Последнее слово снега

Холод окутывал тело. Она уже не чувствовала ни своих рук, ни ног, ничего. Лишь спокойная тишина, обволакивающая, очищающая мысли от любых переживаний. Её более не существует. Её более не спасти. Ни один человек не попадёт сюда – в её мир – ни один человек не станет протягивать ей, беспомощной, свою руку, чтобы встать. Лишь серое пространство, лишь серая Мику, которая перестала петь ещё давно. Теперь она молчаливо сидела рядом, наблюдала, но ничего не могла сделать. «Однажды, они обязательно придут», – говорила та ранее, но Мафую звать их не разрешила. Она более этого не хочет. Более, она не хочет ничего, кроме как раствориться в этом мрачном пространстве и стать снегом. Холодным, исчезающим при любом проявлении тепла, тем, который нельзя трогать голыми руками – простудишься. «Однажды, они обязательно придут», – надежда Мику, неозвученная, от чего-то до сих пор откликалась в сердце. Мафую давно не плачет и давно ничего не говорит. Лежа на полу она действительно похожа на труп, который следовало бы вынести из секая и упокоить, но нельзя. Она до сих пор дышит. Она до сих пор здесь. И через пару часов ей надо в школу – туда, где она более не в силах улыбаться и строить из себя кого-то другого. На вопросы она не отвечает, на беспокойство матери тоже. Молчит. Так спокойно молчит. Выходит из секая и идет по улице, не оборачиваясь. Кажется, она не слышит ни забавных обсуждений рядом, ни детского смеха – ничего. Совсем бледная идет вперёд, хотя дальше некуда – там обрыв, возвращающий всё к исходному состоянию – пустоте. — Мафую! – огорченно, но всё также активно её зовет Эму. — Может, всё-таки придёшь на наше выступление?... – так нерешительно, так... жалобно. Мафую не спрашивает «Зачем?», лишь берёт листовку. Раз она всё равно скоро исчезнет, какой смысл отказывать? А какой смысл приходить? Просто сил на отказ нет ровно также, как нет и сил на согласие. Но она ведь до сих пор стоит на ногах. Если для кого-то это важно... Ей без разницы. Заученным путем она доходит до парка. Погода сегодня хорошая, по крайней мере, к прохладе Мафую давно привыкла. Какая жалость, снега на траве осталось совсем мало. Ноги передвигаются сами собой, будто им это действительно нужно, несмотря на её безразличие. Здесь так шумно.. Так... — ***, текст, который ты написала просто невероятен!! – чей-то голос, такой раздражающий, такой.. знакомый. — Эна права, он очень подходит атмосфере песни! – и слова тоже такие... похожие. Навевают ностальгию. — Да, спасибо тебе большое... – Мафую машинально оборачивается. Останавливается и ищет источник звука глазами. Кто это сказал? Кто говорит их голосами, почему..? Девушка, низкая, с длинными голубыми волосами. Та, кого Мафую никогда раньше не видела. Та, кто была ошибкой в её жизни. Та, кто не пришел. Интересно, она её помнит? Скучает ли на досуге о времени, которое они провели вместе? Оно было таким неправильным, что в груди что-то неприятно колит. Становится дискомфортно. Мафую же избегала любых чувств? Мафую ведь давно мертва, точно как и та, кого знали, как Юки. Её несуществует. Внезапно голубые глаза смотрят на неё в ответ. Секунду, вторую, ещё пару. Эта девушка её не знает. Она эту девушку не знает тоже. Потому отворачивается и уходит первая. — Канаде, что-то случилось? – спрашивает Мизуки и оборачивается вокруг себя, чтобы понять, куда смотрела Канаде, но ничего примечательного не находит. В этом парке так много людей. — Мне кажется, там был кто-то важный... – тихо произносит Канаде в ответ. Та девушка уже ушла, но она до сих пор смотрит в ту сторону, где та стояла пару секунд назад. — Что ты имеешь ввиду? – обеспокоенно интересуется Эна и оборачивается туда же. — Неважно... просто показалось на секунду, – Канаде мотает головой, будто приводя мысли в порядок. — Куда мы шли? — А, точно! Концерт начинается совсем скоро, пойдем к сцене, – Мизуки привычно улыбается, и все улыбаются ему в ответ, кивая. Мафую смотрит на сцену уже неясное количество времени. Куча артистов сменили друг друга, кажется, теперь и должна быть Эму... Но с объявлением её группы, слух опять цепляется за этот нежный голос в паре метров от неё. — Всё будет хорошо, ***, не беспокойся, – произносит та, на кого когда-то надеялась бессердечная Юки. Та, с кем она проработала более года. И взгляд сходит со сцены чтобы посмотреть на неё вновь. Чтобы вновь прожечь в той дыру своим бесчувственным взглядом. «Почему ты не пришла?» «Почему вы просто нашли нового участника?» «Неужели вы не чувствуете того же?» Странная смесь эмоций почти начинала закипать в груди, пока Канаде смотрела на неё в ответ, непонимающе, лишь с долей любопытства, пока чужая рука не легла той на плечо. — Канаде, всё пропустишь. И Канаде послушно обернулась на сцену, забывая о только что увиденных глазах, молящих о помощи. Ах, точно, с самого начала это было бесполезно. Она досмотрела выступление, встретилась взглядом с от чего-то огорченной Эму и похлопала. Встала и ушла. Ей срочно надо вернуться в секай, скрыться от всего и более никогда, никогда не выходить оттуда. Её силы уже на исходе. Осталось немного, Юки, и ты будешь спать спокойно, что бы Мафую не говорила, как бы она не противилась. Пора идти домой. Домой, пока в Канаде бьёт тревога. — Точно всё хорошо? – спрашивает кто-то, но Канаде мотает головой слишком задумчиво. Она словно упустила что-то в своей жизни. Это что-то сравнимо с лежащим в больнице отцом. Сердце бьётся так волнительно, что она могла бы описать это около десяти раз, совершенно разными звуками в программе. Из этого получилась бы замечательная песня, но для начала... Почему всё же она это чувствует? Она видит ту девушку впервые, но та выглядела так... убито. Смертельно красиво. Словно призрак прошлого, решивший последний раз прогуляться среди людей. Может ли она помочь? — Канаде... – когда все расходятся, она слышит странный голос. Оборачивается, но никого не видит. — Телефон. Взгляд опускается на телефон, что был в руке и на лице застывает удивление. ... — Хэй, Мику, – слабый голос ещё раздаётся в тишине. — А если бы... Если бы они были со мной, я бы правда была счастлива? Мику удивленно осматривает лежащую на полу девушку. — Ты что-то чувствуешь, Мафую? — Больно. Хочу исчезнуть. Очень-очень больно, она еле может дышать. Грудь сводит от столь непонятного и неприятного ощущения. Она не хочет это чувствовать, но невольно задумывается снова и снова, представляя себе этот нежный голос, такой лелеющий, словно ангельский. Однако кажется, даже ангелы не в силах ей помочь. Она слышит шаги тихие-тихие. Мику ведь сидела рядом, как странно. Она нехотя открывает глаза, когда кто-то останавливается рядом. — Юки, – её зовут. Зовут, в совсем другой мир. Мафую приподнимается на это обращение. Удивления нет, ничего прочего тоже. Она бесчувственно смотрит на эту девушку с длинными волосами – на ту, у кого было абсолютно всё, чтобы её спасти. Мику на секунду улыбается. Она всё же пришла. Пришла, но уже слишком поздно. Пусть в голове и мелькает странная надежда. Их общая. — К-Канаде... – Юки произносит на выдохе. Она тянется рукой ближе, ближе, ближе, так близко, считанные миллиметры остаются. Канаде напугано тянется к ней в ответ, но не успевает ухватить. Мафую падает обратно на пол, истощенная, бессильная. И смертельная тишина повисает в пространстве между ними. В небесных глпзах Канаде панический страх, смешанный с расстерянностью. Юки закрыла глаза. Она не успела. — Мафую? – напуганно зовет Мику. Подползает ближе, трясёт ту за плечо. — Мафую! Пока Канаде стоит близко. Неподвижно. — Юки... – на выдохе имя срывается с губ вновь. — Мафую... – она ведь проснётся, верно? С наступлением зимы, вместе с первым снегом, та, кто была забыта, появится рядом вновь... Верно?