Вишня и кровь.

      — Эй, а вы слышали слухи? В старом корпусе у арт класса есть лестница, на четвертую ступень которой ни в коем случае нельзя наступать, иначе тебе не повезёт и ты-       — Ребятня, чего попусту болтаем?       Нисо пару раз стучит журналом по голове одноклассницы, привлекая их внимание на себя. Не то чтобы она противник слухов и сплетен, но в их ситуации до этого явно не должно быть дела.       — Ох, Микоси-сан, чего так пугать то?       — Сдаётся мне, сейчас должны думать вы о иных делах, нежели о небылицах всяких.       Микоси всегда отличалась от остальных. Пускай и носила 'пацанскую' одежду, но что говор, что поведение и привычки у неё были... Иными. В речи её слышалась издёвка, добрая, конечно, сарказм, шутливый тон, но слова выстраивались у неё весьма старомодным образом. Кто-то говорит, что она из строгой семьи, кто-то, что читает много старой и даже иностранной литературы, кто-то считает, что она пишет стихи, потому говорит в поэтической манере, но истины никто так и не знает. Зеленоглазая блондинка, одна из маленьких сплетниц, выдыхает, поправляя подол юбки да возразить решает.       — Но разве ты не слышала о второй школьной тайне?       — Вы о лестнице Мисаки? Наступишь на ступень четвертую ты, да попадёшь 'на ту сторону', а там из тебя сделают фарш порезав на стони-и-сотни маленьких кусочков. Глупости какие. – даже как-то скучающе молвит брюнетка, разглядывая журнал с оценками её класса. Говорит так, будто уйму раз слышала эту историю, если не сама сочиняла. – вам бы, по правде говоря, к уроку подготовиться да темы прошлые повторить, по английскому у вас четверых оценки неутешительные.       — Н-но Микоси-сан!       Договорить другой школьнице не дают звонок и вошедший в класс учитель. Спор остаётся за Нисо, и та, удовлетворенная, удаляется к своему месту.       Не успев присесть, уши улавливают высокий но мелодичный голос Ясиро, что встревоженно задаёт вопросы преподавателю. Речь о некой Аой Аканэ идёт, на что экзорцистка лишь выдыхает, скучающе поглядывая в окно и слушая ту в полуха. Лишь недоуменные вопросы одноклассников и стремительно покинувшая класс Нэнэ заставляют школьницу вновь вернуть всё внимание в реальность. Её ладошки хлопают по парте, стул, скрипя, отодвигается назад, и Микоси поднимается с места.       — Я пойду проверю, как там Ясиро-сан, не хочу, чтобы с ней случилось что-то неладное.       — Ох, да... Конечно, так будет лучше, думаю.       Быстро покинуть класс Нисо не позволяет слабый блеск между её и соседней партой. Маленькая заколка в виде рожка валяется на полу, точно та отцепилась от густых, мягких волос своей хозяйки и теперь неприкаянно ожидает, когда же её кто-нибудь да поднимет, а экзорцистке не составляет особого труда взять на себя эту ношу. Микоси в пару шагов оказывается у вещицы, берёт её в руки и молча покидает кабинет, двигаясь на звучащий в коридоре голос. Ладонь что-то ненавязчиво щекочет и голубые глаза натыкаются на четыре длинных волоска цвета нежного крема, которые к концам переходят в бирюзовый. Взгляд отблескивает чем-то опасным и коварным на солнце и губы Нисо растягиваются в улыбке.       — Одной морокой меньше. – хихикает про себя девушка, выдёргивая волоски из заколки, заводя руки за спину и, ощутив слабый холодок на пальцах, расслабляя ладони. С остальной задачей отлично справится кокудзёдай.       А Ясиро далеко не ушла, стоит в коридоре да по телефону с кем-то взволнованно разговаривает. Похоже, это Аканэ-сан, мама их одноклассницы. Плечи блондинки поражено сутулятся, голова опускается вниз, а тело юницы начинает трясти. Брюнетка выдыхает, поправляет прическу и слабо касается чужого запястья. Одноклассница вздрагивает, оборачивается назад и с испугом глядит на девушку.       — Чего рыдаешь так горько ты, Ясиро-сан?       — Скажи, Микоси-сан, ты помнишь Аой-чан? Помнишь же, да?       — Аканэ-сан? Да, помню, конечно. Тебя напугало так то, что позабыли о ней все?       — К-конечно! Аой ведь моя подруга! Я беспокоюсь о ней!!       — Мм, кажется, знаю я, как проблему эту порешить можно,  – во взгляде рубиновых глаз мелькает надежда, и левая ладонь Нисо с чужого запястья перемещается на плечо, поглаживая его в успокаивающем жесте. – на третьем этаже старого учебного корпуса обитает призрак туалетной Ханако-сан, постучи трижды в последнюю кабинку ты да погляди, откликнется ли он на твою просьбу.       Подмигивает, разворачивается на пятках и нарочно правую руку из кармана вытаскивает, роняя милую куколку, что больше смахивает на небольшого пряничного человечка. Уходит быстро, скрываясь за поворотом и совсем не слышит, как зовут её.       — Микоси-сан, ты уронила ведь! – в след бросает ей Нэнэ, в ладошках своих держа плюшевый пряник. В мыслях девица заключает, что если уж не сегодня, то завтра вернёт ей куклу обратно, негоже ведь так потерянное себе присваивать.       За поворотом же былая эмоциональность экзорцистки сбавляется, словно сходя к минимуму. Взгляд натыкается на знакомое лицо и с заметным облегчением Нисо выдыхает.       — Слава богу, это ты.       — Оо? Неужели ты рада меня видеть, Ни-тян? – ухмыляясь, подмигивает ей Хьюга, в своей манере опираясь на стену. Приторно-искаверканое обращение к ней режет по ушам, но девушке не остаётся ничего иного, кроме как выдохнуть и подавить желание вмазать ему коленом в живот. – всё удалось, ты большая молодец. На сегодня, думаю, будешь свободна.       — Вот уж спасибо вам, дорогие коллеги.       — Не моей идеей было сделать из тебя фигурирующую персону в этом деле, вини во всём коротышку!       — Ты будешь за компанию. Пойдем, этот урок последний на сегодня, в класс идти мне больно уж не хочется. Мне отоспаться бы перед тем как начать работу свою в студенческом совете.       Микоси потягивается, разминая спину и, хрустя позвонками, зевает да шагает по коридорам в больно знакомом направлении.       — Уже иду!!       Слишком уж радостно звучит со спины и Нисо хмурится. Всё же, рад этот гад, что на сей раз на роль жертвенного агнца Цукаса избрал именно её. Кретин.                                                 ***       А сон выдался не сладким. Из предоставленных ей трех часов, на отдых у Нисо ушел всего час времени, любят же 'друзья' её шуметь над ухом прям, пока Сакуре это не надоест и она не вдарит книгой им, дабы успокоились те. В итоге погрузилась в дрёму школьница в крепких да до боли жадных объятиях младшего братца Седьмого. За эти пару десятков лет Микоси привыкла и к шуму, и к непрошеным касаниям, и к слабой боли в области рёбер, от сжимающих её грудную клетку рук и ладоней Юги. Не против она, конечно, по странному стечению обстоятельств только его она терпит, как для нелюдимой школьницы с сильно выраженной интроверцией она слишком спокойно относиться к его гиперактивной компании. Нацухико, в свою очередь, ей терпеть сложнее. Если касания Цукасы детские, с целью восполнить 'вековой' тактильный голод, у Хьюги они имеют иной характер, более порочный и грязный, что и по ныне табутровано для Нисо.       Традиционный японский гребень валится из рук, пока брюнетка, пытаясь не уснуть, рассчесывает спутавшиеся волосы. Голубые глаза раскрываются лишь тогда, когда чужая ладонь касается её запястья, а гребешок оказывается перед её глазами. Её левая рука с благодарным кивком принимает гребень у цуесиро и Нисо оборачивается назад. Цукаса, с озадаченным выражением лица, глядит на неё, осматривая миловидные черты лица, волосы да расчёску в руках школьницы.       — Может, мне помочь тебе? – склоняет голову в бок и отпускает чужую руку, со спины перемещаясь ближе к столу, о который опирается подруга.       — Нет, я закончила. Но спасибо, что предложил.       Микоси оставляет гребень на столе и левой рукой оглаживает макушку юноши, не снимая кепку. Тот, сначала расстроившись, после улыбается, ощущая благодарность за его попытки и желание помочь. Нисо улыбается в ответ.       — Мне уж давно идти пора, не желаю задерживаться, лишних вопросов ой больно много будет. К полуночи вернусь к вам.       — О! Счастливого пути, Нисо-чан! – весело хихикает дух, широко улыбается и выпроваживает коллегу с помещения радио-кружка, – поспеши да не подведи нас!!       И ей не остаётся ничего иного кроме как поддаться чужим действиям да устало хмыкнуть в ответ на поведение призрака. Лодырей никто и сейчас не любит, уж в этом святая матушка стабильность никогда не подводит.                                                 ***       — ..А вы куда? – задаётся вопросом школьница, наблюдая за друзьями, что в свою очередь, торопясь, собирают свои вещи и складывают тетради на свои места.       — Домой, очевидно же, – бормоча, отвечает Аой и поправляет очки на переносице, – кто-то вчера выполнил всю работу за нас да так, что исправлять ничего и не нужно. Теперь мы втроём имеем полное право уйти со школы пораньше и отдохнуть.       — В этом нужно отдать должное тебе, Микоси-сан. Ты ведь не планируешь остаться здесь снова до позна?       Четки на правом запястье ощущаются некомфортно, подступающий ступор и нервоз так и подначивают снять их да перестать ощущать что-либо. Нисо хихикает, глядит из стороны в сторону и поправляет собственную сумку на плече.       — Ну, в кабинете относительно чисто, так что я просто выполню домашнее заранее, не хочу своих расстраивать. – кажется, после этого слухов о строгости четы Микоси к своим детям станет куда больше, – родители уж больно не привыкли, что возвращаюсь домой я чересчур рано, потому отсижусь тут лишний часок, да в дом отчий ворочусь скорее. Вам бы самим стоило отдохнуть.       Оба парня синхронно выдыхают. Никогда им не нравилось отношение родителей их подруги к ней и её здоровью, но любые попытки и предложения того же Минамото разобраться с теми отвергаются или игнорируются, как и в этот раз.       — Может, в моих силах сделать с этим что-       — Нет, не стоит, – Микоси перерывает его на половине предложения, заведомо зная, о чем пойдёт речь и проходит в кабинет, почти падая на свободный стул. – мне же лучше будет, если я задержусь, хотяб вид сделаю, что в школе упахалась да ни на что более не годна, ко мне и вопросов меньше будет, и мать вынудит отца в покое оставить меня.       Как и в предыдущие разы Тэру терпит поражение и хмурится. Даже если начнёт грозится, что пойдёт без спросу решать вопрос этот – всё равно не посмеет. Слишком страшно ему за то, как после этого положение подруги сложится и не станет ли ей лишь хуже от этой непрошеной помощи.              Перед носом Нисо оказывается термос, теплый такой, и аромат из него больно знакомый доносится. Глаза её распахиваются да на лицо Аканэ глядят. Тот, со слабо скрываемой заботой, куда-то в сторону смотрит, избегая любого зрительного контакта с подругой и, мгновения спустя, посудиной перед её лицом потряхивает.       — Бери уже. Облепиховый чай и мармелад, всё как ты любишь. Чтобы работать приятней было.       Бледные щеки алеют, а губы растягиваются в улыбке. Микоси буквально расцвела на глазах, словно сакура по весне.       — Аой-кун... – она смотрит на него щенячими глазами, словно вот-вот и расплачется, поднимается с места и подаётся вперед, приобнимая друга за плечи. Парень тяжко вздыхает, не отталкивает, наоборот, кладёт свою ладонь на её плечо, слабо похлопывая. Нисо не сдерживает себя от тихого смешка и пары скупых слёз, что, скатываясь по щекам, прячутся за подбородком и отстраняется, выхватывая презент из чужих рук. – прелесть-то какая!       — И как тебе не стыдно, Аой, взял и довёл девушку до слёз. Неужели Нисо-чан так насолила тебе? Разве так благодарят своих коллег? – хихикает президент, да покидает кабинет, когда видит злостный взгляд Аканэ, который уже метит своей сумкой в его голову.       — Пошёл ты! – кричит в след Аканэ и мчит за другом, намереваясь хорошенько приложить тому, останавливается, оборачивается назад и, слабо улыбаясь, машет ладонью, прощаясь, – удачи тебе, Нисо!       И убегает, оставляя счастливую от полученных сладостей девушку одну. Та выдыхает, тепло хихикая и повторяя вчерашнюю традицию. Четки спадают на стол, руки покрываются красным и Микоси потягивается, оглядываясь по сторонам. Впереди домашней работы на неделю вперёд, до полуночи полно времени, если не отвлекаться на всяких мелких контрактных сикигами, она должна управиться.