Порода

Серые, прозрачные глаза, и черные, как смоль, волосы. Это все, что мне досталось от отца. Потому что он не участвовал в моей жизни даже после маминой кончины. Откуда я знал, что внешне схож с ним? Просто я помнил маму, даже несмотря на то, что она умерла, когда я был еще младенцем, и ее внешность была совсем иной. Естественно свое детство я провел в детском доме. Как и прочие годы своего одинокого существования. Жизнь в таких местах оставляет свой особый отпечаток на его обитателях. Особенно если расти в таких местах с самого раннего детства. Я не стал исключением. Я ничего не боялся. Хотя, может я таким был от рождения. Меня не волновали чужие переживания, а своих я не испытывал. Для меня одинаково ровно проходили любые жизненные ситуации, будь то драка или занятие сексом. При том, чем старше я становился, тем безразличнее мне становилось на всех и всё. Я мог успешно изобразить полагающиеся эмоции, но на самом деле ничего такого не испытывал. То, что я отличаюсь от большинства людей, я понял еще в очень юном возрасте. Мне это не мешало. Я просто сделал выводы и активно этим пользовался, чтобы добиться от окружающих того, что мне было нужно. И что мне совершенно точно не было нужно – это чужая семья. Так что даже с такой примечательной внешностью, как у меня, и примерным поведением, никто так и не решился взять меня к себе. Конечно, ведь не у каждого ребенка будет такой пристальный, наводящий жуть взгляд, в сочетании с невинной внешностью. Я пугал взрослых. Специально. Сознательно. И те, даже не понимая, что их напугало, не стремились подходить ко мне. Дети были куда более проницательны. Они не велись на мою симпатичную мордашку, им хватало ощущений, что ко мне лучше не подходить. И они бы с радостью и не подходили, да только я не оставлял им выбора, вынуждая делать все, что мне нужно. Кто был посильнее еще могли сопротивляться моему влиянию и держались подальше, а вот остальным приходилось меня слушаться. Выбора я им не оставлял. В общем, детство мое прошло в полном сознании своей власти над другими и выяснением собственных границ. Манипулировать другими было достаточно легко, ведь все вокруг были слишком сильно подвергнуты эмоциям, что давало мне возможность управлять окружающими по своему усмотрению. Такие предсказуемые. Это даже не было интересно. Когда дорогу мне заступила целая толпа, да еще и отрезав проход со спины, откуда я успел прийти, я только холодно оглядел эту компанию. Они не выглядели, как обычные гопники. Смазливые, выглядящие слишком хорошо, даже стильно одетые. Они окружили меня, не позволяя уйти. Я оглядел их из-под челки. Обычно такой мой взгляд вызывал в других нервозность. Этих же не пробрало ни на долю секунды. Они, с каменными выражениями лиц, молча сверкали в темноте своими глазами на меня. Прозрачно-серыми глазами. Впервые за очень долгое время мне стало не по себе. -Чего уставились? – недружелюбно осведомился я у них. Почему-то понять, кто среди них главный, не получалось. Мой вопрос просто проигнорировали, продолжая пялиться. Волоски на шее встали дыбом, неприятные мурашки пробежали по затылку. -Если нечего сказать, то отвалите, - через паузу велел я, и прошел мимо преграждавшего мне путь парня, едва не задев того плечом. Стоило мне сделать несколько шагов, как неприятное ощущение мурашек побежало по спине и рукам. -Идем с нами, - донеслось мне в спину. Я обернулся. Парни встали ближе, но все еще держали дистанцию со мной. Откровенно говоря, выглядели они весьма жутко, словно из фильма ужасов вылезли. Мрачное очарование, витавшее в воздухе вокруг них, ничуть меня не привлекало. Пришла мысль, что среди них я бы сошел за своего. Такой же сероглазый, смазливый и стремный. Я не питал иллюзий, как выгляжу со стороны, и прекрасно знал, как внушить другим негативные чувства. С детства пользовался этим. И встретив таких же, как сам, питал к ним только неприятные ощущения, тем более что их было сразу несколько, а я один. И слова не звучали, как просьба. Скорее, как приказ. -А больше тебе ничего не надо? – неприязненно огрызнулся я на ближайшего парня, который даже бровью не повел на мою грубость. – Шли бы вы, куда подальше. Простая фраза неожиданно возымела довольно сильный эффект. Удивления на лицах парней не было, но они уже не выглядели фарфоровыми куклами с застывшими масками. Пристальный интерес, ожидание чего-то, почти предвкушение вот что теперь было написано в их взглядах. От этого они стали выглядеть еще более зловеще. Я медленно обернулся, внутренне подобравшись. Ничего хорошего их внимание мне не могло принести, я это знал, кожей ощущал. Между нами даже воздух сгустился, их недобрые намерения даже предугадывать не было необходимости. Таких противников мне прежде не попадалось, это был совершенно другой уровень. -Вам ничего нельзя доверить. Бархатистый голос прозвучал у меня прямо за спиной. Я глотнул приторного воздуха, завязнув в нем, как пчела в меду. Душная темнота обволокла меня, лишая всех чувств, кроме слуха, хотя и он постепенно заволакивался густой патокой. -Прости, отец. -Забирайте его, мы уходим, - недовольно приказал неизвестный, которого я не успел разглядеть. -Мы не смеем, - тускло прошелестело в ответ на этот заполняющий все пространство голос. -Как интересно. Владеть подобной силой слова, даже не пройдя морфоз. Он станет моим лучшим творением. Ступайте. Приготовьте все к нашему приходу. Слова мне эти совсем не понравились, поэтому я стал изо всех сил сопротивляться тому ощущению, которое меня поразило. Но чем больше я ему сопротивлялся, тем больше погружался в темноту. И в ней не было ничего, кроме едва ощутимого шепота, настойчиво что-то шелестящего мне прямо в голове. Расслышать слова не удавалось, словно кто-то мне внушал что-то на иностранном языке. Шепот становился все настойчивее, от него гудела голова и расплывались разноцветные круги перед глазами. Хотелось заткнуть уши руками, но я не ощущал собственных рук. С каждым назойливым звуком сердце стучало все сильнее, отдаваясь пульсацией в голове, в кончиках пальцев, в животе и даже в члене. Стоило только ощутить, как дернулся от прилива крови член, и я с силой ударил кулаками по мягкой поверхности, на которой лежал, и с силой тряхнул головой, зажмурившись. Все смолкло и прекратилось так же внезапно, как началось. Открыв глаза, я с трудом огляделся, тяжело дыша. Темное помещение, освещенное только тускло светящимися кристаллами по углам. За окном стояла кромешная тьма, даже тусклого фонарика на улице не светило. С трудом оторвавшись от кровати, на которой лежал, я огляделся, в поисках двери. Двигаться было нереально тяжело, да и дышать приходилось с усилием, но я упорно полз по постели, перебирая ногами, перекатываясь к краю, который, казалось, только отдалялся. Я цеплялся за простыню, подтягивая себя к цели, не сводя с нее взгляд. В глазах темнело. По коже гулял холод, вынуждая покрываться холодной испариной. -Упрямый мальчишка, - произнес голос за спиной, но я даже не оглянулся. Холодная рука до боли впилась пальцами мне в плечо, в одно сильное движение опрокинула меня на кровать, придавив. Я увидел над собой обнаженного по пояс мужчину, глядевшему стальными глазами на мои потуги выбраться. Эти прозрачные глаза, прищуренные, не выражавшие никаких эмоций, следили за мной, разглядывая мое лицо. Мне не было страшно, меня просто раздражал этот непонятный персонаж с его выходками. Я отмахнулся от его руки, снова приподнимаясь на локти, чтобы уйти. -Довольно. В одном этом слове было столько холода, сколько во всей комнате не собрать. Меня снова прижали к кровати, теперь двумя руками, навалившись сверху. Отпихнуть его от себя так же просто, как и в первый раз, не получалось. От нехватки воздуха легкие начинали гореть. Держать глаза открытыми тоже становилось неприятно, хотелось постоянно жмуриться, как от яркого света, хотя в помещении было темно. К уже имеющимся неудобствам добавилось еще и то, что мужчина принялся загибать меня в три погибели, хватая за ноги, прижимая мои колени к моей груди. Я брыкался, выворачиваясь, преодолевая нарастающее недомогание. Впору было заподозрить, что меня чем-то накачали, так мне было хреново. Я даже полноценно сопротивляться не мог, пока этот урод с совершенно непрозрачными намерениями пристраивался у меня под задницей. В какой-то момент у меня просто закончились все силы. Все, что я мог – это лежать на спине и сипло дышать, задыхаясь. Мужчина отпустил мои безвольные ноги, позволив им упасть по бокам от него, наклонился ко мне, проводя пальцами мне от виска до уха. -Что, малыш, плохо? Скоро полегчает. Он с легкостью подхватил меня под коленками, разводя мне ноги и немного приподнимая с кровати. От резкого проникновения, разрывающей боли в анусе и стиснувшей горло судорог, я просто задохнулся, сумев даже в таком состоянии подняться на лопатки и оттолкнуться бедрами от распирающего меня члена к изголовью кровати. Насильник последовал следом, навалившись сильнее, сунул мне в рот пальцы, пропихивая в самое горло. -Давай, кричи. Я хочу слышать твой голос, - наклоняясь ко мне и облизывая мокрые ресницы, насильник снова толкнулся, побуждая меня бороться за каждый вдох. Меня насиловали, резко ударяя членом внутри сжатого зада, вылизывали, оставляя влажный след на лице и шее, мяли жесткими пальцами, словно проверяя наличие мышц на моем скелете. Было плохо физически. При том не только от самого процесса изнасилования, но и помимо этого становилось тяжко. Тело ломало, выкручивало, хоть и не особо болезненно, но довольно мерзко. Самым мучительным была невозможность полностью вздохнуть всей грудью, легкие как слиплись, так что кричать все равно не получалось, только сипеть и хрипло втягивать воздух. Руку на солнечном сплетении я даже не пытался убрать, занятый разрыванием простыней пальцами. Воздуха не хватало настолько, что слезы уже не переставая текли по щекам. Даже боль в заднице не причиняла столько мучения, как невозможность дышать. Мужчина надо мной гортанно застонал, явно словив свой кайф, продолжая толкаться в мое тело. У меня внутри словно струна лопнула, и я сделал мощный вдох, казалось, наполнивший не только мои легкие, но и все тело, вызвав головокружение и легкость, отодвинувших на второй план любую боль, даже в растерзанной заднице. Мужчина быстро наклонился ко мне и накрыл мои губы своими, вынудив меня замычать в его рот вместе с выдохом. Пока он буквально сосал мой рот, я успел искусать ему губы, исцарапать плечи и спину, и испинать в попытках вылезти из-под него. Когда он отстранился от меня, я уже мог полностью двигаться, хотя в теле и ощущались неприятные жгучие мурашки, бегающие под кожей. Мужик облизал искусанные до крови губы, довольно улыбаясь. -Съебись с меня, - брыкнулся я, чувствуя, как его не опавший член выскользнул из меня и теперь трется о копчик. -Как грубо. Мы ведь только начали. На его «мы» из темноты, как по приказу, появились те парни из подворотни. Все они были голыми и уже готовыми к групповому изнасилованию. Я зло на них уставился, продолжая царапать придавившего меня мужчину. Юноши замерли, не дойдя до кровати. На их лицах промелькнула неуверенность. -Это тебе все равно не поможет, - стиснув пальцы у меня в волосах на затылке и запрокидывая мне голову, мужчина вынудил меня посмотреть себе в глаза. Выражение лица у него было почти нежным, но он улыбался холодной улыбкой, не обещавшей ничего хорошего. – Тебе придется научиться делиться. Что уж этот мужчина снова со мной сделал, я не понял, но двигаться не получалось, даже когда он слез с меня и с кровати, уступая место толпе парней. Окружив меня со всех сторон, они принялись наглаживать меня во всех местах, явно пытаясь вызвать возбуждение. Все что они получали в ответ на свои действия – матерные выражения, укусы на попытки приласкать мой рот или попытки меня заткнуть, щипки при неосторожном приближении к моим рукам. Чего избегали эти молодцы – это прикасаться к моей заднице. Хотя я был уверен, что меня уже по кругу пустят всей толпой, мне даже к члену особо никто не прикасался. Чего уж они добивались, так и осталось для меня загадкой, только все прекратилось по одному лишь мановению руки того мужика, который меня первым оприходовал. Все это время он сидел неподалеку в кресле, наблюдая за нами, сверкая своими серыми глазюками в темноте. Когда же в комнате появились четыре голые девушки, у меня глаза на лоб полезли. Не получилось с парнями, решили отдать этим? Стоило парням посторониться, а девушкам на коленях поползти ко мне по кровати, как меня пробило на нервный смех. Абсурдность ситуации не желала уложиться в голове. Никто не прокомментировал мой смех. Парни отсели на край кровати и оттуда наблюдали. А девушки стали ласкать меня, взамен парней. Признаться честно, все они были красивы: стройные, с длинными волосами и томными лицами, - но меня они совсем не возбуждали. Их красота была пустой, такой же одинаковой и ненастоящей, как их ласки. Щипаться и кусаться я больше не пытался, но и на нежные ласки не реагировал, как бы те не старались. Мне даже попытались подрочить, но это ни к чему не привело, лишь вызвало глухое раздражение. Палец в все еще пульсирующей болью заднице я ощутить ну никак не ожидал. Не дернулся я только потому, что тело онемело. Смельчачка разместилась у меня между ног, все так же неспешно поглаживая меня пальцами, только теперь изнутри. Закинув за ухо рядку волос, она склонилась надо мной и, помогая другой рукой, подняла ко рту мой мягкий член, чтобы всосать головку. Остальных это как магнитом потянуло к моим гениталиям. Меня оглаживали по яйцам, подрачивали ствол, гладили паховые волоски. При этом настойчивых пальцев в заднице становилось все больше, растягивая и без того болящее отверстие. Я зло дрожал от бессильной злости, дыша сквозь зубы, ощущая все новые пальцы внутри себя. Когда в меня попробовали в конце концов пропихнуть целый кулак, я зарычал и с силой отпихнул ногой в живот ту наглую девку, что решила устроить мне фистинг после изнасилования. Девушка от силы удара слетела с кровати с громким грохотом. Остальные отпрянули от меня, настороженно поглядывая то на меня, то на упавшую, то на сидевшего в кресле мужчину. Тот встал, неспешно подходя к кровати. Наклонился, помогая упавшей встать, приобнял, погладил по обнаженной спине. Девушка глянула из его объятий на меня неприязненно. Мужчина что-то прошептал ей на ухо. Девушка выглядела недовольной, но не спорила, хотя всем своим видом показывала обиженную гордость. В конце концов, она неохотно вернулась на постель, забираясь теперь на меня сверху, поставив колени по бокам от меня. Меня трясло от бешенства, но я не мог даже двинуться, пока она пристраивалась, повернувшись полубоком. Острые ноготки царапали мне живот в отместку за удар, а вторая рука жестко гоняла мне шкурку по ставшему твердым члену. Возбуждением тут и не пахло, чисто механические действие привели мой орган в готовность, и девушка уселась на мой орган, со злорадством на лице став на мне покачиваться. Я хотел ее скинуть, но силы снова меня покинули, и я мог только ждать, пока теперь еще и она меня поимеет, если у меня раньше не упадет. Пока она скакала на моем члене, мои ноги задрали вверх и, быстро пристроившись, в меня снова проникли членом. Девушка выгнулась в спине, откидывая голову назад, с явным наслаждением потираясь о тело за спиной. Удерживать мне ноги не собирались, бросив на кровать в неудобном положении, продолжая толкаться внутрь. Вместо этого руки моего насильника принялись гладить тело девушки, не стесняясь проникать между ног, оглаживая ее киску с моим членом внутри, или сжимать ее аккуратные грудки, теребя набухшие соски. Долго на мне скакать ей не позволили, резко ссадив в сторону. Это оказался именно мужчина, в чем я не особо сомневался, и теперь он трахал меня, держа за талию. В голове набухало напряжение, грозя вылиться кровотечением из носа. Мне становилось дурно, снова. Я не знал, за что хвататься руками: за простыни, за его руки, держащие меня или за раскалывающуюся голову. Все закончилось, стоило моему насильнику кончить в меня. Сжимавший виски обруч ослаб, глаза перестало выдавливать изнутри. Я без сил раскинулся на постели, ожидая, что еще со мной решит сотворить этот ненормальный. Мужчина навалился на меня, прижимая к себе, держа под поясницу в обнимку. Он кусал мне соски, оставляя засосы на груди. Я за челку дернул его голову от себя, зло глянул в довольную рожу. -Отцепись, - почти прорычав, велел я ему. Мужчина улыбнулся довольно. На губах не было даже следа от тех укусов, что я ему оставил ранее. -Ты все еще не пробудился, чтобы в полной мере мной командовать, - розовый язык широко лизнул мой сосок, вынуждая передернуться. – Но даже в полной силе ты не сумеешь пользоваться своей силой, малыш. Ты получился слишком сильным, чтобы позволить твоему дару раскрыться во всей красе и вырваться наружу. -Что за чушь ты несешь, псих? Отпусти меня, - я ощутил, как начинает звенеть в ушах, а пальцы сами разжимаются, выпуская его волосы. -Нет, малыш, я тебя никуда не отпущу. Ты станешь моим лучшим творением в моей коллекции. Твоя сила станет моей, и тогда наша семья будет еще могущественнее. -Плевать я хотел на твою семью, - выплюнул я, ощущая, как он снова стал двигать во мне своим членом. – Отвали! -Мне грустно слышать это, - потираясь о меня лицом, мужчина и не думал прекращать свои действия. – Это ведь и твоя семья тоже. Я так старательно собирал вас всех вместе, а ты отказываешься от нас. Даже обидел свою сестру, ударив. Плохой мальчик. Но мы тебя прощаем, ты ведь не знал. -Тоже мне, многодетный папаша, - зло прошипел я на бредни этого сумасшедшего. – Нет у меня семьи. -Ну-ну, не говори так. Вон сколько у тебя братьев. И даже сестрички получились, что большая редкость. И все так тебя любят. А я больше всех. -Нахуй мне ваша любовь не сдалась. Слезь с меня! Мужчина неожиданно до боли стиснул мои запястья, почти прижавшись своим лицом к моему. Никакой нежности на нем не было и в помине. Теперь от серых глаз исходил настоящий жуткий холод, пробирающий до сердца. Я с трудом смог удержать рванувшееся из груди сердце. Опасность так и сквозила от нависшего надо мной тела. В голове четко встала кровавая картина того, что с моим телом могла сотворить эта толпа бесчувственных марионеток во главе с разозленным психопатом. Видение развеялось, я проморгался, понимая, что кровь во рту была лишь очень реалистичной иллюзией. Мужчина посмотрел на меня еще секунду, а потом поднялся, повернувшись к стоявшему у кровати парню. Он прикасался к плечу мужчины и выглядел преданным щенком, заглядывая в лицо мужчины. -Отец, не злись, прошу. -Ты защищаешь его, даже несмотря на то, что никто их вас не в силах к нему прикоснуться? Вы же боитесь его, - глаза мужчины еще сверкали холодом, но парень не опасался его и не отстранялся. -Он нужен нам. -Нужен? – мужчина усмехнулся. – Он не воспринимает вас родными. -Тогда нам нужно проникнуть в него глубже. Мужчина молча стоял между моих широко разведенных ног, и прошло долгое мгновение, прежде чем меня отпустило и я смог начать дышать, а мое сердце забилось в груди. Я смог вырваться, отползая в сторону и свернувшись в комок, откашливаясь и судорожно дыша. Кровать за моей спиной прогнулась, но я не повернулся даже когда моего бедра ласково коснулись пальцы, поглаживая. Но вот касание к болящему анусу заставило меня резко вскинуться. Оказалось, прикасался ко мне вовсе не мужчина, а молодой парень, успокоивший своего «отца». Он замер под моим недружелюбным взглядом, но все же несмело потянулся к моей промежности. -Впусти меня, - тихо попросил парень, подползая все ближе, оглаживая настойчивее. – Мы не желаем тебе зла. Мы лишь хотим вернуть тебя домой. Не успел я высказать злые мысли, меня прервал холодный голос мужчины: -Но если ты станешь сопротивляться, мы вернемся к другому варианту. Я закусил губу, представляя, про какой вариант речь. Похоже, выбора мне не оставляли. Либо меня поимеют всей спальней, трепетно и максимально не причиняя неудобств, либо… Либо меня будут выворачивать наизнанку, разрывая все отверстия в моем теле не предназначенным для этого способом, мучительно и долго. Я отвернулся лицом в простыню, закусывая ее в зубах, пока в меня проникали осторожными пальцами. И это было унизительней, чем все случившееся до этого момента. *** Я стоял в тени, чтобы фонарь не мог осветить меня. В парке не было людей в это время, и я мог спокойно насладиться тишиной. Той ночью, когда меня похитил неизвестный с компанией молодых парней и девушек, удерживая взаперти и истязая мое тело, был мой двадцать первый день рождения. Оказалось, что в эту дату у существ из леса наступает совершеннолетие, а с ним вхождение в наследие. И даже полукровки могут получить свой дар. Мой отец явился лично, чтобы забрать меня и провести со мной обряд посвящения принятия в семью, чтобы ни капля его крови не пропала зазря и сила осталась в клане, который он старательно создавал последние три десятилетия. Все его дети принадлежали клану, со всеми он провел этот обряд и вынудил еще и между собой заниматься непотребствами. Все мои братья с сестрами оказались полукровками, и чтобы укрепить семью он навязал нам узы, связывающие нас между собой прочнее, чем могла бы человеческая кровь. Даже с моим типичным безразличием инцест с целой толпой братьев с сестрами, во главе с отцом, который после каждого из них завершал со мной акт изнасилования лично, ощущался мерзко. Еще и стало ясно, что таким образом он пытался пробудить во мне способности, но запечатать их внутри, чтобы я не мог ими пользоваться. Хоть и самый младший, еще даже не пробудив свою кровь, я мог влиять на окружающих людей. И даже мои родичи не могли со мной справиться. Конкурент отцу не был нужен, а нужен был послушный магический источник. Подпитка, связанная ритуалом силы, подчинения и кровного младшего родства. Что я на самом деле ощутил, когда со мной закончили наутро? Что меня ждали… Ждали! Что не были подчинены все до конца, что мои братья и сестры желали освободиться. Их внутренняя сила набирала мощь, ей было тесно в путах. А я мог сбросить с себя оковы. Мы не могли делиться силой между собой, отец оставил это право за собой. Но мне хватило и того, что пробудилось у меня самого. Это заняло время, неоднократно мне приходилось терпеть жестокие наказания и не менее жестокие примирения с этим существом, что приходилось называть отцом. Он не был человеком, а после ритуала и во мне от человека осталось совсем мало, если что и было раньше, но его внимание к нам было ненормальным. Чаще всего он подвергал меня опустошению от силы, подозревая, что моя покорность – не часть характера или его внушений. И все же я сумел вырваться из-под его влияния. Разрушенные путы привели к свободе остальных. Они были слабее меня, и уж тем более, его. Но их было много, так что с ним они справились, воплотив в жизнь одну из его любимых кровавых иллюзий в жизни, с ним в главной роли. Мне было все равно. Наши пути разошлись, стоило исчезнуть единственной причине, связывающей нас. Мы не испытывали друг к другу привязанности. И не страдали от этого. Единственное, о чем мы договорились – не пересекаться. Ветер взъерошил мне волосы и я посмотрел в сторону, откуда слышно было шаги. По дорожке шла молодая девушка с примечательной внешностью: милым лицом, черными волосами и светлыми серыми глазами. Чего я не сказал ни одному из «братьев» - это то, что сила не исчезает в никуда. Убив отца, они все сделали мне большое одолжение. Вся его мощь перешла к нам. А как сильнейший из его детей, я «унаследовал» всю его мощь и знания впридачу. Черпать силы других ведь можно и иначе, не обязательно устраивать групповое изнасилование родственника. Как выросшим среди людей, остальным не были чужды родственные связи, именуемые «семьей». И из этой связи я черпал силы других. А знания… Я был в семье младшим, но не последним его отпрыском. И сейчас я ожидал в этом глухом парке свою очередную сводную сестру. Она еще не пробудилась, да и до совершеннолетия у нее было несколько месяцев. Так что ничего не мешало наладить мне с ней отношения, немного ближе родственных. Да, инцест среди людей порицаем, но она-то не знает, что мы родственники. К тому же, в этом парке сегодня не было людей.