Терминология чувств

      Отношения с Жаном у Нила заканчиваются в прошлом году, и это происходит не так болезненно, как он предполагал.              Они не ссорятся и не остывают — просто в какой-то момент понимают, что им не по пути. Они отличные друзья, им комфортно жить вместе, да что там говорить — они готовы друг за друга порвать кого угодно, но одним днём вдруг осознают, что спят вместе исключительно по давней привычке.              Сколько Нил знает Жана? Лет десять? Больше? Он не просто его партнёр, Жан Моро — его семья, и привязанность к этому человеку измеряется даже не в прожитых бок о бок годах, а в ощущении комфорта и возможности отпустить друг друга, когда придёт время.              Время приходит.              — Я думаю, я асексуал, — произносит Нил, переводя взгляд со своей пивной бутылки на Кевина.              — Асексуал, — озадаченно повторяет Кевин и хмыкает. — Ты уверен, что понимаешь значение?              Нил не успевает закончить университет, потому что даже проплаченный ректорат не готов мириться с количеством его прогулов, но всё же в терминологии чувств разбирается получше некоторых.              — Более чем, — фыркает он и переводит взгляд куда-то в сторону танцпола, на котором извиваются жаркие парочки, дорвавшиеся наконец-таки до клубной музыки и эпилептических вспышек стробоскопов. — Понимаешь, — задумчиво тянет Нил, — я не испытываю никакого влечения, никаких чувств, ничего из того, что…              — Возможно, у тебя просто расстройство аутистического спектра?              Нил мрачно косится на Кевина, который скрывает смешок за бокалом с пивом. В барной зоне музыка грохочет не так громко, поэтому им не нужно перекрикивать друг друга, но прислушиваться всё равно приходится. Когда-то Нил и шагу бы не ступил в подобное заведение, но после знакомства с Дэем его список локаций значительно расширяется.              — Ты нарываешься, — предупреждающе произносит Нил, но его угроз надолго не хватает, так что он даже и не продолжает — лишь возвращает взгляд танцполу и лениво покачивает бутылку кругами, разгоняя мутный осадок внутри.              Кевин сдаётся — не выдерживает тоскливого выражения лица.              — Ладно, даже если ты и асексуал, это не значит, что ты должен ставить крест на себе, — говорит убеждённо, словно он — самый заправский специалист по отношениям. — Найди себе кого-нибудь, Джостен, ты не можешь вечно быть один.              — Тебе просто не нравится, что я живу у тебя.              — Да.              Нил иронично косится на невозмутимого Дэя.              — Я думал, что мы друзья, — улыбается лукаво, но Кевин только пренебрежительно кривится, показывая, что не готов это слушать. — Да ладно, ладно. Я съеду от тебя. Жан говорил, что я могу в любой момент вернуться, если мне нужно будет жильё.              Взгляд Кевина становится более скептическим.              — Ты же не вернёшься к своему бывшему, потому что тебе негде жить? — спрашивает он пожалуйста-скажи-что-мне-послышалось-тоном. — Работать не пробовал?              Нил делает ещё один глоток тёплого пива из бутылки и небрежно пожимает плечами.              — Мне есть куда тратить деньги. Ты вообще видел, сколько стоит съём жилья? Это безумие какое-то.              Кевин язвительно улыбается.              — Ага, слышал. Я же плачу за свою квартиру, в которой ты живёшь вместе со мной уже полгода.              — Зануда, — закатывает глаза Нил, оставляет бутылку на стойке и оборачивается обратно к залу.              Они встречаются здесь не просто так — Кевин так сильно горит желанием познакомить своего вынужденного сожителя с кем-то, что Нилу приходится даже сменить застиранную майку на более приличную одежду из своего старого гардероба. Брендовые рубашки уже давно несчастно пылятся на одной из полок в шкафу Кевина, отодвинутые на задний план в угоду комфорту, но сегодня Нилу вынужденно приходится дать им ещё один шанс и даже найти утюг.              Кто вообще гладит одежду в двадцать первом веке?              — Давай так: я найду тебе соседа, а ты найдёшь работу, — произносит решительно Кевин, и Нил лениво потягивается. Работа — это скучно, но кто бы мог подумать, что отец действительно заблокирует ему все кредитки, а не просто будет привычно раскидываться угрозами лишения наследства? — Съём комнаты будет не слишком дорогим, так что ты потянешь.              Нил чуть щурит глаза, словно сквозь пелену ресниц может разглядеть истинные мотивы Кевина. Ему, впрочем, даже и приглядываться не надо.              — Не изворачивайся, я уже понял, для чего ты меня сюда притащил. И кто же это? — спрашивает неохотно, потому что совершенно не горит желанием жить с каким-то там неудачником, который даже целую стоимость квартиры не может потянуть.              К нему самому это, конечно, не относится.              — Парень из моего универа. Его брат съехал к своей девушке, так что теперь он ищет себе соседа на освободившееся место. Эндрю... довольно дружелюбный тип, — от Нила не скрывается секундная заминка, но он решает не цепляться за неё. — Думаю, вы поладите.              — Думаю, это плохая идея, — решительно заявляет Нил.              И уже в следующую же секунду забывает, почему.              Он может рассказать про то, что с нищими незнакомцами он не то чтобы очень хорошо ладит, да и дружелюбные типы — не его формат, но вместо этого взгляд цепляется за вошедшего в зал парня. Шею обдаёт жаром, и Нил не особо уверен, что способен хладнокровно мыслить сейчас, потому что кое-кто в поле его зрения действительно горяч — одни только оголённые плечи чего стоят. А обтянутые чёрными драными джинсами бёдра? А что насчёт, мать его, пирсинга в нижней губе?              Ладно, возможно, Нил всё ещё ошибается в значениях некоторых терминов.              — О, вот, кстати, и он, — как-то излишне загадочно произносит Кевин, уловив направление взгляда Нила.              — Кто? — теряется в нитях разговора тот, потому что мысли в эту секунду находятся где-то совершенно в другой стороне.              Кевин не отвечает, да этого теперь больше и не нужно — незнакомец направляется прямо к ним. Он смотрит на Кевина, будто бы вовсе игнорируя Нила, и эта незаинтересованность отзывается томительной тягой в животе.              Нила Джостена игнорируют? Быть такого не может.               — Знакомься, это Эндрю Миньярд. Твой будущий сосед, — произносит тем временем Кевин с ехидной ухмылочкой, и будущий сосед только после этого лениво поворачивает взгляд в сторону нового знакомого.              В его глазах не мелькает даже толики узнавания.              Кажется, работа — это не так уж и плохо. Стоит попробовать.              ***              Квартира Эндрю Миньярда находится в центре города — Нил вызывает такси для того, чтобы доехать из спального района до высотного жилого комплекса на огороженной территории. Кевин ехать с ним отказывается, но тот особо и не нужен — с собой лишь пара спортивных сумок на первое время.              — Да за эту цену можно было две квартиры на окраине снять, — фыркает Нил, когда охранник на воротах критически проверяет его документы, сверяется с какими-то данными в мониторе, а только после этого показывает направление к нужному корпусу.              Ещё где-то пару лет назад Нил и подумать не мог о том, что он будет знать арендные расценки. Два года назад его жизнь складывалась из бесконечных тусовок, прожигания отцовских денег и бездумного транжирства — он разбивал тачки из-за нетрезвого вождения, скупал всё, на что только падал глаз, и в целом не знал цену деньгам. Кто бы мог подумать, что в какой-то момент он вдруг окажется недовольным тем, что новое жильё располагается в приличном месте?              Нил поднимается на последний этаж в лифте, без интереса разглядывая себя в зеркале — крашеные чёрные волосы уже почти отросли за всё это время, и теперь казалось, что родной рыжий будто бы подпален дочерна на самых кончиках. Было бы забавно послушать, что сказали бы ребята из его прежнего окружения на подобный образ.              Элисон точно хватил бы удар, Нил точно уверен.              Он звонит в нужную дверь и терпеливо ждёт, прислушиваясь к звукам. То ли шумоподавление здесь отличное, то ли дома никого нет, но в подъезде не раздаётся ни звука.              И что это такое?              Нил отпускает кнопку звонка и раздражённо перекидывает обе сумки в одну руку, чтобы позвонить Кевину и спросить номер этого неудавшегося сожителя, как дверь распахивается.              Откуда-то из глубины квартиры тянет сквозняком, из-за чего прядь рыжих волос, выбившаяся из небрежного пучка смутно знакомой девушки, развевается на ветру. Незнакомка смотрит на него чуть озадаченно, словно не ожидая здесь увидеть, и это, честно говоря, взаимно — сам-то Нил знает, куда пришёл.              — Нил Джостен? — аккуратные брови чуть приподнимаются в недоумении.              — Ага, привет, — не особо охотно здоровается Нил. Он понятия не имеет, кто это, но тот факт, что его знает большая часть города, уже давно кажется привычным. Лицо девицы кажется знакомым, но, возможно, дело в волосах — вьющиеся, того же самого оттенка, что у него, — это достаточно яркая примета, чтобы хотя бы немного запомнить её, даже если они пересекались лишь раз. — Я к Эндрю. Мы съезжаемся.              Чужой взгляд касается сумок в руках Нила, но он молчит, никак не спеша пояснять происходящее.              Это его девушка? Господи, Эндрю что, действительно будет таскать сюда свою пассию? Нужно будет сказать, чтобы они были потише и закрывали двери, когда будут развлекаться у себя в комнате.              Так он по девушкам.              — Он ушёл гулять с Рико, — пересекается растерянный взгляд с невозмутимыми глазами Нила, которого искренне забавляет то, что закономерные вопросы в его адрес всё ещё не озвучены вслух. Кто вообще такой Рико? — Проходи.              Отказываться от предложения глупо, и Нил переступает через порог, параллельно осматривая открывшуюся обстановку. Выглядит достаточно прилично — конечно, не ровня его предыдущей квартире, подаренной отцом на совершеннолетие, но и не халупа Кевина, который всё равно большую часть времени работал или учился, из-за чего на домашнюю обстановку ему было принципиально плевать.              Главное, чтобы в ней не было Нила, да, Кевин-дружбы-для-меня-не-существует-Дэй?              — Симпатичненько, — произносит Нил, кидая сумки на диван в гостиной и придирчиво осматривая двери в попытке догадаться, какая из этих ведёт в его новую комнату. — А ты что тут делаешь?              Голубые глаза чуть прищуриваются. Они гораздо светлее, чем у самого Нила, но со стороны их даже возможно было бы заподозрить в родственных связях.              — Ты меня не помнишь, да?              — Честно? Нет, — ничуть не смущается Нил.              — Мы вместе ходили на политологию два года. Я Кейтлин Маккензи.              Нил из политологии помнит только жутко занудного преподавателя, который читал лекции столь монотонным голосом, что их можно было записывать на диктофон и включать для лечения бессонницы.              — Точно, теперь вспомнил, — вообще ни разу не старательно врёт Нил, мельком даря Кейтлин лёгкую улыбку, а сам проходит на кухню, уже прикидывая, насколько здесь много пространства. — Как дела с политологией?              — Неплохо, — нейтрально отвечает Кейтлин, следуя за ним и останавливаясь в проходе. — Не ожидала увидеть тебя снова после того, как тебя отчислили.              В голосе звучит не то чтобы укор — мимолётная подъёбка, из-за которой Нил даже оглядывается на сложившую руки на груди Маккензи. Что, голос прорезался?              — Меня не отчислили, я сам забрал документы, — поправляет он.              — Тебя попросили забрать документы, потому что ты пропустил восемьдесят процентов занятий, — парирует Кейтлин всё тем же снисходительным тоном, и Нил её вспоминает. Активистка, умница, красавица и, должно быть, ректорская подсоска. Она выдавала ему те самые пресловутые документы в администрации университета.              — И я любезно согласился, — елейным тоном произносит Нил, как-то сразу приходя к выводу, что Кейтлин ему не нравится.              Они прожигают друг друга взглядом какое-то время, пока повисшее в воздухе напряжение не прерывает звук раскрывающейся двери.              Нил даже с места не двигается и удовлетворённо усмехается, когда Кейтлин первой разрывает взгляд, чтобы обернуться к коридору. Он тоже смотрит в ту сторону и первым делом замечает Эндрю, одетого в кожанку с потрясающе огромным количеством заклёпок, а только потом — цепь в его руках.              На конце цепи сюрприз, впрочем, не меньший.              — Сидеть, Рико, — командует Эндрю ледяным тоном, и Нил, конечно, не Рико, но ему тоже хочется куда-то присесть.              Рико — угольно-чёрный доберман с лоснящейся шерстью — скалится, издавая тяжёлое утробное рычание, и Нил смотрит на него с прищуром, прикидывая, кинется ли он сейчас через всю квартиру, чтобы разорвать чужака на куски.              — А если у меня аллергия на собак? — предполагает Нил вслух.              — А у тебя аллергия на собак? — уточняет Эндрю.              — Только на тех, которые хотят меня убить.              Эндрю усмехается, пока снимает обувь, и отстёгивает цепь от ошейника, кидая её на тумбу в коридоре. Проходит в гостиную, скрываясь ненадолго вне поля зрения, а после возвращается уже с двумя листками испечатанными мелким шрифтом.              — Договор аренды, — кидает он бумаги на стол, и Нил хмыкает.              Как серьёзно.              — Ты будешь снимать у него комнату? — искренне удивляется Кейтлин, потому что она всё ещё помнит, кто такой Нил Джостен.              — В тесноте да не в обиде, — соглашается Нил и поднимает один из экземпляров, чтобы пробежаться взглядом по строкам. Вчитываться не хочется — деталей слишком много, шрифт мелкий, стилистика занудная — нет у него ни времени, ни желания ломать глаза. С Кевином было как-то проще, Нил просто пришёл к нему перекантоваться на пару ночей, да так и остался на диване на полгода. — Отлично, давай ручку.              Эндрю склоняет голову, разглядывая Нила с какой-то скрытой насмешкой в глазах, и это немного раздражает, но не больше, чем Рико, нервно рычащий из коридора. Непристёгнутый он не нравится Нилу ещё больше.              — И у тебя даже нет никаких вопросов?              — Нет, я просто надеюсь, что этот монстр не будет жить со мной в одной комнате, — фыркает Нил.              — Не беспокойся, я буду жить в соседней, — тянет ухмылку Эндрю и протягивает ручку для того, чтобы подписать этот контракт с дьяволом.              Ладно, из-за этого выражения лица Нил даже на секунду задумывается, не переписал ли там Эндрю на него всё имущество Нила Джостена. Возможно, подумал бы даже чуть подольше, если бы у него это самое имущество не отнял отец, лишив без сомнений всяческих средств на существование.              Размашистая подпись остаётся на каждом из бланков, и Эндрю забирает один из них, равнодушно удаляясь в другую комнату. Нил задумчиво провожает взглядом его спину.              Зараза, вот куда ему такие широкие плечи? Нил ещё в клубе засматривается на них, но тогда делает скидку на майку, а дело, оказывается, вовсе не в ней.              — Что-то случилось?              Нил отрывает взгляд от кухонного прохода и смотрит на Кейтлин, которая смотрит на него странно — без прежней подозрительной претензии.              — Ты о чём?              Кейтлин отвечает выразительным взглядом, будто бы Нил сам должен понять, что именно она имеет в виду. Он, конечно, не понимает.              — У тебя есть деньги, Нил. Для чего тебе снимать комнату?              — Люблю экономить, — криво улыбается он. — Финансовая грамотность, слышала о таком?              Нечитаемый взгляд светлых глаз Маккензи не отрывается от его лица, пока Нил скучающе рассматривает кухонный гарнитур, направляясь в сторону окна.              — Слышала о том, что сын мэра от скуки устроил в прошлом году в своём блоге розыгрыш спортивного автомобиля. Отдал его первому же человеку, который смог его рассмешить в прямом эфире.              Вид с последнего этажа открывается замечательный — весь город словно на ладони. Была у него похожая квартира, пока отец не отобрал её за дурное поведение.              — Мне не слишком нравятся феррари, но безумно нравятся хорошие шутки, — произносит Нил с лукавой усмешкой и оборачивается к Кейтлин, взгляд которой серьёзен.              — Не играйся с ним, Джостен.              С губ срывается негромкий смешок, и Нил смотрит на Маккензи, словно та только что заслужила по меньшей мере парочку итальянских красавцев на колёсах.              — Я не в том положении, Кейтлин, — с мягкой насмешкой произносит он и чуть пожимает плечами, кивая на позабытый на столе экземпляр договора. — Не хочу, чтобы меня выселили.              ***              Спустя пару недель Нил делает для себя несколько закономерных выводов о сожительстве с кем-либо, кто не является Жаном или Кевином. Выводы колеблются от достаточно приятных до тех, о которых даже думать не хочется, но обратного пути всё равно нет, так что приходится мириться с тем, что есть.              Во-первых, Рико оказывается собакой Кейтлин, и это на самом деле лучшая новость, потому что мириться с невзлюбившим его доберманом откровенно не хочется. Кейтлин периодически забегает в гости к Эндрю и неизменно приводит с собой своего недружелюбного пса — тот Миньярда просто обожает, и это у них целиком и полностью взаимно.              Ладно, Нил даже немного ревнует, и это переходит во второй вывод.              Эндрю совершенно не испытывает к своему новому соседу ни толики интереса. Пса и за ухом треплет, и гулять таскает — Кейтлин приводит его в эту квартиру только лишь для того, чтобы Эндрю забрал его с собой на пробежку, — и даже на диване они вместе в гостиной валяются, а вот сам Нил для него — словно пустое место.              Нил уже даже раздражению был бы рад или какой-никакой ненависти, но вот все эти эмоции он к себе получает только от добермана Кейтлин, когда Эндрю даже утром с ним не всегда здоровается перед тем, как уходить на занятия.              Нила Джостена все замечают, к нему невозможно не испытывать никаких чувств — его или любят, или ненавидят, — но Эндрю Миньярд — грёбаный робот, который своего сожителя иначе как за предмет интерьера не воспринимает.              Третьим выводом становится абсолютная невозможность найти где-либо приличную работу, будучи хоть сколько-то медийной личностью. Нил честно старается, ходит на парочку стажировок и даже пытается устроиться в кофейню в соседнем квартале, но проваливается уже на том этапе, когда одна из клиенток просит его сфотографироваться с ним вместе.              Раньше Нил думал, что о семьях политиков знают лишь те, кто в тех самых политиках заинтересован, но жизнь показывает, что это совсем не так — его узнают на улицах все от мала до велика. Кевин говорит, что дело здесь не в его отце — Нил сам виновен в своей популярности, которую получает из-за своего видеоблога. Он уже даже забросить его успевает, но это ничего не исправляет, так что теперь это не Нила Джостена знают как сына мэра, а мэра знают как отца Нила Джостена.              — И он даже не поздоровался со мной, — жалуется Нил с несчастным вздохом. Он сидит на кухне, небрежно закинув ноги на соседний стул, и ждёт, пока паста в кастрюле доварится до съедобного состояния. Готовит он сам так себе, но деньги магическим образом без работы почему-то не прибавляются, так что от доставок приходится отказаться.              — Зачем ему с тобой здороваться? — спрашивает Жан из динамика. Они находятся в видеозвонке — Моро собирается на свидание с каким-то парнем из тиндера, так что Нил вызывается в качестве советчика, а сам тем временем тайком присаживается на дружеские уши. — Вы же живёте вместе.              — «Привет, любимый сосед»? «Доброе утро, дорогой»? «Здравствуй, я собираюсь в универ, хорошего тебе дня»? — иронично озвучивает Нил разные варианты. — Мы пересеклись в ванной комнате, а он даже не посмотрел на меня.              — Готов поспорить, что Кевину тоже не хотелось смотреть на тебя, когда он собирался в универ, а ты проёбывался дома.              Нил фыркает. Глупости, быть такого не может.              — Не надевай эту рубашку, красный тебе не идёт, — придирчиво смотрит он в камеру.              — Зато Джереми нравится красный, — не слушает рекомендацию Жан, который на самом деле где только не вертел чужие советы, а созванивается только ради того, чтобы поболтать со страдальцем-другом. — Чего ты так прицепился к этому Миньярду?              Нил несчастно вздыхает, запрокидывая голову назад и смотря на потолок.              — Если бы ты его увидел, у тебя не возникло бы таких вопросов.              — Я его и видел, — отвечает Жан из телефона. — Мы как-то тусовались в одной компании, когда Кевин собирал всех на своём дне рождения.              Нил пытается вспомнить, когда у Дэя был день рождения, но память на даты у него такая отвратительная, что становится даже совсем немного стыдно.              — А я где тогда был?..              — Под домашним арестом, — хмыкает Жан. Нил кривится. — В общем, обычный этот Миньярд. Был с девчонкой какой-то рыжей, не отлипал от неё весь вечер, не разговаривал.              Нил поднимается со стула, чтобы проверить готовность пасты и вытаскивает лапшу вилкой, чтобы попробовать на вкус.              — Сейчас он с ней же. — Он дует на вилку и аккуратно засовывает её в рот, параллельно косясь на экран, чтобы Жан не вздумал одеться на свидание совсем уж по-дурацки. — Я ей не нравлюсь.              Жан усмехается, смотря в свой образ через фронтальную камеру и встрёпывая волосы.              — Ты и не должен ей нравиться. Тебе нужно понравиться кое-кому другому. — Он придирчиво осматривает себя на экране и отходит куда-то в сторону, чтобы найти верхнюю одежду. — Может, спросить у Кевина, есть ли у тебя вообще хоть какой-то шанс с ним?              — Нет, — отмахивается Нил.              — Если стесняешься, могу спросить я...              — Нет, — звучит уже более твёрдо и поспешно. Их взгляды на экране смартфона пересекаются. — Не смей говорить Кевину, что я тебе рассказывал. Он и так ворчит, что мы с тобой слишком близки для бывших. Если он ещё узнает и то, что я консультировался с тобой по моему новому любовному интересу...              — То я добью его тем, что ты мне одновременно с этим помогал со сборами на свидание, — усмехается Жан, и Нил тихо смеётся в ответ.              Рано или поздно Кевину придётся смириться с этой мыслью.              ***              У Эндрю Миньярда есть дурацкая привычка — он прокручивает языком свой пирсинг в губе. Задевает его зубами, проворачивает после этого, поправляет — и всё это исключительно без помощи рук.              Нил залипает на этом каждый раз, когда замечает. Не так часто, конечно, как хотелось бы.              В этот раз он снова зависает взглядом на Эндрю: сам Нил сидит на диване в гостиной, смотря какой-то бессмысленный сериал про вампиров, а Миньярд тем временем стоит на кухне, оперевшись задницей о столешницу и задумчиво ожидая, пока разогреется вчерашняя лазанья в микроволновой печи.              К концу второго месяца у них вдруг становится куда больше точек соприкосновения между собой: они начинают жить в одном режиме, периодически пересекаются на кухне и оба общаются с Кевином, у которого есть какие-то свои мотивы на их счёт. Нил даже подумал бы, что Дэй собирается свести его с Миньярдом, но это невозможно, учитывая то, что Эндрю мутит со своей любительницей доберманов на почве общих интересов.              Какое невыносимое упущение.              — Проблемы?              Нил фокусирует взгляд на Эндрю, осознавая, что тот уже последние несколько минут смотрит прямо на него.              — Тоже пирсинг хочу, — складно врёт в ответ. Сосед ему нравится, на самом деле — не только потому что он хорош собой, но ещё и из-за того, что теперь с ним жить достаточно комфортно. За прошедшее время Нил привыкает к визитам Кейтлин с её псом, начинает входить во вкус на работе (всё ещё несколько страдальчески отдавая сумасшедшие деньги за аренду комнаты) и даже смиряется с мыслью, что с Эндрю ему ничего не светит, так что терять хорошее жильё из-за своей тупой симпатии он определённо не собирается.              — Могу сделать, — усмехается Эндрю, смотря на него через кухню в зал. Обзор отсюда открывается хороший.              — Боюсь, что будет неудобно, — вновь касается чужих губ взгляд Нила.              — У тебя вроде проблем с дикцией нет, говорить не помешает, — тянет насмешливо Миньярд, и нет, этот засранец определённо точно понимает, о чём именно идёт речь, это отлично видно по его лукавому прищуру.              — Это меньшее, что меня волнует.              Микроволновка издаёт писк, и Эндрю отворачивается, чтобы достать тарелку, а довольный Нил возвращает взгляд телевизору. Мелкий разговор оставляет в груди чувство удовлетворения с лёгким оттенком тоски о том, что на этом всё заканчивается. Так проходит любая беседа с Эндрю, потому что они не друзья — не смотрят фильмы нонстопом и не готовят вместе, как было с Жаном, не разговаривают часами по душам, как было с Кевином, — и Нил учится довольствоваться тем малым, что у него есть.              Первичное желание затащить в постель того, кому он не интересен, перетекает в уверенную необходимость остаться жить в комфорте и не разрушить своими глупостями тот комфортный нейтралитет, который устаканивается между ними сейчас.              — Ты сегодня вечером никуда не собирался? — спрашивает вдруг Эндрю спустя несколько минут, и Нил отрывает взгляд от экрана, ловя себя на мысли о том, что он совершенно перестаёт вникать в сюжет.              — Нет, я… — Нил замирает на мгновение и тут же усмехается. — Если нужно освободить квартиру, так и скажи.              Эндрю с лёгким недоумением вздёргивает бровь. Выглядит это хорошо, а Нил почему-то думает, что пирсинг брови ему тоже подошёл бы. Эндрю вообще многое подходило — и дерзкий стиль в одежде, и ногти, которые он по настроению красил в чёрный, и особенно — татуировка на спине, которая иногда выглядывала из-под одежды, когда он лениво потягивался, разминая мышцы с утра.              Нил хотел бы рассмотреть её поближе.              — Для чего тебе освобождать квартиру?              — Тебе лучше знать, — пожимает плечами Нил, почему-то чувствуя какую-то абсолютно дурацкую неловкость. Эндрю всё ещё смотрит вопросительно, поэтому приходится вскинуть чуть взгляд и сделать неопределённый жест рукой. — Пригласить Кейтлин, например? Я не знаю, не смотри так на меня.              Эндрю этот разговор, кажется, веселит.              — Она была вчера.              — Но я был здесь и… Так, прекрати, — раздражённо кидает Нил подушку в Эндрю, который не выдерживает и смеётся.              У Нила дыхание перехватывает, потому что Эндрю смеётся при нём впервые. Щёки обжигает от прилившей крови — ощущается это так же, как случайно выигранная лотерея с шансом один на миллион. Кевин часто говорил, что Нил не понимал, как ему повезло родиться в обеспеченной семье, до тех пор, пока не поссорился с отцом, но в этот раз всю редкость полученной награды получается осознать сразу же после получения.              Господи, этот необратимый процесс нужно как-то останавливать, пока это не зашло слишком далеко.              — Кевин позвал меня в клуб, попросил спросить тебя тоже, — поясняет Эндрю.              Нил вспоминает, как дышать, только где-то здесь.              — Я забыл его разбанить. Он нёс какую-то хрень про восстановление в университете, — произносит он чуть сконфуженно и рассеянно трёт шею. Надежда на то, что его реакция осталась незамеченной, тает, когда Нил поднимает взгляд и пересекается с насмешливо-понимающим взглядом Миньярда.              Какой же он невыносимый.              — Не хочешь восстанавливаться? — спрашивает Эндрю, и Нил неопределённо пожимает плечами. Ему не хочется говорить о том, что даже работать ему нравится куда больше, чем учиться за деньги отца.              — Я не потяну оплату, — неохотно озвучивает он полуправдивый ответ и рассеянно отводит взгляд в сторону.              Почему все считают, что образование — панацея от всех бед? Столько людей в мире живут без полученной пресловутой корочки, так отчего же рождение в богатой семье сразу вешает столь многочисленные обязательства? Получить качественное образование, открыть своё дело, перенять семейный бизнес, найти взаимовыгодные отношения для объединения двух могущественных родов за счёт уз брака — и это только малая часть всех пунктов, которые вбиваются в голову наследникам едва ли не с пелёнок.              — Но ты можешь получить грант, — произносит Эндрю, и Нил усмехается, оборачиваясь на него.              — Не неси бред. Какой ещё грант?              — Ты не знаешь, что такое грант? — с насмешливым укором смотрит в ответ Эндрю.              Конечно, Нил знает, что такое грант. А ещё он знает, что грант в их университете получают лишь те умники, которые действительно этого достойны, а уж о получении места местным студентам и вовсе практически не может идти речи.              — Оставим это дерьмо ботаникам вроде твоей подружки, — отмахивается Нил, пытаясь перевести тему, но Эндрю не ведётся на лёгкую провокацию.              — Я слышал, как ты выступаешь.              Нил машинально облизывает пересохшие губы и смотрит на Эндрю, стараясь осознать, что он вообще имеет в виду. Они познакомились буквально два месяца назад — их познакомил Кевин в клубе, и Эндрю ясно дал понять своим поведением, что видит Нила впервые.              — Я последний раз выступал почти три года назад, не выдумывай.              Миньярд спокойно кивает.              — Тогда и слышал, — произносит он и, видя недоверие в глазах Нила, добавляет: — Ты проводил исследование по концептуализации власти в политической теории. Это была сильная защита проекта — ты мог выступить с ним и на более достойной арене.              Нил смотрит на Эндрю так, что тот только что признался ему в чём-то непотребном, и это недалеко от правды — до этого момента он был убеждён, что все присутствующие в тот момент в аудитории, исключая парочку преподавателей, спали во время его выступления самым крепким сном.              Но нет — Эндрю Миньярд его не только слушал, но и помнил.              — Так какого чёрта ты тогда делал вид, что меня не знаешь? — чуть ворчливо спрашивает Нил.              Улыбка, которую Эндрю дарит ему в ответ, отпечатывается где-то под веками.              — Прослушал тогда имя автора проекта, — произносит он насмешливо. — Но это не отменяет того, что я до сих пор помню каждое твоё слово.              ***              — Ум возбуждает, — произносит Жан многозначительно, а Нил с трудом сдерживается от того, чтобы врезать ему прямо сейчас. Не кулаком, конечно — так, всего-то залепить сочный подзатыльник да так, чтобы до звона в голове.              — Тебя возбуждает боль, должно быть, раз ты по-прежнему несёшь всякую хрень, — припечатывает Нил и тянется за бутылкой пива.              Они сидят в новой машине Жана на обочине трассы — все окна распахнуты нараспашку, ветер треплет волосы, впереди выходные, перед глазами ночной город, а в кармане третья зарплата, полученная на работе. Нил цену деньгам уже начинает чувствовать, поэтому не отказывается, когда Жан предлагает за его счёт выпить вместе, чтобы похвастаться своими успехами с Джереми.              Когда они заканчивают перемывать кости тиндерному мальчику, переходят на мальчика другого — того, что не даёт спать Нилу ночами.              Жаль, что только в голове.              — Он же говорил, что тащится от этих твоих заумных штучек и готов встать на колени, лишь бы ты продолжал занудничать? — напоминает Жан, не отрываясь от телефона. Он переписывается с Ноксом, кажется, круглосуточно — как будто, если они хотя бы на час отвлекутся друг от друга, то вселенная схлопнется.              Да, Нил немного завидует.              — Он так не говорил.              — Но ты так сказал, — кидает Жан недоумённый взгляд на друга.              — Вот именно, — раздражённо поправляет Нил. — Я так сказал. Я, не он — он сказал, что просто слышал моё выступление. Какая, блять, разница, что он слышал? Он и выступление моего отца мог слышать, да ещё и не одно, но если он его помнит, это не значит, что Эндрю хочет мэра Веснински.              Жан задумчиво вскидывает взгляд куда-то в лобовое стекло.              — Если так подумать, то у него, возможно, есть вкус…              Боже.              Нил всё-таки отвешивает Жану Моро подзатыльник, и тот тут же делает оскорблённый вид, который всё равно не выглядит особенно убедительным, потому что уже в следующую же секунду он хватает обратно телефон, принимаясь печатать что-то в диалоге с Джереми с крайне влюблённым видом.              Нил со страдальческим вздохом выходит из автомобиля, рядом с которым даже дышать бесплатно кажется практически невозможным. Жан — единственное, что остаётся в его жизни от обеспеченного прошлого. Они были когда-то из одного круга — их познакомили друг с другом отцы, надеясь, что в будущем сыновья станут надёжными бизнес-партнёрами, но спустя время что-то пошло не по плану и они стали партнёрами совершенно иного рода.              Когда Жан рассказал своим родителям об этом, те сказали, что это его выбор.              Когда Нил рассказал своему отцу, то оказался на улице.              Телефон в очередной раз вибрирует в руках, и Нил оставляет на капот бутылку, а сам чуть тоскливо смотрит на входящий вызов. Ему бы лучше не брать трубку — в нём уже достаточно алкоголя, — но он всё равно спустя несколько секунд размышлений принимает звонок.              — Нил?              Нил смотрит на город перед собой — тот не спит даже ночами, разгораясь яркими огнями ещё ярче, чем днём.              — Эндрю, — произносит он многозначительно и, уловив в ответ долгое молчание, тихо хмыкает. — Что-то хотел?              — Это шестой звонок, потому что пять предыдущих ты пропустил, — отвечает Эндрю и в его голосе слышится недовольство. Нил легко может представить этот прищур с чётким укором и поджатые губы, на которых пирсинг чуть перекашивается в сторону из-за выразительной мимики. — Как ты думаешь, я что-то хотел?              — Послушать мой голос, я думаю, — смеётся Нил.              Ночью на улице прохладно — его пальцы чуть подрагивают, — но он всё равно не сбрасывает вызов и не возвращается в машину к Жану, которому сейчас совсем не до него. Наверняка переписывается опять со своим Джереми.              Как же он влюблён.              — Где ты?              — С Жаном.              — С Жаном? — повторяет Эндрю и повторяет таким тоном, что становится очевидно — он в курсе о том, кто он такой или даже, если говорить точнее, кем был.              — Меньше общайся с Кевином, — произносит Нил, потому что читает в прозвучавшей интонации все неозвученные мысли Миньярда. — Я не могу встретиться со своим другом?              — Можешь. А ещё можешь предупреждать, когда задерживаешься до поздней ночи, чтобы я не беспокоился, что тебя сбила машина по пути домой, — цедит Эндрю, и его раздражение приятно отзывается в груди.              Это почти маскирует тупую тоску.              — О, ты за меня волнуешься? — с нарочитым весельем спрашивает Нил, как будто его сердце не пропускает от этой мысли удар.              — Исключительно за чужую машину, — не соглашается Эндрю. — Ты же до скончания веков не расплатишься.              Вообще-то он прав, но Нил всё равно пытается заглушить тупую улыбку, которая предательски расцветает на его губах с этой идиотской надеждой. Они становятся ближе за последние месяцы — это очевидно, и именно этой ночью ему не хочется думать о том, что это всего лишь его наивные фантазии.              — Не рассказывай Кевину, — просит Нил, потому что не хочет снова слушать его нотации.              — Это твоё дело, — произносит Эндрю. В трубке на несколько минут повисает тишина, но её сложно назвать напряжённой, потому что оба они почему-то не отключаются, продолжая неизвестно зачем слушать молчание друг друга. — Тебя забрать?              Нил смотрит перед собой расфокусированным взглядом и машинально кивает, давя тупую улыбку. Спохватывается лишь спустя несколько секунд.              — Да, — соглашается он вслух. — Я скину локацию.              ***              Нил просыпается от угрожающего рычания где-то под самым ухом и, честно говоря, не слишком хочет раскрывать глаза. Пока он не видит неприятности, её не существует, поэтому он на всякий случай притворяется спящим, пока не слышит голос Кейтлин.              — Если ты думаешь, что я не слышу, как изменилось твоё дыхание, Джостен, ты глубоко ошибаешься.              Слух у неё такой чуткий, должно быть, в своего питомца.              — Это звучит довольно жутко, если ты не знала, — с лёгким осуждением произносит Нил и приоткрывает один глаз.              Угрожающий оскал Рико прямо перед лицом вынуждает вспомнить немногочисленные молитвы, по большей части приукрашенные от себя. Половину из них Нил придумывает уже после знакомства с этим кровожадным чудовищем, хозяйка которого рядом кажется и вовсе невинным ангелочком.              — Не выпендривайся и поднимайся, — командует Кейтлин, и Нил сначала хочет было послать раннюю гостью, а после сдерживается — он всё же находится не в своей комнате, а в общей гостиной.              Они засыпают на диване вдвоём с Эндрю — ничего такого, лишь болтают о всякой ерунде до самого рассвета. Нил включает какой-то фильм на фон, потому что ноет, что хочет допить своё пиво, которое не удалось допить вместе с Моро, а Эндрю и не против — присоединяется к нему, особо не раздумывая.              Это не разговоры по душам с Кевином и не киновечера с Жаном — они совмещают и первое, и второе, и добавляют чего-то своего. Чего-то, что выражается в искрящем воздухе между ними, будто бы случайных соприкосновениях и взглядах глаза в глаза в полумраке гостиной.              — Как ты попала вообще сюда, Маккензи? — чуть ворчливо спрашивает Нил, между делом скашивая глаза на другую сторону дивана. Та пустует — должно быть, Эндрю покидает его до того, как Нил в первый раз открывает глаза.              — Открыла дверь ключами, — хмыкает Кейтлин, чуть оттягивая в сторону Рико, который уже начинает облизываться на Нила — не иначе как из-за того, что от него всё ещё со вчерашнего дня пахнет мясными снеками к пиву.              Нил трёт глаза, пытаясь прогнать остаточную сонливость, и смотрит на гостью с лёгким сомнением.              — И откуда у тебя ключи?..              — От меня.              Сердце пропускает не то что один удар — кажется, вовсе перестаёт биться на несколько секунд, потому что у Нила даже дыхание перехватывает. Он смотрит на вывернувшего из кухни Эндрю, а сам чувствует какое-то безумно неправильное ощущение искажённого зеркала.              И дело даже не в отсутствии проклятого пирсинга.              Нил выдерживает несколько секунд пристального зрительного контакта, а после протягивает руку в сторону не-Эндрю.              Уж кого-кого, а узнать своего соседа ему точно не составит труда. Особенно соседа, каждый жест которого за эти месяца он даже при минимальном контакте успевает выучить наизусть.              — Нил Джостен, — представляется он, и спустя несколько секунд поддельный Эндрю с нечитаемым выражением лица пожимает руку.              — Аарон Миньярд, — представляется близнец Эндрю, и Нил чувствует удовлетворение от того, что не повёлся на подмену. — Рад познакомиться.              — Я был бы рад больше, если бы кое-кто научился стучать в дверь квартиры, в которой больше не живёт, — парирует Нил невозмутимо и слышит тихий смешок со стороны Кейтлин.              Интересно, насколько сильно Эндрю будет против замены замков в их квартире?              — Он дело говорит, если что, — произносит Маккензи с довольной улыбкой, любяще почесав Рико промеж поставленных ушей, и Аарон лишь закатывает глаза, как никогда походя сейчас на своего брата.              Впрочем, Нил не перепутал бы их и с закрытыми глазами.              — Где Эндрю?              — Кажется, разбирается с твоим другом или что-то вроде того… — задумчиво тянет Кейтлин и небрежно опирается о плечо Аарона. Этот жест выглядит так естественно, что всё встаёт на свои места в ту же самую секунду.              Кроме одного момента, пожалуй.              — Разбирается с другом? — невольно повторяет Нил, почему-то представляя, как Миньярд замахивается на Жана. Главное, чтобы отвечать на удар не вздумал и приплетать своего Джереми — а в остальном звучит не особо страшно. — У меня не так много друзей, которые могут натворить какую-то херню, с которой потом нужно разбираться. Можно немного конкретики?                     Конкретика приходит позже — возвращается в квартиру со сбитыми костяшками на руках Эндрю и помятым носом на лице Кевина. Последний мрачно косится на Нила, Аарона и Кейтлин, которые с невозмутимым видом разливают чай на кухне по чашкам. Чай зелёный и, конечно, с ромашкой — успокоительный эффект никому из присутствующих не повредит.              Эндрю молча проходит к холодильнику, достаёт замороженную упаковку каких-то самых страшных из доступных полуфабрикатов и молча протягивает Кевину, который в свою очередь прикладывает её к переносице.              — Откуда ты тут взялся? — почти флегматично спрашивает Нил у Кевина, который вообще-то живёт совершенно в другой стороне города.              — Меня этот привёз, — кривится Кевин и кивает на Эндрю. Миньярд останавливается рядом с Нилом, опираясь о столешницу подле него. Они стоят совсем рядом, из-за чего Нил чувствует тепло его плеча, но на всякий случай не шевелится.              Почти не дышит.              — Чтобы что? — с нажимом произносит Эндрю.              — Чтобы извиниться, — тоскливо добавляет Кевин немного в нос — тот начинает опухать. — Я не должен был говорить, что Нил всё ещё зависим от своих предыдущих отношений.              — Что? — Нил вскидывает брови. — Тебе откуда пришла вообще в голову эта мысль?              — Тебе же пришла откуда-то в голову мысль, что Кейтлин — моя девушка, — лукаво усмехается Эндрю, который уже успевает сбросить пар на Кевине, а потому больше ни на что не злится.              — Не дай бог, — практически хором произносят Кейтлин и Аарон, а Рико даже согласно гавкает в подтверждение бредовости этой затеи.              Нил открывает было рот, чтобы сказать, что это вообще-то было очевидно, но потом вдруг понимает, что вообще-то ни разу нет, и так же закрывает.              — Ещё скажи, что это не ты протрещал мне все мозги про необходимость выселить Аарона к Кейтлин, чтобы освободить комнату для кого-то, кому она нужна больше, — сдаёт друга Кевин, и Эндрю смотрит на него так выразительно, что Нил точно не хотел бы оказаться на его месте.              А вот на своём — вполне. На своём — очень даже.              — Не смотри на меня так, — произносит Эндрю, ловя насмешливый взгляд Нила, но тот только улыбается ещё шире.              — Кажется, это называется манипуляцией? — напоминает он непринуждённым тоном.              — Кажется, ты путаешься в терминологии, — парирует Эндрю, и Нилу хочется прямо сейчас же выгнать всех гостей из их квартиры. — Разберёмся в этом, когда останемся наедине.              Нил снова, снова чувствует этот треклятый жар, и не может испытывать из-за этого абсолютно никаких негативных чувств.              Всё-таки его область — лишь терминология. Ему сказочно везёт, что всю практику Эндрю Миньярд готов взять на себя.