Энсан

Сердце в груди билось так сильно, что Зари проснулась. Глаза болели и не хотели открываться, тело было неподъёмным - оно ощущалось чужим. Девушка тянет руки к лицу и щупает рот, нос, волосы. Касания к коже воспринимаются притуплено, будто всё её тело ещё не решалось функционировать как положено. Она все-таки открывает глаза, но картинка плывёт, и моргает. Блондинка лежит среди ярких подушек, на боку. - Воды, – тихо тянет Зари, но голос скрипучий и обрывается. Вокруг тишина и она снова закрывает глаза. Ни жажда, ни боль в теле - ничего из этого ей не кажется важным. Упущенный сон расстраивает Зари намного больше. Девушка поднимает руки к груди и прижимает ладонь: сердце всё ещё стучит бешено, будто уверяет хозяйку, что они живы. – Что же случилось? Почему ты так себя ведёшь? – блондинка сжимает ладонь в кулак и бьёт им по себе. Удар слабый и эффекта никакого не производит. Зари со стоном переворачивается на спину и решает открыть глаза вновь. Темно, что удивительно, Зари так хорошо спала, поэтому думала, что уже день. Потолок палатки двигался из-за ветра снаружи и девушка прищурилась. Деревянное тело тяжело, но подчинялось и она села, осматривая место. Это была очень просторная палатка обставленная свечами. Зари спала на ярком красном ковре в окружении подушек, в самом отдалённо и тёмном месте. Напротив неё - в другом конце палатки - были разложены курпачи, одеяла и меха. В середине стоял длинный деревянный стол с едой и кувшинами. Блондинка ползком добралась до него - жажда лишь усиливалась. Она глотнула из ближайшего бокала и алкоголь обжёг горло. Зари закашлялась, потянулась к пузатому кувшину и там, наконец-то, оказалась вода. Она громко глотала и даже не дышала, вода стекала к подбородку, по шее, мочила края одежды у груди. Когда воды не осталось, Зари громко вздохнула и вытерла рукой рот, снова оглядываясь. Теперь слышался шум за палаткой: топот ног, разговоры, треск огня, вой ветра. Зари попыталась встать, но ноги не держали собственный вес и она ударилась коленями об пол. Нервный смешок вырвался из горла, но Зари его подавила, запрещая себе нервничать. - Ничего-ничего, – тихо причитала девушка, хлопая ладонями по собственному бедру, – сейчас получится, надо только немного отдохнуть и получится, – она не позволяла даже своим мыслям утекать куда-то дальше собственных ног, кувшина с водой и палатки. – И ещё раз! – девушка цепляется пальцами за стол и тянется, но терпит ещё одну неудачу. Зари улыбается и делает медленные выдохи. Сердце продолжает громко стучать, девушке становится жарко. Она списывает это на волнение и пытается успокоиться проверенными методами: медленно дышит, считает в обратном порядке и вспоминает имена братьев и сестёр. Ничего не помогает. - Ладно, пора, – Зари открывает глаза, упирается ладонями в пол и прикладывает все силы что есть, чтобы подняться: руки её тоже подводят и она тяжело сваливается назад. Голова небольно ударяется о пол покрытый ковром, он немного колит кожу. Нос щиплет, глаза жжёт от слёз. – Это не серьёзно. Мои глаза наверняка болят от слёз. Нельзя же из-за этого снова рыдать. Ну что ты… – собственный голос становится тонким и обрывается, девушка громко шмыгает носом и изо всех сил пытается сдержать плачь. Это приносит боль, но она упорно старается заглушить свой голос и крепко жмурит глаза, чтобы не дать слезам свободы. Тело начинает трясти и она обхватывает себя руками. Зари не знает, сколько так провалялась, но пугается безумно, когда слышит шум у входа в палатку. Мужчина врывается стремительно, вертит головой в поисках кого-то. Когда глаза его натыкаются на Зари, что дрожит, а из открытых глаз предательски текут слёзы, вошедший выглядит не просто злым: его глаза наполнены такой ненавистью, что Зари даже не сразу его узнаёт. - Ты издеваешься? Что? Что случилось? – Зари молчит, а тело незаметно расслабляется и даже шум в ушах уходит. Слёзы прекращаю лить, дыхание выравнивается. Голова становится лёгкой и такой чистой, что то, от чего она бежала с самого пробуждения, теперь видно слишком хорошо. – Ну? – мужчина дышит наоборот тяжело, ноздри его раздуты, а губы поджаты в тонкую линию. – Оглохла? - Хорошо, если бы это было так, – собственный голос девушки хриплый и ломается на последнем слове. Сард на этот звук реагирует тут же и зажимает глаза, делая незаметный шаг назад. - Почему ты плачешь? – он чуть ли не шипит на девушку и Зари улыбается. Вопрос абсурдный - да всё что происходит вокруг неё с момента, как дэва ворвался в палатку, словно бред перед смертью, нежели её реальность. Девушка не отвечает - какого ответа он ждёт? Она сама не знает. «Глупее вопроса не слышала. Особенно от дэвы», – мысль кажется разумной, но неправильной. Зари смотрит на демона, на разбросанные вещи, на стол с едой и кувшинами и, наконец, на свои руки - они больше не трясутся. А из-за чего девушка плакала? Сама уже не знает. Однако, ясная голова приносит и ясные воспоминания. Одежда на ней не её, место незнакомо, а рядом стоит дэва, который её выбрал и спрашивает, почему она льёт слёзы. - Это твоя вина, – Зари шипит и смотрит в глаза Сарда, ненависть наполняет нутро девушки и будь у неё силы встать, она бы на него накинулась. – Ты забрал меня из дома! Ты привёл меня к Дахаку! – Зари вскидывает руки и чувствует, как крики набирают обороты, она уже не может себя остановить. – Ты! Это твоя вина! Эта боль, – тело пробирает дрожь лишь от воспоминаний о тяжёлом взгляде, силе, из-за которой она не могла дышать, и того огня, что сжигал её после слов о наказании, – что он сделал? Что этот дэва со мной сделал? – она шепчет и осматривает руки, ноги и тело, пытается найти ожоги, раны или шрамы, но всё целое. Зари не понимает, что с ней сделали, но ощущает теперь всё по-другому. - Следи за языком, смертная, – шипит дэва в ответ и отворачивается от девушки. Её паника стоит тяжёлым облаком в палатке, что даже Сарда пробирает. Он никак не может привыкнуть к чужому присутствию и вряд ли когда-нибудь сможет. Это не принадлежит ему и никогда не должно было принадлежать. Это отчаяние и этот страх присуще лишь людям. «Отвратительно», – Сард пытается стряхнуть эти эмоции с себя, но они прилипли патокой: не к его телу, а к чему-то внутри, к стенам, которые должны были оставаться пустыми. Теперь то, что должно было быть лёгким - неподъёмно. - А то что? – Зари пакостно улыбается и смеётся. – Тебе приказали меня не убивать, так что ты можешь сделать мне, демон? – Сард ступает к ней быстро, но близко не подходит. Запах, что витает вокруг женщины, для него слишком тяжёлый, её душа для него негодна. Вся сущность Сарда противится нахождению рядом с ней. Худшего фраваши для него найти и нельзя было. - Тогда я подарю тебе причины плакать, человек, – шипит мужчина и щурится, не сводя с Зари взгляда. Она теперь не чувствует его пустоту, а значит может смотреть ему в глаза и не быть очарованной. Это очень расстраивает Сарда - так он мог бы заставить её заткнуться, не приближаясь к ней. – Ты моё наказание в такой же степени, как и я твоё. Я не могу сломать твою шею, – Сард улыбается, – но другим запрещать этого не буду. Тебя убьёт ночь, холод, болезнь или другой дэва. Кто знает, может ты сама додумаешься и оборвёшь свою жизнь? Единственное, что нужно мне, так это ничего не делать, – Сард разворачивается и направляется к выходу, но перед тем как уйти снова обращается к Зари. – Хочешь прожить чуть больше, чем тебе обещано Аша? Не издавай ни звука: дыши как трава, и благодари каждый восход солнца, – мужчина выскальзывает, оставляя Зари со всей ненавистью и страхом, что он принёс с собой. Она кричит громко и бросает пустой кувшин в сторону ушедшего Сарда. Зари продолжает плакать и кричать, не в силах ничего сделать кроме этого. Сард идёт от палатки быстро и далеко: игнорирует крики, ускоряющееся сердце, что нашло покой лишь рядом с ней, косые взгляды служащих ему демонов и даже собственное плохое самочувствие. Он это переживёт. Женщина умрёт в ближайшие десять лет, он уверен. Люди слабые, и телом и умом. Что-то из этого подведёт его фраваши и он будет свободен.

***

Бейбут считал эту дрожь давно позабытой. Не надеялся, что ему представится ещё одна такая возможность, ведь таких как Аху больше на его веку не родится, но его дочь тоже оказалась особенной. Её не просто заберут на земли Вадаг, она стала фарном великого царя, самого шаханшаха. Губы мужчины сами собой тянутся в улыбке, и он никак не может это контролировать. «Когда Аху уехала - я стал Ратом. Чем же наградит меня господин за Нахам?», – трёт лицо и пытается привести себя в порядок мужчина. Бейбуту надо сообщить, что Нахам уже готовят для их встречи. Он делает три глубоких вдоха и выходит из своего кабинета. В коридоре его поджидает Азад. Уставший, но всё такой же грозный. – «И о чём он только думает? В поместье наверняка полно дел, а он тут уже которые сутки ошивается». - По тебе можно вычислять время, – Азад поджимает губы и подходит к нему. Мужчина держит почтительное расстояние от брата, как и положено по этикету, хотя на них никто и не смотрит. Бейбута это восхищает и раздражает в равной степени. Азад никогда не противился его должности: не осуждал и подчинялся ему как Рату, но Бейбут всё равно чувствовал себя рядом с ним ниже, слабее, глупее. Он зашёл выше любого чина, которые уготованы людям, но так и не смог победить тайное благоговение перед старшим братом и это выводит Бейбута из себя. - Она пришла в себя? – Бейбут кивает и не может не подметить как напряжение сходит с плеч брата. «И откуда в нём такое?», – мужчина удивлён и не отказывает себе в любопытстве. Азад не лжет ему, пусть и не как брату, но как Рату. - Разве можно быть настолько очарованным от этого дитя? Не спорю, она чем-то похожа на Аху, но всё же… – Бейбут переводит взгляд на собеседника и замолкает. Азад выглядит озадаченным, не понимает о чём говорит брат. – Азад, зачем тебе Нахам? – брови старшего ползут вверх, и Бейбут не помнит когда в последний раз видел брата таким удивлённым. - А, – он качает головой, – я всё время забываю, что ты не знаешь свою дочь, – слова от Азада звучат осуждением и Рат успокаивается. Его радует, что брат всё ещё способен выражать своё недовольство им, пусть и в такой форме. – Может тебе и не надо её знать, как Рату, но она… – Азада смотрит вперёд пустыми глазами и слегка улыбается. – Моё сердце находит покой только рядом с ней, – Бейбут не может отвести взгляда от брата, не веря в то, что услышал. - Влюбился на свою старую голову? Совсем разум потерял? – шипит Рат и Азад смеётся. - Девочке нужен был отец, Рат Бейбут, – мужчина смотрит на брата прямым взглядом и Бейбут снова это чувствует. Свою ничтожность. – А я нуждался в ком-то рядом. - Ты питал очень опасные чувства в ней, – Азад поджимает губы и Бейбут понимает, что попал в цель. – Не строй из себя праведника, обвиняя меня в эгоизме. Я хотя бы не тревожил её душу. А ты посеял то, у чего нет будущего. - Я бы с ней никогда так не поступил, – Азад повышает голос, он выглядит оскорблённым и очень большая часть души - отданная служению дэвам, самая тёмная - радостно дрожит от голоса и вида брата. Бейбут нашёл то, что тревожит Азада, что не даёт тому спать по ночам. - И что? Взял бы её в жёны так ни разу до неё не коснувшись? И прожила бы она всю жизнь в том доме, не дав ни дитя, ни ощутив плоти? Заклеймённая бесполезной? Браво, брат, – Бейбут смеётся. – Хочешь ей счастья? Забудь про Нахам, – Рат оставляет старшего позади. Азад смотрит на удаляющуюся спину, гнев внутри смешивается с отвращением к себе и разочарованием. - Чехарам не зря нас прокляла. Мы должны умереть одни - в холоде и печали, – мужчина поднимает голову вверх и думает, что в каких-то комнатах сидит его племянница - одна, в окружение демонов. – Пусть мёртвые боги защитят тебя, пусть Аша смилостивится, – Азад прикрывает глаза и тихо шепчет молитву, которой его когда-то научила мать. Рат идёт широкими и быстрыми шагами. После разговора с братом настроение более приподнятое, чем когда он выходил из своих покоев, и мужчина чуть ли не летит. Высокие ворота открывают путь на улицу, та встречает его солнечными лучами. Он жмурится и вспоминает, как ему было трудно переучитываться спать по ночам и бодрствовать днём: жить, как живут дэвы. Дахак обнаруживается у деревьев, что медленно лишаются своей листвы. Мужчина идёт тихо, но глава Вадаг чувствует его и оборачивается. Рат останавливается в пяти метрах, как и положено, низко кланяется и дожидается дозволения на то, чтобы говорить. Дахак кивает. - Нахам очнулась, господин, – Бейбут смотрит на носки ботинок Дахака и продолжает. – Мои слуги уже отвели её к сёстрам и те готовят фарн по вашему приказу. - Как закончат, пусть приведут сюда, – Рат смотрит вокруг. Он чувствует холодный ветер, что пробирается под тёплую одежду. Видит свежий снег, успевший выпасть и уже немного подтаять. - Если позволите, господин Вадаг, девочка будет мокрой. На улице такой холод, что она может снова свалиться и уже не проснуться, – Дахак молчит, смотря на крону деревьев. Они не сдаются до последнего, но наступающая зима берёт своё и они увядают. - Ведите в главный зал, – Рат кивает приказу и направляется в северное крыло. Он должен лично убедится, что его дочь готова.

***

Нахам смотрит на одежду, что ей предлагают и неосознанно тянется прикрыться. Эти платья скрывают столько же, сколько лёд воду. - Я не смогу, – девушка качает головой. – Выйти в этом? Что вы такое предлагаете… – Чаплоши не понимает в чём проблема и смотрит на сестру. - Они всё равно будут с тебя сняты. Потерпи немного, если уж тебе так не нравится наряд. - Сняты? – Нахам выглядит удивлённой. – Но меня же не собираются подавать гуштом, зачем они будут сняты? – страх пробирает девушку, и она пятится дальше. Идея сбежать через окно уже не кажется такой безумной. Дрогх успокаивающе улыбается и незаметно подходит ближе. - Милая, скажи, ты знаешь, как дэвы едят душу? - Я ничейная, ничейных не могут подавать важным господам, – Нахам рычит на них и метается взглядом по комнате. Отдых и ванна вдохнули в неё жизнь, а тепло вокруг стёрло страшные воспоминания о холоде снаружи. - Рат Бейбут прибыл, – голос отца звучит из-за двери. – Господин Вадаг велел привести фарн в главный зал. - Идём, девочка, – Дрогх тянет к ней руку. – Господин ждёт. - Я не смогу в этом пойти, – упрямо повторяет она и смотрит на Дрогх. – Покажите эту одежду Рату, – предложение звучит абсурдно, но дэвы не желают долго припираться и слушаются брюнетку. Чаплоши выскальзывает в коридор и смотрит снизу вверх на Рата. Тот тут же делает три широких шага назад и склонят голову, после чего ждёт. - Девочка отказывается это надевать, – Чаплоши показывает длинное платье из нежного шифона красного оттенка, по подолу расшитого мелкими чёрными камнями, что тянут его к полу. Рат смотрит на эти ткани, которые сложно назвать одеждой и мотает головой. - Она замёрзнет в этом. Господин такого не желает, – Бейбут предполагал, что такое может произойти и передаёт дэве аккуратно смотанный свёрток. – Здесь одежда теплее. Дрогх не сводит взгляда с Нахам и чувствует тепло, что та вокруг себя создаёт. Как девушке удавалось двадцать лет быть незамеченной для дэвы большая загадка. Фарн достиг своего пика года два-три назад. - Удивительно, как тебя не взяли женой в четырнадцать, – тихо говорит Дрогх, но Нахам слышит. - Откуда ты знаешь? – девушка выглядит удивлённой. Первое предложение поступило именно в этом возрасте от старшего сына главной ветви. Брат Зари увидел как та играла с Нахам, и решил поболтать с ней. Через сутки мужчина пожелал взять её себе пятой женой. Бабушка тогда выгнала его с проклятиями. Такого громкого крика Нахам никогда не забудет. - Твой фарн, – Дрогх улыбается и замечает краем глаза Чаплоши, что вошла со свёртком в руках. – Его чувствуют не только дэвы, люди тоже. Просто вы не понимаете, что это и принимаете за собственные чувства, – Нахам ощущает себя так, будто её оглушили. - За любовь? – Дрогх пожимает плечами. - Мне почём знать о человеческих чувствах? Просто за что-то сильное, а сильным ведь бывает не только любовь? Нахам вспоминает людей, что окружали её, тянулись к ней, а когда получали отказ, обращали свои чувства в ненависть, и девушке становится дурно. «Что ещё в моей жизни случилось по вине этого фарна?» - Одевайся, Нахам, – Чаплоши протягивает девушке свёрток, и та с удовольствием надевает на себя хлопковое белое нижнее платье, а поверх него шерстяное в пол. У него открыты плечи и Нахам смотри на оставшуюся меховую накидку. – Давай уберём твои волосы, – Чаплоши длинными пальцами зачёсывает влажные тяжёлые пряди в высокий хвост, а затем закручивает их в жгут и делает крепкий пучок. Голова Нахам ощущается тяжёлой. Она накидывает на себя мех. У дверей с той стороны её ждёт отец. Он выглядит довольным и Нахам хочется отдавить ему все ноги, чтобы хоть как-то испортить настроение мужчине. - Выглядишь прекрасно. Даже румянец на щеках, – отец кивает на внешний вид дочери и идёт вперёд. Нахам следует за ним, за девушкой по пятам тихо ступают дэвы. Они спускаются ниже и идут по уже знакомому для неё коридору. Величественные двери открываются и встречают их пустым залом. Теперь за окном светло, внутри нет демонов и людей, помещение воспринимается ещё больше и выше. Рядом с высокими окнами стоит длинный стол, а за ним сидящий мужчина. Глаза его обращены к небу и он никак не отреагировал на пришедших. Чем ближе Нахам к нему подходила, тем больше становилась его фигура. Уже родные для неё страх и дрожь в теле делают движения деревянными, а лицо натягивается в попытках ничего не показать. Длинные рукава платья скрывают тряску в руках, но она громко сглатывает. Нахам даже слышится эхо от этого звука, все взгляды теперь устремлены на неё. - Можете начинать готовить всё к отъезду, – мужчина говорит тихо, но голос, почему-то, звучит отовсюду и Нахам не понимает: «Это мой страх делает его таким грозным, или все находящиеся тут тоже чувствует, как воздух кончается?» - Как прикажет господин, – Рат ему низко кланяется и уходит вместе с дэвами. Нахам остаётся на том же месте, ей начинает казаться, что он не просто смотрит в небо через окно, а поглощает тепло и свет вокруг себя. - Твоё имя? - Нахам, – девушка отвечает быстрее, чем понимает это, потому голос хрипит. Мужчина улыбается и разворачивается. Его глаза щурятся от улыбки, и она тут же отводит свой взгляд, чтобы не быть пойманной. «Он ведь уже спрашивал моё имя», – брюнетка поджимает губы. – «Издевается что ли?» - Нахам, – её имя из его уст звучит как мелодия и это сильно удивляет. – Подойди, поешь, – она смотрит в пол и идёт быстро. Садится на самый дальний стул и, наконец, смотрит на еду. На столе много жареного мяса, запечённые целиком звери, свежие овощи и фрукты. Роскошь, которую никогда не видела. Нахам тянется к ближайшей куриной ножке и обхватывает её пальцами. Руки становятся тут же жирными и девушка пробует еду. - Что… – Нахам удивлённо мычит, смотря на ножку. Обычно еда, абсолютно одинаковая вся, сейчас немного отличается от всего, что она ела. – Я никогда раньше такого не пробовала, – Нахам обгладывает косточку и принимается за другой кусок, теперь свинины. Вкус у этого мяса тоже отличается. Чем больше девушка ест, тем больше чувствует на своём языке. Удивление и удовольствие, раньше никогда ей непонятное, наливают всё её тело. Нахам не может прекратить есть. Рукава на платье уже испачкались, как и её лицо, и руки. – Разный вкус. У всего разный вкус, – она смотрит на него не веря. Мужчина приподнимает губы в намёке на улыбку. – Как это возможно? - Держи, – он протягивает ей тарелку с клубникой, но выглядит недовольным. Дахака раздражает её измазанный вид. Он видел её чистой не больше пяти минут, а она снова вся в грязи. Сколько же ему терпеть эти человеческие замашки? – Закрой глаза, поднести их к лицу и сделай глубокий вдох, – Нахам не понимает, но делает, как ей велит Дахак. Осторожно забирает тарелку из его рук и вдыхает. Что-то непонятное ударяет в сознание, и брюнетка распахивает глаза от удивления. Дышит ещё больше, улавливая то, чего никогда не чуяла. - Что это? – Дахак хмыкает. - Это запах, Нахам.