Кто, чёрт возьми, тебя бросил?

             Чонгук позволил затащить себя в этот бар лишь отчасти против своей воли. Если бы ему дали возможность выбирать, он бы, скорее всего, остался дома, включил бы какой-нибудь классический боевик, типа «Смерч», и медленно потягивал бы холодное пиво до полуночи. Но вместо этого он сидит в кабинке с друзьями, которых собрал Чимин, чтобы все его поддержали в стремлении напиться как следует. Прямо сейчас тот объясняет правила какой-то сложной игры, пока сам Чонгук скользит взглядом по бару, просто чтобы понять, кто там зависает.       Это местечко мрачноватое. Здесь много светильников и ламп, но всё равно помещение выглядит тускло. Стены отделаны тёмным деревом, которое едва видно за коллажами фотографий в рамках и постерами западных фильмов. Они нашли этот бар совершенно случайно. Здание находится в маленьком переулке, недалеко от квартиры, в которой они жили, когда только поступили в университет. Бар, оформленный в около-западном стиле, довольно странный, он даже не отмечен на гугл-картах. И Чонгук не знает, есть ли у этого места хотя бы название. Они просто называют его «Баром» в своём кругу. Ни снаружи, ни внутри нет каких-либо фирменных знаков или табличек. Здесь даже нет меню. Чтобы что-то заказать, нужно подойти к бармену и сделать заказ, и если это есть в наличии – он сделает, а если нет – то приготовит что-то другое.       — Стой, так что делать, если я вытащу туза? — вопрос Хосока возвращает Чонгука к обсуждению игры.       Чимин издаёт утрированный стон. Он и терпение – совершенно противоположны.       — Если ты вытаскиваешь туза, это значит, что ты должен соревноваться с человеком слева от тебя. Первый, кто выпьет – победил.       Хосок кивает и с серьёзным выражением лица начинает бормотать правило себе под нос. Он так делал в старших классах, когда вместе с Чонгуком готовился к экзаменам в библиотеке.       — Должен же быть какой-то более простой способ напиться, — Юнги обречённо вздыхает.       — Вот так люди и спиваются, хён, — возражает Чимин, хмуро глядя на Юнги с другого края стола.       Чонгук не может сдержать нежную улыбку, когда эти двое начинают уже всем привычную перепалку.       Юнги работает с ним в автомастерской, и Чонгук считает его единственным механиком, который шарит за автомобили больше, чем он сам. Около года назад Чимин приехал починить свою машину и сразу же вступил с Юнги в словесную драку, которая не прекращается и по сей день. Пока те спорят, Чонгук и Хосок заключают пари о том, сколько времени им понадобится, чтобы прийти в себя и осознать наконец, что их антагонистические отношения – это всего лишь переходный этап их «страстного романа».       Хосок всё ещё пытается запомнить правила игры, глядя в низкий потолок и тихо повторяя всё шёпотом. Чонгук допивает остатки своей пинты с чувством глубокой привязанности к своим друзьям, а затем, извиняясь перед самим собой, идёт к бару за ещё одной.       Здесь никогда не было так многолюдно. Чон надеется, что никто не узнал случайно об этом месте и не записал какой-нибудь тикток, привлекая общественное внимание. Интересная дилемма. Он любит этот бар, хочет хорошей прибыли для него, но не за счёт довольно спокойной атмосферы, которая ему так нравится. Чонгук занимает место за небольшой барной стойкой, но, хоть бармен и занят приготовлением коктейлей, он не спешит возвращаться к сложным правилам игры, чтобы просто напиться.       Внезапно чьё-то тёплое тело прижимается к его боку, а две руки хлопают по столешнице.              — Бокал вашего лучшего белого вина, пожалуйста.       Бармен поднимает на прибывшего скучающий взгляд и возвращается к своей работе. Незнакомец поворачивается к Чонгуку, лучезарно улыбаясь и ничего не смущаясь. Чонгуку вдруг кажется, что в баре даже стало светлее с появлением этого человека.       — Как думаешь, он меня услышал? Или я только что лишил себя всех шансов на то, что меня когда-нибудь обслужат?       Чонгук бормочет что-то в ответ, ошеломлённый сияющей улыбкой этого парня. Его взгляд скользит и по другим чертам лица: густые брови, пронзительный взгляд, один глаз с двойным веком, другой – с прищуром, ослепительная улыбка. Кажется, сердце пропустило один-второй удар. Собравшись с мыслями, Чонгук отвечает:       — Я прослежу, чтобы тебе налили вино.       Улыбка парня становится ещё ярче, и, боже, Чонгуку кажется, что ему срочно нужны солнцезащитные очки. Ну как кто-то может вот так улыбаться? Парень разворачивается всем телом к Чонгуку, и теперь они настолько близки друг к другу, что, ещё чуть-чуть, и соприкоснутся грудной клеткой. Незнакомец мило наклоняет голову.       — Ты прелесть.       Мышечная память мгновенно реагирует на позу парня. Кажется, что дух и тело Чонгука приспосабливаются к флирту гораздо быстрее, чем сознание, и он также слегка наклоняет голову и отвечает:       — Вообще-то, прелесть – моё второе имя.       Когда парень смеётся, Чонгук наклоняется вперёд настолько, чтобы всё-таки соприкоснуться с ним. Приятная волна проносится по всему телу, вплоть до кончиков пальцев. Внезапно ему становится всё равно на выпивку. Особенно сейчас, когда такой парень прямо перед ним. Чонгук проводит языком по колечку в губе и наслаждается тем, как взгляд незнакомца опускается к его губам.       Несмотря на то, что они почти одного роста, этот парень умудряется смотреть на Чонгука снизу вверх из-под опущенных ресниц.       — Очень милое. А какое первое?       — Чонгук, — тут же отвечает он, протягивая руку меж их телами. Парень берёт её, медленно пожимая, и Чонгук замечает, какие чертовски мягкие у него ладони.       — Тэхён.       Когда они пожимают друг другу руки, то чувствуют, насколько ограничены в движениях. Даже их лица теперь максимально близко друг к другу. Чонгук не может отвести от него взгляд. У них наступает тот особенный момент, который бармен, видимо, чувствует и быстро прерывает:       — Что будете заказывать?       Чонгук заказывает ещё пинту для себя и бокал лучшего белого вина для Тэхёна. Тот одаривает бармена ослепительной улыбкой, на которую, видимо, он никак не реагирует. «Отлично», — эгоистично думает Чонгук. Меньше конкурентов. Пользуясь секундной растерянностью Тэхёна, чтобы рассмотреть его получше, Чонгук замечает розовую ленту с надписью «ХОЛОСТ». Наверное, ему следовало бы увидеть это сразу, но улыбка сыграла отвлекающий фактор.       — А это что?       — Что «это»? — Тэхён смотрит вниз, туда, где Чонгук возится с лентой. — А, это! — он хихикает, и от внимания Чонгука не ускользает то, как спокойно ладонь парня ложится на его бицепс. — Мои друзья подарили, потому что я наконец-то, блин, чудесно, просто волшебно, одинок!       Бармен появляется с их напитками, и Чонгук протягивает свою карточку, чтобы расплатиться, не сводя взгляд с Тэхёна. Особенно когда тот медленно проводит ладонью по руке, даже не скрывая своих заигрываний. Чонгук воодушевляется.       — Что ж, звучит как повод отпраздновать, — он протягивает Тэхёну бокал вина и убирает в карман карту, которую возвращает бармен.       Тэхён облизывает нижнюю губу, и Чонгук повторяет этот жест, будто чужой язык – лазерная указка, а он всего лишь глупый маленький котёнок.       — Точно! Но радоваться этому можно, только если ты одинок, — Тэхён поднимает бровь, глядя на Чонгука, и, о боже, он уже завладел его сердцем.       — За одиночек, — говорит Чонгук, поднимая пинту, и он готов поклясться, что в этот момент в глазах напротив мелькают искорки.       — За одиночек, — соглашается Тэхён. Они чокаются бокалами. И даже когда они делают по глотку, их взгляды не отрываются друг от друга. Это опьяняет сильнее, чем любой алкогольный напиток, который Чонгук когда-либо пробовал.

—

      Разговаривать с Тэхёном очень легко. И это пугает. Они без труда переходят с одной темы на другую, подшучивают друг над другом, как будто знакомы всю жизнь. У них даже общая тайная слабость к кантри музыке, и именно поэтому Тэхён сегодня пришёл в этот бар (к огромному облегчению Чонгука, Тэхён узнал про этот бар от коллеги, а не из ТикТока).       В конце концов, они освобождают для других барную стойку, а сами переходят в кабинку поменьше в глубине зала, чтобы спокойно поговорить. Тэхён машет двум своим друзьям, каждый из которых показывает ему два больших пальца, но Чонгук делает вид, что не замечает этого. Ему удаётся поймать взгляд Юнги, когда они проходят мимо, и он крепко, немного по-собственнически, кладёт руку на поясницу Тэхёна, тем самым намекая, и не забывает ещё широко улыбнуться и подмигнуть. Юнги закатывает глаза и отмахивается от него. Чонгук столкнётся с гневом Пак Чимина позже, сейчас он хочет только одного – узнать Тэхёна получше.       Пропустив Тэхёна вперёд, Чонгук делает то, чего не делал со своих подростковых лет, – потягивается и кладёт руку на спинку, прямо за спиной Тэхёна, и если тот это и замечает, то никак не комментирует, наоборот – наклоняется ближе. Движение Тэхёна более уверенное, утончённое, от этого мурашки бегут по коже.       — Ладно, я должен спросить, — начинает Чонгук, и на этот раз уже не стесняется осматривать Тэхёна с головы до ног. — Кто, чёрт возьми, тебя бросил?       Тэхён хитро улыбается, и хотя освещение в баре оставляет желать лучшего, Чонгук замечает едва заметный румянец на чужих щеках и наслаждается теплом, которое исходит от парня, когда тот наклоняется, прежде чем ответить.       — Ты такой флиртун!       Чонгуку так и хочется сказать, что он просто из тех, кто любит поболтать, но рука, лежащая на его бедре, а не держащая бокал с вином, выбивает все мысли из головы.       — Я серьёзно! — он смеётся. — Ну правда, о чём он думал, бросив тебя?       Тэхён пытается разглядеть что-то в чужом взгляде, Чонгук не знает, что в нём пытаются увидеть, но после парень расправляет плечи и говорит:       — Если честно, то нам стоило расстаться ещё давно, — признаётся он со вздохом. — Знаешь, иногда, когда ты набираешь вес, джинсы немного начинают жать в бёдрах, становятся не такими удобными, но, с другой стороны, это же твои любимые джинсы, которые ты носишь уже долгое время, и они пережили с тобой кучу всего. Конечно, были моменты, когда ты падал в них на задницу, когда тебе хотелось их выбросить, но ведь они такие хорошие. Ты так долго их носил, что теперь тяжело с ними расстаться.       Чонгук сочувственно кивает.       — Но потом, когда ты снимаешь их, то видишь все следы, которые оставили на тебе эти якобы хорошие джинсы. Ты осознаёшь, что с тех пор, как надел их, ни разу не присаживался, не сидел на полу, скрестив ноги, не задирал ноги высоко, просто чтобы посмотреть, сможешь ли ты это сделать. И именно в этот момент ты начинаешь задумываться, а нужны ли тебе такие джинсы.       Тэхён натянуто улыбается уголками губ. Чонгук понимает, что тот пытается улыбнуться, но не получается.       — Так ты выкинул те джинсы? — спрашивает.       — Да, я избавился от них, — Тэхён делает глоток вина и причмокивает губами. — Они уже испортились. Поэтому я и праздную…       — Забавная штука, — усмехается Чонгук, играясь с лентой Тэхёна.       — Да? Немного кринжово, но это и правда повод отпраздновать, — объясняет Тэхён, и ему верят. — К тому же, моему бывшему это бы не понравилось, так что это прям приятный бонус. Меня всегда было слишком много. Я всегда был слишком шумным, слишком неловким, слишком...       — Слишком хорошеньким? — перебивает Чонгук, пользуясь шансом.       Это производит желаемый эффект – Тэхён снова наклоняется ближе и мило смеётся. От него пахнет лавандой, но этот аромат едва уловим, не раздражает чувствительный нос Чонгука, наоборот, хочется вдохнуть ещё раз, прижавшись к чужой шее, куда, вероятно, и были нанесены духи. Чонгук чувствует себя немного сумасшедшим из-за таких мыслей, но даёт себе поблажку: прошло много времени с тех пор, как ему удавалось привлечь чьё-то внимание так легко, поэтому разрешает себе немного сойти с ума.       — Думаешь, что я хорошенький, Чонгук? — взгляд Тэхёна опасно притягательный. Тяжело представить, как кто-то бросает этого парня или говорит ему «нет», особенно когда он смотрит на тебя большими карими глазами.       — Я был бы полным идиотом, если бы не думал так, — он крутит в руке стакан с пинтой – единственный признак того, что он нервничает, с которым готов смириться, пытаясь скрыть остальные сигналы тела.       — Ну, спасибо. Ты и сам неплох, — одновременно с этими словами Тэхён оценивающим взглядом пробегается по телу Чонгука: по груди, по бёдрам, по рукам. — Мне нравятся твои татуировки.       — Спасибо, — Чонгук позволяет парню взять свою руку, чтобы осмотреть рукав. Он слегка сжимает кулак, пока Тэхён нежно обводит линии кончиками пальцев. — Я набил всё это дня два назад.       — Что? Серьёзно? Капец как круто, — против его же воли, грудь Чонгука едва не раздувается от гордости.       — Ничего особенного, — пожимает плечами, будто не он несколько дней назад чуть не стёр зубы в пыль, сильно сжимая челюсть, пока ему вбивали в кожу чернила. Сейчас Чонгуку всё нравится, но он проклинал себя и свою глупость тогда.       — Они тебе подходят. Соответствуют образу плохого парня.       Чонгук снова прикусывает колечко в губе, когда улыбается. Он знает, как он выглядит, и ему это нравится. Сейчас он именно такой, кого тринадцатилетний Чонгук считал бы самым крутым парнем в мире.       — Не дай татуировкам одурачить тебя. Помни, что моё второе имя – прелесть, — Чонгук опускает руку, лежащую за спиной Тэхёна, чуть ниже, а в ответ к нему придвигаются чуть ближе.       Воздух между ними словно наэлектризован, потрескивает, как те самые радиопомехи, и Чонгук не может не игнорировать это.       — Готов поспорить, ты говоришь это всем симпатичным парням, — флиртует Тэхён, приподнимая уголок рта. Кажется, в миллионный раз за то короткое время, пока они узнают друг друга лучше, Чонгук понимает, насколько парень перед ним на самом деле симпатичный.       — Никто из них не сравнится с тобой по красоте, — парирует в ответ Чонгук.       Он немного впечатлён своей же способностью держать себя в руках перед самым красивым парнем, которого он когда-либо встречал. Может, когда он расскажет об этом Чимину, тот будет гордиться им и даже не разозлится за то, что его и их компанию вот так нагло оставили.       Тэхён смеётся, наклонив голову назад, и в этот момент Чонгук полностью укладывает ладонь на чужое плечо. Приятно смотреть на то, как этот парень улыбается, и внезапно его хочется рассмешить ещё как минимум тысячу раз.       — Льстишь. Прям слишком.       — Я бы сказал, что это выходит случайно, — Чонгук смущённо пожимает плечами. — Но на самом деле рад стараться.       — Мне нравится, — отвечает Тэхён. Он чуть откидывает голову на руку в знак признания и одобрения и пристально смотрит на парня. — Мой бывший вот никогда не делал подобного. Чонгук даже присвистывает тихо от удивления.       — Боже, да кто он такой? Он всё это время был под чем-то? Рядом с ним был ты, а он даже не пытался?       — Слушай, всё буквально было так, как я и сказал, — говорит он со смешком, но Чонгук замечает, как чужие губы чуть кривятся.       И в чём тут вина Тэхёна? Видимо, его бывший был полным идиотом, раз позволил такому парню просто взять и уйти.       — Не хотел бы я быть на его месте, когда вдруг до него дойдёт, — Чонгук проводит пальцами вверх-вниз по плечу, едва касаясь, словно хочет утешить не только словами, но и жестами.       — Не думаю, что до него это вообще дойдёт, — признаётся Тэхён, а чужое сердце немного сжимается от того, насколько грустно это прозвучало. — Ну а вообще, какая разница? Почему мы говорим о нём, когда ты здесь? — он ставит бокал на стол и улыбается как-то по-особенному.       Чонгук улыбается в ответ, снова проводя языком по колечку в губе.       — Ты прав. Зачем нам говорить о нём, когда мы можем побольше поговорить о тебе?       Взгляд Тэхёна прикован к губам Чонгука. «Радиопомехи» между ними становятся почти невыносимо громкими. Чон забывает про всех других посетителях бара, про своих друзей, сидящих за столиком где-то там, и про друзей Тэхёна, которые тоже здесь. Всё, что существует для него в этот момент, – это Тэхён, яркий и красивый, с глупой розовой лентой, кричащей о том, что он свободен.       — М-м, — протягивает Тэхён, наклоняясь так близко, что они почти соприкасаются губами. Чонгук рукой инстинктивно обнимает его за шею, чтобы удержать парня в таком положении. Хотелось бы ещё ближе, но ему нравится дразнить. — А что, если я больше не хочу разговаривать?       — Не фанат разговоров? — пока Чонгук говорит, его губы касаются губ Тэхёна, и тепло разливается где-то в животе, словно расплавленный мёд, стекающий тёплой и густой струёй.       — Нет, я люблю поболтать, я не это имел в виду, — шепчет Тэхён, поднимая руку к подбородку парня и удерживая её там (не то чтобы Чонгук собирался куда-то уходить или смотреть по сторонам). — Но, может, мы могли бы воспользоваться временем чуть иначе?       Чонгук нежно касается своим кончиком носа чужого. Чувствует тёплый выдох Тэхёна. Почти ощущает его на вкус. И он так захвачен этим моментом, секундами перед их первым поцелуем, и почти чувствует непреодолимое желание не заходить дальше, чтобы ожидание и напряжение достигли почти невыносимого уровня.       — Есть идеи?       — Я могу что-нибудь придумать, — Тэхён закрывает глаза, а затем наклоняется вперёд и целует Чонгука.       Чону с трудом удаётся сдержать стон, когда их губы соприкасаются. Тёплый мёд, возникший где-то в животе, растекается по рукам и ногам до самых кончиков. Он поддаётся чужому напору, охотно открывая рот шире для чужого языка. Тэхён тут же находит пирсинг, проводит по нему кончиком языка, как это делал он сам весь вечер. Чонгук не может сдержаться, улыбаясь прямо в поцелуй.       Тэхён поднимает вторую руку и кладёт её на щёку Чонгука, наклоняя его голову так, чтобы было удобнее углубить поцелуй. Чонгук позволяет целовать себя, едва не вылизывать весь свой рот, довольный тем, что полностью удовлетворяет чужие желания. Вопреки образу плохого парня, ему очень нравится, когда партнёр берёт всю инициативу на себя, позволяя ему просто наслаждаться.       И он наслаждается, пока сладкий аромат окутывает его. И, хоть Чонгук и не большой любитель вина, ему нравится ощущать его вкус на чужом языке. Он водит руками по стройным бёдрам Тэхёна, играясь с краями рубашки. Хочется коснуться и кожи под ней, но в то же время не хочется спешить и напирать слишком сильно.       Сколько они целуются? Минуты? Часы? Чонгук не знает. Всё его восприятие сосредоточено на точках их соприкосновений. Ему даже не стыдно, что он в почти тридцать зависает и целуется в баре. Точно не тогда, когда Тэхён целует его вот так.       А целуется Тэхён так, словно знает, чего хочет, и, чёрт возьми, если это не самая сексуальная его черта, то что будет дальше? Он так уверенно целуется, поворачивает голову Чонгука то в одну, то в другую сторону, специально проводит своим языком по чужому, будто хочет поглотить парня целиком.       И кто Чонгук такой, чтобы сопротивляться?       Тэхён прикусывает нижнюю губу, а Чонгук несдержанно стонет, отстраняясь с довольной улыбкой и лёгким румянцем на щеках.       — Ой, так понравилось, детка?       — Да, очень, — Чонгук не видит смысла отрицать очевидное. Он хочет Тэхёна. Он так сильно его хочет… Хоть он и не совсем так представлял сегодняшний вечер, но всё равно доволен тем, как всё сложилось.       Тэхён хмыкает, проводит большим пальцем по нижней губе Чонгука, лениво играясь с колечком. За его действиями внимательно наблюдают.       — Никогда раньше не целовался с кем-то, у кого кольцо в губе.       — Ну и как? — Чонгук улыбается.       Они в том возрасте, когда уже наверняка не первые друг у друга, но Чонгуку очень нравится мысль о том, что всё-таки в чём-то он оказался первым у Тэхёна.       — Мне понравилось. Я почему-то думал, что оно будет холодным. Но нет. Было хорошо.       — Согрел специально для тебя, — дразнится Чонгук, снова наклоняясь, чтобы коснуться кончиком носа чужого. Тэхён улыбается на такой жест, отчего у него появляются небольшие морщинки. Это до нелепого интимно, учитывая, что они познакомились меньше часа назад, но что-то позволяет им чувствовать себя максимально непринуждённо.       — Так ты специально с ним игрался, — дыхание у Тэхёна горячее, что хочется снова ощутить его на вкус.       — Заметил, да? — спрашивает тихо-тихо, почти невнятно. Губы Тэхёна дразняще смыкаются, и теперь, когда Чонгук уже знает, какие они мягкие на ощупь и изысканные на вкус, устоять перед ними ещё сложнее.       — Не мог не заметить.       Чонгук поддаётся притяжению, снова сокращая расстояние между их губами. В ту же секунду становится легче, однако вместе с этим ускоряется сердцебиение. Он рукой ведёт от бедра Тэхёна к его верхней части, как раз в тот момент, когда по его шее начинают водить пальцами активнее. Ладони у парня большие, охватывают почти всю шею, и Чонгуку даже хочется, чтобы её сжали чуть сильнее. Его мысли с каждой секундой становятся всё грязнее и всё более неподходящими для публичного места.       — Тэхён, — тихо бормочет в поцелуй.       — Да, прелесть?       Чонгук снова едва не скулит. Ладно, может быть, это прозвучало слишком жалобно. Но Тэхён выгибается ему навстречу, услышав чужие страдания.       — Может, уйдём отсюда?       — Я уже думал, что ты так и не предложишь.

—

      Они договариваются встретиться на улице через десять минут и дождаться такси, заодно у них будет достаточно времени, чтобы сообщить, почему (это и так всем понятно) и куда (к Чонгуку) они уходят.       — Я так хочу злиться на тебя, но, похоже, ты кого-то подцепил, — говорит Чимин, смотря туда, где Тэхён, вероятно, сообщает похожие новости своим друзьям.       — Перестань пялиться. Он мой, — Чонгук щёлкает Чимина по уху. Хосок на это громко смеётся, щёки у него красные, а взгляд рассеянный. Видимо, запоминание правил не принесло свои плоды.       — Что у него за лента? У них что, мальчишник? — ворчит Юнги, а Чонгук уверен, что раздражение друга связано не столько с тем, что он уходит, сколько с тем, как Чимин пялится на Тэхёна.       — Вообще-то, он совсем недавно расстался. На ленте так и написано. Свободен.       — О, так ты любитель порезвиться? — Чонгук снова щёлкает Чимина по уху. Почему он всегда грубит?       — Даже если и так, то что? Он красивый, он хочет меня. Я красивый и хочу его. Даже если на одну ночь, то что в этом такого?       Чимин смотрит так, что Чонгук и без слов знает, что ему хотят сказать.       — Нам напомнить, чем закончилось твоё последнее «на одну ночь»?       Чонгук мгновенно закипает.       — С ним не было на одну ночь, — аккуратно вмешивается Хосок, а Чонгуку уже хочется прибить своих друзей. — Чонгук так хорошо «залюбил» Тома, что у того не было ни единого шанса уйти, — он уже пьяно смеётся, но затем хмурится, недовольный своим состоянием.       И Чонгук даже не может с этим поспорить. Он правда хотел провести с Томом одну ночь, но они оказались настолько сексуально совместимы, да и общаться было приятно, что одно привело к другому, другое – к третьему, ну а далее уже и так всё понятно. Но самое главное, что в итоге Том оказался не таким, как Чонгук. Тот ожидал явно большего. И сейчас Чон хочет лишь немного повеселиться с Тэхёном. Открыто и по-обоюдному.       Чимин поднимает руки, словно сдаётся, когда ловит на себе свирепый взгляд друга.       — Это не я сказал, а он!       — Да всё, отстаньте от него, — вмешивается Юнги, самый разумный в этой компании. — Просто предохраняйтесь.       — Разумеется, как и всегда, — отвечает Чонгук и, махнув Юнги, дёрнув Чимина за ухо и обняв Хосока, уходит от них, пробираясь через людей обратно к Тэхёну.       Тэхён всё ещё разговаривает с друзьями, поэтому Чонгук в ожидании проверяет телефон, смотрит, через сколько подъедет такси. У них есть ещё пять минут. И вдруг он замечает на себе виноватый взгляд Тэхёна, а также любопытные взгляды всех его друзей. Один из них подзывает к себе, но Чонгук колеблется. Обычно друзья не знакомятся с потенциальными сексуальными партнёрами своих друзей… Тэхён, видимо, чувствует, как Чон колеблется, поэтому кивает, как бы говоря «всё в порядке». Через секунды Чонгук уже стоит около их столика. Инстинктивно кладёт руку на поясницу Тэхёна, и, к его же счастью, тот встаёт ближе.       Эти люди такие же красивые, как и сам Тэхён. Один похож на кинозвезду, другой – на профессора, в которого влюблены все студенты поголовно.       — Можем ли мы доверить тебе нашего чудесного Тэхёна, Чонгук? — серьёзно спрашивает тот, который похож на актёра, хотя в его взгляде заметны смешинки.       — Я забираю его с самыми лучшими намерениями, — отвечает Чонгук с дерзкой ухмылкой и игриво всем подмигивает.       — Ой, неверный ответ, приятель, — вдруг грустным голосом говорит «актёр». — У тебя должны быть очень… грязные намерения, если ты хочешь, чтобы мы его отпустили с тобой, — фраза веселит Чонгука. Ему нравятся эти ребята.       — Пожалуйста, хватит позориться. Вы не мои родители, — Тэхён закатывает глаза. Он снимает ленту и отдаёт её одному из друзей, тому, который похож на профессора. — Не выкидывай только.       — Чем меньше одежды, тем лучше. Я понял… — в игривом тоне говорит «профессор», а в глазах – блеск. Да, Чонгуку определённо нравятся друзья Тэхёна.       — Такси почти тут, — бормочет Чонгук на ухо, слегка прикусывая мочку. Хоть эта компания и приятная, но у него немного другие планы на эту ночь, и касаются они только его и Тэхёна.       — Нам пора! — Тэхён касается руки Чонгука и переплетает их пальцы, спеша уйти отсюда как можно быстрее. Чонгук только и успевает, что махнуть напоследок в знак прощания.

—

      Водителю Убера повезло избежать проявлений чувств на заднем сиденье: Чонгук просто держит Тэхёна за руку и поглаживает большим пальцем.       Время в дороге они используют, обмениваясь важной информацией, ведь в баре было не до этого. Чонгук узнаёт, что Тэхен на два года его старше, тем самым обыгрывая его со счётом 3:0 и дразнясь. Тэхен работает в издательстве, зарабатывает на жизнь вычиткой и редактированием рукописей, что довольно необычно по сравнению с простой профессией механика Чонгука, но с осуждением тот не встречается. Ему даже становится немного стыдно за мысль о том, что Тэхён может его осудить за место работы.       Вскоре они заходят в небольшую квартиру Чонгука и снимают обувь. Чон предлагает гостю тапочки, но Тэхён одаривает его ухмылкой, кричащей: «Чем меньше одежды, тем лучше». Чёрт возьми, это ещё больше распаляет его.       Чонгук сглатывает, когда Тэхён подходит к нему ближе.       — Мне кажется, я должен поблагодарить твоего бывшего и угостить его напитком.       — Что? Почему? — Тэхен обнимает Чонгука за шею и чувствует, как его тонкую талию обхватывают.       Чонгук лишь сейчас удивляется тому, что они наконец-то остались наедине, и делает то, что хотел сделать ещё в баре: просовывает пальцы под чужую рубашку, чтобы провести по дразняще мягкой и тёплой коже на пояснице.       — Если бы он так катастрофически не облажался, тебя бы сейчас не было здесь, в моих объятиях.       Тэхен мелодично смеётся, а Чонгук ещё больше поддаётся его чарам. Липко-тёплое чувство в животе возвращается, и он инстинктивно прижимается своими бедрами к чужим.       — Ну, может, и так. Ну а сам? Сегодня удача была и на моей стороне, — Тэхён касается губами губ Чонгука, но не целует, ощущая, как чужие пальцы скользят чуть ниже, почти под пояс боксеров.       — Я вообще хотел остаться дома и посмотреть «Смерч», — шепчет Чонгук. К сильному возбуждению добавилось и покалывание, создавая пьянящую смесь ощущений. Его вдруг охватывает беспокойство: он в двух секундах от того, чтобы упасть на колени перед этим парнем и начать творить грязные вещи.       — Мы можем вместе посмотреть его, — бормочет Тэхён и выгибается навстречу, чувствуя прерывистый выдох.       Чонгук едва не закатывает глаза, когда пытается посмотреть на губы напротив. Серьёзно, почему они ещё не поцеловались?..       — Может, позже. Я сейчас не в том настроении.       — Нет? — Чонгук больше чувствует улыбку Тэхёна, чем видит её. — А в каком ты настроении?       Ощущая прилив смелости и будучи смущающе возбуждённым, Чонгук скользит руками за пояс боксеров, сжимая чужие ягодицы. Тэхён понимающе улыбается, словно знает, какой силой обладает его задница.       — На разговоры? — предлагает Чонгук, просто чтобы растянуть время. Ему хочется усилить это предвкушение, хоть и сам близок к взрыву.       — Твои руки говорят об обратном.       — Я общаюсь руками, не видишь? — Чонгуку кажется, что он несёт полную чушь, но, судя по смешку Тэхёна, тот тоже это понимает. Но ему всё равно, когда у него в руках в буквальном смысле полная задница.       — Видимо, я слишком отвлекся на твоё симпатичное личико и не заметил.       — Ах, вот видишь, в этом-то и загвоздка.       — Ты сейчас Шекспира процитировал?       — О, случайно… — Чонгук смотрит на Тэхёна, пытаясь понять, положительная ли у него реакция или отрицательная, но вдруг чужие губы расплываются в ослепительной улыбке, освещая маленькую тёмную квартиру.       — Ты умеешь удивлять. Моя магистерская диссертация была о шекспировских тропах и сюжетах корейских дорам.       Теперь очередь Чонгука удивляться. Он слегка приподнимает руки, не в силах контролировать эмоции.       — Серьёзно? Очень интересная тема. Я обожаю дорамы, — смущенно признаётся он. — Моя мама тоже их обожает, заставляла меня смотреть их в оригинале, чтобы я не забыл корейский.       — Моя тоже! — Тэхен сияет ещё ярче. — Каждый раз, когда я прилетаю домой на Рождество, она усаживает меня рядом с собой и заставляет смотреть какой-нибудь новый вышедший фильм с Пак Соджуном.       — У твоей мамы хороший вкус, — Чонгук тихо присвистывает. — Пак Соджун крутой. Тэхён игриво улыбается, и Чонгуку хочется попробовать эту улыбку на вкус, одновременно с этим он чувствует непреодолимое желание продолжить разговор. Как они вообще пришли к этому?       — Да уж, крутой. Значит, такой у тебя типаж? Ослепительно красивые корейские мужчины?       — Не знаю, а ты как думаешь? — боже, как же у Чонгука кружится голова. А смотреть на румянец Тэхена – одно удовольствие.       — Уходишь от ответа? — бормочет Тэхён, практически целуя Чонгука. Обводит языком нижнюю чужую нижнюю губу, вызывая стон. — Хотя, и так всё понятно.       — Нет, просто увидел возможность и воспользовался ею, — загвоздка в том, что Чонгук отчаянно хочет замолчать, но в то же время не может перестать отвечать Тэхёну и слушать его.       — Где-то здесь мы теряем нить разговора.       Чонгук прерывисто усмехается, закатывая глаза.       — Ладно, ты прав. Нам стоит заткнуться.       — С удовольствием, — соглашается Тэхён.       Наступает последний, краткий миг ожидания, но теперь Чонгуку совсем не грустно видеть, как их разговор заканчивается. Зачем расстраиваться, когда в его руках Тэхён, который целует его как изголодавшийся?       Они так легко ловят общий ритм, что в груди Чонгука разливается совсем другое тепло. Он чувствует себя сумасшедшим, думая о том, что это не может быть простым совпадением.       Наверное, между ними может быть нечто большее. Однако так мыслит Чонгук-романтик, а не Чонгук-нашедший-кого-то-только-на-одну-ночь, поэтому эта мысль быстро отбрасывается.       Рот Тэхёна горячий и влажный, помогает отвлекаться от навязчивых мыслей. Почти нет послевкусия вина, но всё равно ощущается очень по-Тэхёновски. Чонгук руками возвращается к чужим ягодицам, разминая их, словно готовит тесто для выпечки, и постанывает от их упругости.       — У тебя потрясающая задница, — стонет он в губы Тэхёна.       — Рад, что тебе нравится, — руки Тэхёна в волосах Чонгука, на его плечах, поглаживают бицепсы.       Возбуждение охватывает Чонгука новой волной, и он ведёт Тэхёна по направлению к спальне. Целоваться они не прекращают, впиваются друг другу в губы, как будто каждый из них сделан из леденца, а стоны, слетающие с губ Чонгука, невозможно остановить.       Тэхён пальцами ловко расстёгивает чужую рубашку и помогает снять свою, прерывая поцелуй, чтобы сбросить одежду на пол и взглянуть на чужую обнажённую грудь.       Чонгук тяжело дышит, смущающе запыхавшись, но его успокаивает то, что Тэхён выглядит таким же взволнованным. Он своего тела не стесняется – знает, что выглядит хорошо, ведь усердно работает над поддержанием формы, а ещё потратил кучу денег на рукав. Но голодный и пожирающий взгляд старшего всё равно заставляет испытывать трепет.       Зацепив чужой подбородок, Чонгук запечатлевает на щеке поцелуй, а после проводит рукой по груди. Тэхён явно стройнее, не такой подкачанный, но так даже лучше. Чону нравится такой контраст их тел.       Тэхён руками ведёт к грудным мышцам и стонет, когда пытается ощупать их.       — Ты чертовски подтянутый.       — Я тренируюсь шесть раз в неделю, — на выдохе Чонгук снова целует его. Ему кажется, что время, когда их губы не соприкасаются, тратится впустую.       — Сумасшествие, — вздыхает Тэхён, позволяя младшему прикусить кончик его языка. — Ты ненормальный.       — Это плохо?       — Нет, вообще нет. Если честно… — Тэхён делает шаг назад и снимает джинсы, пока Чонгук любуется его длинными ногами. Чужой взгляд натыкается и на выпуклость на боксерах, но прежде чем младший успевает что-то сказать, Тэхён снова подходит к нему и обнимает за плечи. — Подними меня.       Понимание вспыхивает в глазах Чонгука, и он улыбается, без усилий подхватывая старшего и чувствуя, как он обхватывает своими красивыми длинными ногами талию. Животом чувствует, как чужой член дёргается, и из-за этого собственный вздрагивает в ответ.       — Значит, у тебя пунктик на мускулы?       — Типа того, — вздыхает Тэхён, прижимаясь к телу возбуждённым членом. — Мне нравятся сильные мужчины.       — А твой бывший был таким? — Чонгук не может не спросить. И почему Тэхён такой лёгкий? Прям слишком. Он уверен, что может не просто держать его, а нечто большее…       — Хах, нет, — Тэхён целует и покусывает чужую шею, заставляя колени младшего немного подгибаться, а после проводит языком по чувствительному месту за ухом. — Однажды он попытался поднять и посадить меня на стойку, но у него не получилось, а потом он сказал, что я, наверное, набрал вес.       Чонгук резко останавливается, хотя планировал аккуратно уложить Тэхёна на кровать.       — Серьёзно? С кем, чёрт возьми, ты встречался?       — С идиотом, которого не стоит упоминать.       Медленно Чонгук опускает Тэхёна на кровать, чувствуя руки на бицепсах, и, опустившись, покрывает поцелуями живот. Не отрывая взгляда, проводит языком выше, по груди. Уделяет время соскам, нежно облизывая каждый, а затем слегка покусывая. Тэхён неотрывно наблюдает за чужими действиями, время от времени издавая высокие стоны, когда младший проводит по особенно чувствительным местам.       Тэхён снова притягивает его себе, увлекая в поцелуй. Чонгук не может удержаться от стона благодарности – от чужого нетерпеливого языка, от стройного тела под собой, от того, что их члены прижимаются друг к другу. Он сам прижимается бёдрами к Тэхёну сильнее, и это настолько хорошо, что становится страшно – вдруг всё закончится, даже не успев толком начаться?       Поцелуи с Тэхёном такие волнующие, чего Чонгук не испытывал уже долгое время. Он в целом обожает и обниматься, и целоваться. Ему нравится растворяться в этом, даже если порой дальше это ни к чему не приводит. Есть что-то особенно сексуальное в том, чтобы возбуждать друг друга глубокими поцелуями, касаниями по всему телу и трением бёдер. Тэхёну, видимо, это нравится тоже, ведь он почти не позволяет пространству между их телами появиться; зарывается руками в волосы Чонгука, заставляя его дышать своими поцелуями.       Чонгук разрывает поцелуй, скользя влажными губами от подбородка до шеи. Он чувствует, как нечто опьяняющее разливается по венам по направлению вниз, где он ритмично двигает бёдрами, стимулируя чужой член своим.       — Боже, Чонгук, — стоны Тэхёна, смешанные с собственным именем, хочется слушать и слушать. — Блять, ты так вкусно целуешься.       — Ты тоже, — Чонгук на чужой шее следов не оставляет, хотя очень хочется, но ему ведь не шестнадцать лет. Безупречная кожа старшего ужасно соблазнительная.       — Я ведь так и кончить могу, блять, — Тэхён руками цепляется за бёдра Чона, удерживая его неподвижно.       — Но? — Чонгук стонет, удивляясь тому, что способен вообще произносить какие-либо слова. Удовольствия, проходящего через него от всех точек их соприкосновения, достаточно, чтобы сойти с ума. Он прячет лицо в чужой шее, слизывает капли пота, образовавшиеся там из-за того, что между телами стало слишком жарко.       — Но я хочу, чтобы ты меня взял, — горячо выдыхает Тэхён на ухо Чонгуку, и тот вздрагивает и слегка кивает, неспособный ответить. — Окей? Хочешь трахнуть меня?       Эффект от грязных слов заставляет Чонгука в отчаянии замедлить свои движения в попытках сохранить самообладание. Он не хочет опозориться, наоборот – хочет показать всю свою физическую выносливость, чтобы, если повезёт, у них был второй заход. Или даже третий…       Чон приподнимается, перенося вес тела на колени и ладони по обе стороны от головы Тэхёна. Щёки старшего покрыты румянцем, волосы растрёпаны, а губы пухлые и красные – всё это дело рук Чонгука. Тэхён – самый горячий парень из всех, кого он когда-либо видел.       — Да. Да, хочу, — говорит Чонгук и даже не смущается того, что так нетерпелив.       — Хорошо, сделаем это, — затем Тэхён с силой, о которой младший не подозревал, меняет их местами, оседлав чужие бёдра и ловя на себе удивлённый взгляд. Чонгук сглатывает, уверенный в том, что Ким был создан для того, чтобы сидеть на нём. Во рту становится очень сухо.       — Где? — спрашивает Тэхён, и ему без лишних слов указывают на прикроватную тумбу. Он наклоняется и находит презерватив и полупустой флакон смазки в верхнем ящике.       — Это было, эм, очень горячо, — поражённый Чонгук оглаживает чужие бёдра.       — Правда? — Тэхён кладет всё необходимое рядом с головой Чонгука и дерзко улыбается. — Ну, я ещё и не так умею, вот увидишь.       — Твой бывший – самый большой идиот на свете.       — Ничтожнейший из всех живущих, — напевает Тэхён и, смеясь, наклоняет голову назад.       — Обожаю эту песню, — отвечает Чонгук, пальцами находя очертания члена под боксерами.       — Тейлор как всегда права, — Тэхён соглашается, затаив дыхание, но ему не позволяют увлечься разговором – тянут за пояс боксеров, и он помогает снять с себя последний элемент одежды.       В стоне Тэхёна слышится облегчение, когда Чонгук прикасается к нему впервые. Он так прекрасен, когда испытывает удовольствие, и младший понимает, что не сможет забыть этот момент. Где-то в глубине сознания голос подсказывает, что незачем будет забывать, но он вновь подавляет эту мысль. Сейчас есть более важная проблема, например, неснятые джинсы.       С оставшейся одеждой они справляются быстро, оба слишком взвинченные, растягивающие желание. Чонгук наслаждается телом над собой, неспеша водит ладонью по чужому члену, изучая его форму, и размазывает естественную смазку по всей длине. Чужие стоны заставляют собственный член пульсировать, отчаянно требуя внимания.       Тэхён, словно прочитав эти мысли, лижет свою ладонь и обхватывает член младшего. Они оба стонут, а Чонгук ещё и задаётся вопросом, не умер ли он, потому что то, что он испытывает сейчас – уже чистое адовое блаженство.       — Ущипни меня, — просит Чонгук, всхлипывая и толкаясь в кулак старшего.       — Что? Зачем? — Тэхён в замешательстве приподнимает бровь.       Чон удивляется тому, как этому парню удаётся выглядеть мило, когда он седлает его бёдра и ловит ритм его руки.       — Потому что я не уверен, что проснулся. Это похоже на самый лучший сексуальный сон в моей жизни.       Тэхён блаженно улыбается, в его взгляде – озорное ликование. Время словно останавливается, а Чонгук теряется в пространстве.       — Ты не спишь, милый, — тянет старший слова, пока на него смотрят неверяще. — И скоро всё станет ещё лучше.       Чонгук бы точно посмеялся с этой фразы, если бы не был так захвачен моментом. Тэхён тянется рукой за смазкой и щедро льёт себе на пальцы, а после заводит руку за спину. Чон садится, прижимая их грудные клетки друг к другу, и уже собирается сам растянуть его, но его затыкают поцелуем. Эта тактика отвлечения внимания очень эффективна, потому что он теряет нить своих мыслей, когда его рот начинают вылизывать.       Тэхён растягивает себя сам, и, как бы сильно Чонгук ни хотел помочь, он сейчас словно где-то не здесь, и всё, на что способен, – ответить на поцелуй, сжать ягодицы и раствориться в прикосновениях и поцелуях. Он просто тело под другим телом, он – жар и потрескивающее возбуждение, он – инструмент, на котором Тэхён может играть так, как ему вздумается.       — Ты в порядке? — спрашивает старший и удивляется, заметив выражение лица Чонгука. Тот кивает, не в силах произнести ни слова, и пытается поцеловать ещё, но натыкается на подбородок. — Ты просто загляденье, знаешь? Такой горячий и милый, и так хорошо возьмёшь меня.       Чонгук энергично кивает. Слова – это далёкое воспоминание, то, о чём он забыл давным давно. Тэхён продолжает растягивать себя, с каждым толчком стимулируя свой член о пресс младшего, а немногим позже подталкивает его снова лечь на спину.       — Я сейчас оседлаю тебя, хорошо?       — Пожалуйста, — скулит Чонгук, и его одаривают ещё одной улыбкой. Он чувствует, как на член натягивают презерватив и смазывают смазкой.       Тэхён приоткрывает рот, когда медленно опускается на всю длину Чонгука, который тоже задыхается, охваченный теплом чужого тела – у него буквально сводит пальцы на ногах. Он изо всех сил цепляется за чужие бёдра, впиваясь ногтями в нежную кожу и напоминая себе о том, что это не сон. Хочется резко приподняться, войти в Тэхёна ещё глубже, но он сдерживается, позволяя старшему привыкнуть.       Зрачки Тэхёна расширены, из-за чего его глаза кажутся почти полностью чёрными. Он удерживает взгляд Чонгука, его внимание, всё его существо, как будто держит в заложниках. Чонгук не смог бы сбежать, даже если бы захотел.       — Хорошо? — спрашивает Чонгук, проводя рукой по чужой груди, и останавливается над сердцем, ощущая, как оно отбойным молотком стучит по рёбрам. В ответ кивают. — Ты такой красивый, — шепчет на выдохе. Слова слетают с губ с лёгкостью ещё до того, как он успевает подумать.       Выражение лица Тэхёна смягчается, и он наклоняется вперед, чтобы снова затянуть в поцелуй. Чонгук обхватывает ладонями его затылок, желая прижать к себе ближе, и целует в ответ. Любое расстояние между ними внезапно становится невыносимым.       Когда Ким двигает бёдрами, удерживая Чонгука глубоко в себе, они оба стонут от таких ощущений. Их тела почти слипаются от жары и трения.       Тэхён снова выпрямляется, опираясь руками на грудь младшего, и начинает двигаться вверх-вниз всем телом. Он приподнимается и снова опускается с впечатляющей скоростью, заставляя Чонгука чувствовать себя как в бреду и наполнять комнату хрипами и стонами.       Когда Чонгук начинает двигать бёдрами навстречу Тэхёну, то в награду получает невероятно громкие стоны. Радуясь тому, что живёт в квартире один, он пытается удержать этот ритм, чтобы услышать старшего ещё раз.       — Блять, Чонгук, — тихо стонет Тэхён. — У тебя такой охрененный член.       — Лучше, чем у твоего бывшего? — Чонгук едва дышит, но старается держать себя в сознании, потому что хочет зарекомендовать себя как достойный кандидат на освободившуюся должность бойфренда.       — Намного лучше. Ещё никогда у меня не было такого секса.       — Дурак, — ворчит Чонгук, а затем замечает дрожащие бёдра Тэхёна. Он вновь садится, чтобы обнять его за спину, и впивается в его губы горячим поцелуем, тёплым дыханием и влажным языком.       Он крепко сжимает старшего за талию, чуть замедляя ритм и перемещая свой вес на него так, чтобы Тэхён оказался под ним. Чонгук наслаждается великолепным телом под собой.       Ноги Тэхёна раздвинуты, ягодицы блестят от смазки, член влажный от собственной смазки – хочется достать телефон и запечатлеть этот момент, чтобы сохранить такой образ старшего навсегда, как напоминание о том, что однажды Тэхён был вот таким в его постели – берущим то, что хочет, и отдающим то, что получает.       Блять, Чонгук, кажется, немного влюблён.       — Чонгук, вернись сюда, — выдыхает Тэхён. — Эй.       И он возвращается, направляя свой член меж ягодиц старшего. Зрелище непристойное, грязнее, чем любой сон, так что это, вероятно, происходит на самом деле. Чонгук скользит головкой по входу, наблюдая, как тот сжимается. Он снова испытывает предвкушение, толкаясь внутрь.       Тэхён слегка двигает бёдрами навстречу и нежно целует младшего.       — Ты дразнишься, милый? — в ответ Чонгук пожимает плечами, не в силах отвести взгляд от задницы Кима. — Видишь, как я хочу тебя? Как сильно жажду? Видишь? — Тэхён обхватывает ладонью свой член и лениво его поглаживает. — Мой член такой твёрдый. Блять. Я весь тебя хочу, Чонгук, — имя срывается вместе со стоном, когда он сжимает основание члена.       Чонгук чувствует, как весь горит, когда смотрит на старшего и видит необузданную похоть в его взгляде. И сдаётся, начиная толкаться глубже и сильнее, словно был создан для этого.       — Блять, Тэхён, — выдыхает Гук, снова хватаясь руками за чужие бёдра.       — Вот так, милый, очень хорошо, — стонет Тэхён, опуская бёдра и позволяя Чонгуку толкаться в него всё глубже и глубже. — Вот так, да, хорошо.       Чонгук стонет, медленно двигает бёдрами навстречу, почти полностью выходит и снова резко толкается. Стоны Тэхёна такие долгие, глубокие и громкие, что кружится голова, поэтому он повторяет вызывающие их толчки снова и снова.       — Да, Чонгук, вот здесь, — стонет Тэхён, выгибая спину. — Трахни меня хорошенько. У тебя отлично получается.       — Правда? — задыхаясь, спрашивает Чонгук и наклоняется, скрывая тело старшего своим более накаченным. Он хочет услышать что-то ещё, хочет, чтобы Тэхён не переставал говорить, хочет слышать похвалу чужим хрипловатым голосом.       — Правда, — вздыхает Тэхён, обхватывая ладонями челюсть Чонгука и шепча ему прямо в губы. — Лучше, чем у него.       Чонгук стонет, прячет лицо в чужой шее и продолжает глубоко толкаться. Он хватает бедро старшего и закидывает его ногу себе на талию – это меняет угол проникновения, вызывая стон у обоих.       Тэхён прижимается губами к коже младшего, пальцами сжимает его ягодицы, притягивая к себе ближе, несмотря на то, что между ними и так уже нет ни миллиметра.       — Да, Чонгук. Сильнее.       Чон переносит весь свой вес на колени между раздвинутых ног Кима и меняет темп, начиная хаотично толкаться. Спина Тэхёна чертовски красиво выгибается, и он с удовольствием наблюдает за тем, как его пальцы цепляются за простынь, а на лице – одно наслаждение. Чонгук переводит взгляд туда, где их тела соприкасаются, и стонет при виде того, как его член грубо и глубоко погружается в Тэхёна.       — Посмотри на меня, милый, — чужой голос возвращает его к реальности. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, когда я кончу.       Чонгук стонет высоко, едва не плачет, когда видит маструбирующего Тэхёна. Он старается не сбавлять темп, толкаясь так глубоко, как только может. Не зная, сколько ещё сможет продержаться, он чувствует подступающий оргазм. Но хочется увидеть, как старший кончит первым. Хочется, чтобы тот потерялся в ощущениях, наслаждаясь моментом.       Дыхание Тэхёна прерывается, и он долго и громко стонет, кончая. Сперма украшает загорелую кожу на животе. Чертовски великолепное зрелище, заставляющее Чонгука кончить следом. Он толкается так сильно, пока перевозбуждение не лишает его последних сил.       Несколько секунд он просто наблюдает за тем, как грудь Тэхёна вздымается от напряжения, а затем с шипением осторожно выходит из него. Ему самому приходится напрячься, чтобы снять презерватив и достать полотенце. Кровать слегка поскрипывает, когда Чонгук садится обратно и аккуратно вытирает сперму с чужого живота.       — Ты удивительно сексуален, невыносимо мил и только что трахнул меня, отправив на грань жизни и смерти, — Тэхён всё ещё пытается восстановить дыхание.       — Да ну? — Чонгук кидает полотенце в кучу белья на полу, оставляя эту проблему для завтрашнего себя. Сейчас у него в кровати Тэхён, о котором хочется позаботиться.       Он ложится рядом, вытаскивает из-под парня одеяло и раскрывает ему объятия. Тэхён без каких-либо возражений прижимается к младшему, словно был создан для этого. Чонгук сияет, частично из-за оргазма, частично из-за лёгкой привязанности к Киму.       — Просто говорю, — бормочет Тэхён, обнимая Чонгука. — Теперь мне интересно, кто, чёрт возьми, расстался с тобой?       Чон усмехается, убирая с чужого влажного лба волосы, чтобы запечатлеть на нём поцелуй.       — Я хотел серьёзных отношений, а мой бывший топил за обычные.       Тогда это разбило ему сердце. Том, его бывший парень, даже не думал о совместной жизни. В тот вечер они несколько часов разговаривали, большую часть времени даже ссорились, но, в конце концов, пришли к тому, что оба стремятся и хотят разного. Том хотел себе парня, а Чонгук – партнёра.       — Прекрати, — Тэхён утыкается лицом в чужую шею. Его голос из-за этого звучит приглушённо, но Чонгук всё равно слышит, как он продолжает: — Я в трёх секундах от того, чтобы сделать тебе предложение.       Сердце Чонгука радостно подпрыгивает от такого признания. Он обнимает старшего двумя руками, притягивая к себе ещё ближе, и утыкается носом в его волосы, чувствуя, как те пахнут лавандой.       — Может, начнём с завтрака?       — Завтрак, свадьба… я понял, — голос Тэхёна по-милому сонный, и Чонгуку кажется, что его сердце сейчас разорвётся, когда чувствует поцелуй на шее.       — Сначала завтрак, а только потом свадьба, — подтверждает он, чувствуя, как глаза       закрываются.       — Я ещё посмотрю тот фильм «Смерч», — бормочет Тэхён.       — Завтрак. Смерч. Свадьба, — сонно шепчет Чонгук.       И он даже успевает мысленно поблагодарить идиота-бывшего за то, что тот бросил Кима-тире-его-идеального-парня, прежде чем уснуть.

—

      Сейчас Чонгук не может устоять перед желанием запечатлеть такой момент. По сравнению с предыдущим, он более значимый, на уровне PG-13, но устоять просто невозможно.       Они сидят на веранде небольшого кафе неподалёку и ждут заказанные на завтрак блинчики.       — Можно? — спрашивает Чонгук, вытаскивая телефон, и Тэхён кивает, хоть и немного хмурит брови в замешательстве. Открыв камеру, он начинает искать идеальный ракурс.       — Ты меня фотографируешь?       — Да, ты сейчас очень мило выглядишь, я хочу сделать фото для будущих поколений.       Лицо Тэхёна озаряется ослепительной улыбкой, которая сливается с мягким солнечным светом, а у Чонгука едва хватает сил нажать пальцем на экран, чтобы сделать фотографию.       — Прекрати, — усмехается старший, пытаясь выхватить телефон из чужих рук.       Однако Чон прикрывается и, смеясь, продолжает делать снимки. Во взгляде Тэхёна – игривые искорки, нос чуть морщится, когда тот смеётся, и глазами пожирает чужую татуированную руку.       — Боже, ты прекрасен, — восхищается младший, показывая получившиеся фото.       Тэхён некоторое время молча рассматривает их, пока Чонгук не понимает, как он не видит того, что видят остальные смертные. Ну, может, это и к лучшему. Видит Бог, такой человек, как Ким, достиг бы неслыханного уровня могущества, если бы осознал силу своей красоты.       — Я и правда тут мило выгляжу, — бормочет старший немного погодя и достаёт свой телефон. — Отправь мне, я выложу в сторис.       Чонгук на это улыбается. Они обмениваются номерами, а после Тэхён выкладывает фотографию, ничего на ней не изменяя.       — Чёрт, я бы не хотел быть на его месте сейчас.       — На чьём?       — На месте твоего бывшего, — улыбается Чонгук. Он не понимает, как может не в присутствии Тэхёна. — Когда он увидит, то определённо сломается.       Это смущает Кима, и он качает головой, словно пытается отбиться от этих слов, но с треском проваливается.       — Прекрати, или придётся отвечать за последствия, — и тычет пальцем в младшего предупреждающим жестом, но тот ловит момент и берёт его за руку.       — И какие будут последствия?       — Посажу тебя на замок, — тихо говорит Тэхён, прикусывая губу, когда взгляд падает на губы напротив. — И ты не сможешь от меня избавиться.       Чонгук наклоняется ближе, пытаясь поймать чужой взгляд на себе.       — Не угрожай мне хорошим совместным времяпрепровождением.       Тэхён усмехается и чмокает младшего в губы. От него пахнет гелем для душа, а на губах чувствуется бальзам для губ. Чонгук едва касается языком чужой нижней губы, но вдруг осознаёт, что вокруг них люди, и чувствует, как его руку сжимают сильнее. На щеках Кима появляется лёгкий румянец, который хочется немедленно сфотографировать.       Их глупое разглядывание друг друга прерывает официантка, которая приносит им блинчики.       А позже, когда они возвращаются в квартиру Чонгука и падают на диван, всё-таки смотрят «Смерч». Во время просмотра Тэхёну в личные сообщения начинает написывать бывший с просьбой поговорить. Тот показывает их Чонгуку, чувствуя, как его крепче обнимают за талию и наклоняются к шее, начиная покрывать её поцелуями. Он пишет в ответ: «Нет <3» и блокирует контакт.       Большую часть фильма они пропускают, слишком занятые друг другом.

—

      — Плати, лошара! — кричит Чимин пару недель спустя, когда Чонгук застенчиво признаётся друзьям в том, что уже какое-то время встречается с Тэхёном и подумал, что было бы неплохо официально сказать об этом.       Юнги что-то ворчит себе под нос, но лезет в карман джинсов за бумажником.       Чонгук, качая головой, говорит:       — Да я думал, что шансов мало, Юнги.       Чимина просто распирает от смеха, что заставляет Юнги чертыхаться.       — Я думал, что ты станешь плейбоем, малый. Забыл, что ты чёртов моногам.       — Твоя заслуга, Юнги, — вмешивается в перепалку Хосок, опустив голову и сосредоточившись на какой-то бумажной работе.       Чимин радостно прогуливается по небольшому вестибюлю автомастерской, торжественно размахивая деньгами в воздухе.       — Самая лёгкая двадцатка, которую я когда-либо зарабатывал, — напевает он. — Так. Кто хочет поспорить, через сколько они сыграют свадьбу?       Юнги, кажется, вновь заинтересован, но Хосок не даёт ему сказать и слова, начиная отчитывать за подобные выходки и говоря, что лучше их энергию направить на работу. Чонгук пользуется такой суматохой и незаметно для остальных отправляет сообщение Тэхёну. сейчас они будут делать ставки на то, когда мы обручимся

тэ <3

охохо

кто получит деньги, если ни один из них не окажется прав?

хз на самом деле логично, что получить их должны мы нам ведь хорошо вместе

тэ <3

справедливо

не говори им только, что мы обсуждали свадьбу в первый день знакомства

Чонгук прикусывает колечко в губе, чтобы сдержать улыбку. нет, я приберегу это для своей клятвы

тэ <3

чонгуки, у нас не могут быть одинаковые клятвы

это слишком приторно даже для нас

вообще-то, я напишу свою клятву в форме благодарственного письма твоему придурку бывшему       Тэхён какое-то время не отправляет ничего не в ответ, и Чонгук точно знает, что он прямо сейчас закатывает глаза. Он уже знает старшего так хорошо, но постоянно появляется что-то новое. И о себе рассказывает тоже. Это самые лёгкие отношения, самые лучшие в долгосрочной перспективе, и, хоть Чонгук и не уверен, будет у них свадьба или нет, он всё равно будет рядом с Тэхёном до конца своей жизни.       На телефон приходит сообщение, в котором селфи – старший закатывает глаза. Ещё одно – посылает воздушный поцелуй в камеру. Сердце Чонгука трепещет. Он открывает камеру, чтобы отправить фотографию в ответ, как вдруг слышит Юнги:       — Да сколько можно? Вы посмотрите на него! Можно мне дружеский отгул месяцев на шесть?       Чонгук вообще не стыдится, когда целует в камеру Чимина и Юнги, изображающих рвоту. Отправляет и убирает телефон в карман, улыбаясь только Хосоку, который ворковал всё то время, пока он пытался сделать селфи. Двум другим Чон показывает язык и возвращается к машине, которую чинит, и прибавляет громкость на радио, чтобы заглушить продолжающийся спор Чимина и Юнги.       «— а мы вернёмся с новостями и прогнозом погоды сразу после новой песни нашего земляка Грейлана Джеймса. До скорого!»