Проснись, А-Чен
24 марта 2025 г., 19:17
«Жизнь только снится людям, Пока не проснутся от сна»
— П. Кальдерон
В голове что-то назойливо гудит, а сквозь сплошную темноту начинают пробираться частички света. Цзян Чен машинально кладёт руку на глаза, пытаясь спрятать лицо от внезапных вспышек и снова погрузить себя в глубокий, обаятельный сон. Но звуки, похожие на течение воды, заставляют прислушиваться, выводя разум из состояния дрёмы. Ваньинь медленно пытается открыть глаза, всё ещё не убирая руку от лица. Свет больно слепит глаза, поэтому он хмурится, но всё же плавно приходит в себя. Первое, что видит Цзян Чен перед собой, — розовое небо, нежное, такое пастельно-мягкое: один взгляд на него заставляет чувствовать себя завернутым в тёплые ткани, пропитанные лотосовыми маслами. Мир и покой — то, что ощущает Цзян Чен. Ваньинь медленно поднимается на локтях, занимая сидячее положение. Где он? Что произошло? — в голове слишком много вопросов, ответов на которые нет. Цзян Чен оглядывается по сторонам: совсем один. Вокруг не было ничего, кроме бескрайнего лотосового озера, которое, скорее, походило на океан. Вода отдавала убаюкивающим сиреневым цветом, сквозь который Ваньинь с трудом мог разглядеть собственное отражение — слишком мутно. Единственный звук, который доносился до ушей, был журчанием воды; несколько лотосовых цветов — лиловых, в самом расцвете, — проплывали мимо Цзян Чена. Сам же Ваньинь находился прямо посредине водоёма, сидя на поверхности воды. Его не тянуло на дно, он никак не проваливался вниз, но при этом, стоило лишь захотеть опустить руку в воды, как она тут же поддавалась, накрывая тёплым течением ладонь. В нос ударял запах цветов. Тех самых лотосов: сладковатый, но душистый. Он заволакивал пространство вокруг себя. Всё словно было создано для того, чтобы убаюкать Ваньиня. Цзян Чен поддался, снова падая на спину и закрывая глаза. Бархатистые, мягкие воды, держащие на плаву, слегка покачивали, вызывая приступ сна. Он не стал противиться, позволяя течению нести его дальше: давно на душе не было так тихо. Было ощущение, что сами понятия «времени» и «пространства» здесь бессильны; Цзян Чен не знал, сколько он проплыл в умиротворяющей дрёме в неведомом направлении прежде, чем решился вновь открыть глаза.«А-Чен»
Ваньинь привстал, прислушиваясь. Чей-то голос, такой тихий и нежный, кажется, знакомый позвал его? Цзян Чен огляделся по сторонам, но не увидел ничего, кроме того же дурманящего сознание пейзажа. Теперь к Ваньиню вернулось чуть более ясное понимание ситуации: нужно было собраться с силами, встать и разобраться в том, где он вообще находится. Цзян Чен осторожно встал на ноги, понимая, что, как и прежде, вода не стремится утянуть его на дно, а позволяет ходить по себе, как по твёрдой поверхности. В качестве пробы было сделано два осторожных, робких шага. Озеро не стремилось поглотить Цзян Чена, отчего он облегченно вздохнул — можно было двигаться дальше. Ваньинь начинал шагать с каждым разом всё увереннее, ускоряясь и решительно желая добраться до конца лотосового пруда. Идти пришлось немало: пейзаж никак не собирался меняться, создавая ощущение бесконечности пространство. Розовое небо и сиреневая, слегка отдающая серебристостью, вода никак не уходили с горизонта. Но Цзян Чен продолжал двигаться вперёд, видя перед собой только цель: рано или поздно конец случится. И в какой-то момент Ваньинь действительно заметил, что проплывающие мимо лотосовые цветы начинали рядеть, а вода становилась всё более похожа на обычную. Цзян Чен ускорил шаг. Только небо никак не меняло окраса. Внезапно Ваньинь поймал себя на мысли, что идёт уже не по водянистой поверхности, а по настоящей земле: переход остался неуловим. Да и всё вокруг как будто начало растворяться: одни цвета перетекать в другие, словно размазываясь в палитре. Линия горизонта тоже постепенно пропадала: на мгновение Цзян Чен остановился, потерявшись в окружающем пространстве. Однако очень скоро оно вновь начало приобретать более чёткие черты. Теперь Цзян Чен мог разглядеть недалеко несколько домов, пристани, а также, кажется, фигуры людей. Он бросился бежать, желая оказаться ко всему этому ближе, убедиться в своей догадке! Это был Юнмэнь! Место, где оказался Ваньинь, точно было ничем иным, как столицей-Юнмэнь. Цзян Чен оглянулся по сторонам, изучая открывшуюся для вида площадь. Ошибки быть не могло! Ваньинь шёл вперед, осматривая на каждый закоулок: торговые лавки, резвящаяся детвора. Это определённо был Юнмэнь, только от чего-то на душе было неспокойно: не покидало ощущение того, что что-то не так. До Цзян Чена доносились радостные возгласы и смех: наверное, где-то снова проводилась ярмарка, или люди отмечали очередной фестиваль. Давно такого не было. Давно? Ваньинь резко развернулся, выходя на другую улочку: ему во что бы то не стало резко захотелось посмотреть, что за празднество устроили горожане. В детстве Цзян Чен обожал вот такие вот вылазки на уличные гуляния с Вэй Усянем. В глазах промелькнул азарт былых лет, а ноги сами несли на шум оживлённой толпы. Небо заметно потемнело, говоря о приближении ночи, но при этом всё также обдавало розовыми лучами. Всюду висели лиловые фонари в форме лотосов, а люди танцевали прямо под ними под задорную музыку, которую творили уличные музыканты. Некоторые дети рисовали что-то на дороге; в центре всего торжества было три заклинателя, демонстрирующие народу некоторые из своих приёмов, — видимо, странствующие, — подумал Цзян Чен, обратив внимание на представление. Погода была замечательной: в лицо дул слегка прохладный воздух, напоминая об относительной близости от воды, всколыхивая выпущенные пряди волос; но ощущения сырости при этом не было, потому что воздух был тёплым, а не влажным. Ваньинь снова позволил себе забыться, закрывая глаза и вдыхая запах юнмэньской погоды, празднества и пряных вкусностей. И внезапно его идиллия была прервана чьей-то рукой, оставленной на плече. Цзян Чен резко распахнул глаза, машинально сбрасывая этот груз, а затем оборачиваясь на источник прикосновения. — Вот ты где, — мягко улыбаясь, проговорил Цзян Фенмянь, показывая взглядом куда-то в даль. — Мама и А-Ли уже заждались, пойдём домой? Ваньинь оторопел на месте, ощущая, как руки начали подрагивать, а глаза теперь разбегались в разные стороны, судорожно рассматривая фигуру перед собой. Цзян Чен боялся приблизиться к ней, но не мог перестать смотреть. — О-отец? Отец! — Фэнмянь удивлённо вскинул бровь, а затем немного прищурился, как бы выражая улыбку именно глазами, а не губами. Цзян Чен никогда не помнил его таким мягким по отношению к себе, но хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Такой взгляд он видел часто, но практически никогда тот не доставался ему. Сегодня какой-то особенный день? — Пойдём домой, — сказал Фэнмянь, поворачиваясь к Цзян Чену спиной. Ваньинь промычал что-то вроде согласия, слегка мотнув головой, и отправился следом. Впереди ждала Пристань Лотоса. А позади остался и на протяжении всей дороги продолжал звучать шум вечерней жизни города.***
Ноги Ваньиня дрожали от того, что он собирался переступить порог родной резиденции. В нос ударил запах чего-то сладкого, даже приторного — Цзян Чен втянул этот аромат, погружающий голову в дымку умиротворения, словно пелена. Горшечные лотосы стояли прямо у ворот Пристани, образуя как бы приветственную дорожку для любого приходящего. Цзян Чену показалось это странным: разве он не приказал убрать их? Он…приказал? Ваньинь взглянул на отца, с лица которого не уходила всё та же умиротворённая улыбка, а в глазах читалось столько нежности, сколько он не помнил за всю свою жизнь — сегодня действительно какой-то праздник? Глаза Фенмяня смотрели перед собой, и Цзян Чен последовал за этим зрительным контактом, увидев впереди до боли знакомую фигуру матери. Ваньинь вновь оцепенел, оставшись стоять на месте. Отец подошёл к ней, слегка приобнимая за талию и оставляя невесомый, лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони Юй. Цзян Чен посмотрел чуть выше: в волосах матери красовалась дорогая позолоченная заколка, та самая, которую отец хотел подарить ей перед тем, как.как что? Родители на мгновение оторвались от нежности друг к другу, обращаясь взглядом к сыну и подзывая его к себе. На секунду Цзян Чену стало нехорошо: голова закружилась, а в глазах начало мутнеть — словно он надышался какими-то травами, которые теперь путали тело и мысли. Воображение подкидывало страшные картины огня, крови, а в ушах отчётливо слышался собственный крик. Цзян Чен вот-вот был готов потерять сознание. — А-Чен! — Он тут же распахнул глаза, оборачиваясь на голос, прошедший лезвием по сердцу. — Ты в порядке? Может, мне заварить отвар? Ваньинь проморгался, оглядываясь по сторонам: теперь его окружало дневное время суток, ярко-голубое небо и родные просторы Пристани Лотоса. Цзян Янли сделала несколько шагов в сторону брата, а затем прислонилась губами ко лбу, проверяя нет ли у того жара. — С-сестра…сестра… — Цзян Чен повторял это, словно мантру, не переставая смотреть в её глаза. Ваньинь не выдержал дрожи в ногах и упал на колени, цепляясь руками за подол одежды Янли. — А-Ли… А-Ли… — Слёзы из глаз начинали течь сами собой. Это был страшный сон, просто страшный сон! Какое счастье, что это был просто страшный сон! Янли растерянно переглянулась с родителями. Все трое осторожно поставили Цзян Чена на ноги, расспрашивая, всё ли с ним в порядке — может стоит позвать лекаря? Ваньинь только всхлипывал и тихонько отнекивался от обеспокоенных предложений семьи. — Я вернулся! — Раздалось внезапно откуда-то из-за спины. Цзян Чен вместе со всеми повернулся на источник шума. Вэй Ин усиленно махал рукой всем присутствующим, а рядом с ним шёл Лань Ванцзы, слегка, почти неуловимо, улыбаясь. — Охота выдалась…! Чёрные, как смоль волосы, высокое и стройное тело, высокий хвост с красной лентой и серые глаза, — образ человека перед ним в одно мгновение дополнил черты, давно потерявшиеся в памяти без надежды увидеть их снова. — Брат! — Ваньинь оттолкнулся от земли как можно сильнее, резко разбежавшись в сторону Вэй Усяня. Он крепко сжал в своих объятьях не только Вэй Ина, но даже и Лань Чжаня. Никогда бы в жизни Цзян Чен не подумал бы, что больше жизни будет рад видеть этих двоих. — Ц-цзян Чен?! Какая муха тебя укусила?! — Вэй Ин оторопел, не понимая, с чего вдруг тот решил назвать его «братом» — словами Ваньинь никогда не разбрасывался. Он продолжал крепко сжимать две фигуры заклинателей за плечи, тихонько всхлипывай. Вэй Ин переглянулся сначала с Ванцзы, а потом с тремя фигурами впереди, но никто не смог дать в ответ никакого объяснения. Цзян Чен тихонько всхлипывал на плече Усяня, а тот только неловко хлопал его по макушке, призывая успокоиться и говоря, что всё хорошо. Отстранившись Цзян Чен не переставал прожигать его глазами, заставляя брата неловко отводить взгляд. Вот ведь прицепился — почему смотрит так, будто забыл его черты лица! — М-мне, — начал Ваньинь, вытирая нос и глаза рукавов, — приснился кошмар, будто бы вы все умерли, Пристань Лотоса сгорела.! А я… — Руки Цзян Чена дрожали, а левый глаз слегка дёргался, снова наполняясь слезами, — остался совсем один! Родители встали позади него, положив руки на плечи, слегка поглаживая. — Это просто страшный сон, — начал Фенмянь, — всё хорошо, мы все в порядке. И наш дом тоже. Янли обхватила брата за руки, а Вэй Усянь начал щебетать какой-то бред, пытаясь успокоить Ваньиня, отчего на лице всё же проступил лучик улыбки. — Лань Чжань, Лань Чжань, смотри! — Тут же указал на брата пальцем, обращаясь к Ванцзы, — ему уже лучше! — Как прошла охота? — спросила госпожа Юй, обращаясь к Вэй Ину. — Нам удалось зачистить основные очаги нечистой силы, но на границе ордена их ещё немало. — Почему тебе ничего нельзя доверить? — Госпожа Юй нахмурилась, сложив руки на груди. — Мы с Лань Чжанем обещаем очень стараться! — Вэй Усянь, прекрасно понимая, что ругают его не всерьёз, сложил руки в извинительном жесте перед грудью, слегка поклонившись. — Правда, Лань Чжань? — «Мгм» — короткий ответ. — Спасибо, что вызвались помочь с зачисткой. Оставляя это на вас, я могу быть спокоен, — улыбнулся Цзян Фенмянь. — Но, согласись, что после того, как Вэй Усянь переехал в Облачные глубины, житьё в Юнмэне стало спокойнее, — мадам Юй не была бы собой, не сказав об этом. — На самом деле все скучают по тебе, А-Сянь! — Подала голос Янли, улыбаясь Вэй Ину. — Но как только мне удаётся навестить вас, тебя, шидзе, постоянно нет! — Надул губы Вэй Усянь, — Надеюсь, тебя в Ланлине не обижают? — Ванцзы успокаивающе гладил Усяня по руке. — Как поживает молодой господин Цзысюань? — Спросил Фенмянь, приобнимая жену. — А-Сюань занимается обустройством новой комнаты для А-Лина! Ему в последнее время не достаёт освещения, а детям в его возрасте это очень важно! — голос Янли начинал звучать громче, а сама она словно светилась, начиная разговор о семье. — Я рада, что у тебя всё хорошо. А-Ли, у тебя просто горят глаза, когда ты говоришь о сыне с мужем. Это прекрасно, — улыбнулась госпожа Юй, а щёки Янли зарделись. — Матушка, ну скажешь тоже… — Лань Чжань, давай тоже маленького заведём! — Вэй Усянь повис на руке Ванцзы, будто думал, что его уговоры всерьёз помогут. — Вэй Ин. — Лань Чжань посмотрел на него, слегка улыбаясь. — Ты даже за кроликом уследить не можешь. Цзян Чен прыснул от смеха. Усянь уже хотел что-то возмущённо ответить, но реакция Ваньиня остановила его. Вэй Ин просто улыбнулся в ответ. Цзян Чен же ощущал, как внутри всё смешивается: смех, улыбка и слезы, которые выходили наружу сами, когда Ваньинь слушал этот разговор — такой глупый, бессмысленный, родной. Давно внутри не было так просто и тепло. — Кстати, у нас в ордене ведь сегодня гость, — начала госпожа Юй, обращаясь к Янли. — Точно! А-Чен! — сестра тут же оказалась рядом с Ваньинем, пока тот изумлённо смотрел на неё: гость? И причём тут он? — Я позвала кое-кого на семейный ужин сегодня, и я думаю… — её взгляд перешёл на что-то или кого-то позади Цзян Чена, — ты будешь рад. Ваньинь обернулся и…застыл. Фигура юноши в зеленоватых одеждах, держащая перед лицом изящный веер, закрывающий смущённое лицо, стояла у входа в Пристань Лотоса. Цзян Чену показалось, или дуновение ветра усилилось с его приходом? Но он ни капли не был против, ощущая, что его потоки доносили до Ваньиня аромат масел Хуайсана. А ещё эти дуновения красиво развивали его нежные волосы и полы одежд. Цзян Чен бы так и остался стоять на месте, если бы Вэй Усянь не толкнул в спину, говоря что-то про то, что хватит стоять столбом — иди к нему! И Цзян Чен, сглотнув, пошёл. Они с Хуайсаном остановились друг напротив друга. Никто не решался сказать первое слово, но решился всё же Не, отодвигая веер от лица. — Надеюсь, я не помешал визитом… — но его тут же перебил Цзян Чен. — Н-нет! Я… — запнулся, ощущая, как к щекам приливает жар. — Я рад, что ты приехал! — было слышно, как где-то в стороне присвистнул Вэй Усянь. Цзян Чен нахмурился: и без того смущает! — Я тоже скучал по тебе, А-Чен, — «А-Чен» осторожно взял руки Хуайсана в свои, поглаживая его длинные и тонкие пальцы. — Я тоже, А-Сан… Надеюсь, поездка не отвлекла тебя от дел главы клана? — Внутри у Цзян Чена порхало сотни бабочек от одного только взгляда в эти выразительные глаза и касания холодной кожи рук. Казалось, что если отпустить сейчас, то не удастся почувствовать уже никогда. Но неужели Ваньинь сказал что-то не то? Почему все, включая Хуайсана, так удивленно и даже неловко смотрят на него? — Ахаха, А-Чен, — посмеялся Не, прикрывая глаза. — Ты же меня знаешь, ну, какой из меня глава, ахаха! Насмешил! Но у моего брата дела идут хорошо, недавно было подписано очень успешное торговое соглашение с одним из малых кланов! Цзян Чен впал в небольшой ступор. Насмешил? И правда…с чего он взял, что.? — И раз уж мы все удачно собрались здесь, не вижу повода тянуть, — похлопала в ладоши госпожа Юй, привлекая внимание к своей персоне. — А-Ли очень просила за тебя, — улыбнулся Фенмянь, — и мы подумали вместе с главой Не Минцзюэ, что подобное решение не самое плохое для будущего наших орденов. — Ты будущий наследник и завидный жених, а Хуайсан — второй брат главной ветви — выгодная партия для фуцзянского брака. Всё внутри Цзян Чен перевернулась с ног на голову. Он медленно перевёл взгляд на Хуайсана, прячущего красное лицо за веером, которым обмахивался так быстро, что можно было устроить торнадо. Смущался. Как только к Ваньиню пришла заново способность мыслить, он отодвинул веер юноши в сторону, приближаясь своим лицом к его. Видеть, как глаза Хуайсана разбегаются, не зная, где остановиться, было прекрасно. Цзян Чен усмехнулся: — А ты всё знал и ничего не сказал, да? — в ответ Хуайсан только ехидно хихикнул, с вызовом взглянув в серые глаза. За что и поплатился тем, что ноги в одно мгновение перестали касаться земли. Цзян Чен подхватил его под бёдра, поднимая и кружа вокруг собственной оси. Оба смеялись. Первая и трепетная, незабываемая, любовь Ваньиня теперь станет его супругом! Цзян Чен не знал, чем этот день был так особенен, кроме того, что он самый счастливый в его жизни! — Пора в дом, ужин остынет! — А если госпожа Юй требовала, то ослушаться было нельзя. Цзян Чен протянул к ней руку, показывая, что ещё пару минут и они обязательно придут. И тут взгляд Ваньиня зацепился за лиловое кольцо на собственном пальце.Цзыдянь.
Цзян Чен посмотрел меж своей ладони на фигуру матери, на руке которой смог различить такой же силуэт кольца. Но как тогда?.Он проморгался и теперь удивлённо рассматривал свою ладонь: голые пальцы безо всяких вещей. — А-Чен? — Обеспокоенно положил руку ему на плечо Хуайсан. — Всё в порядке, устал просто, — улыбнулся Цзян Чен, накрывая ладонь Не своей.***
Лотосовый суп Янли как всегда был ароматным, слегка сладковатым — это вкус уюта и спокойствия. Давно Цзян Чен не помнил, чтобы в Пристани Лотоса было так шумно. Янли рассказывала Ванцзы смешные истории из детства Усяня, отчего первый слегка улыбался, а сам Вэй Ин был не в восторге, но только для вида. Мадам Юй и Фэнмянь тоже разговаривали о чём-то своём: периодически эта была политика, потом семейный быт или ещё что. Цзян Чен обратил внимание на то, что Хуайсан даже не притронулся к супу, пока тот уже доел свой. Для него подобное было впервые, вероятно, стесняется, не зная, как лучше себя вести. Ваньинь слегка приобнял юношу за плечи, успокаивая этим действием и призывая попробовать лучшее блюдо во всём Юнмэне. Цзян Чен искренне рассмеялся, как и Вэй Усянь, подошедший ближе и приобнявший их за плечи, когда, глотнув один раз, Хуайсан уже не смог оторваться от угощения. Лань Чжань выразил благодарность главе ордена с супругой за гостеприимство. Время летело незаметно в окружении всех тех людей, которых Цзян Чен был искренне рад видеть здесь — сколько часов они провели за этой беседой в обеденной? Ваньинь не хотел задумывать об этом, иначе придётся вспомнить и том, что всему настаёт конец и всем придётся разъехаться или разойтись по делам. Розовый свет бросал свой луч на стол, где стояли пустые тарелки. Но пока ещё не время думать о завершении дня, ведь так? Хуайсан наклонился к уху Цзян Чена, тихонько, с долей смущения и стыда, говоря о том, что хочет добавки. Ваньинь снова прыснул от смеха, а Янли только мило улыбнулась, отправляясь сварить ещё одну порцию для дорого гостя и будущего зятя семьи. — Господин Второй Нефрит, не понимаю, как вы терпите этого оболтуса, — в духе нахмурившейся и прожигающей взглядом Вэй Ина мадам Юй. — Надеюсь, он не доставляет вам хлопот! — Неправда! Мы с Лань Чжанем живём душа в душу, правда же, Лань Чжань? — Вэй Ин дёрнул его за одежды, чтобы тот одобрительно кивнул. Конечно, Ванцзы кивнул. — Кстати говоря, мы думаем в следующий раз привести с собой одного адепта из Гусу. Он очень способный мальчик, хотя и мал совсем, честно говоря, нам с Лань Чжанем как родной. — Вэй Усянь от мыслей о малыше А-Юане тихо улыбнулся, и Ванцзы разделял эти чувства. — Давай тоже ребёнка возьмём, А-Чен, — наклонился к нему Хуайсан, обмахивая веером, посмеиваясь. Цзян Чен подавился воздухом и слегка закашлялся от смущения и шока. — Н-но.кхе-кхе.не сейчас же… — Конечно, не сейчас! Но потом я хочу дочку! Хотя наследник тоже будет нужен… — задумался Хуайсан, а Цзян Чена удивило то, что он думает так далеко. И согрело где-то внутри, вызывая тёплую улыбку. — Я тоже хочу дочку. И в этот момент появилась Цзян Янли с ещё одной тарелкой супа. Улыбнувшись, она поставила её на стол. Суп был накрыт сверху лиловой тканью для того, чтобы пар не выветривался сразу — это помогало подольше сохранить аромат. Ваньинь потянулся к лоскуту и отложил его в сторону. В этот момент виски сдавило резкой болью, а в супе перед собой Цзян Чен увидел серебряный колокольчик, символ своего ордена. Он был поцарапан, а эмблема лотоса практически стёрлась. Колокольчик плавал прямо в тарелке супа, но, кажется, никто не замечал ничего. Голова Ваньиня начинала кружиться всё сильнее, а боль в висках становилась как будто бы от сдавливания черепа чем-то с обеих сторон. Голова сейчас взорвётся. Тут же посыпались расспросы о его состоянии и повторные попытки предложить целителя. Ваньинь долго разглядывал лицо сестры, как будто пытаясь найти в нём что-то. То же самое он проделал со всеми остальными в комнате. Затем дошёл и до самого себя: ранее, из-за мутной воды, у него не получилось увидеть собственного отражения. Но теперь он понимал, что люди здесь, и сам Цзян Чен, не старше двадцати пяти лет. В его кошмаре всё было совсем не так. Но это просто кошмар. Ваньинь тяжело вздохнул, убедив себя, что нужно взять и отпустить тяжёлый сон и будущее, которое никогда не наступит. Головная боль отпустила.***
Выбраться на ночную охоту было замечательным решением: Цзян Чен успел соскучиться по ощущению свободы и собственной власти над жизнями мёртвых тварей. Вэй Ин и Лань Ванцзы пошли с ним. Они договорились разделиться — каждому достанется своя секция, которую необходимо зачистить. Чтобы процесс был интереснее, всё будет проходить в духе соревнования. В конце три заклинателя померяются количеством развеянной нечистой силы, а победитель получится одно желание на каждого проигравшего — в сумме два. Если Ваньинь и Усянь действительно хотели победить друг у друга, то Лань Чжаню было на самом деле совсем неважно, кто и сколько мертвецов обезвредит, — главное безопасность границ ордена. С каждым днём Цзян Чен начинал чувствовать себя всё более счастливым, не задумываясь о мелочах. Семья должна была разъехаться ещё вчера или позавчера? Может быть вообще прошла неделя? Ваньинь старался не думать ни о чём, просто наслаждаясь тем, что все дорогие люди и дорогие им люди рядом. Застолья, прогулки, разговоры, смех — всё это должно продлиться вечно. Недавно Ваньинь показал Хуайсану один юнмэньский фестиваль: вдоволь же они повеселились! Не нужно воспоминать о страданиях и…И о чём? Всё же так замечательно — лучше, чем он мог бы пожелать. Вэй Ин вырывался вперёд на одного, всего на одного мертвеца, а Лань Ванцзы безусловно займёт первое место. Сейчас главное было завалить нечести точно не меньше, чем Усянь! Потом ведь все уши прожужжит этим сестре, хвастая тем, какой он молодец. А что, если Хуайсан узнает о том, что Цзян Чен уступил брату?! Ну уж нет! Движения Ваньиня местами были слишком импульсивными, но, где было нужно, он умел проявить смекалку и расчётливость. Действия были резкими, быстрыми — скорость решает очень многое. Удары мечом точные, а выстрелы — меткие. Должно было получиться: счёт братьев стал равным. По крайней мере, судя по количеству витающей в воздухе тёмной ци, с западной стороны Вэй Ина не было никаких колебаний злой энергии. Неужели всех истребил? Цзян Чен ухмыльнулся: это его упущение, так как уговор был на количество, а не на качество, — злорадствовал Ваньинь. Как только Цзян Чен закончил с последним нечистым на своей территории, то направился на место сбора, зная, что остальные двое заклинателей уже там. Внимание Ваньиня привлёк свист, раздающийся в ушах. Звук был очень тихим, но назойливым и писклявым. Цзян Чен остановился, чтобы рассмотреть источник, но ничего кругом не было. В розовом небе также не следа. С каждым шагом вперёд звук усиливался. Впереди уже виднелись фигура Ванцзы, а также Вэй Ина, махающего ему рукой. Ноги почему-то становились ватными — Цзян Чен переставал их чувствовать, а звуки в голове провоцировали недавнюю боль в висках, от которой череп готовился взорваться. Шаг вперёд — невыносимый звук становился сильнее, пока Ваньинь не понял, что это за противная мелодия.Флейта
В глазах мутнело, он слышал обрывки голоса Усяня, обеспокоенно зовущего его, но всё приглушал звук свистящего инструмента. Адски громкий, не прекращающийся. Это была даже не мелодия, а просто монотонный шум флейты на одной ноте, становящийся всё громче. Колени Цзян Чена подкосились, заставляя того упасть на землю. На лиловые штаны что-то капало. Ваньинь поднес руку к лицу: кровь шла из носа. Адское звучание пробирало всё тело: глаза тоже вот-вот выпадут из глазниц — настолько невыносима была эта флейта! Не выдержав, Цзян Чен потерял сознание. И только тогда шум в голове угомонился, уступив место тишине.***
Теперь Ваньинь был сам не свой после того случая: звук флейты возвращал к неприятным, даже страшным, фрагментам его ночных кошмаров. Кровь, огонь, крики, одиночество — всё это проникало в душу, хотя Цзян Чен искренне пытался бороться с этим ощущением, понимая, что в реальности всё в порядке. Возможно, ему и правда нужен целитель. Но это будет после, а сейчас он лежит на тёплом от лучей солнца дереве, из которого сделана лодка, слегка раскаивающаяся от течения реки. Мимо проплывают лотосы. Ваньинь осторожно тянется рукой за борт, чтобы сорвать один. Он вставляет его в волосы Хуайсану, который расположился на его бёдрах, держась за Цзян Чена и обмахиваясь веером. Прохладная, но тёплая погода — что может быть лучше? Цзян Чен вдыхает воздух. Хотя кое-что всё же может. Хуайсан осторожно тянет Ваньиня на себя, заставляя привстать на локтях, а потом приобнимает, тянется губами к губам Цзян Чена, а тот не против, даже плавится под этим. Ваньинь нежно, но крепко обнимает в ответ, подставляясь под тёплый поцелуй. Хуайсан распускает его волосы, поглаживая их рукой — Ваньинь краем глаза видит, что веер тот отложил справа от себя. Цзян Чен же окончательно принял сидячее положение, но не двигая Хуайсана с бёдер. Одной рукой Ваньинь держал того за талию, а другой гладил между лопатками. Поцелуй при этом не размыкали оба. Внезапно тонна мурашек прошлась по телу, когда он ощутил дыхание своей пары сначала возле уха, а потом на шее. Цзян Чен невесомо вздрогнул, но Хуайсан заметил и хихикнул, продолжая это озорство. Подобными действиями он давал Цзян Чену негласно все разрешения — и Ваньинь почувствовал это. Цзян Чен потихоньку начал развязывать пояс одежд Хуайсана, несколько раз чертыхнувшись, когда собственные дрожащие руки, путались в этой ткани и не могли ничего сделать нормально. Второй же только хихикал над этим, чем тут же убирал недовольство Ваньиня. Цзян Чен молился всем богам, чтобы они не встретили здесь никого, а Хуайсана, кажется, это совершенно не волновало. Вскоре Ваньинь, поддаваясь настойчивым ладоням своей пары, заставившим его упасть на спину, тоже проникся этим приятным, согревающим безразличием, переплетая свои пальцы с нежными и изящными на ладони Хуайсана. Ощущая тёплую кожу и запах его волос, Цзян Чен позволил себе прикрыть глаза.«Просыпайся»
«А-чен»
Ваньинь тут же напрягся и открыл глаза, ощущая, как в нос ударяет приторно сладкий запах — такой же, как когда он недавно проснулся посреди лотосового моря.Совсем, как солнце.
— Проснись, — нарушил наконец тишину «Хуайсан», сжимая локоть крепче. — А-Чен!Детство закончилось слишком быстро — Цзян Чен даже не успел прочувствовать его вкус. Может отец и любил его, но узнать этого было уже не суждено. Пристань Лотоса сгорела, её пришлось создавать с нуля — это место уже было не тем. Но пусть и не то, но Ваньинь лично отстроил свой дом и теперь несёт за него, за орден, за новых адептов ответственность. И пусть однажды его предал брат — ничто не может сравниться с чувством его потери. И пусть, как раньше, ничего не будет, Вэй Ин вернулся, ведь так? И Цзян Чен выдохнул со злостью и обидной, но…с облегчением. Сестру не вернуть, Цзысюаня не вернуть, но Цзинь Лин всё ещё там, племянник, которому Ваньинь не может позволить остаться одному! А ещё…
Цзян Чен посмотрел в последний раз в глаза «отца», улыбающегося и всё ещё протягивающего руку, а также в глаза всех остальных, плачущих так же, как и он. И затем обернулся к тому, кто всё ещё держал его за локоть, делая шаг навстречу. — А ещё ты тоже всё ещё там, один, и ждёшь меня. «Хуайсан» улыбнулся и вытер рукавом свободной руки слёзы, отпуская локоть Ваньиня. Призраки оставались там, вдалеке, их силуэты плавно размывались, пока Цзян Чен шёл к источнику света впереди вместе с теми, кто провожал его туда. У Ваньиня была сотня причин продолжить спать так же, как и была сотня причин на то, чтобы проснуться. Но, если прошлое уже не изменить, то будущее всё ещё в его руках.***
— Он проснулся! Скорее, Вэй Ин! — знакомый голос звучал над ним. Цзян Чен медленно открыл глаза, увидев перед собой силуэт знакомых одежд Цинхэ. — Неси травы! Верховный заклинатель склонился над ним, прижимая руку ко лбу. В его глазах читался искренний страх. Давно Цзян Чен уже не видел этого красивого лица так близко. — Уже, — подбежал Мо Сюа… Нет, Вэй Усянь, заставляя Ваньиня выпить какой-то отвар. Цзян Чен послушно осушил чашу, решив, что вопросы задаст позже. Он огляделся вокруг: множество напуганных лиц смотрело на него: адепты, заклинатели, главы кланов, Цзинь Лин… Его за плечи обнимал, поглаживая, молодой адепт Гусу Лань — как его там… Лань Цзынъи, — пока Жулань держался за него, как за спасательную трость, чтобы не упасть. Что произошло? Точно…открытое заседание всех кланов было в самом разгаре, а потом появился демон и… — На главу Цзян было совершено нападение мстительного духа-грёз. — Обратился к присутствующим Ванцзы. — Но опасность миновала. — Цзян Ваньинь пробыл во сне не критично долго, но ещё бы немного… — голос Незнайки звучал громко, чтобы услышал каждый, но дрогнул. Его руки дрожали. — Сычжуй, подай повязки! — нарушил небольшую паузу Вэй Усянь. Мальчик кивнул и тут же убежал куда-то, вернувшись уже через пару секунд. На голову Цзян Чена положили несколько тканей, промоченных в каком-то прохладном растворе.«И лучший миг есть заблужденье,
раз жизнь есть только сновиденье,
а сновиденья только сны».
П. Кальдерон
Примечания:
Фуцзянский брак - это брак между двумя мужчинами, имевший место быть во времена ДРевнего Китая
