voler le marié

на дворе, а точнее, на крыльце дома в ту ночь, когда луна сияла слишком ярко, а небо было усыпано звёздами пуще прежнего, находилось двое парней. один из них выделялся сразу: блондинистые волосы, взлохмаченные ветром, и такие же выразительные золотые глаза, взгляд которых никогда невозможно было уловить на чём-то определенном. он сидел неподвижно, иногда выдыхая клубы теплого воздуха, хоть и дышать ему было вовсе необязательно. а рядом с ним сидел мальчишка, который то и дело ежился от прохладного, почти осеннего ветерка. он молчал, но его сердце, казалось бы, готово было остановиться прямо сейчас. оно билось так предательски быстро, что шатену вдруг вздумалось о том, как он наверняка слышит его стук о рёбра. мальчик скидывает это всё на волнение, прежде чем сглотнуть слюну и прервать тишину, повисшую по его вине. — постой, что ты сказал? я не расслышал. — ох, моя милая сосёнка, — мужчина треплет его по волосам, выходя из оцепенения с того момента, как он сюда пришел, — то, что я говорю нельзя пропускать мимо ушей, тем более такие предложения. я ведь демон, могу и передумать. — билл ухмыляется, наблюдая за каждой новой эмоцией на лице парня. — извини, мне так грустно, что нам с мэйбл придется уехать из гравити фолз. не даёт покоя та мысль, что у меня вряд ли будет время наведаться после поступления в колледж, — парень проигнорировал даже глупое прозвище, которое было так не по душе, но ему было действительно грустно. он понимал, что это его последнее лето в гравити фолз. это последнее его лето со стэнли и стэнфордом, с венди и зусом, с каждым странным жителем этого не менее странного городка. он будет скучать по блинчикам с кленовым сиропом на завтрак, по исследованиям с дядей, по его лаборатории, в которой всегда пахло чем-то, что заставляло морщить нос и выбегать, крича о том, что он больше никогда не зайдёт туда. он будет скучать по природе этого города, по его странным животным, по знойной жаре и даже по светлячкам, которые так громко жужжат ночью. он будет скучать по биллу, даже по его чрезмерной невыносимости и местами агрессивности. даже по постоянным шуткам, после которых парень в полной мере ощущал на себе прелести подростковой реакции, заливаясь краской, на что демон сразу же лез в его голову и продолжал шутить, пока не получит подушкой по лицу, если не чем-нибудь потяжелее. они увиделись впервые.. года три назад, наверное? дипперу тогда было уже пятнадцать. он не переставал возвращаться вместе с сестрой в этот забытый богом городок. каждое лето, стоило часам показать полночь первого июня он уже с предвкушением тихо верещал в подушку, ожидая от этих трех месяцев жары и нескончаемого пота приключений. но в один момент, казалось бы, что-то пошло не так.

***

мэйбл была тогда вроде на свидании, диппер уже честно говоря и не помнит, но отправился на поиски чего-то необычного и нового без неё. ходя по лесу, мальчишка не сразу понял, что заблудился. начинало темнеть и пайнсу уж очень не хотелось провести ночь в лесу, иначе потом его прадяди и сестра найдут его только по частям, да и то не факт, что местные волки не съедят его вместе с костями. он поспешил развернуться обратно, проклиная тот факт, что здесь была необычайно странная трава: на ней не оставалось никаких следов, после того, как диппер наступал, из-за чего мальчик выругался себе под нос, понимая, что он не знает, каким путем пришел сюда. маленькую поляну, на которую он вышел, едва освещало закатное солнце, когда из кустов напротив послышался шорох. ну вот, он действительно будет съеден волком, подумалось парню, когда это что-то вышло из кустов и зарычало, как будто в улыбке скалясь своей новой добыче. диппер оцепенел от страха; по хорошему, он должен был уже бежать, куда глаза глядят, и плевать было бы уже где он, лишь бы не на рандеву с волком, который уже приближался и готовился к прыжку. но в моменте, когда волк уже прыгнул, а диппер прикрыл глаза, ожидая участи умирать от болевого шока, будучи разорванным на куски, послышался щелчок. после него мальчишка ощутил ещё более ужасающую ауру и даже на секунду подумал, что лучше бы его разорвал волк, чем то, что он увидел после того, как открыл глаза. — так-так-так, что-то я не помню, чтобы в этом лесу росли маленькие, напуганные сосны. и все же, когда пайнс открыл глаза и увидел его, ноги сами по себе, как будто крича «беги», развернулись и побежали, но если от волка он мог убежать, то от этого монстра нет, его почти сразу же остановила прозрачная преграда. — деревце, тебе не кажется, что не очень вежливо убегать от того, кто спас тебя от смерти только что? чего? — да, ты, маленькое создание, развернись к своему спасителю. меня конечно очень воодушевляет твоя красивая задница, но позволь мне небольшую грубость, - диппер в полной мере ощутил холод руки даже через перчатку, когда блондин коснулся его плеча и грубо развернул к себе лицом, заглядывая в напуганные карие глаза, — малыш, почему ты так напуган? а шатен не мог промолвить ни слова. слишком много вопросов возникало в голове, смотря на билла. последний раз он видел его во время.. странногедона? но он же умер, разве нет? а откуда человеческая форма? руки холодные, как у мертвеца, у всех демонов так? глаза очень красивые, но он.. смеётся? что? — сосна, так много вопросов в твоей глупенькой голове, забитой опилками, это очень забавно, — билл смахивает воображаемую слезу, — но за комплимент спасибо. чего? — вылезь из моей головы, жалкий демон! — диппер покраснел из-за осознания, что тот сейчас читает все его мысли. сайфер, казалось бы, даже оскорбился. приблизился к лицу мальчишки и заглянул в самую глубину шоколадных глаз его собеседника, как будто ища в них извинения за его слова. диппер зажмурился, надеясь на то, что это слишком реалистичный сон. — ну же, деревце, я не обижу тебя, видишь? — пайнс открывает глаза, наблюдая, как блондин разводит руки в стороны, показывая, что он безоружен. честно говоря, ситуацию это не изменило и верить ему все также не хотелось, — хочешь, отвечу на все твои вопросы?

***

мальчик усмехнулся, смотря в небо. кто же знал тогда, чем все это обернётся? три последних лета, что диппер сюда приезжал, он провел с ним. странно такое представить, если бы он кому-то рассказал, то его бы сочли психом, ведь билл однажды чуть не уничтожил их всех, а сейчас они сидят на одном крыльце после окончания вечеринки, по поводу дня рождения близнецов и иногда перекидываются фразами. оба понимают, что нужно прощаться, но не могут сказать об этом вслух. вообще, как оказалось, после странногедона билл потерял часть своих сил. по рассказам сайфера ему пришлось пожертвовать ими, чтобы выбраться. нет, точнее, сначала, около года он со своими мыслями наедине пребывал в камне, в котором его заточили жители гравити фолз. билл отзывался об этом времени, как о чем-то жутком, часто вздрагивая, стоило ему это напомнить. а вот после этого его вызвали какие-то верховные демоны, которые в наказание за то, что он облажался, забрали часть сил и отправили его обратно уже в человеческой форме. блондин долго не мог смириться с тем, что ему нужно ходить, пить и даже иногда есть, уж слишком ему не нравилось быть человеком. встретив диппера тогда, он, конечно, был удивлен. мысль об убийстве и мести граничила с мыслью о выгоде, которую может принести этот безмозглый мальчишка. слишком доверчивый и наивный, что даже не сразу понял, как билл предложил ему сделку, а тот охотно на неё согласился, из-за чего демон долго хохотал над пайнсом, но саму суть её так и не раскрыл. даже спустя три года, сколько он уже знает билла. но ничего же плохого не произошло, верно? а может билл вынашивает план по уничтожению мира все это время? диппер вновь вздрогнул и поежился. — сосёнка, ты опять меня не слу.. что случилось? — на этот раз демон недовольно нахмурился, но увидев в темноте испуганное выражение напрягся, тряся мальчика за плечо. — билл, ты хочешь уничтожить мир? — чего? — сайфер расхохотался, по-актерски хватаясь за живот, — малыш, если бы я хотел уничтожить мир, я бы явно не сидел с тобой каждый день, ну или хотя бы начал это с убийства тебя, — успокоившись, тот вновь хмурится, закуривая. билл редко курил. даже особо не понимал, что в голове у людей, страдающих от никотиновой зависимости, но когда был особенно задумчив и серьёзен все-таки закуривал, ловя какое-то расслабление и отдушину в этом процессе. сейчас он выглядел в глазах мальчишки неестественно красивым. нет, конечно, он таким и был, пайнс не уставал залипать на то, как те верховные демоны, лишившие его сил, превратили странный треугольник с глазом, руками, да ногами — в нечто божественное. демон в этой тишине, прерываемой жужжанием светлячков, был просто иконой, которой хотелось молиться. — я не хочу прощаться, сайфер, — шатен позволяет себе дерзость, кладя голову на плечо демона, зная, как тот не любит прикосновения, но билл продолжает задумчиво смотреть в темную гущу леса, будто выискивая там слова, которые нужно было сказать. — у меня для тебя подарок, — блондин внезапно опомнился и под недоумевающий взгляд пайнса сел перед тем на корточки, смотря снизу вверх. все-таки, мальчик с годами неплохо подрос, — на твоё совершеннолетие. — что ты.. — диппер восторженно охает, когда в руках сайфера, озаренных голубым огнём, появляется подвеска в виде золотой ёлочки. — он позволит тебе загадать одно любое желание, подумай хорошенько, прежде чем сделать это, ладно? — мужчина заводит руки за шею кареглазого, застегивая украшение; последний обнимает демона, не в силах словесно отблагодарить. кажется, это был первый раз за три года, когда билл позволил пайнсу прикасаться к нему так долго и даже в ответ поглаживая мальчишку по спине, пока тот не засопел у него под ухом, вдыхая аромат, исходящий от блондина. «вроде вырос, а вроде и нет..» — подумалось сайферу, из-за чего он улыбнулся и встал, занося милое деревце в дом.

***

прошло много времени, прежде чем это произошло. дипперу уже тогда кажется было 22 с хвостиком. прошло четыре года и все произошедшее в гравити фолз для него с каждым годом вспоминалось смутно и отрывками. единственное, что напоминало и всегда отдавало чем-то тёплым – это подвеска, которую пайнс никогда не снимал и даже никогда не рассказывал, откуда она у него взялась. в принципе, с тех пор его жизнь стала рутиной, с редкими проблесками чего-то действительно хорошего: первый курс, первая взаимная любовь, первые отношения, первый поцелуй, первый секс, свадьба сестры, смерть отца.. дальше он помнит только выпуск из колледжа и собственные трясущиеся руки, когда он стоял на одном колене и делал своей девушке, к слову, самой пасифике нортвест, предложение прямо на выдаче дипломов. кажется, мэйбл тогда посчитала это чудовищно абсурдным и глупым решением. а сейчас что? свадьба, конечно же! все украшено в голубо-белых тонах; люди, судя по всему родственники, бегают туда-сюда в ажиотаже, что-то поправляют, что-то обсуждают, кто-то уже с горя выпивает, явно не понимая, зачем они были сюда приглашены, но все равно пришли. это был стэнли. диппер взволновано смотрит в зеркало, иногда даже не веря, что это все таки происходит. из глади зеркала на него смотрит тот пятнадцатилетний мальчишка из гравити фолз, который пытается докричаться до сознания. «это все ошибка, диппер!» — слышится где-то в отдаленном потоке мыслей, но из него парня выводит сестра: — братишка, ты готов? — мэйбл, одетая в голубое пышное платье, лучезарно, а возможно даже хитро улыбается, — она ждёт. «нет-нет-нет!» — кричит сознание, — «остановись, ты делаешь глупость!» — д-да, думаю, пора начинать церемонию, — диппер нервничает, когда мэйбл поправляет ему галстук-бабочку. диппер нервничает, когда она берёт его под руку и ведет к алтарю. диппер нервничает и тогда, когда он стоит, а на него устремлена сотня взглядов родственников и друзей, но ему не хватает одного взгляда, того яркого, цвета плавленного золота, смотрящего в самую душу. да, диппер явно нервничает, раз решил вспомнить билла именно сейчас. голова начинает болеть от мыслей, которые сейчас явно не должны присутствовать в ней. пасифика выходит под руку с отцом, и все взгляды, как и его собственный, устремлены на неё. она была, на самом деле, очень красива на памяти диппера. маленькая, утонченная, с кристалльно-голубыми глазами и пшеничными длинными волосами, которые были тогда элегантно собраны в пучок, из которого шла длинная фата. она шла медленно, смотря прямо на диппера и улыбаясь так ярко, что он на секунду даже задумался, как же ему повезло. она любила его и говорила об этом миллион раз: радуя завтраком, за обедом, перед сном, даже когда они молча смотрели фильм, даже когда пайнс уставший приходил с работы, она делала ему массаж, целовала и говорила, что любит. каждой частичкой своего сердца, с головы до пят – кажется, так она выражалась. и на самом деле странно было подумать о том, что когда-то они враждовали. диппер говорил нортвест прямо в лицо, что она стерва, как он её ненавидит и в принципе всех таких же избалованных детишек, как и она. но в какой момент все изменилось? они случайно встретились в одном колледже, пасифика даже сама сделала первый шаг, пригласив его на чашку кофе после пар и сослалась на то, что она ни с кем еще не успела подружиться. не успев опомниться они начали встречаться, из-за чего мэйбл, от которой все интриги брата были строго-настрого засекречены, хоть она и пыталась выследить его, в моменте поперхнулась какао и неловко улыбнулась парню за соседним столиком, в которого попал зефир, вылетевший из его рта. (спойлер: они потом поженились) а диппер.. ему было стыдно. было стыдно признаться, но также сильно, как и она, он полюбить не смог. что-то щемило в груди каждый раз, когда он думал об этом, обжигало и не давало покоя. каждый раз, неловко заминаясь, он отвечал тихое «люблю», каждый раз как в первый неловко обнимал и целовал, а в голове был запах леса, оставшийся в памяти на долгие-долгие годы. он корил себя, когда вместо неё представлял другого. «я хочу увидеть билла..» «я хочу увидеть его в последний раз» «пожалуйста, можно он появится здесь прямо сейчас?» — пасифика элиза нортвест, готовы ли вы.. дальше диппер не слушал, ему хотелось сбежать. в родной гравити фолз, где он знал каждого, где его любимые ворчливые дяди, где мэйбл готовит оладьи, где венди устраивает тусовки, а зус как всегда.. ну, он просто зус. где все такая же красивая природа, где по ночам светлячки все также стучат в стекла, за которыми свет лампы мальчишки. они жалобно жужжат, умоляя впустить их внутрь. они все сейчас стоят и смотрят на то, как он готов связать себя узами брака с человеком, которого он не любит. что? не любит? он действительно подумал об этом? «я все эти годы любил билла!» — диппер.. — диппер! — мистер пайнс? кто, блять, жужжит? он понимает, что слишком задумался. все взгляды вновь устремлены на него, но уже как-то обеспокоенно и мрачно, будто он совершил что-то непостижимо глупое. да, эта свадьба действительно была глупым решением.. но уже ничего не изменить. — мэйсон пайнс, готовы ли вы взять в жёны пасиф.. — остановите свадьбу! диппер замирает, не в силах поверить в происходящее. двери открываются с такой силой, что казалось бы, сейчас слетят с петель и он видит те самые золотые глаза, которые сначала, оглядывая всех, сияют ненавистью, но встречаясь с парой карих, все таких же напуганных, моментально теплеют. да, это все-таки не сон. билл сайфер срывает его собственную свадьбу! — ты же не думал, что я тебя тут брошу, а, сосновое деревце? — начинаю план «украсть жениха!» — кричит мэйбл, доставая из-под платья абордажный крюк. что, простите? дипперу кажется это всё сном. кажется и тогда, когда мэйбл подбегает к нему, хватая под руку так крепко, как только может и несётся к выходу. кажется даже тогда, когда билл подхватывает его за вторую руку и они, вылетая из помещения, украшенного шарами и плакатами, садятся в машину. пайнсу кажется, что это все произошло за секунду. что это всё в его голове. что он сейчас моргнет и снова будет стоять перед пасификой. но после нескольких морганий ничего не исчезает, его затуманенное потрясением сознание пытается усвоить то, что сейчас произошло. стоило ли вообще спрашивать? он поворачивает голову влево, где за рулем сидит билл. тот смотрит прямо на дорогу, но стоило парню повернуться, как тот украдкой переводит свой взгляд на него, сразу же довольно улыбаясь. — поздравляю с сорвавшейся свадьбой, братишка! — мэйбл обнимает его за шею с заднего сиденья. диппер сидит, как будто его огрели чем-то тяжелым по голове, слыша только шум рядом. что-то жужжит. как будто мэйбл пытается разбудить его рано утром, говоря о том, что стэнли нужна помощь в магазине. в голове прокручивается миллион моментов, миллион осколков, пытающихся собраться воедино. его сознание как будто взорвалось. что-то опять жужжит. что происходит? коматоз, агония, страх. голова раскалывается. мальчишка вновь пытается оглядеться по сторонам, но тело как будто ватное, не двигается. да что постоянно, блять, жужжит? похоже на светлячков, которые всегда слетались на свет фонариков у хижины в гравити фолз. прямо как в тот день.. а какой день? — какой сегодня день? — тридцать первое августа, деревце.. ты забыл, когда родился? чего? диппер зажмуривается так сильно, как только может и жужжание утихает. голова больше не болит, сознание не кричит, не бьётся в конвульсиях с пеной у рта. он вдыхает полной грудью прохладный воздух и успокаивается. раз.. два.. три.. всё, открывай глаза. карие глаза распахиваются неожиданно широко и в полумраке мальчишка видит билла. он смотрит недоумевающе и даже почти напуганно. — с тобой все хорошо, сосёнка? а у пайнса все было просто замечательно! не было никакой свадьбы, никакой пасифики нортвест, любящей его с головы до пят; он не уезжал из гравити фолз и ему все ещё восемнадцать блядских лет! точно, их совершеннолетие! не двадцать два, он не заканчивал ещё колледж, не работал, сейчас он снова подросток, который ошарашенно смотрит на билла сайфера, чертового демона, который держит в руках кулон с ёлкой, говоря о том, что он может загадать желание с его помощью. ему никогда не было так хорошо, как сейчас. — у тебя есть одно желание, хорошенько подумай, ладно? а диппер не думает. ему абсолютно поебать сейчас на то, что сказал билл и тот об этом знает, застегивая украшение прямо на шее, будто поводок. его несколько лет жизни сейчас пронеслись у него перед глазами и он чудовищно рад, что сейчас он не стоит у алтаря и не клянется стерве пасифике нортвест в вечной любви. — билл сайфер, я желаю быть рядом с тобой, — кареглазый знает, что мужчина его убьет за это, — всегда. ёлка из золотой превращается в ярко-голубую, намекая о том, что его желание было исполнено. дипперу кажется, что сейчас он взглянет на билла и тот будет чудовищно зол за его детский поступок. он мог попросить власти над всем миром, миллионы долларов, божественную силу, а он.. он всего лишь обрёк себя на жизнь с демоном, который однажды чуть не уничтожил их всех. ну не дурак ли? парень поднимает глаза и встречается с золотыми – они смотрят в ответ с неожиданной нежностью. он даже не успевает опомниться, как билл целует его, но сейчас это не кажется сном. в своей манере, грубо и кусаясь, но улыбаясь сквозь поцелуй. сайфер улыбается и тогда, когда молчаливо поднимает его, занося в дом. все уже спали, когда они зашли в комнату диппера, любезно предоставленную прадядей из-за того, что близнецы выросли. парня укладывают на кровать, нависая сверху и он впервые видит новую эмоцию на лице демона: в его глазах горели искры безумия, граничащего с возбуждением. дипперу вдруг кажется, что он и раньше видел это в глазах билла, иногда, возможно, но тот так тщательно это скрывал, что мальчишка просто ссылался на то, что демон просто от чего-то очень развеселился. но сейчас, осыпая шею мальчика поцелуями, биллу было не смешно. не смешно и тогда, когда он раздевал брюнета, возвращаясь к припухшим губам и даже когда диппер просил его быть быстрее и не останавливаться. билл сайфер не смеялся, будучи необычайно счастливым в ту ночь, когда луна сияла слишком ярко, а небо было усыпано звёздами пуще прежнего, как будто на кону была его жизнь. как будто он вновь стоял перед верховными демонами, которые спорили о том, что его лучше убить, но все-таки отправили мотать срок на землю. сейчас на его плече лежал парень, такой красивый, усыпанный его же поцелуями и метками, ради которого он готов был послать к хуям всю эту верхушку, а затем поцеловать каждому пятки за то, что он здесь оказался. — сосёнка, я тоже.. — м? — диппер слегка поднимает голову, смотря на лицо билла, который смотрел в потолок. — я тоже желаю быть рядом с тобой, — он поворачивается на бок, вглядываясь в еле заметные веснушки парня, — всегда. и не вернется диппер в калифорнию завтра, да и в колледж он не поступит, а делать предложение всяким пасификам нортвест уж точно не станет. он останется здесь, в богом забытом городке с ним. будет любить и будет любимым, осыпанным поцелуями каждое утро за завтраком, восторженно обнимаемым за обедом и чертовски родным за ужином, ведь это и есть их всегда. и даже спустя это «всегда» билл будет смеяться каждый раз, вспоминая, что это было лишь обычным обманом для диппера, чтобы тот никуда не уехал. не было бы никакой свадьбы, никакой пасифики, как там её, блядины нортвест, проще говоря. он будет восхищаться этим прекрасным мальчишкой всю свою ебаную нескончаемую жизнь, даже когда ему не позволят даровать ему бессмертие, даже когда он будет умирать от расщепления воспоминаний на его глазах по его же вине, когда переодически даже не будет знать, кто он такой, но говоря о том, что это было лучшее «всегда» в уже его по-человечески короткой жизни. даже когда билл будет сидеть один на крыльце хижины тридцать первого августа ночью, загибаясь от мыслей о том, что лучше бы он сдох вместе с ним. светлячки оседают на его могиле. в голове ведь больше не жужжит, правильно?