N количество раз, когда Тодороки отвергали

Монотонное тиканье часов, бубнеж Ашидо под ухом, и фоновый шум телевизора. Они сидят в гостиной их общежития, и каждый занят своим делом. Ашидо сидит в телефоне, кажется, просматривая видео с танцев, и зачем-то, паралельно, смотрит телевизор. Куроо искренне не понимает: почему, как, и зачем. Она же просто тратит электроэнергию, и признаться честно, надоедливый, монотонный голос женщины с новостей, всё больше вгонял Куроо в состояние прострации. Он хотел лежать, и не двигаться. Впринцепи, он этим и был занят. На соседнем диванчике сидит Тодороки, читая какую-то книгу, и присмотревшись к обложке, Хеби смутно узнает там, какую-то книгу по психологии. Шото решил психологией заняться? Занятно. Куроо протяжно стонет, расплываясь на диване бесформенной тушей, и даже не знает, что ему сделать: лечь спать, или например, лечь спать? Или, как вариант, лечь спать. Он ненавидит осень — она вгоняет его в жуткую депрессуху, и Хеби всеми силами сопротивляется постоянному желанию спать. Но плечо Мины слишком мягкое, а бубнеж журналистки больше походит на колыбельную. —... Маньяк жестоко убил двух женщин, изуродовав их тела, и изн... — да, точно, прям колыбельная. — Ты чего? — рядом сидящая, до этого, втыкающая в телефон Ашидо, удивлённо приподнимает брови, смотря на своего друга, что превращался в амёбное состояние. Тот подал голос не сразу, с трудом разлепив янтарные, полусонные глаза. — Спать хочу, — Куроо было даже лень поворачивать голову, но он сделал это, только из уважения к собеседнику. Ашидо отвлеклась от своего телефона, приподнимая брови. Таким Хеби был впервые на ее памяти. — Может, в комнату тогда пойдешь? — подаёт голос Тодороки, отвлекаясь от своей книги, и смотря на одноклассника. Тот может только вымученно вздохнуть, не находя это хорошим вариантом. Ему было лень даже двигать руками, а Тодороки хочет, чтобы он поднялся с этого мягкого дивана, пошел по лестнице, до своей комнаты, дошел до кровати, и только тогда лег спать? Пф, глупец. Но вместо потока слов, из уст Куроо срывается только: — Мне в падлу. Куроо, который вечно пахал, как лошадь, было лень встать с дивана. Поразительное зрелище. Ашидо может только закатить глаза, поднимаясь с насиженного места: — Тогда спокойной ночи, мальчики. Уже время, если вы не видели, поздне. Куроо выдавливает из себя "спокойной ночи", даже не смотря в след подруге, сфокусировав всё внимание на телевизоре. Тодороки только кивает, возвращаясь к книге, но иногда поглядывает на одноклассника. А время, вообще то, было действительно не раннее: девятый час, и некоторые в общежитии даже ложились уже спать. Им то, на уроки вставать в семь утра, и хотелось выспаться. Но Хеби был совой, и ложился поздно ночью, а Тодороки... Хрен его знает, видимо, ещё не хотел спать. — А ты чего не идёшь спать? Ты же в десять часов, уже спишь обычно, — Куроо кажется, совсем не смущает, что как минимум, странно: он помнит расписание своего одноклассника. Серьезно? Но Тодороки только пожимает плечами, перелистывая страницы книги: — Ещё только девять часов, до отбоя целый час. Я бы хотел почитать книгу. Хеби щурится, стараясь увидеть на обложке хотя бы название, но безрезультатно. Он был без очков, и дальше собственной вытянутой руки едва видел что-то, кроме размытых силуэтов. Приходится бросить эту попытку, вновь утыкаясь взглядом в телевизор. Новости, кажется, принимали более серьезный оборот. Так они и сидят: вдвоем, в гостиной — Куроо смотрит новости, а Тодороки читает книгу. Шото вчитывается внимательно, насколько это возможно, в строки, но удается плохо. Взгляд то и дело, падает на Хеби, который в огромной футболке и спортивках, выглядит совсем по домашнему. Ещё и волосы он распустил, а на ноги надел махровые, розовые носки. У парня, как у настоящей змеи, постоянно мёрзли конечности. Он выглядел совсем по домашнему. Но всё же, Тодороки удается про себя прочитать строки из книги, по психологии, которую ему, по доброте душевной, одолжила Фуюми: «Как признаться в любви: самые лучшие способы» Способ первый: Составьте любовное послание в виде прозы, авторской песни или стихотворения.» Тодороки задумчиво смотрит на этот текст, прокручивая в голове, что же такое можно написать. Но в голову ничего не лезет — он был ужасен в написание хокку, песен, а того хуже — стихотворениях. Да и Куроо, кажется, был безразличен к подобному. Бесполезный способ. «Способ второй: Принесите на встречу воздушные шары с её/его именем.» Тодороки точно помнит, что Куроо не любит воздушные шары. Он об этом обмолвился на летнем фестивале между строк, но Шото точно запомнил. Эти круглые, летающие шары, пугали Хеби. Особенно, тот факт, что они громко взрываются. Ещё один бесполезный совет. «Способ третий: Поддерживайте длительный тактильный контакт, обнимайтесь.» Взгляд падает на Хеби, который, раскинувшись пластом на диване, слушает уже не новости, а... Стоп, он серьезно слушает про то, как выживают в природе белые медведи? Да, Тодороки не показалось. Куроо слушает передачу про белых медведей, и причем, выглядит крайне заинтересованным. Кажется, даже былая сонливость ушла. «Совет четвертый: Проводите время вместе, занимайтесь тем, что нравится обоим.» Шото немного сомневается, но все же, данная обстановка, как ему кажется, подходит больше всего для подобных действий. Он, осторожно отложив книгу в сторону — это всё таки не его вещь, — тихо пересаживается к Куроо, под его не понимающий взгляд. Тодороки же сидел, читал книгу, а тут решил посмотреть с ним телевизор? Впрочем, ладно... Они сидят в десяти сантиметрах от друг друга, их колени соприкасаются, и Куроо может почувствовать парфюм Тодороки, которым тот всегда пользовался. От него приятно пахло мятой и чем-то слегка сладким. Признаться честно, у Шото хороший вкус. У Куроо, чувствительного к запахам, каждый раз, как первый, дымилась шишка на этот аромат. Но Хеби себя успокаивает, всеми силами фокусируя внимание на телевизоре. И не зря: происходил трагический момент — мама медвежонка Персика погибает, оставляя его одного в Антарктиде. На глазах Хеби появляются слезы, и непонятно: это из-за того, что он напрягает зрение, или из-за грусти. — Разве он выживет сам? Почему операторы не помогут ему? — рядом сидящий Шото подаёт голос, и Хеби сдерживается, чтобы не разразиться монологом про то, что это жизнь! — Это естественный отбор... Они не имеют права в это вмешиваться, — чужая рука ложится ему на плечо, и Хеби, который пусть и не любит тактильный контакт, даже не отодвигается в сторону. Он и не против. —... Понятненько... — Тодороки кивает, всеми силами вслушиваясь в голос ведущего, но получается плохо. Он то и дело, отвлекается на Хеби. На прикосновения к нему;то, какая у него нежная кожа, не смотря на шрамы; запах металла вперемешку с чем-то сладким, кажется, черничный пирог, который он так любит; прикосновение колена к колену... Уши Тодороки горят, и он это явно чувствует. — Слушай, а если бы тебе кто-то нравился... Хеби тут же разворачивает голову, янтарными глазами впиваясь в лицо Тодороки. Да так, что тому становится аж неловко. У парня слишком пронзительный взгляд, и это факт. Янтарные глаза пугали, и восхищали, но в данной ситуации — вводили в смущение. — Нравился? Как друг? — Хеби выгибает брови, не совсем понимая, что имеет одноклассник. Но тот может только кивнуть, неуверенно добавляя: — Да, как друг. То чтобы ты делал? — Нуу... — Хеби задумывается, возвращая свое внимание к телевизору. На Персика, маленького, белого медведя, напали моржи, когда тот переплывал по воде. Ужасное зрелище, но Куроо надеется, что тот выберется. И слишком сфокусированный просмотром, он выдает первое, что приходит на ум: — Я бы признался, и сказал, как есть. Хотелось бы поскорее с этим разобраться, ато это слишком геморрно. И нет смысла скрывать это. —В таком случае... Ты мне нравишься, — Тодороки наблюдает за чужой реакцией, взволнованно перебирая пряди своей челки. Он выпалил это, совсем не думая, и ему, признаться честно, стало стыдно после того, как он это сделал. Черт, можно отмотать время назад? Что если Хеби его засмеет... Но тот, слишком увлеченный просмотром, на долю секунды замирает, переводит взгляд на Тодороки, и, что-то обдумав, кивает: — Да, именно так. Молодец. А кому ты хочешь признаться? Мидории? Шото прикрывает глаза, облегчённо вздыхая. Похоже, сонный мозг Хеби, сыграл ему на руку. Тодороки пожалуй, ещё почитает эту книгу про психологию, и придумает вариант получше: как же ему признаться в любви. Это была тринадцатая попытка признания. Что ж, глядишь, на пятнадцатый раз повезет. — Гляди, Персик сам поймал добычу, — Хеби указывает пальцем в экран, заинтересованно наблюдая за передачей. Тодороки кажется, влюбляется ещё больше.