Особенности жизненного цикла флеркенов

За полтора часа до окончания рабочего дня коридоры были абсолютно пусты. Трискелион словно вымер. Ни души не видно было сквозь стеклянные стены в офисах и лабораториях, и даже суперсолдатский слух не улавливал ни отголоска разговоров, ни звука шагов. Из окна еще можно было разглядеть хвост колонны машин на контрольно-пропускном, как будто все департаменты разом рванули с работы второпях. Стив в недоумении проверил комм, но никаких сигналов тревоги и приказов об эвакуации не поступало. Последним было сообщение от Фьюри, разосланное явно случайно не кому-то адресно, а всем сразу, Стив и сам поначалу так опростоволосился пару раз, не туда нажав. Фьюри писал кому-то о том, что у его кошки началась течка. Чуткий слух расслышал движение лифта, и несколько секунд спустя створки открылись на его этаже. Стив выглянул из кабинета. Ему навстречу торопливо шагал сам господин директор. — Капитан Роджерс, почему вы до сих пор в здании? — Потому что рабочий день еще не закончился?.. — На сегодня Трискелион закрывается. Мера предосторожности. — Фьюри жестом велел следовать за ним. Стив сдернул с вешалки куртку и запер было кабинет, но Фьюри махнул рукой: — Не закрывайте. — Меры предосторожности против чего? Фьюри быстрым шагом шел по коридору, Стив держался рядом. Покинутые кабинеты были не заперты абсолютно все: где-то горела зеленая лампочка, сигналя о непоставленной сигнализации, где-то и вовсе остались нараспашку двери, что совершенно не вязалось с неясной угрозой, требующей покинуть здание. — Вы же получили от меня сообщение? — По поводу течки у вашей кошки? Фьюри резко затормозил, будто налетел на невидимую стену. Стив в недоумении огляделся, но ничего подозрительного не увидел — только в конце коридора в прямоугольнике солнечного света на полу нежилась та самая кошка Фьюри, рыжая полосатая бестия. Обитала она в его кабинете, но в целом ее можно было встретить в любой части Трискелиона — пушистая любимица директора гуляла где хотела. По углам она не гадила, мебель не когтила, и в целом о том, что в здании живет кошка, можно было догадаться только по рыжей шерсти, иногда заметной на креслах в зале совещаний. — Отступаем медленно, не привлекая внимания, — сказал Фьюри вполголоса. — Чьего? Кошки? — Гуся не кошка. — Фьюри попятился, потянул Стива за локоть. — Гуся — объект, имеющий внеземное происхождение. Представитель инопланетной расы флеркенов. — Вы держите в Трискелионе инопланетную кошку? — переспросил Стив, позволяя тянуть себя подальше от пушистого невинного создания, умиротворенно умывающего ухо лапкой. — Флеркена. — Они опасны? Гуся потянулась в пятне солнечного света, перекатилась с боку набок. Фьюри кивнул в сторону дальнего лифта. Завернув за угол, они двинулись быстрым шагом по коридору в другую часть здания. — Флеркены чрезвычайно опасны, но обычно не для нас, потому что до людей им нет особого дела. Они ведут себя с нами как кошки. Гуся неоднократно выручала меня, реагируя на всяких инопланетных ублюдков, которые маскируются под людей, и не раз пригождалась в бою благодаря своим… анатомическим особенностям. К тому же она такая милашка! Однако раз в пару лет у нее случается течка, и тогда… Скажем так, за неимением других флеркенов она чешет хрены обо всех, кто не успел убежать. — Она делает что?! — Мы оставляем ее в пределах здания примерно на сутки, и ее отпускает. Когда двери не заперты, здесь достаточно места, чтобы ей было на что отвлечься. Запертые она иногда выламывает… Впереди с грохотом вывалилась из креплений решетка вентиляции, а следом на пол грациозно спрыгнула Гуся. — Твою мать! — воскликнул Фьюри, резко затормозив. — Черт возьми, я отказываюсь проходить через это снова! Слышишь, ты, пушистая задница? Даже не думай!!! — Мря, — чирикнул флеркен, подходя поближе, и потерся об ногу Стива. — Боюсь, что вы ей понравились, Капитан, — пробормотал Фьюри, пятясь в сторону лифта. Стив нагнулся и почесал флеркену шейку. Симпатичная кошачья мордочка, довольно жмурясь, приподнялась ему навстречу, а затем треснула, как спелый арбуз, и разверзлась клубком здоровенных щупалец, будто всю кошку разом вывернуло наизнанку. Стив отшатнулся, грохнулся на пол. Гибкое щупальце обвилось вокруг щиколотки. Фьюри рванул с места прочь, в сторону лифта. — Простите, Капитан, но мне вас уже не спасти! — крикнул он на бегу. — Просто расслабьтесь и постарайтесь ее не злить! Если вы будете сопротивляться, она вас проглотит, а потом отрыгнет. Это не опасно, честно, но вам там не понравится! Достигнув цели, он шлепнул по кнопке вызова, и лифт, все еще ждавший на этаже, мгновенно распахнул створки. Стив дернулся было, но флеркен ловко опутал его крепкими жгутами, похожими на жилы. — Камеры отключены! — крикнул Фьюри из лифта. — Я подпишу вам больничный! И премию! Створки лифта сомкнулись. — Предатель, — растерянно пробормотал Стив и перевел взгляд на то, что еще минуту назад было пушистой мягкой кошечкой. Теперь флеркен был больше похож на ворох требухи. Приглядевшись, Стив рассмотрел необъятную пасть с мелкими, вполне кошачьими зубами в пять рядов, из которой торчали все многочисленные щупальца, и некое подобие мордочки с множеством глаз. — Гуся, — позвал он, осторожно пробуя на прочность щупальца. — Пусти меня, а? — Мря, — совершенно по-кошачьи отозвался флеркен и потащил его по полу. Тащить суперсолдата весом почти в центнер было под силу очень немногим людям его габаритов, не говоря уж о фиговине размером с кошку. Инстинкты бойца требовали сопротивляться и разрывать на себе путы, но Стив до поры не дергался, перебирая в голове все, что услышал от Фьюри. Тот знал его силу — и все равно ставил на флеркена. Иначе сказал бы что-нибудь вроде: «Не обижайте Гусю, Капитан!» Здание эвакуировали, потому что флеркен в течке нападает на людей и делает с ними… что? «Чешет об них хрены»? Что бы это ни означало, Фьюри через это прошел и выжил. И, похоже, не только он. Стив покосился на щупальца и отчаянно покраснел. Либо он был очень, очень испорченным, либо все обстояло именно так, как он себе представил, и в таком случае речь шла про секс. Секс человека с флеркеном посредством щупалец. Флеркен не стал тащить свою добычу далеко: они остановились в ближайшем пятне солнечного света. Уложив Стива спиной на казенный офисный ковер, флеркен забрался на него сверху, опираясь на щупальца, уютно свернулся на груди и завибрировал, как самый натуральный кот. Стив, не сдержавшись, фыркнул от абсурдности происходящего. Если бы его не держали щупальца и если б инопланетный уродец не напоминал помесь рептилоида с говяжьей требухой, это было бы даже мило. Валяться на полу, греясь в солнечном свете, с урчащим существом на груди, — чем не идилия. Похоже, флеркен урчал на каких-то особых частотах, потому что Стива моментально развезло. Организм выдал гормональный коктейль, совершенно неподходящий для ситуации, когда надо потенциально драться с инопланетным противником. Стало томно и маятно, хотелось смеяться и кататься спиной по ковру. Стив прикрыл глаза. Смутные образы вспыхивали в голове, чуждые и неясные. Кажется, флеркен делал попытки общаться с ним прямо так, в мозг. Наравне с чужими посылами всплывали на поверхность полузабытые, засунутые в самый темный угол желания и воспоминания. Молодой красивый доктор Макларен, ассистент пожилого доктора Макларена, массирует Стиву анус, прежде чем ввести суппозиторий, очень нежно и осторожно вдвигает лекарство внутрь, чуть задерживает палец, прежде чем медленно вытащить, почти не причиняя неудобства. Стив, которого несколько суток подряд тошнило и мутило, слишком измотан, чтобы возбудиться, но это единственное, что спасает его от конфуза. Опытная в постельных делах танцовщица Глория, оседлав его на кресле в гримерке, давит пальцем под яйцами, когда он долго не может кончить, и ему так сладко, что он почти решается попросить ее сунуть палец ему внутрь, но кусает губы и молчит. В палатке зеленоватый полумрак, пахнет дымом от костра, где переговариваются Командос. Баки горячо шепчет в самое ухо: «Я ничего не буду делать, только немножечко потрусь об тебя, и все! Хорошо, Стиви? Можно? Я ничего не буду, честно, ты не бойся!» И Стив прикусывает задравшуюся футболку, чтобы не сказать ему, что не боится. Что хочет этого не меньше, чем Баки. Что гораздо более испорченный, потому что готов не только дать ему потереться, но и позволить сделать с собой то самое, запретное, за которое их обоих расстреляют. Скользкое щупальце надавило на анус, и Стив ахнул. Заметался, не то пытаясь скинуть с себя инопланетное существо, не то подставляясь. Щеки горели. Ему было мучительно стыдно, мысли цеплялись за сочную картинку, в которой смешались память и воображение, подстегнутые мирным тарахтением флеркина. *** Он проснулся на рассвете в том же коридоре, укрытый казенным пледом. На мгновение задумался, поехал ли он головой, подозревая, что его укрыл флеркен, но чуть поодаль на полу возле сброшенной комом одежды стояла бутылка воды и коричневый бумажный пакет, от которого вкусно тянуло едой, и если приволочь в зубах плед его четвероногий приятель еще мог, то позвонить в доставку — точно нет. В коридоре и вокруг было тихо, но Стив различал звуки в здании: должно быть, Фьюри оцепил этаж, убедившись, что все прошло без эксцессов. Стив был искренне благодарен за возможность отлежаться в покое. Он потянулся, перевернулся на спину, и тут же под боком зашевелилось теплое. Из-под пледа вынырнула любопытная рыжая мордочка, пушистая и симпатичная, ни следа зубастой пасти, щупалец и богатого внутреннего мира. Выбравшись из-под пледа, флеркен деловито посеменил по своим непонятным делам. Стив сел и немедленно пожалел об этом: даже суперсолдатская регенерация еще не справилась с последствиями ночных извращений. Задница ныла, растянутая и натертая. Стив прикрыл глаза. Минувшая ночь отдавалась во всем теле усталостью, как после хорошей драки. Голова была тяжелая — неуклюжие попытки флеркена помочь ему отвлечься на фантазии, похоже, имели свою цену. Из сладкого тумана воспоминаний не хотелось выплывать. Флеркен вытащил на поверхность все самые темные желания. В новом веке, с тех пор как Стив очнулся после льдов, думать о Баки было настолько больно, что он не мог этого вынести и теперь скучал не только по самому Баки — даже по воспоминаниям о нем. Флеркен со своими непонятными воздействиями приглушил боль, позволяя окунуться во все, что сохранила память, — каждый звук, каждый вздох, и как щетина на подбородке Баки обжигала плечо, и как мокрая, скользкая головка члена ныряла между бедер и упиралась под яйца, и ноги подрагивали от напряжения, потому что хотелось податься навстречу, поймать ее нужным местом, раскрыться навстречу. Впустить в себя. Отдаться… Он впервые думал о Баки без оглушающей, парализующей боли, но со светлой грустью. Дотянувшись до бутылки, Стив скрутил крышку и выпил залпом половину воды сразу. Он собирался принять душ, одеться и наведаться в кабинет Фьюри. Сукин сын задолжал ему премию.