Записки на скейтах

Они не договаривались. Это началось само собой. Однажды, после очередного катания в «S», Реки, уставший, но довольный, заметил на своем скейте маленький листок, прикрепленный к доске с помощью обычной липкой ленты. Он развернул бумажку и увидел небрежный, слегка кривоватый почерк Ланги: Ты сегодня не упал — что-то не так? Реки фыркнул, раздраженно, но в то же время и с легкой усмешкой свернул записку и засунул ее в карман. Он поднял голову, чтобы найти виновника этой глупости, но Ланга уже исчез, словно растворился в воздухе, оставив за собой только легкий шлейф загадки. На следующий день Реки не остался в долгу. Он пришел раньше всех, с азартом прикрепил свой ответ к скейту Ланги: Это ты сегодня не падал. В порядке ли ты? Ланга, прочитав записку, улыбнулся, и даже не глядя на Реки, убрал ее в карман, как будто она была для него чем-то ценным. Так началась их негласная игра. Каждый день, перед тем как уйти, они оставляли друг другу короткие записки на досках — глупые, саркастичные, иногда забавные. Некоторые записки особенно бесили Реки. У тебя странные ноги, поэтому ты так катаешься. Это не мои ноги странные, а твоя голова. Голова у меня крутая. Не то что твои манеры. Какие манеры? Мы катаемся в «S». Тут правил нет. Эти послания вызывали у них смех, порой сердитые взгляды, но чаще всего… Реки ощущал, как внутри него разгорается что-то теплое, как будто они говорили друг с другом даже тогда, когда были далеко.

…

Шли недели, и их записки становились все длиннее и глубже. Они уже не ограничивались лишь сарказмом, а писали друг другу о том, что действительно волновало их: Этот трюк был крутым. Но ты мог и лучше. Ты думал, я не замечу, что ты на последнем повороте притормозил? Когда ты прыгаешь с рампы, у тебя такой взгляд… Ты о чем думаешь в этот момент? Реки впервые задумался — что вообще они делают? Почему он так ждет этих маленьких бумажек? Почему его сердце начинает биться чаще, когда он читает небрежный, неровный почерк Ланги? А потом однажды… Однажды Ланга написал: Когда я катаюсь с тобой, я чувствую, что мое сердце летит. Реки долго смотрел на эти слова. Внутри него раздавался гулкий стук — это сердце, которое он старательно прятал за стенами сарказма, вдруг стало трепетать, как будто пробуждаясь от долгого сна. Он должен был ответить шуткой. Сарказмом. Глупым подколом. Но рука сама написала: Тогда оставайся рядом, и я научу тебя, как не падать. Сердце колотилось в груди, когда он прикрепил записку к доске Ланги и ушел, даже не оглядываясь. В этот момент он не знал, что эта игра уже вышла за рамки простого флирта — она стала частью их жизни, частью чего-то большего, чего-то, что они еще не могли осознать. На следующее утро они встретились на споте. Ланга не говорил ничего, но его взгляд был странно сосредоточенным. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но Реки вдруг почувствовал, что не готов слушать. — Давай кататься, — быстро предложил он. — Иначе я заскучаю. Ланга ничего не ответил, только молча встал на доску. Они катались дольше, чем обычно. Не пытались друг друга обогнать, не спорили, не бросали друг другу вызовы. Они просто ехали рядом, позволяя ветру наполнять пространство между ними. Ветер свистел в ушах, а скейтборды скользили по асфальту, создавая ритм, который был только их. В какой-то момент Реки посмотрел на Лангу. Тот улыбался. Эта улыбка была легкой, как утренний солнечный свет, и вдруг Реки понял, что его собственное сердце тоже летит. Ланга не сказал ни слова о записке, но Реки чувствовал — что-то изменилось. На следующий день, когда он пришел на спот, Ланга уже был там. Стоял, прислонившись к стене, с его скейтом в руках. — Ты чего так рано? — спросил Реки, подбрасывая свой скейт и ловя его одной рукой. Ланга посмотрел на него так, что у Реки что-то сжалось в груди. Слишком внимательно, слишком сосредоточенно, слишком… — Ты правда научишь меня не падать? Голос Ланги был низким, тихим. Почти хриплым. Реки напрягся. — Ты ведь и так почти не падаешь. — Но я не про катание, — сказал Ланга. Воздух между ними сгустился. Реки почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он не знал, что сказать, что ответить. Он не привык к такому Ланге. Ланга всегда был либо спокойным, либо азартным, но сейчас в нем было что-то другое. Что-то, от чего по коже шли мурашки. — Давай кататься, — поспешно сказал он. Ланга не возражал. Но что-то было не так. Они катались жестче, быстрее. Выбрасывали злые, сложные трюки, будто проверяли друг друга на прочность. Когда Ланга сделал особенно резкий разворот, Реки столкнулся с ним, они упали, переплетаясь в клубке ног и досок. Реки оказался под ним. Сердце билось где-то в горле, дыхание сбилось. Ланга не вставал, просто смотрел на него сверху вниз. Глаза были ледяные, но в них полыхал огонь. — Ты сегодня странный, — прошептал Реки. Ланга медленно опустился ниже, опираясь ладонями по обе стороны от головы Реки. — А ты? Реки стиснул зубы. Внутри все бурлило. Он знал, что это не просто дружба. Уже давно знал. — Вставай, Ланга. — Нет. — Вставай, говорю. — Скажи мне, что ты не чувствуешь того же, и я встану. Голос Ланги был почти спокойным. Почти. Реки не мог дышать. — Чего «того же»? — выдохнул он, хотя отлично знал, о чем речь. — Что твое сердце тоже летит, когда я рядом. Ланга смотрел ему прямо в глаза. Реки чувствовал его дыхание. Чувствовал его тепло. Все слишком, слишком близко. Ланга медленно наклонился еще ниже. Реки сжал пальцы в кулаки. — Черт, ты— Но договорить он не успел. Ланга поцеловал его. Это было жарко. Слишком жарко. Реки знал, что должен был оттолкнуть его, но вместо этого схватил Лангу за воротник футболки и притянул еще ближе, отвечая на поцелуй. Губы Ланги были мягкими, но требовательными, жадными, настойчивыми. Он целовал его так, будто боялся, что Реки исчезнет, если он ослабит хватку. Реки не думал. Он просто позволил себе тонуть. Долго. Слишком долго. Когда они оторвались друг от друга, Реки тяжело дышал. Ланга провел пальцем по его щеке. — Ты правда научишь меня не падать? — снова прошептал он. Реки закрыл глаза и засмеялся. — Ты идиот, Ланга. — Но ты меня поймал. Реки снова притянул его назад.

…

Реки думал, что после того поцелуя всё станет проще.   Оказалось, что всё стало только сложнее.   Ланга ничего не говорил об этом. Не шутил, не смущался, не делал вид, что ничего не произошло. Он просто… продолжал вести себя так, будто теперь это было естественным.   Будто поцелуи и касания между ними — это что-то привычное, нормальное.   Реки был не готов к этому.   Он привык к их обычному ритму. К подначкам, к бесконечным заездам, к лёгкости, с которой они могли дурачиться и спорить. Привык к тому, что их дружба была чем-то незыблемым, чем-то, что не требовало размышлений. Но теперь всё изменилось.   Теперь Ланга подходил слишком близко.   Теперь его пальцы задерживались на запястье Реки чуть дольше, чем нужно.   Теперь, когда они отдыхали после заездов, Ланга просто ложился рядом, и его рука случайно касалась бедра Реки.   Теперь, когда Реки говорил что-то саркастичное, Ланга не огрызался в ответ — он просто смотрел на него. Долго. Спокойно.   От этого Реки терялся больше, чем от любой колкости.   Он ненавидел, как его сердце начинало биться быстрее, как в голове крутились воспоминания о том поцелуе.   Но больше всего он ненавидел, что хотел повторения.   Они сидели на крыше после очередного заезда в «S». Было уже поздно, но Реки не хотелось уходить.   В воздухе висел слабый запах асфальта, нагретого за день, и солёного морского бриза, доносящегося с берега. Где-то вдалеке гудела трасса, иногда слышались отголоски чужих разговоров и смеха. Но здесь, на крыше, всё казалось тише. Спокойнее.   Ланга сидел рядом, закинув голову и смотря на звезды.   Реки наблюдал за ним украдкой. Голубые волосы чуть растрепались после катания, на шее виднелась капля пота, освещённая слабым светом уличных фонарей. Ланга выглядел… слишком спокойным. Слишком естественным в этом молчании.   Реки чуть нахмурился. Ему хотелось что-то сказать, пошутить, разрядить эту непонятную атмосферу, но Ланга заговорил первым.   — В Канаде они ярче, — вдруг сказал он.   Реки моргнул, отрываясь от собственных мыслей.   — Ага?   — Угу. Но здесь теплее.   Реки покосился на него.   — Если тебе так нравится тепло, зачем ты всё время жмёшься ко мне?   Ланга повернул голову и лениво улыбнулся.   — Потому что это другое тепло.   Реки сглотнул.   В груди что-то дрогнуло — странное, непривычное чувство, от которого хотелось либо засмеяться, либо сбежать отсюда к чёрту.   — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — голос сорвался на середине, и Реки тут же мысленно выругался.   Ланга посмотрел на него внимательно.   — А ты?   Тишина.   Реки не мог заставить себя ответить. Не мог сказать «нет», потому что это было бы ложью.   Ланга сдвинулся ближе.   Должен был отстраниться. Должен был сказать что-то острое, что-то дурацкое, что-то, что разрушило бы этот момент.   Но когда Ланга наклонился, Реки сам потянулся навстречу. Их губы снова соприкоснулись, но теперь всё было иначе.  В первый раз это было неожиданностью. Столкновение, вспышка, вызов. Сейчас это было… чем-то, от чего захватывало дух. Ланга целовал его медленно. Слишком медленно. Как будто проверял, как далеко можно зайти. Как будто дразнил его этим.   Реки стиснул пальцы на его футболке, но не оттолкнул.   Ланга был слишком близко, тёплый, обволакивающий. Его дыхание касалось кожи, пробегая мурашками по спине, и Реки не знал, что с этим делать.   Когда Ланга прижался ближе, теплое тело почти легло поверх него, и горячее дыхание скользнуло по его шее, Реки задрожал.   Реки ненавидел эту нерешительность, эту слабость, которая проступала в нем, стоило Ланге оказаться рядом. Он чувствовал себя так, словно его волю скрутило в узел. В голове билась только одна мысль: "Останови его". Но язык отказывался подчиняться. Он чувствовал, как поднимается температура, как учащается пульс. Его тело требовало близости, а разум кричал о предосторожности. Ланга, казалось, наслаждался его замешательством. Его губы коснулись мочки уха Реки, и тот вздрогнул от этого легкого прикосновения. — Ты ведь знаешь, что хочешь этого, — прошептал Ланга, его голос был низким и хриплым, словно бархат. Реки не мог ответить. Он боролся с собой, пытаясь найти слова, но они застревали в горле. Ланга умел выводить его из равновесия, и сейчас он делал это с особой жестокостью. Рука Ланги скользнула по его шее, спускаясь к ключице, и Реки вздрогнул, когда пальцы коснулись кожи. Он почувствовал, как по телу разливается волна жара. Все чувства обострились до предела. Он ощущал запах Ланги, тепло его тела, вкус его губ. — Скажи мне, — продолжал Ланга, его голос был почти неслышным, — чего ты хочешь, Реки? Вопрос повис в воздухе, и Реки понял, что больше не может сопротивляться. Слова вырвались из его уст, как крик души. — Тебя… Я хочу тебя. В этот момент все сомнения исчезли. Страх, нерешительность, все ушло. Осталось только желание, жгучее и всепоглощающее. Ланга улыбнулся, его глаза засияли. Он отстранился, но лишь на мгновение, чтобы взглянуть в глаза Реки, и увидеть там то же самое, что и в своих. Реки сам потянулся к Ланге, и их губы снова соприкоснулись. На этот раз поцелуй был уже не робким, а требовательным, страстным. Они слились в единое целое, забыв обо всем на свете. Руки Реки вплелись в волосы Ланги, притягивая его ближе. Он жадно целовал его, углубляя поцелуй, не давая себе ни секунды передышки. Ланга ответил ему той же страстью. Его руки блуждали по спине Реки, сжимая его, лаская. Он прикусил его губу, вызывая стон, и Реки почувствовал, как по его телу пробежали мурашки. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Глаза их встретились, и в них читалось одно: желание. — Тогда… — прошептал Ланга, наклоняясь ближе. — Чего же ты ждешь? — Ланга… — его голос был хриплым, незнакомым самому себе.   — Хм?   — Если ты так продолжишь…   — Что?   Реки стиснул зубы.   — …Я уже не смогу тебя остановить.   Ланга замер.   А потом медленно выдохнул, едва заметно улыбаясь.   — Разве ты хочешь остановить меня?   Реки ненавидел, что не мог сразу сказать «да».   Ненавидел это чувство внутри — тягучее, разрывающее, то, что он не мог до конца понять. Ланга наклонился ближе, почти касаясь губами его уха.   — Я не хочу, чтобы ты меня останавливал.   Реки зажмурился.   — Ты опасен.   — Ты тоже.   Ланга провел пальцами по его щеке, вдоль линии челюсти, и Реки не выдержал — притянул его за воротник и снова впился в его губы.   Сильнее. Жестче.   Теперь уже без сомнений.   Теперь это не было падением.   Теперь это был полет. Ланга не сопротивлялся. Наоборот, он ответил на поцелуй с той же жадностью, с тем же голодом, который жёг Реки изнутри.   Поцелуи были горячими, отчаянными, полными того напряжения, которое копилось между ними уже слишком долго. Всё, что они сдерживали в себе — все украдкой брошенные взгляды, все случайные прикосновения, все моменты, когда один из них хотел сказать что-то важное, но останавливался — всё это взорвалось в этот момент.   Реки чувствовал, как его собственные пальцы сжимают ткань футболки Ланги, удерживая его ближе, чем, наверное, следовало. Но какое, к чёрту, «следовало», если внутри всё горело?   Ланга чуть сдвинулся, лёгким движением прижав его к крыше.   Реки резко вдохнул, его спина коснулась холодной поверхности, но он почти не чувствовал этого — только вес Ланги, его тепло, его дыхание у себя на губах.   Его запах — лёгкий, с нотками мыла и чего-то свежего, морского — смешивался с вечерним воздухом, кружил голову.   Руки Ланги скользнули по его плечам, вверх, к шее, пальцы легко прошлись по коже, заставляя мурашки пробежать по всему телу.   Реки не мог. Не мог больше просто лежать.   Он развернулся, толкнул Лангу, переворачивая их, и теперь уже сам оказался сверху.   Грудь тяжело поднималась и опускалась, дыхание сбивалось.   Ланга лежал под ним, слегка приподняв голову, и смотрел на него так, что у Реки пересохло в горле.   — Ты всегда хочешь быть сверху, да? — тихо усмехнулся Ланга, глядя на него снизу вверх.   В темноте его глаза светились, как лёд, но внутри этого льда бушевал огонь.   Реки сжал зубы.   — Я просто хочу знать, что ты не можешь мной командовать, — выдохнул он.   Ланга медленно провёл рукой по его спине, притягивая ближе.   — Тогда командуй сам.   Чёрт.   Реки почувствовал, как всё внутри сжалось, а потом разлетелось на тысячи искр.   И он поцеловал его снова.   Резко, с силой, с нетерпением, которое он так долго в себе душил.   Ланга не отстранился. Наоборот. Он позволил Реки полностью захватить этот момент, но при этом не оставался пассивным.   Его руки скользили по телу Реки, оставляя горячие следы. Пальцы сжимали ткань, словно он боялся, что если отпустит — всё исчезнет.   Реки чувствовал, что теряет контроль.   Тело горело, мысли путались, единственное, что имело значение — это Ланга.   Его губы, его руки, его дыхание.   И его слова.   — Я хочу тебя, Реки.   Голос Ланги был низким, хриплым, наполненным чем-то, что заставило у Реки дрожать даже кончики пальцев.   Он зажмурился, дыхание сбилось.   — Чёрт… — только и смог выдохнуть он, прежде чем снова накрыть губы Ланги своими.   Это был не просто поцелуй.   Это был пожар.   И никто из них не собирался его тушить.  

…

Минуты слились в одно целое. Они целовались до головокружения, пока небо над ними оставалось безмолвным, пока прохладный ветер не напоминал о себе редкими порывами.   Наконец Ланга первым отстранился, тяжело дыша, его пальцы всё ещё держали Реки за запястья, словно он не был уверен, что хочет отпускать.   Реки провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя.   — Нам… нам надо спускаться, — пробормотал он.   Ланга кивнул, но не двинулся.   — Ланга, — Реки посмотрел на него исподлобья.   — Угу.   — Отпусти меня.   Ланга улыбнулся, но руки разжал.   Они молча слезли с крыши, каждый стараясь скрыть, насколько сбито его дыхание и как быстро бьётся сердце.   Когда они оказались в комнате Реки, он только и смог сказать:   — Закрой дверь.   Ланга сделал это.   И в следующую секунду Реки снова прижал его к себе. Ланга даже не удивился. Он ожидал этого.   Едва дверь закрылась, Реки схватил его за ворот футболки и притянул к себе, снова впиваясь в его губы. Это было неосторожно, жадно, почти грубо — но Ланга не возражал.   Он отступил назад, пока не упёрся спиной в стену, но даже тогда не попытался взять ситуацию под контроль. Он просто следил за Реки — за тем, как горят его глаза, как дрожат его пальцы, сжимающие ткань.   — Ты… — Реки резко выдохнул, но не закончил.   Ланга склонил голову, чуть приоткрыв губы.   — Я что?   Реки стиснул зубы.   — Ты не можешь так смотреть.   — Почему?   — Потому что… потому что… — он запнулся, а потом рвано выдохнул и резко развернулся, проходя вглубь комнаты.   Он был слишком возбуждён, слишком на грани. Грудь тяжело поднималась, пульс грохотал в ушах.   Чёрт.   Ланга не стал его дразнить. Он просто подошёл ближе и осторожно коснулся его плеча.   — Реки.   Тот не обернулся, но не отстранился.   Ланга скользнул пальцами по его руке, вниз, к запястью, затем переплёл их пальцы.   Реки наконец посмотрел на него. В глазах всё ещё был шторм.   — Ты уверен? — голос Ланги был мягким, но в нём чувствовалась серьёзность.   Реки сглотнул.   — Если бы я не был уверен, я бы не привёл тебя сюда.   Ланга улыбнулся.   — Тогда… — он шагнул ближе, их колени соприкоснулись. — Чего ты ждёшь?   Реки замер.   А потом толкнул его в сторону кровати.   Ланга не удержался и сел, чуть откинувшись назад, а Реки тут же оказался над ним, упираясь руками в матрас по обе стороны от его головы.   Ланга не мог не улыбнуться.   — Ты правда всегда хочешь быть сверху.   Реки закатил глаза.   — Закрой рот, Ланга.   — Сделай так, чтобы я закрыл.   Чёрт.   Реки не заставил себя ждать. Он снова прижался к нему, ловя губами, погружаясь в этот пожар, из которого не было выхода.   И он не хотел его искать. Реки впился в губы Ланги с такой страстью, что тот застонал, захваченный моментом. Поцелуй был диким, требовательным, передающим всю накопившуюся энергию. Руки Реки впились в волосы Ланги, притягивая его ближе, углубляя поцелуй. Ланга ответил, поддаваясь напору. Он чувствовал, как его тело загорается, как кровь быстрее бежит по венам. Он запустил пальцы в густые волосы Реки, сжимая их, чтобы еще сильнее прижать его к себе. Поцелуй прервался, когда легкие обоих начали требовать воздуха. Ланга приоткрыл глаза, видя над собой затуманенный взгляд Рекки. Его щеки были красными, губы припухшими. — Черт, — выдохнул Реки, его голос был хриплым. — Ты выглядишь потрясающе, — прошептал Ланга, проводя пальцем по щеке Реки. Реки усмехнулся, его взгляд скользнул по телу Ланги. — Не сомневаюсь, что ты тоже. Он наклонился и снова коснулся губ Ланги, но на этот раз поцелуй был медленнее, нежнее. Реки осторожно провел языком по губам Ланги, прося разрешения углубить поцелуй. Получив его, он углубил его, исследуя каждый уголок рта парня. Руки Реки начали блуждать по телу Ланги, расстегивая пуговицы рубашки. Ланга помог ему, срывая рубашку с себя. Кожа соприкоснулась с кожей, и по телу Ланги пробежали мурашки. Реки опустился ниже, целуя шею Ланги, оставляя влажные засосы. Ланга запрокинул голову, наслаждаясь ощущениями. Он чувствовал, как возбуждение накрывает его с головой. — Реки… — простонал Ланга, когда красноволосый добрался до его груди. — Тише, — прошептал парень, его губы снова коснулись губ Ланги. С этого момента время перестало существовать. Были только они, их тела, их страсть. Они терялись в поцелуях, ласках, желаниях. Они искали друг друга, находили друг друга, и каждый новый вздох, каждое прикосновение усиливало их связь. Было только одно желание — быть вместе, здесь и сейчас, раствориться друг в друге, найти свой личный рай в объятиях друг друга.