реприза.

"меня держат силой, не дают пробраться к воспоминаниям,

хватаюсь за невозможное прошлое, но глаза закрываются."

"звон в ушах и неприятное ощущение в руке. напор вещества в капельнице бьёт так, что кажется, будто из меня пытаются вытеснить оставшуюся кровь. тебя рядом нет. я больше не чувствую тепло под боком и твоё тихое сопение. больше некому будить: я просыпаюсь сама — или нет; от кричащих детей в коридоре, от врачей, меняющих капельницу. в один из дней, проведённых тут, за километры от тебя, чужая каталка ударила в голову, пока ты чудилась мне за окном. тебя уже нет, вселенная ограничена одной палатой и звоном в ушах. мне бы хотелось, чтобы дальше ничего не происходило. тьма, сон и грязь — вот всё, что осталось от меня за последние недели. раньше я могла за час переписать четыре стиха, а сейчас всё, что было во мне, горит. однажды я видела тебя недалеко от клуба, под окном палаты. тебя провожали, но, увы, я не разглядела кто. не думаю, что ты всё ещё жива — тот человек показался подозрительным. прости, что не уберегла. ты наверняка садишься кому-то в машину, тебя кто-то везёт и трахает. это абсолютно твоя вина, никто не заставлял тебя знакомиться со мной. никто не тянул за язык, когда ты была пьяна. я видела твои песни, читала стихи — ты думала, что я ни о чём не догадаюсь? прости, но это ты не смогла дозвониться до меня в последний раз. никто не хотел, чтобы ты туда шла. думаешь, мне тут хорошо? безусловно. за меня приходится подметать таблетки, окурки и нерастраченное время, но оно того стоит. ты никогда не угадаешь, сколько раз мне говорили о вреде курения. их вина, что не положили меня сразу в психиатрическую. рядом со мной была идеальная девушка. мы созданы по мотивам друг друга: я — биполярная, она — с ОКР. пидорасили комнату, пока ты мирно спала. пытались сбежать с окна, теряли рассудок, били персонал. мы отстояли свои права, они имели силу до тех пор, пока её не забрали люди в форме. не закрывай эту почту, Соен. отправляя эти письма несуществующему отправителю, я испытываю такую интригу, что ни один оргазм не сравнится с бурей эмоций. это заканчивается на следующий день, как я просыпаюсь, мои надежды ломаются об течение снов с тобой и осознание твоей пустоты. " — ты закончила? — одолживший свой ноутбук врач склонился над пациентом, ожидая, когда он закончит писать очередное письмо "родне". — через час ужин и принятие лекарств. — да, я помню. голос окончательно сел, говорить она способна через силу. послышался глубокий вздох в стороне. близкая подруга узнала неутешительные прогнозы на остаток жизни Сон. через пару секунд узнает и она сама. слёзы больше не идут, семья и врачи предлагают эвтаназию, но не на этот конец рассчитывала Юци. — что будешь делать? — почти шёпотом спрашивает Ким. сил никаких не осталось. из всех дел, что у неё были до этого, осталось "жить и доживать", а остальное время заменено на проведение времени вместе с Сон. — откажешься от лечения? — я никогда не умру, пока её не увижу. — это была самая главная её слабость. она не хотела ни на что рассчитывать, будь то чудо, заставшее её вылечиться, или скорая смерть во сне. — пока не услышу её извинения, я никуда не денусь. "денешься", — подумала Ким, но решила промолчать. это стало её фишкой, как только Сон лишилась возможности жить. прогнозы составляли основу из четырёх дней, но врачи в один голос говорили, что она может умереть намного раньше. этот марафон погони за несуществующим счастьем в четыре дня начался в мае. Ниша ненавидела май. никогда не любил май из её окружения. май — один из самых ужасных месяцев, который принёс за собой весенний апокалипсис. машина с Юци и Чонсо внутри въехала в кирпичное здание, не оставив шанса жить. Сон очнулась на вторую неделю после аварии. когда приехала скорая, Соен не оказалось на месте водителя. хозяева здания не видели в машине никого, кроме Юци. она исчезла, растворилась и пропала с радаров людей. её ищут по сей день, но поиски не увенчиваются успехом. больше никто не надеется на то, что её найдут. больше никто не надеется, что она жива. Шухуа казалось, что её и вовсе не существовало. так казалось не только ей. когда Сон пришла в себя, Чоми отказалась верить, что горе-водительница сбежала и оставила её в таком положении. единственной девушкой, у которой всё ещё были на месте мозги, считали Минни, хотя она сама скоро начнёт отрицать свою адекватность. измотаны все, кроме Юци. никто не знал, каким человеком надо быть, чтобы всё ещё надеяться на то, что человека найдут живым после такой аварии. она никак не могла сбежать. если Юци, сидевшая сзади, пострадала так, что лишилась возможности ходить, что уже думать о водителе на переднем сиденье? как минимум, у неё должна быть черепно-мозговая, а как максимум, взорвало бы тело от удара в буквальном смысле. единственной надеждой были сны Юци, в которых они всё ещё вместе, всё ещё живые и всё ещё настоящие. где никто не сомневается в реальности происходящего, и никто не сходит с ума. где никто не плачет по ночам от безысходности и не тратит своё время на неё, навсегда прикованную к кровати и без шанса на выживание. никто не надеялся на лучшее, и этого лучшего не случилось. Соен не нашли, зато нашли бездыханное тело Сон одной ночью. Ким радовалась, что она умерла во сне, но всё ещё ненавидела Соен за то, что бросила её и не явилась до сих пор. Миен пыталась ей внушить, что она давно мертва, но никто не хочет в это верить, кроме самой Миен. — как дети малые, — Чоми всё ещё возмущалась поведением Ким после смерти подруги. ей было больно смотреть, как она убивается из-за этого, но она одновременно и гордилась ей. мало кто сможет таить в себе такую надежду на лучшее, когда этого лучшего никогда не произойдёт. — поскорее бы всё это закончилось. — ей наверняка приснилась Соен перед смертью. она была как никогда права. ≈ мороз резал щеки, снег кутал одеялом и никуда не хотел отпускать. кажется, Юци никогда не было так холодно, как сейчас. одни лишь больничная рубашка и брюки не спасали от холода, но сейчас это было не важно. сейчас она сидела на самой родной скамейке у подъезда Чонсо. сейчас она выйдет, даст свою куртку, и всё встанет на свои места. но никто не вышел, никто не дал куртку, и всё осталось как прежде. в этом сне метель была ужасно странной. ледяной ветер кидал снежинки так, будто кто то невидимый хочет создать завораживающие шоу для одной лишь Сон. будто кто то надел на нее очки, и она стала видеть в разы лучше, чем раньше. каждое колебание веток, мусор, являющийся на дороге казался самым красивым, что есть на земле. кто то ужасно теплый подошел взади и сел рядом с Юци. без куртки и других теплых вещей, в точно такой же больничной одежде, но такой теплый. метель улеглась, ветер больше не режет щеки а все проблемы ушли на второй план. больше нет виновных и уставших, все беспокойные пришли в норму а дел больше не существало. – прости, что не пришла к тебе, – родной голос прошелся эхом в ушах, отпечатался в памяти и больше никогда от туда не выйдет. теплая рука обхватила тело взади и прижала к себе, – меня не хотели выпускать от туда. я обязательно приду к тебе, Сон. – когда придёшь, передай Минни, что бы привела свой режим сна в порядок. – хорошо. ≈

"если ты уснёшь сейчас, мне завтра полюбить тебя придется вновь,

тебе приснится не один десяток сон, где мы будем счастливы впервые.

тебе не нужно было видеть их, ведь после разгонять придется кровь,

которая фантаном пропадет и не проложит путь к моей могиле.

мне не стоило играть в плохую шутку, но иначе поступить я не смогу,

когда спит май, мне камнем кинеться с высотки труп.

я не отделаюсь легко на этот раз, с ужасно наглой смертью тут умру,

надеясь дос сих пор, что если не пройду к тебе, то тебя одну спасут."