Фитиль и огонь

Карло был особенным. Для воспитателей Дома Милосердия он был особенно избалованным и вспыльчивым. Его некотролируемая агрессия и непослушание были тем ещё испытанием. А своенравность и упертость, буквально, сводили с ума. Для воспитанников он был особенно язвительным и высокомерным, грозным и даже, в какой то степени, пугающим. Его отношение к окружающим и уверенность в том, что он лучше других, не могли не выводить из себя. Карло был особенно раздражающим. А для Ромео он был… Просто, особенным. Во всем. Его манера общения, мышление и ум. Его движения, элегантность и мимика. Его чувство юмора, саркастичность и смелость. Карло был необыкновенным, неповторимым и… черт бы его побрал, жутко красивым. Внешность — первое на что обращают внимание люди при знакомстве. Бледная кожа, глубокие карие глаза, вьющиеся, непослушные волосы, мягкие, изящные черты лица. С того самого дня, как Карло попал в стены Дома Милосердия, Ромео с трудом заставлял себя отвести взгляд. Лишь бы никто не заметил, то как он смотрит на Карло. А смотрит он с чистым восхищением, даже, очарованием. Не гоже так смотреть на парня. Это мерзко, безбожно и неправильно. Ромео скрывал это как мог, одновременно утопая в этих чувствах. Прятал их в самые глубины души, лишь изредка позволяя себе вдовль окунуться в них и смотреть на Карло чуть дольше положенного. Со стороны он казался совершенным, хотя, конечно, Ромео знал, что это далеко не так. Он знал обо всех его поступках, видел, как Карло грубит всем, кому не поподя. Было все равно. Ромео тихо наблюдал за ним и его это даже устраивало. Все, если можно так выразиться, встало на свои места. Но, к сожалению, ненадолго. Проблемы начались, когда в приступе ярости Карло сильно подрался со своим соседом по комнате. Ни тот бедный мальчик, ни сам Карло не рассказывают в чем дело. Однако, полноценной дракой это сложно было назвать, больше похоже на избиение. После этого случая, на место того бедолаги переселили Ромео. Воспитатели руководствовалась тем, что он, как минимум, сможет дать сдачи, а как максимум, в целом, утихомирить Карло. Ромео был надёжным и сильным, как морально, так и физически. Но одной из главных черт, которую в нем выделяли воспитатели, стала способность находить подход к любому человеку. Ромео умел располагать к себе и вызывал доверие. Со стороны, поселить его с почти неуправляемым Карло было лучшим решением. Только вот, никто не удосужился спросить, что думает сам Ромео по этому поводу. Его просто поставили перед фактом. Теперь ему придётся жить бок о бок с объектом своих постыдных воздызаний. За три года проживания вместе им волей-неволей, приходилось контактировать. По утрам Ромео часто расталкивал соседа, дабы тот соизволил собраться на занятия. Или, уже после уроков, подгонять его на тренировки. И, естественно, Карло все это злило. Но нужно терпеть. Потому что он понимал, отлынивая от занятий, ничего не добиться. Не дисциплинированный гвардеец — не гвардеец вовсе. По этому, не смотря на раздражение, Карло был даже благодарен соседу. И это раздражало ещё сильнее. Ромео был ответственным и умным. Любимец воспитателей, одним словом. При этом, невыносимым заучкой и ябедой, какими обычно описывались подобные «любимцы» в низкосотрных романах, которые Карло, к собственному стыду, нравились, Ромео назвать нельзя. У него была изюминка. Даже перчинка. Ромео был жутко хитрым и красноречивым. Карло не хотел признавать, но любую их перепалку, любой спор Ромео мог выиграть словами. А ругались они часто и по таким мелочам, что, бывало, даже стыдно было рассказывать, что они не поделили на этот раз. Всё эти споры и драки создавали слишком некомфортные условия. Масла в огонь поливали и чёртовы чувства бушевавшие в Ромео уже который год. Раньше он ещё питал надежду, что ближе рассмотрев злостную сторону Карло, огонь в нем потухнет. Он не хотел чувствовать подобное к такому человеку как Карло. Ни к кому вовсе он не хотел такого ощущать. Что-то противно давило в груди при каждом взгляде на него. Гадко сводило в животе, когда Ромео чувствовал на себе ответный взгляд. Дыхание сбивалось, когда во время особо яростных споров, Карло приближался чуть ли не в плотную, когда чуть ли не пытался задушить его во время драк… Но такая отвратительная реакция на Карло была отнюдь не всегда. Только после ссор. И, хотя казалосось, что парни ругаются постоянно, это было не так. В редкие моменты мирного сосуществования, когда их даже можно было назвать друзьями, мозг словно полностью отбеливал Карло. Будто и ругается, и дерётся Ромео совсем не с ним. Его улыбка, скорее даже ухмылка, направленная в сторону Ромео, перестаёт раздражать, а, наоборот, вызывает трепет. Его едкие комментарии, закатывание глаз, хамство, начинают завораживать, а не злить. Иногда, Ромео хотел быть как Карло. Говорить всем то, что он думает, а не то, что нужно. Делать то, что он хочет, а не то, что от него ждут. Ромео скован. Годами он выстраивал хорошие отношения с воспитателями, старался угождать всем и вся лишь бы его ценили, а в итоге сам вырыл себе же яму. Поставил рамки, за которые сам не смеет выходить. И только Карло мог вытянуть его. Началось все с безобидных перешептываний на уроках, потом пошли опоздания, и даже прогулы. И хотя чувство вины, буквально, съедало его, только с Карло, Ромео чувствовал себя по настоящему свободным. Очевидно, Карло плохо влиял на Ромео. Но он был этому только рад. Сам он не мог предать свои принципы, а Карло, как глоток свежего воздуха, свалился на его голову. Он вызывал целый шквал настоящих эмоций. Злость, раздражение, радость, восхищение, стыд. И лишь под последней, Ромео мечтал избавиться. Стыд за всё. За прогулы, за опоздания, за взгляды, за мысли, за надежду. Ромео даже не мог сказать, на что именно он надеется. На то, что чувства пропадут? На то, что окажутся взаимны? Ему ведь даже обсудить это было не с кем. Если хотя бы кто-нибудь узнает о таких чувствах Ромео к Карло, к парню, его, как минимум выпрут из поместья. А про «максимум» даже думать не хотелось… И как обычно, стоит позитивным чувствам и мыслям наполнить его, стоит лишь на секунду поверить, что Карло может измениться, как он моментально разрушает все. Снова превращает чувства в вязкое, мерзкое и кошмарное не весть что. Очередной спор, очередное разочарование, очередная разбитая надежда. Ромео начинает к этому привыкать. Спасибо хоть до драки не дошло. Он сдался быстрее. Ушел. Сейчас хотелось быть где угодно, лишь бы не рядом с Карло. С утра же Ромео попросит, что-бы его переселили. Ни секунды он больше не выдержит рядом с этим чудовищем. Ромео шёл в общий туалет и молился, чтобы никто ему не помешал. Все, чего сейчас хотелось — это побыть одному. В тишине. Ромео стоял, опершись руками о раковину и смотрел на свое отражение в старом, покрытом разводами зеркале. Он, словно, потускнел. Глубокие карие глаза казались пустыми, густые золотистые волосы сейчас больше напоминают сухую солому, а на бледной коже чётко виделись незажившие синяки, оставленные Карло пару дней назад. Внутри небыло ничего. Ни злости, ни печали, ни волнения, ничего. И Ромео был этому рад. Наконец-то, его чертово сердце поняло, что все это с самого начала было неправильным. Даже будь Карло спокойным, даже если бы они действительно дружили. Все равно неправильно. Всё будет хорошо. Никаких чувств к нему больше не будет. А когда Ромео переселится, весь контакт сойдёт на нет. Ромео сжал края раковины пальцами. Невовремя вспомнилось, как им бывало весело вместе, как они жались друг к другу прячать от учителей и воспитателей, пока прогуливали, как он старался полностью впитать эти моменты. Прикосновения, запах, собственные ощущения. Ромео ухмыльнулся. Болезненно, вымученно. Может, без Карло будет даже хуже, чем есть сейчас. Все таки, полностью избавиться от него не выйдет. Послышались шаги. Мольбы Ромео так и небыли услышанны Одноклым Ангелом. Кто, как не Карло, мог так поздно прийти сюда. — Страдаешь? — Карло закрыл дверь и оперся спиной о стену. Видеть его совершенно не хотелось, но он, как на зло, встал так, чтобы его было прекрасно видно в отражении зеркала. И Ромео уже не смог отвести взгляд. Карло чуть наклонил голову в бок и ухмыльнулся. Он делал так, когда чувствовал свое превосходство. Когда заранее знал, что победит. Что унизит. — В чем проблема? Мы даже не дрались, а ты сбежал. — Если ты так хочешь, можем подраться сейчас. Ромео сжал края раковины до побелевших костяшек. Если подерутся, на утро будут ещё более серьёзные проблемы. Но если он хочет — пожалуйста. Выпустить пар нужно им обоим. Карло поморщился, нахмурил брови. Но спустя всего секунду его лицо вновь стало привычно ехидным. — Тише-тише. Я не для этого пришёл. Я просто хочу поговорить с тобой. О нас. Ромео буквально передернуло от такой формулировки. И видимо это как раз та реакция, которую от него ждали. Опустошение внутри сменилось разгорающейся злобой. Сейчас Ромео был не в состоянии ни спорить, ни драться. Карло чувствовал это. Видел его насквозь. Челюсть сжалась. Хотелось с корнем вырвать поганый язык из чужой глотки, предварительно засунув туда свой. Ромео прикрыл глаза. Так он чувствовал себя ещё беззащитнее, но лучше не видеть вообще ничего, чем любоваться этой ухмыляющийся мордой. До боли красивой мордой. — Я знаю в ком твоя проблема. — Послышались шаги. — Во мне. — Тяжёлая рука опустилась на плечо. Карло стоял не позволительно близко. Почти вплотную прижавшись к Ромео. Это обжигало. Чужое дыхание вынудило вновь посмотреть в зеркало. Полуприкрытые глаза Карло смотрели прямо в душу. Его ладонь опустилась на предплечие. Теперь все это проходило на извращенное подобие объятия. Ромео поморщился. Какая мерзость. И масла в огонь подливало то, что в глубине души ему это нравилось. — Ты — корень большенства моих проблем, это не секрет. Так к чему этот бессмысленный разговор? — Мы оба прекрасно понимаем, что я не об этом. — Карло провел носом по волосам Ромео, выдыхая их запах. Невероятных усилий стоило не пихнуть его локтем, чтобы тот отлетел куда подальше. Ещё больших усилий стоило делать вид, что Ромео мерзко от происходящего. — Ты как фитиль. А я — твой огонь. Или ты действительно думаешь, что я ничего не замечал? Комок поступил к горлу. Он знает. Как давно? Да уже и не важно. — Твой извращенный мозг в который раз обманывает тебя. — Карло фыркнул. Рука с предплечья поползла ещё ниже и теперь покоилась на таллии. Второй рукой он накрыл ладонь Ромео на раковине. Тяжело было абстрагироваться от физических ощущений. Мыслить трезво и вовсе было почти не возможно. Каждое слово, сказанное им Карло сейчас мог парировать против него. Забавно. Ведь обычно так делал именно Ромео. Карло усмехнулся. Положил голову на плечо Ромео и полностью прижался к нему со спины. С талли рука переместилась на живот. Чего этот идиот добивается. Сдерживать панику нарастающую внутри становилось всё тяжелее. Но Ромео не слабак. Он будет стоять на своём. Как, собственно и Карло… — Ты мерзкий, Ромео. Грязный, неправильный и сломанный. А знаешь что самое забавное? — Карло шептал на ухо. Горячее дыхание ополяло кожу, а волосы щекотали щёку. — Я такой же мерзкий как и ты. Как это понимать? Прежде чем Ромео успел хоть что-то сообразить Карло с силой развернул его к себе. Сил сопротивляться небыло. Разница в росте сыграла злую шутку. Тяжёлое дыхание Карло, не смотря на задранную голову, ополяло губы Ромео. Он поджал их, дабы хоть как-то спастись от этой пытки. — Как безбожно. Ты бы хоть для вида посопротивлялся. После этих слов Карло, буквально, набросился на него. Одной ладонью закрылся в густые волосы, надавливая на макушку, дабы он смог дотянуться до него. Второй рукой блуждал по спине и пояснице. И целовал. Или кусал. Это не столь важно. Дыхание уже сбилось. Напряжение не отпускало ни на секунду. И что-то новое вязкое и сладкое наполняло тело. Внезапно, сильная пощёчина вернула Ромео в реальность. — Черт бы тебя побрал, идиотище. Ты так и будешь стоять как истукан? Точно. Недовольный Карло смотрел так, будто ещё секунда, и он набросился с кулаками. Ну уж нет. Ромео схватил его за предплечья и затолкал в кабинку, прижимая к хлипкой деревянной стенке. Тот сразу упёрся руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Но он явно прилагал не всю силу. А ухмылка на лице говорила сама за себя. Ромео перехватил чужие руки и поднял их, тоже прижав к стене. Прильнул к Карло и отпустил его руки. Тот, ни теряя ни секунды вновь надавил освободившейся ладонью на макушку Ромео, притягивая его к себе за очередным поцелуем. На этот раз Ромео действовал. Оттягивал губы Карло, прикусывал язык. И, конечно, он отвечал тем же. Чувствуя вседозволенность, Ромео полез под рубашку Карло. Тот, на удивление не сопротивлялся. А может и не заметил вовсе, ибо сам был занят тем же. Постепенно поцелуи с губ перетекли на шею. Дыхание становилось все громче, Вязкое чувство в животе все сильнее. Тело Карло так же прекрасно как и он сам. Рельефы мышц, тренированных годами ощущались великолепно. Так долго Ромео таил мечты прикоснуться к совершенству и вот, момент настал. Горячие руки Карло под собственной рубашкой приносили не меньше удовольствия. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Или, слишком хорошо чтобы продлиться удовлетворяющее количество времени. В ночной тишине отчётливо был слышен любой звук. Отдаленный стук каблуков отдавался эхом по коридорам поместья. Времени на подумать небыло. Карло за секунду вырвался из хватки растерянного Ромео и выбежал. Чтож, одному ему будет проще объясниться чем он занимался здесь в столь поздний час. Стук каблуков был все ближе. Тихо ожидая своей участи Ромео понял, что слова Карло абсолютно правдивы. Он — фитиль, Карло — огонь. И без своего огня, фитиль — ничто.