Неразлучники мы или вольные птицы?

Война унесла сотни человеческих жизней, горе и смута царствуют уже довольно продолжительное время. Вэни опустошают земли, сжигают целые ордены и порабощают заклинателей. Страх витает в воздухе, его можно почувствовать, стоит только принюхаться. Повсюду разруха, красные одежды мелькают тут и там, поглощая ордены один за другим. Но что самое страшное — они присваивают себе омег из знатных семей, родовитых, не каких-то простолюдинов, а дочерей и сыновей именитых кланов. Стоит дойти вести о надвигающемся походе Вэней, всех омег выдают замуж в тот же день, потому что времени на долгие смотрины и ритуалы недостаточно, его никогда не бывает достаточно. То же случилось и с Не Хуайсаном. Стоило узнать о том, что Вэни осмелились продвинуться столь далеко, Не Минцзюэ уже выдвигал войска. Ордены работают вместе, поэтому кланы Лань и Цзян вскоре подоспели. Что до второго господина ордена Цинхэ Не, то его выдали замуж за одного из многочисленных сыновей Цзинь Гуаншаня — Цзинь Гуанъяо, альфу с не очень сильным ядром, но не то чтобы Не Хуайсан был могущественным заклинателем. Не Минцзюэ долго скрипел зубами, но посчитал эту сделку достаточно выгодной. На его младшего брата теперь нельзя позариться, не разгромив два сильных ордена, о чём Вэни могут даже не мечтать. Мэн Яо теперь состоит в браке с омегой знатного происхождения, что укрепит его статус. А уж если у них будут наследники... Естественно, это произойдёт, только если сам Не Хуайсан этого захочет. В другом случае, они смогут развестись. На этот исход, чего уж скрывать, очень надеется Не Минцзюэ. Хотя сам Хуайсан был доволен устроенным браком. Чем он не был доволен, так это войной и тем, что его семья рискует своими жизнями на поле боя, пока он отсиживается дома, правда теперь уже в ордене Ланьлин Цзинь. Беспокойство терзало его целыми днями, пока не было объявлено — орден Цишань Вэнь пал под натиском объединённых сил культиваторов, Вэнь Жохань был обезглавлен Не Минцзюэ, как и его ближайшее окружение. Кого-то забили толпой, кого-то повесили, кого-то расчленили, а кого-то закопали заживо, связав перед этим руки и ноги. Много жестокости творилось во время войны, да и после неё тоже. Но такова человеческая природа, тут уж ничего не поделать, людям нравится причинять боль другим, особенно когда это можно оправдать местью за все горести, что Вэни обрушили на их головы. Вот только война закончилась, но браки уже заключены. Те же Вэй У Сянь и Лань Ванцзи, вот уж кто точно выйграл в этой ситуации — оказалось, что их чувства взаимны и сильны, причём настолько, что ходят слухи, будто Ванцзи ждёт ребёнка. Не Хуайсан склонен думать, что это всё-таки правда, эти двое ни за что бы не отказались спать в одной постели из-за надуманных приличий. Сражаясь бок о бок, они воспылали друг к другу ещё более сильными чувствами, чем во время учёбы, а там уже пошло поехало. Хуайсан не был свидетелем этого романа, однако видел все их переглядки во время учёбы в Гусу, да и народ поговаривает, что к их палатке не стоило подходить слишком близко в свободное от сражений и составления стратегий время. Какие чувства! Какая любовь! Наверняка трахались, как кролики, Лань Ванцзы наверняка скоро разродится. Какое же дело до чужого счастья Не Хуайсану? Да, собственно, никакого. Но свербит где-то под сердцем, немного ноет от осознания того, что его брак не такой удачный и наполненный чувствами. А-Яо ему уже давно нравился, ещё во времена его службы в Цинхэ Не, у них и разница в возрасте небольшая, а Яо всегда был таким вежливым и понимающим, таким красивым и умным, что Хуайсану хотелось пробраться ему под кожу и поселиться там, чтобы узнать все его тайны. Но сам Гуанъяо никогда не показывал своего настоящего отношения к молодому избалованному господину. Разумеется, как альфа и как здравомыслящий человек, он держался подальше от омеги, за спиной которого стоит свирепый брат, готовый за слишком долгий взгляд разрубить своей саблей любого альфу. И этот брак был построен прежде всего на взаимовыгоде, а не на чувствах. А-Яо никогда не оказывал знаков внимания, не отвечал на поддразнивания и вёл себя всегда почтительно. Конечно, это ярко демонстрирует его профессиональные навыки, но, с другой стороны, разочаровывает. Сейчас они видятся чаще, чем в прошлом. Всё-таки теперь Гуанъяо не нужно покидать орден, военные действия закончились. И он...вежлив, учтив, улыбчив и уважителен. Жаловаться как будто бы не на что. Возможно, Не Хуайсан действительно избалован, но он хотел бы целоваться со своим мужем, ходить под руку, дарить друг другу романтичные подарки, а потом под покровом ночи сплетаться телами на шёлковых простынях. Ему бы хотелось...любви, заботы и внимания от своего альфы. Разумеется, он знает, что Яо не пойдёт налево, если у него возникнет желание заняться сексом. У него есть чувство самосохранения, как минимум. Как максимум, он уважает Хуайсана и не станет изменять ему. По крайней мере, не в открытую. Подобных мыслей лучше избегать. Как бы то ни было, Не Хуайсан старательно делает вид, что полностью доволен своим положением. Его муж привлекателен и амбициозен. По всей видимости, он метит на место главы секты. А Не Хуайсан будет поддерживать его во всех начинаниях, как хороший муж. Он действительно старается быть достойным супругом — делает А-Яо массаж, готовит ему чай, когда тот снова погружается в работу с документами, радостно встречает его в любое время суток, учится вести дела от лица супруга Цзинь Гуанъяо. Перед братом Не Хуайсан улыбается ярко, обмахивается веером, прикрывая большую часть лица и делится разными глупостями из повседневной жизни. Они много времени проводят в разлуке, из-за чего Хуайсан скучает по Не Минцзюэ. И тот тоже, хотя скрывает это. Но он так явно беспокоится во время своих визитов в орден Ланьлин Цзинь, что всё становится очевидным. Постоянно расспрашивает, хорошо ли с Не Хуайсаном обращаются, сыт ли он, живёт ли в хороших условиях. И что самое главное — достойно ли ведёт себя Гуанъяо? На все эти вопросы Хуайсан терпеливо отвечает, что его ценят и уважают. (Даже если считают дурачком, проводящим всё свободное время в компании птиц. Вероятнее всего, его воспринимают, как приложение к мужу.) Не то чтобы Не Хуайсана заботит чужое мнение, он интересовался, устраивает ли такое положение вещей А-Яо, и тот лишь улыбнулся, ответив, что ему всё равно, как воспринимают их пару в обществе, главное, что они оба знают друг друга достаточно хорошо. От этих слов у Не Хуайсана потеплело в груди. Так что Да-гэ не о чем волноваться. В конце концов, А-Яо — благоразумный человек, который не станет совершать опрометчивых поступков. *** Жар охватывает тело с ног до головы. Голова тяжелеет, мысли не хотят выстраиваться во что-то цельное. Руки подрагивают, внизу живота горит пожар, бельё пропитывается влагой. Не Хуайсан не особо нравятся течки, поскольку они похожи чем-то на простуду в запущенной форме — тот же жар, лихорадочный румянец, сбитое дыхание, только ещё смазка выделяется, что не улучшает ситуацию. У них с Яо раздельные покои, но Хуайсан уже отправил служанку омегу, прислуживающую ему с его рождения, чтобы та сообщила его мужу о течке. Всё-таки они супруги, и даже если А-Яо не хочет с ним спать, всё равно будет неправильным скрывать что-то подобное. Как минимум, никого не должны пускать в его покои, кроме его супруга. Не Хуайсан не теряет надежды, что он придёт. Спустя какое-то время, Хуайсан не уверен, что в состоянии трезво оценивать действительность, кто-то приходит в его комнату, закрывая за собой дверь. Запах знаком, можно расслабиться — гибискус окутывает его с ног до головы, помечая. Заботливые руки А-Яо вливают в него воду, он даже не заметил, как сильно хочет пить, протирают всё тело прохладной тканью, и ему наконец становится лучше. — Хуайсан, — эти лисьи глаза смотрят на него, разглядывают, как будто решаются на что-то. — Ты не обязан, — выдавливает из себя Не Хуайсан, потому что Яо действительно не обязан помогать ему. Он ни разу не высказал своё недовольство их браком, но ложиться в постель с человеком, к которому не испытываешь чувств, может быть той ещё пыткой. В конце концов, возможно, брак с Хуайсаном действительно помогает ему укреплять своё положение в ордене Цзинь, так что не стоит надеяться на что-то большее, чем обычная забо— — Я хочу, — что ж, это было неожиданно. — Ты так приятно пахнешь, А-Сан. Он никогда его так не называл. Цзинь Гуанъяо склоняется всё ниже, пока наконец не утыкается лицом в его шею, он шумно втягивает запах, и из его груди слышится раскатистое урчание. — Ты хочешь меня? — медовые глаза пронзают его насквозь, как будто наконец действительно видят Хуайсана таким, какой он есть на самом деле. Шёлк волос водопадом стекает по плечам А-Яо, закрывая их обоих в их собственном мире, где есть только они. Что за глупый вопрос. — Да, да, пожалуйста, я так хочу тебя, — всхлипывает Не Хуайсан. Руки сами тянутся к шее альфы, обхватывая её так отчаянно, будто Яо собирается сейчас встать и уйти. Его улыбка из милой перерастает во что-то более хищное, собственническое. Наконец, он избавляет их обоих от одежды и прижимается кожей к коже. Его руки успевают коснуться Не Хуайсана везде, они гладят, массируют, щипают, его губы нежны, когда играют с его брачной железой, всасывая её и слегка покусывая. Это так приятно, что стоны вырываются у Хуайсана невольно. Жалкий скулёж прерывается только тогда, когда он чувствует, как член его мужа наконец наполняет его. Жар внизу живота становится терпимым, когда с каждым движением бёдер Цзинь Гуанъяо его член проезжается по особенному месту внутри, от которого Не Хуайсан видит звёзды. Он плавится под подозрительно умелыми руками и языком, который наконец проникает в его рот. Это их первый поцелуй, и Хуайсан очень хочет его запомнить, но затем он достигает оргазма, и всё остальное, кроме ослепительного удовольствия, вылетает из головы. В следующее мгновение он уже приходит в себя, когда А-Яо вытаскивает свой член, после того как сцепил их узлом. Сперма вытекает из него, но тут его муж удивляет его, склоняясь между его ног. О боже, он вылизывает его растраханную дырочку. Оргазм помог немного привести мозги в порядок, поэтому стыд Не Хуайсан ощущает очень отчётливо. Он пытается оттолкнуть Яо или хотя бы остановить его, но течка сделала его мышцы слишком вялыми, поэтому всё, что он может сделать — это вцепиться в волосы мужа и покорно принимать всё, что он ему даёт. — А-Яо, — шепчет Хуайсан, а потом срывается на стон. Какой же у него длинный язык! Цзинь Гуанъяо забросил его ноги себе на плечи, и Не Хуайсан изо всех сил пытается не сдавливать бёдрами его голову, хотя возможно ему понравилось бы это. Но сейчас его ноги бесполезно дрожат, пока Яо вылизывает его дочиста, а потом снова наполняет его своим членом. И снова, и снова, и снова. *** После вместе проведённой течки они стали ближе. К их обычным взаимодействиям добавились поцелуи, а также регулярный секс, что не может не радовать. Когда у Яо есть свободное время, они вместе рисуют, гуляют или трахаются. Теперь Не Хуайсан понимает, что его муж просто не хотел переходить черту, поэтому не оказывал особых знаков внимания. А теперь Хуайсан очень чётко показал, что прикосновения желанны и они могут зайти дальше поцелуев в щёку. Это возвращает его во времена службы А-Яо в Цинхэ Не, когда они также проводили время вместе — занимались каллиграфией, раскрашивали веера и занимались другой чепухой в свободное время Цзинь Гуанъяо. Это были хорошие времена, которые быстро закончились. Однако сейчас настали новые, ещё лучше. Теперь Не Хуайсан может утянуть своего мужа в их спальню, оседлать его и потребовать, чтобы тот снимал одежду. На все предложения А-Яо отзывается с энтузиазмом, быстро избавляется от мешающей ткани и опрокидывает своего мужа на кровать. В один из обычных солнечных дней за завтраком Гуанъяо спрашивает Не Хуайсана об его отношении к детям. На самом деле, он никогда об этом не задумывался, но мысль иметь детей от Цзинь Гуанъяо приносит радость, какое-то глубокое удовлетворение. Иметь ребёнка от своего альфы считается почётным, ведь, как многие считают, омеги созданы для продолжения рода. Сам Яо не один раз говорил о своём желании иметь семью. И что ж, Не Хуайсан не против исполнить его мечту. *** — Могу с уверенностью вам сказать, что вы беременны, — говорит лекарь семьи Не с улыбкой. Он выписывает какие-то рекомендации, даёт пару настоек от тошноты и поздравляет от всей души. Всё-таки лекарь помнит второго молодого господина ещё мелким сорванцом, который еле доставал ему до пояса, а теперь он сообщает ему такую радостную новость. В животе пузырится предвкушение, Не Хуайсан уже представляет, как обрадуется А-Яо, когда услышит такую прекрасную новость. У них будет ребёнок. Они станут родителями. Пока Хуайсан указал лекарю, чтобы тот не сообщал эту новость Да-гэ. Ему хочется увидеть его лицо в этот момент. Не Хуайсан возвращается в орден Цзинь и спешит по коридору, наконец добираясь до кабинета своего мужа. Постучавшись и не получив ответа, он приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. Он был здесь раньше один или два раза, и всегда вместе с Гуанъяо. Что ж, стоит устроить ему сюрприз, поэтому Хуайсан приказывает подать чай и терпеливо ждёт своего мужа. Сегодня, насколько ему известно, не должно быть никаких деловых поездок, так что рано или поздно Яо придёт в свой кабинет. Должно быть, задерживается, обсуждая дела со своим отцом. От скуки Не Хуайсан начинает разглядывать скромное убранство комнаты, аккуратные ряды свитков, стол без единой пылинки. А ещё здесь стоит куча ящиков с неизвестным содержимым. Пройдясь немного вдоль полок, его внимание привлекает лист бумаги, придавленный книгой, который выделяется из всего этого идеального порядка. Склонив голову к плечу, Хуайсан приподнимает книгу и видит...ноты? Это действительно они, записанные каллиграфическим почерком. Ему интересно, что это за мелодия и зачем она нужна, а затем в голове всплывает один факт. Лань Сичень учил Гуанъяо играть Очищение, которое должно было помочь его Да-гэ предотвратить преждевременную смерть от искажения ци. Вот только с каждым днём ему становится всё хуже. Но почему Очищение не помогает? Не Хуайсан внимательно скользит взглядом по строчкам, стараясь разглядеть хоть что-то полезное, а затем видит кое-что странное. Ноты действительно написаны очень красиво, однако в некоторых строчках видны исправления, как будто одни знаки писались поверх других. Но зачем бы Гуанъяо исправлять мелодию? Во рту чувствуется горько-сладкий вкус, как будто он съел что-то отвратительное. Зачем его муж исправил мелодию Очищения, которую играл его брату во время каждого своего визита? Зачем он это сделал? Руки начинают подрагивать, вдруг за дверью слышатся шаги. Не Хуайсан быстро вскакивает, складывает всё на место, стараясь положить так, как было, а затем садится за стол.Дверь открывается. — А-Сан? Что ты здесь делаешь? — его выражение лица сложно прочитать, оно максимально нейтральное, хотя глаза смотрят пристально, с подозрением. — Я соскучился, — выпаливает Не Хуайсан, стараясь не думать о секретах, которые хранит его муж. Они смотрят друг на друга, стараясь прочитать эмоции. Цзинь Гуанъяо наконец успокаивается и первым отводит взгляд. Не Хуайсан старается не сглатывать слюну слишком очевидно. — Конечно, я тоже по тебе скучаю, А-Сан. Но у меня действительно много работы. Ты сам знаешь, — Хуайсан знает. Цзинь Гуаншань с каждым днём чахнет всё быстрее и быстрее, вероятно, один из его сыновей постарался. Вполне возможно, сам Яо. Хотя это не удивительно, на его месте Не Хуайсан поступил бы также. — Мы можем перейти в мою спальню, — Гуанъяо медленно приближается, ступает бесшумно, галатно помогает встать и легко проводит ладонями по талии. Обычно его прикосновения приносят удовольствие, но не сегодня. Сегодня от его ласок Не Хуайсан подрагивает далеко не от удовольствия, его подташнивает, но он старается этого не показывать. Яо целует его запястье, смотрит своими непроницаемыми глазами, в которых таится похоть. В этот день Не Хуайсан впервые не достиг оргазма во время секса со своим супругом, и очень тщательно это скрыл. Он нервно потирает живот, его мутит всё сильнее. Остаётся надеяться, что Да-гэ не решит внезапно заявиться с визитом, поскольку от него скрыть что-то очень сложно. Голову наполняют мысли. Спроси его, тебе нужно просто спросить, и он прояснит ситуацию. Всё будет как раньше, твоему мужу можно доверять. Вместо этого Не Хуайсан записывает ноты по памяти и отправляется на поиски Лань Ванцзи. Они встречаются в непримечательной забегаловке неподалёку от Облачных Глубин, по всей видимости, прекрасный и праведный Ханьгуан-цзюнь действительно носит ребёнка под сердцем, срок маленький, но его одежда явно больше прежней, особенно в области талии. Испытывая смешанный чувства, Не Хуайсан всё-таки поздравляет Лань Ванцзи, который немного тушуется, а после спокойно кивает, принимая добрые слова. Как никак, ребёнок будет рождён в браке и по любви, тут нечего стыдиться. Лёгкая зависть колит сердце, и Хуайсан старается игнорировать её. Лань Ванцзи долго рассматривает ноты, делает пару замечаний, а затем хмурится. — Это не мелодия Очищения, кто-то намеренно исказил её. — Какой эффект могла в теории она оказать? Лань Ванцзи долго смотрит на ноты, а потом на Не Хуайсана. — Она даст обратный эффект, вероятно, будет раздражать и приводить в ярость. Это может усугубить состояние заклинателя и даже привести к искажению ци. Это самая длинная речь, которую он слышал от Ханьгуан-цзюня, но сейчас все его мысли сосредоточены на одном. Его муж пытается убить его брата. Его муж. Пытается убить. Его брата. Внешне он совершенно спокоен, по крайней мере, он надеется. — Спасибо тебе. Лань Ванцзи озабоченно хмурится, однако Не Хуайсан говорит, что ему не стоит беспокоиться и он может даже забрать эти листы, чтобы если что знать о подобном трюке и иметь доказательства на всякий случай. Всё равно Хуайсан сделал копии. *** Последний шанс на то, что все его предположения ошибочны, истаял, как свеча. Отправившись вместе с Гуанъяо в Цинхэ Не, Хайсан своими глазами увидел, как его брат от каждого звука становится всё более раздражённым. В итоге он не выдерживает и заставляет Цзинь Гуанъяо остановиться. Не Хуайсан не смотрит ему в глаза, потому что боится выдать эмоции, которые испытывает на самом деле. Сколько же в нём гнева. Ему всегда казалось, что разговоры о кипящей в крови всей его семьи ярости надуманны. Но вот они здесь, и Хуайсан желает задушить Гуанъяо собственными руками. Была симпатия. Прошли бы месяцы, и они стали семьёй. Между ними была бы мягкая семейная привязанность. В его животе растёт ребёнок почти состоявшегося убийцы его старшего брата. Жгучая ненависть застилает глаза. Если это то, что Не Минцзюэ испытывает каждый раз из-за сабли, стоит кому-то его разозлить, то Не Хуайсан теперь понимает, почему он такой измождённый. Руки трясутся, хотя на его лице обеспокоенность и мягкость. Хуайсан обнимает брата, почти цепляется за него, он не хочет его оставлять. Он так хочет рассказать ему о ребёнке, который никогда не родится, о семье, которая никогда не будет настоящей, о любви, которой никогда не было. Вместо этого Хуайсан целует брата в щёку на прощанье и шепчет ему на ухо: "Будь осторожен, попроси Лань Хуань-гэ играть для тебя". Затем они уезжают, а Цзинь Гуанъяо подозрительно смотрит на него всю дорогу, но Хуайсану плевать. Пусть делает что хочет. Скоро он вообще будет не в состоянии что-либо сделать. *** В конце концов, Не Хуайсан избавляется от ребёнка, находит врача, который умеет держать язык за зубами и доверяется ему. После процедуры он чувствует боль и какую-то опустошённость. Умом он понимает, что так будет лучше. У Цзинь Гуанъяо и его семьи не будет на него никакого рычага давления. Этот брак и так был договорным, он ничего не должен этим змеям. Отдать ребёнка в орден стервятников, сидящих на могильных плитах, покрытых золотом, не вариант. Совесть не позволила бы ему так поступить, кто бы что о нём не говорил. Но чувство потери чего-то важного — ребёнка, которого они бы с Гуанъяо растили бы вместе, который мог бы стать наследником...Его опять тянет блевать, дыхание слишком учащённое, в зеркале на него смотрит человек с бледным лицом и пустыми глазами. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Не Хуайсан не может сейчас расклеиться, он не может. Но это так больно. Он не может. За окном стоит солнечная погода, его птицы наверняка хотят увидеть свет, полетать и погреться на солнце. Только когда он приводит себя в порядок и оборачивается, его лицо украшает легкомысленная улыбка, в руках — веер, в чреве — пустота. Цзинь Гуанъяо Мэн Яо Сын проститутки Ублюдок заплатит сполна. Не думая ни о чём и обо всём одновременно, Хуайсан идёт проведать своих птиц в красивых клетках. Они такие маленькие и милые, щебечут приветливо, спокойно садятся на руки. Слуги снуют туда-сюда, будто бы ненавязчиво проходят мимо, делая вид, словно не шпионят. Улыбка становится шире. *** Не Хуайсан смотрит на своего мужа и не узнаёт. Как будто правда выжгла ростки привязанности из его души, его сердце напоминает обычный окровавленный кусок плоти, не чувствующий ни капли теплоты. Яо, кажется, улыбается искренне. Или нет? Снова говорит о детях. Не Хуайсана тошнит. Что если бы он позволил этому ребёнку появиться на свет? Если бы он рассказал своему мужу о беременности? Что если бы он позволил своему супругу, отцу его ребёнка убить его старшего брата? Он бы наверняка сошёл с ума, но обязательно утащил своего мужа вместе с собой в ад. Это эгоистично по отношению к (никогда уже не родившемуся) ребёнку. Но сейчас Не Хуайсан всё ещё уверен в правильности своих действий. Слишком уязвимо, слишком опасно. Как бы Хуайсан продолжил жить дальше после того, как узнал бы правду? Яо аккуратно расчёсывает ему волосы и спокойно рассказывает об очередном столкновении с Да-гэ. Они то ссорятся, то мирятся, но гэ послушался и больше не подпускает Гуанъяо близко. Это хорошо. Минцзюэ беспокоится, это понятно, но пока что Хуайсан умалчивает правду, растягивает губы в беззаботной улыбке, смеётся до боли и старается не думать о пустоте где-то глубоко внутри. Любил ли его Цзинь Гуаньяо? Хотя бы немного? Может просто испытывал желание? Ему понравился регулярный секс, за который не надо ни перед кем оправдываться? Ведь они супруги, и, как каждая молодая пара, они хотят завести детей. Не Хуайсан сглатывает комок в горле и энергичнее обмахивается веером. Яо смотрит пронзительно, задаёт вопросы о самочувствии. Что ответить? Только ложь. Его муж постоянно кормил его ложью, почему же он не может так поступать с ним? На званном вечере в Облачных Глубинах он наблюдает за Лань Ванцзи, который буквально светится от счастья. Даже если он завидует ему, это никак не отражается на искренней радости за друзей. Даже если ему больно смотреть на любовь между Ханьгуан-цзюнем и Вэй-сюном, Хуайсан этого не показывает ни словом, ни жестом. Он поздравляет их открыто, ведь они наконец рассказали о беременности своим семьям. (Не то чтобы кто-то не заметил растущего живота, но ладно.) Лань Хуань-гэ выглядит обеспокоенным, когда спрашивает Не Хуайасана о его здоровье. Неужели он выглядит плохо? Бледная кожа? Ах, это всего лишь ленивый образ жизни. Худоба? В последнее время очень занят новой картиной. Да-гэ беспокоится? Ему не о чем. Его муж ни на секунду не перестаёт улыбаться. На миг ему хочется поцеловать его на глазах у всех и откусить его лживый язык, чтобы кровь залила весь стол, а вопли звучали ещё долго-долго. Ему тоже было больно после того, как из него достали только сформировавшийся зародыш жизни. Их малыш, который никогда не родится. Семья, построенная на лжи. Вскоре он приходит в себя и отпивает горький Гусуланевский чай, от которого немеет язык. *** Когда на собрании лидеров сект внезапно всплывают детали действий Цзинь Гуанъяо — косвенное участие в убийстве своего брата, смерть клана Хэ, попытка убийства Не Минцзюэ, все его тайные махинации с убийствами и укрывательством преступников, Не Хуайсан испытывает смешанные чувства. В какой-то степени ему жаль, что всё так обернулось. Светлые дни, наполненные радостью и любовью, искренней привязанностью, как казалось Не Хуайсану, прошли. Он был слеп. Цзинь Гуанъяо говорил ему в лицо, глядя прямо в глаза, что любит его, что хочет построить с ним семью, завести детей. Он нежно держал его руки и обнимал за талию. А за спиной строил козни и старался убить его брата. Как же он был доверчив. Не Хуайсан надеялся, что Гуанъяо если не любит, то хотя бы уважает его достаточно, чтобы не врать ему в лицо. Как глупо он попался в ловушку. Бедный Гуанъяо смотрит так растерянно, когда его секреты раскрывает не абы кто, а его любящий супруг. Не Хуайсан всегда был с ним ласков, мог утешить и развеселить, отвлечь и подбодрить. Что он ценит, так это верность. И Хуайсан действительно верен своей семье, именно поэтому он подводит своего мужа к черте, за которой его не ждёт ничего, кроме пустого существования. Репутация, которую он строил всю жизнь, была разрушена так легко. Они предали друг друга. Когда Гуанъяо умирает, он смотрит в глаза своему горячо любимому супругу до самого конца и после. Его тускнеющие зрачки растерянно и горько направлены прямо на Не Хуайсана. Спрятав лицо за веером, тот спокойно смотрит на остывающее тело. Цзинь Гуанъяо был убит своим другом Лань Сиченем в последний месяц весны. Он не смог пережить своего отца и стать главой клана, как хотел. И он также не смог убить его Да-гэ. Так что есть хорошие стороны. После произошедшего Не Хуайсан, цепляется за руку своего старшего брата, чтобы не осесть перед всеми на землю. Да-гэ не задаёт вопросов, молча доводит до повозки. Когда они садятся, а затем трогаются с места, между ними повисает молчание. Не Минцзюэ не спрашивает, потому что чувствует, что в этом нет необходимости. В горле стоит колючий ком, причиняющий боль, слёзы, подавляемые так долго, наконец текут по щекам. Веер трещит от того, как сильно Не Хуайсан в него вцепился. Прислонившись к стене повозки, он молча плачет, так тихо, но от этого не менее горько. Подавление эмоций делает только хуже, поэтому вскоре с его губ срывается всхлип. Его брат в ту же секунду обхватывает его своими сильными тёплыми руками, обнимая. Не Хуайсан наконец отпускает себя, всё это время ему было тяжело, но никто об этом не знал. Теперь он хочет рассказать хоть кому-то. Захлёбываясь словами и слезами, Хуайсан всё говорит и говорит. Об обмане, о нерождённом ребёнке, о лжи, об убийствах и интригах, о постыдной слабости. Да-гэ не станет его осуждать, он знает. Тем временем Не Минцзюэ аккуратно укачивает его в своих руках, осознавая всю боль, что пережил его младший брат. Какой он сильный и смелый, какой несгибаемый и защищающий по отношению к нему. Не факт, что сам Не Минцзюэ смог бы поступить так хладнокровно. Его хрупкий младший брат, который по собственному желанию решил стать вдовцом вместо того, чтобы жить во лжи, как в золотой клетке. Не Хуайсан трогательной обхватывает свой живот и зарывается носом в его грудь, стараясь приглушить звуки. Не Минцзюэ целует его в макушку и ничего не говорит. Со временем станет легче, а пока он будет, как раньше, опорой и поддержкой своего несгибаемого брата. Особенно по ночам, когда Не Хуайсану будут сниться бессмысленные, поблёкшие глаза, смотрящие с укором. В этот день все его птицы молчат.