утром поступило известие, что лорд Сюэ и лорд Фэнь скоропостижно покинули замок, не дожидаясь рассвета. Мы отправили волков по их следу, но… — «Но»? — с нажимом произнес Мобэй-цзюнь.       Голос Цзин Лина дрогнул, как если бы это он показал беглецам «черный» выход. — Но им удалось уйти. — Лорд Цзин, мне казалось, что все обвинения с Фэнь Си и Сюэ Чжи были сняты по итогам поединка. — Это так, но, Ваше Величество, этим утром мы обнаружили послание от одного из них.       Цзин Лин слишком долго подводил к тому, что хотел сказать и Лэй Сюань прекратил это, поднявшись со своего места. — Его Высочество у них, — объявил генерал Лэй и все замолчали, ожидая реакции Мобэй-цзюня. Они ожидали бурю эмоций, однако ни один мускул не дрогнул на лице короля. — Они требуют выкуп? — только и спросил он. — Нет, — отвечал Цзин Лин. — В письме не было угроз или требования выкупа.       Генерал Лэй шагнул вперед, бросив беглый взгляд на заклинателя, словно ожидая его вмешательства, однако Хуахуа продолжал внимательно слушать высказывающихся с безразличным выражением лица. — Ваше Величество, я собрал отряд воинов, мы готовы выдвигаться в любой момент.       Хуахуа едва не прыснул со смеху. Этим грязным животным неведомы ни мораль, ни раскаяние: они легко повторили бы содеянное и пошли бы ещё дальше. Любой из присутствующих, если не подолгу задерживал на принце голодный взгляд с плотоядным оскалом, то хотя бы думал подчинить Его Высочество своей воле и стать еще ближе к королевской семье. Даже не столько из красоты Мо Ханя, сколько из собственной алчности. Вся эта кучка лицемеров делала все возможное, чтобы угодить Мобэй-цзюню. И каждый мысленно примерял трон, ощущал на себе тяжесть короны и ледяное дыхание власти, что окутывало тронный зал и стены замка. — В этом нет необходимости. Если мой сын не способен защитить себя, как я могу принять его назад, да еще и обесчещенным?       Заклинатель отвел взгляд в сторону. Это не тот ответ, который король должен был дать на похищение собственного сына, и не то, как должен себя вести отец в подобной ситуации, однако нынешний Мобэй-цзюнь многим отличается от своего отца, короля-завоевателя. И если тот прославился своими достижениями, то нынешний жил тенью покойного правителя. Многие его решения не одобрялись советом, но все равно исполнялись, ибо он все еще был тем, кто унаследовал силу своего рода. Хуахуа был одним из таких «решений». Однако дворцовым псом его прозвали не просто так — раны на нем заживали, как на собаке, а любое непочтительное высказывание в сторону хозяина он встречал враждебным лаем. — Ваше Величество, — тут Хаохао вышла вперед и упала на колени перед троном. — Именем моей покойной госпожи, прошу вас, позвольте мне отправиться следом за похитителями.       Это был первый раз за все годы ее службы, когда Хаохао обращалась к королю по своей инициативе. Вот только Мобэй-цзюнь не оценил ее отчаянность и скорее посчитал бы ее поступок дерзким и непозволительным. Он вознес ладонь, прерывая ее мольбы: — Когда твоя покойная госпожа стала часть моей семьи, ты стала частью этого замка. Твоей единственной задачей было защищать моего сына, и ты ней не справилась. Ты не заслужила право обращаться ко мне с такими просьбами.       Король сделал знак страже и те взяли служанку под руки и вывели из зала. Она больше не просила и не умоляла, но ее полные влаги глаза с ненавистью были обращены к королю и к тому, кто стоял за его спиной.       Хуахуа сразу смекнул, чем может кончится это заседание совета и решил взять все в свои руки. — Ваше Величество, — заклинатель склонился к трону, чтобы его мог услышать только король. — Лорд Сюэ открыто бросил вам вызов. Он считает, что ему все дозволено, раз ему удалось избежать наказания перед судом. Если вы проигнорируете вызов, то он продолжит бесчинствовать, однако, если же примите, то покажите свои власть и силу. Фэнь Си на его фоне совершенно не опасен. Готов поспорить, что он просто пешка, выполняющая чужие приказы. Без защиты Сюэ Чжи он никто, а, значит, ловить придется только одного. — он помолчал, а затем добавил: — Некоторые лорды в последнее время забыли, что на северных землях есть только один демон, которого им следует бояться и уважать.       Мобэй-цзюнь отвечал таким же негромким тоном: — Ты не понимаешь, Хуахуа, это позор для всего моего рода. Этот мальчишка много себе позволяет, пора бы ему показать, что жизнь не состоит из череды удовольствий и что за каждый свой поступок нужно отвечать.       Заклинатель был с ним согласен. Вместе с тем, будучи учителем, он считал, что есть множество других наказаний, не ломающих жизни воспитанникам. — Цель Сюэ Чжи вовсе не Его Высочество. Хоть вы и не нарекли его официально наследным принцем, однако он кровь вашей крови, а значит, заполучив принца, он намеревается заполучить трон.       Он извивался, как змей. Тихо подкрадывался и нащупывал нити до которых ему позволяли дотрагиваться. Аньдин не был боевой вершиной. Поначалу, его злило, что ему не хватило собственных сил для того, чтобы стать искусным мечником, однако со временем он понял, что некоторые слова бывают острее любого оружия. Словом было намного проще добиться того, чего хочешь. — И к чему ты ведешь, Хуахуа? Знаешь же: я терпеть не могу, когда ты говоришь намеками. — Есть хороший вариант вернуть Его Высочество и не потерять авторитет в глазах других: нужно вернуть обоих в замок пока дело не придалось огласке, провести свадебный обряд, а в качестве подарка преподнести дворец Хрустального утеса и примыкающие к нему земли. — Родовой дворец покойной королевы? Хочешь сказать, чтобы я сослал их в такую глушь? — Это прекратит бесчинства лорда Сюэ и преподаст хороший урок Его Высочеству, вот только… — Только — что? — Этот слуга уверен, что Его Высочество останется нетронутым. В таком случае, брак с лордом Сюэ — это не тот союз, который нужен государству. Уверен, мой король найдет более достойного супруга для Его Высочества. — Быть может ты отправишься и приведешь сюда моего сына и двух беглецов? — с вызовом спросил Мобэй-цзюнь. — Если этого пожелает мой король. — Тогда выдвигайся сейчас.       Шан Цинхуа кивнул и покинул зал совещаний, провожаемый взглядами советников. Он знал, что все они видели, как переговаривались король и слуга и, вероятно, предполагали, о чем именно. Не теряя ни минуты, он спешил отправиться в путь, однако тут же понял, что лететь на мече не удастся. Небо затянулось предвещающими метель графитовыми тучами. Ледяной ветер пробивал до дрожи, забираясь под плащ заклинателя. Каждый раз он думал, что привык к холодам и каждый раз вздрагивал, видя, как даже местные жители погибали в этих снегах.       Снег начал сыпаться мелкими иголками и Хуахуа в раздражении ринулся седлать волка, — только на нем можно было успеть нагнать беглецов, не пострадав от сурового климата.       В королевской псарне было темно и он не встретил никого, кроме одинокого стражника, стоящего на своем посту. Заклинатель недолго провозился с седлом, ему хотелось поскорее разобраться с этим делом и вернуться к поискам украденного артефакта. Хуахуа покинул псарню, но что-то отвлекло его и заставило ненадолго притормозить. Шестое чувство подсказало ему обернуться и в этот момент что-то налетело на него, придавливая к земле. Хуахуа так хорошо приложился головой ко льду, что даже не успел среагировать. На одно мгновение его охватила паника, однако когда взгляд прояснился, он увидел Хаохао, восседающую на нем сверху. — Я иду с тобой, хочешь ты этого или нет, — сказала она, угрожая остро заточенным кинжалом.       Она прерывисто дышала, точно бежала за ним по свежим следам. Волосы растрепаны, а взгляд — столько всего смешалось в нем: и страх, и горечь, и отчаяние, — не хотелось туда лезть, чтобы не оказаться погребенным волной этих чувств. — Я работаю один, — спокойно отвечал Хуахуа, словно не ему вот-вот перережут горло. — Я родилась в Хрустальном утесе, — служанка говорила, как завороженная. Не отводя взгляда и на одном дыхании. — Самом холодном поселении северных пустынь. Слабых детей там оставляют в снегах в знак подношения предкам, а сильные сражаются всю жизнь, чтобы выжить. Моя семья присягнула семье моей покойной госпожи и я поклялась защищать ее и ее сына. Может, ты и любимчик короля, но вернуть Его Высочество назад — это моя обязанность.       Хуахуа крепко сдавил ее запястье, контролируя наклон клинка. Беглым взглядом он оценил обстановку и прикинул дальнейшие действия. Она приложила его крепко, хотя и не была похожа на грозную воительницу.       Кровь прилила к голове, Цинхуа покраснел, будто его ткнули лицом в собственную гордость. Да как же так, его ведь повалила обычная бета! — Как ты уже сама заметила, твоя госпожа мертва, а твой воспитанник похищен. Будь ты хоть трижды лучшей воительницей, ты не смогла выполнить свой долг.       Шан Цинхуа оттолкнул служанку, та отлетела в сторону так легко, будто не она только что силой удерживала заклинателя, не давая ему подняться. Заклинатель встал и запрыгнул в седло. — Но, — послышался всхлип за его спиной, — это ведь и мой сын.       Все эти разговоры о долге только выводили его из себя. А тучи тем временем все сгущались, видимость становилась хуже, словно все вокруг стиралось, смешивалось в один ком из ненависти, огонь которой вспыхнул в груди заклинателя. Время поджимало, нужно было немедленно выдвигаться. Воздух пропитался морозом и тревогой. Шан Цинхуа на мгновение прикрыл глаза, представляя, как вернется в свои теплые покои там, на Аньдин, и забудет об этом малоприятном путешествии. Когда это произойдет? Ясно, что это еще не скоро случится.       Он не оборачивался, но знал, что Хаохао следует за ним по пятам.