Не месть

Аль-Хайтам уже привычно корпел над книгами в университетской библиотеке. Было тихо и спокойно – самое то, для того чтобы запоминать полезную информацию. Он любил книги, их запах, шелест страниц, а главное то, что они в себе хранили. Потоки знаний, передаваемые на бумаге, были прекрасны. Сама мысль о том, что он читает записи великих людей, будоражила его. Это невозможно было описать словами, по крайней мере, Хайтам не смог бы, но он дорожил каждой строчкой, каждым словом, что мог прочитать и проанализировать. С книгами было спокойно и намного легче, чем с чем-либо ещё. Особенно с людьми. Хорошая работа с приличным доходом, богатые родители, прекрасный ум – всё это добавляло ему статус, но делало взаимодействие с людьми намного сложней. Лучший ученик чуть ли не всего университета, его уважали даже учителя, иногда советовавшиеся с ним на равных. Все относились к нему с почтением… Дверь в библиотеку рывком раскрылась, чудом избежав удара о стену. На пороге стоял блондин, он сморщился, ожидая оглушающе-громкий хлопок, но его не последовало, и он выдохнул, делая шаг внутрь и закрывая за собой дверь на ключ. Хайтам заинтересованно наблюдал за ним. Тот закончил с замком и обернулся, наконец замечая сидящего в свете лампы человека, оторвавшегося от книги. Лицо блондина тут же помрачнело. Ну конечно. С почтением к Хайтаму относились почти все. Это был Кавех – восходящая звезда архитектуры, ослепительный красавчик, флиртующий с каждым встречным и терпящий убытки от своих же заказов. Просто смешно. К библиотеке в ночное время, а именно ночь сейчас и была за окном, был доступ только у любимчиков преподавателей. Заниматься усиленно и без отвлекающих факторов именно по книгам могли позволить себе только два человека. И они оба сейчас были здесь. И оба не были рады такому совпадению. Кавех не ненавидел Хайтама, но и не особо его жаловал. У них постоянно случались стычки, поэтому они начали просто игнорировать друг друга. Особенно хорошо это получалось у Аль-Хайтама. Ему хватило совместного проекта на прошлом курсе с лихвой. «Начали за здравие, закончили за упокой», так? Это идеально их описывало. Кажется, пожалели даже учителя, распределившие их в пару, как двух лучших учеников. Скандалов такого масштаба в этих стенах ещё не было (просто Кавех был непревзойдённым мастером эффектных представлений с криками и разрушениями). А они ведь поначалу неплохо ладили и даже дружили. Жаль, что взгляды одного, как оказалось, доставляли нескончаемое топливо для истерик второму. Кавех демонстративно отвернулся и пошёл к полкам с нужными ему книгами. Хайтам продолжил читать свою, стараясь сосредоточиться вновь и поймать ускользнувшую мысль. Он не брал свои шумоподавляющие наушники, ибо не думал, что встретит хоть кого-то, но… у судьбы были свои планы на этот вечер. И, видимо, грандиозные, потому что Кавех, быстро перебирая книги, нечаянно уронил несколько громадных фолиантов. Те с грохотом шлёпнулись на пол, поднимая клубы пыли и заставляя Кавеха вскрикнуть от неожиданности, а Хайтама пожалеть о своём существовании, но промолчать. Кавех, причитая, поднял книги и поставил их обратно, продолжая поиски. Наконец, найдя нужный материал, он положил его на стол и стал отодвигать стул, отвратительно скрипя по полу ножками. Как назло, почти на соседнем с Хайтамом месте. ― Можно тише? ― устало проговорил Аль-Хайтам, не выдержав. ― Ну извините что помешал вам, мистер зануда. ― Кавех, ты тут не один. Веди себя тихо, раз пришёл. ― Я сделал это не специально, ― оскалился тот. ― Если тебя так напрягает моё общество, то бери книги и проваливай. ― Ты можешь просто помолчать? Ты отвлекаешь меня! ― развернулся к нему Хайтам. ― Почему тебе всё время надо истерить? Это был спор ради спора, ничего больше, но признавал это только один из них. У Кавеха после месяцев-я-не-обращаю-на-тебя-внимание наконец появилась возможность высказать всё, что он думает, и он ей пользовался. ― Потому, что кое-кто может и потерпеть, тем более что я прихожу сюда крайне редко! Я не обязан ходить на носочках и не издавать звуков только потому, что тебе этого хочется! Носи свои наушники! Я и так стараюсь… ― Кавех, просто помолчи! Ты заявляешься сюда и шумишь, а когда тебе делают замечание ещё и огрызаешься! Именно из-за этого мы тогда так и не сработались! ― Да что ты! То есть по-твоему виноват я?! ― Кавех подошёл ближе к нему, чуть ли не крича. ― А не ты ли критиковал каждое моё действие?! Но конечно, виноват я! Кто бы сомневался! Да ты достал меня! Мне по горло хватило наших взаимодействий! Я не хочу тебя видеть, но терплю, а ты опять начинаешь лезть ко мне со своими… придирками! ― Какой же ты непробиваемый. Ты можешь в кои-то веки занять свой рот чем-то дельным и для себя, и для окружающих, а не бесконечными спорами?! ― Хайтам сложил руки на груди. ― Интересно чем, например?! ― огрызнулся тот. Но и у Аль-Хайтама при таком раскладе тоже появлялась возможность. Возможность закончить спор и уделать Кавеха. Хайтам молча посмотрел на него, а затем будничным тоном предложил: ― Давай я заплачу тебе, а ты мне отсосёшь. Кавех тут же распахнул глаза в удивлении, опешив от такого предложения. Он не знал, что ответить. Возможно в первый раз за всю жизнь. Он какое-то время открывал рот, пытаясь что-то сказать, но тут же закрывал, вся спесь сошла на нет. Ухмылка Хайтама становилась всё злорадней, он наслаждался этим немым представлением. Кавех наконец обрёл контроль над собой и спросил, как-то напугано прощупывая почву: ― Ты… не шутишь? ― Нисколько, ― отрицательно мотнул головой тот. Кавех пристально взглянул ему в глаза, будто пытаясь там что-то отыскать, а через мгновение уже летел вниз, опускаясь перед Аль-Хайтамом на колени. Теперь глаза распахнул тот. Ожидая любого поворота событий кроме этого, Хайтам удивлённо посмотрел на блондинистую макушку, оказавшуюся между его ног, и, поняв что вообще происходит, насмешливо, с ядом рассмеялся: ― У нашего великолепного архитектора настолько серьёзные проблемы с заработком? Раздвинешь ноги, если я попрошу? Кавех со злобой смотрел ему в глаза снизу-вверх. ― Заткнись, ― прошипел он. ― Конечно раздвинешь, кого я спрашиваю. Где же твои хвалёные принципы? Уже не хочется истерить? ― он явно испытывал его нервы, дожидаясь, когда Кавех наконец взорвётся, метая гром и молнии, но тот на удивление держался. Аль-Хайтам хмыкнул. ― ну давай, чего ты? Он не сделает. Передумает, психанёт, просто уйдёт, Хайтам метил в самое сердце, каждая фраза должна была доставлять такому гордому человеку, как Кавех почти физическую боль. Он зыркнул на Аль-Хайтама и потянутся к ширинке его брюк. Ему было тяжело, он тянул руку почти вечность, за которую Хайтам придумал лихой десяток мерзких шуток на тему его трусости, идиотизма и неспособности отвечать за свои слова. Но только Хайтам полностью поверил в свою затею, как какого-то чёрта раздался звук расстёгиваемой молнии, Кавех отпустил собачку, опущенную до конца, и быстрым движением расстегнул ремень. Аль-Хайтам сжал край стола. Он что, и вправду собирался… Аль-Хайтам поднял его голову за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. ― Кавех, что с тобой? Ты же ненавидишь меня, с чего бы тебе делать что-то такое по первой же моей просьбе? ― спросил он со скепсисом в голосе. ― Закрой рот, пока я не передумал, ― процедил тот в ответ. ― Ты явно не тот, кто в такой ситуации должен диктовать условия. Даже сейчас ты продолжаешь создавать проблемы. Проблемы действительно были. По порядку? ― Не надо было предлагать. Это была блядская библиотека. ― Не надо было соглашаться. Кавех сидел на полу, между его ног, и тянулся рукой к его паху. ― Я разберусь что мне делать, ― оскалился он. ― Не забудь, что ты платишь за это. Ах да. И собирался сосать ему за деньги. Точно. Хайтам усмехнулся: ― Не волнуйся, ради такого дела… Кавех отодвинул резинку трусов и наклонился ближе, заправляя мешающую прядь волос за ухо, в котором блестела крупная серёжка, но прядь опять выбилась. Боже, даже в такой ситуации он выглядел невозможно сексуальным. Хайтам сглотнул, внизу живота неприятно затянуло. Кавех обхватил его член своими тонкими пальцами и коснулся головки губами, медленно вбирая её и обводя горячим языком. Аль-Хайтам рвано выдохнул и собрал рукой волосы Кавеха, которые закрывали его лицо. Твою мать, как они вообще к этому пришли? Тот начал опускаться ниже, проводя языком по всей длине. Он немного отстранился, чтобы вернуться наверх, между его губами и членом Хайтама протянулась тонкая ниточка слюны. Кавех не обратил на это внимание, а вобрал член наполовину, параллельно с этим двигая рукой у основания. Его ресницы подрагивали, а щёки раскраснелись, он медленно двигал головой вверх-вниз, обводя выступающие вены языком. Но его лицо не выражало абсолютно ничего, он изредка поднимал глаза, глядя на Хайтама с какой-то ненавистью и презрением и к нему, и к происходящему. Аль-Хайтам прошипел на вдохе и, не выдержав, сжал волосы Кавеха, резкими толчками насаживая его всё глубже на член, беря инициативу в свои руки. Тот распахнул глаза от неожиданности, из них выступили слезинки, Хайтам нагло трахал его рот, проникая в горло, из-за чего Кавеху хотелось закашлять или хотя бы подышать, но его не отпускали. Он пытался максимально расслабить горло, а Хайтам продолжал прижимать его к себе почти вплотную на особенно сильных толчках. По библиотеке раздавались отвратительно громкие пошлые хлюпанья. По щекам Кавеха покатились слёзы, Аль-Хайтам на сбившемся дыхании всё набирал обороты. В какой-то момент он положил на макушку Кавеха ещё и вторую руку и, с каким-то подобием рыка, резко прижав его к себе, не давал отстраниться, изливаясь ему в рот, а затем рывком отодвинул его и закрыл ему возможность выплюнуть всё из-за кашля, с силой обхватывая нижнюю часть его лица рукой. ― Глотай. Всё. Если хоть одна капля упадёт на пол, и кто-то узнает, что тут было, то нам конец, ― приказным тоном сказал Хайтам. Кавех жалобно посмотрел ему в глаза, зажмурился и проглотил всё, что было у него во рту. Хайтам убрал от его лица свою руку, тот тут же судорожно вдохнул, буквально хватая ртом воздух, а затем закашлялся, согнувшись. Хайтам, будто не обращая на него внимания, застегнул брюки с ремнём и потянулся к своему портфелю, доставая бумажник. Он, не глядя, вытащил из него приличное количество крупных купюр и отпустил в свободный полёт над Кавехом. Хайтам поднял его голову за подбородок. ― Какой милый, ― усмехнулся он, тут же пренебрежительно отпуская его. Кавех больше не поднимал головы, смотря в пол и опираясь на руки. Он видел только лакированные туфли Аль-Хайтама, которые прошли мимо него, выходя из-за стола и направляясь к выходу. Зазвенели ключи, открывающие замок. ― Кому-то надо менять сферу деятельности. Быть шлюхой для тебя гораздо выгоднее, архитектор, ― бросил ему напоследок Хайтам, перед тем как захлопнуть за собой дверь. Кавех остался в одиночестве сидеть на полу с растрёпанными волосами, мокрыми от слёз щеками и першением в горле, окружённый деньгами. Зачем… зачем он это сделал? Что это было за помутнение рассудка? Почему его так к нему потянуло?.. Ему и вправду нужны были деньги, но… ― он оглянул купюры, рассыпанные по полу, ― не такой же ценой… ― Почему именно блядский Хайтам! ― вскричал он, ударяя кулаком по полу. ― Из всех возможных людей именно он! Их ссоры не должны были перерастать в нечто подобное, абсолютно точно нет! Надо было уходить отсюда. Кавех, переступая свою гордость в очередной раз за этот вечер, собрал брошенные ему с презрением и насмешкой деньги и, опираясь на стул, стоявший перед ним, поднялся на ноги. Голова кружилась и адски болела, ему нужен был сон, желательно без кошмаров в лице усмехающегося Аль-Хайтама, которого он теперь не просто терпеть не мог, а… боже, он же сам согласился на это, теперь если и винить, то только себя. Он опять наворотил дел, которые теперь надо будет расхлёбывать. Кавех ещё раз глянул на деньги, которые держал в своей руке, свернул их и засунул в карман. Они и вправду не были лишними, даже наоборот. И вправду, сделал что-то полезное и для себя, и для окружающих ртом. Хайтам оказался чертовски прав в своей формулировке. Как, впрочем, и всегда – вот что бесило больше всего. Кавех вызвал такси: сил на марш-бросок до общежития не осталось. Машина приехала довольно быстро, он сел в неё, сказал куда его везти и написал Тигнари, своему соседу по комнате и лучшему другу, учившемуся на биологическом факультете, с вопросом о его местоположении. Тигнари ответил достаточно быстро, сказав, что он уже собирался ложиться спать. Кавех поумолял Тигнари выйти и встретить его, чтобы комендант не устраивал представлений и, получив наконец согласие, выдохнул, убрав телефон в карман. За окном сменялись дома и яркие вывески ночных магазинов и ресторанов. Чтобы добраться от универа до общежития на машине, приходилось делать небольшой крюк, и теперь Кавех стал свидетелем бурной ночной жизни студентов. Кто-то ходил компаниями и громко смеялся, кто-то парами, тихо хихикая. Всё были такими довольными, будто на следующий день не придётся вставать в семь утра на занятия. Да уж, на четвёртом курсе начинаешь ценить сон. Таксист остановил машину напротив входа в общежитие, около которого стоял, выжидающе, недовольный Тигнари в пушистых тапочках с чёрными лисами и пижаме. Кавех расплатился и вышел из такси. Машина тут же двинулась с места, ревя мотором. Кавех пошатнулся, но взял себя под контроль и пошёл по направлению к другу. Тигнари смерил его заинтересованным взглядом, как только тот оказался достаточно близко. Ну конечно, он заметил. Кавех остановился и, устало посмотрев ему в глаза, сказал: ― Даже не спрашивай. То, что произошло – хуже пиздеца, ― Тигнари поднял брови ещё выше. ― Я расскажу тебе потом. Наверно… Тигнари фыркнул, закатив глаза, и открыл дверь, пропуская Кавеха внутрь.