Сердцебиение надежды

Всю следующую неделю тайный незнакомец присылал мне розы. Бело-синие, бело-фиолетовые, бело-розовые, бело-красные, зелёные, розово-бардовые и под конец недели черные. В конце концов мне пришлось купить сразу несколько ваз. Я все больше хотела увидеть его. И с нетерпением ждала нашей встречи. А в том, что она будет я почти не сомневалась. По другому теперь не могло случится. Иначе, зачем ему дарить мне такие дорогие букеты? Мы продолжали общаться с Ви и Мелиссой между парами и несколько раз переписывались с Владом. Я была рада наконец обрести друзей. В понедельник у меня было четыре пары и, только закончилась третья пара, как на телефон пришло сообщение от Влада. «Скольуо у тебя сегодня пар?»

«4, а что?»

«Мне нечего делать, можно посидеть с тобой на последней паре?

«Да, без проблем. 208 аудитория»

Влад пришел через пару минут и все сразу начали смотреть на нас. Для меня это было непривычно. Да, в начале отношений с Никитой на нас смотрели, но не так пристально. Все смотрели скорее на Соколова и размышляли о том, почему же я с ним встречаюсь, ведь, судя по моему материальному положению, я должна быть только с богатыми. Я же так не считала. Я просто его любила. — Какой предмет? — спросил Влад. — Философия, — ответила я. На самом деле это один из моих любимых предметов. Я любила размышлять о жизни и обсуждать о цитатах других людей. Да и с преподавателем были очень хорошие отношения. Он не был козлом, какие есть везде. Скорее был одним из самых понимающих профессоров в университете. Почти не задаёт домашку, не кричит на занятиях, не делает замечания, пытаясь унизить студентов. В общем, любимец большинства моих одногруппников. — А кто ведёт? — задал новый вопрос Влад. Было видно, что он пытается поддержать разговор, но я сегодня весь день летала в облаках и мыслях о тайном дарителе цветов. — Савельев. Вообще мужик хороший, да и я его предмет люблю. Мы начали обсуждать разных преподавателей и то, как они ведут свой предмет. Сошлись во мнении о нескольких, а вскоре подошёл и сам Сергей Алексеевич Савельев. Ему было около сорока пяти, носил деловые костюмы и накрахмаленные рубашки. Мы зашли в аудиторию и заняли место за четвертой парой. Как тол ко мы записали тему, сразу же начали рассуждать. За это я и любила Савельева. Мы редко пишем конспект, больше разговариваем. А у меня отличная слуховая память. — «Я не привык к тому, что меня любят, я не знаю, что делать.» — процитировал Сергей Александрович, попутно записывая эту фразу на доске, — Френсис Скотт Фицджеральд. Что вы можете сказать об этой цитате? Может, её отголоски отзываются в ком-то из вас? Какая ирония! Эта цитата полностью описывает меня. Я опустила глаза и поникла, погружаясь в размышления. — Чего грустная такая? — голос Влада выдернул меня из раздумий. — Да так, — уклончиво ответила я. — Что вы об этом думаете, Велова? — донеслись до меня слова преподавателя. Я попыталась понять, о чем он спрашивал, но ничего не вышло. Влад понял это и начал шептать: — Нужно ли заслуживать любовь. — я благодарно улыбнулась, и обратилась к Сергею Александровичу. — Я не думаю, что смогу ответить на этот вопрос верно. Более того, я являюсь живым описанием цитаты Фицджеральда. — в другой ситуации я бы побоялась говорить откровенно, но на занятии Савельева спали почти все, в те, кто слушал лекцию и отвечал обычно не разносили слухи и были понимающими. Я почувствовала на себе взгляд Влада, но не повернулась. — Не поделитесь опытом? — учтиво спросил профессор. Он не давил, но предлагал рассказать о себе больше. — Извините, я не готова говорить об этом при всех. — тихо сказала я. От одной мысли о том, чтобы все в аудитории узнали мои тайны, скручивался живот. Я боялась напугать их и Влада. — Понимаю, — ответил Сергей Александрович и задал вопрос другому студенту, продолжив лекцию. — Не поделишься? — мягко спросил уже Влад и я поджала губы. Я была наивной дурой и быстро начинала доверять людям. Стоило им показать хоть какую-то заинтересованность во мне и я уже была готова рассказать им о всех своих демонах. Так происходило и сейчас. Однако сейчас я не ощущала ни капли сомнения в том, чтобы довериться Владу. Обычно я переступала через себя, чтобы привязать человека к себе, рассказав о себе. Сейчас же это казалось правильным, поэтому я повернулась к Владу. — Давай не здесь? — Хорошо, — всё так же мягко ответил Влад. Со временем я снова погрузилась в свои мысли и не заметила, что пара уже закончилась, пока Влад не положил свою руку на мою. — Идём? — спросил он и я кивнула, собирая вещи. Мы вышли из университета и направились к машине. — Прогуляемся? — предложил Влад, когда мы положили вещи. — Давай, — отозвалась я и мы вместе зашагал к ближайшему парку. — Я даже не знаю, с чего начать. Дело в том, что мне всегда приходилось заслуживать любовь. Ты уже знаешь о клочке моего детства, но это далеко не все. Отчим, а вместе с ним и мама вбили мне в голову мысль о том, что любовь нужно заслужить. И знаешь, я не виню маму в том, какое у меня было детство. Она любила его и сама часто попадал под раздачу. Пыталась меня защитить от него и любила так, как могла. А я любила ее в ответ. — я почувствовала, как на глаза стали наворачиваются слезы и посмотрела наверх. — Другая на моем месте бы ненавидела свою маму за испорченное детство из-за ее неудачной любви, но я знаю, как сильно мама меня любила. Я просто не могу ее ненавидеть. В детстве пыталась, но это была простая обида, негодование о несправедливости этого бренного мира. После смерти мамы и обретении отца я не получала никакого внимание, а одиннадцатилетний ребенок в нем очень нуждался. Поэтому я делала все, чтобы отец меня заметил: училась на отлично, занималась спортом, старалась всегда выглядеть подобающе его статусу. И, когда все в подростковом возрасте начинали перечить своим родителям из-за закаливающих гормонов, я училась контролировать свои эмоции. В шестнадцать я перестала добиваться его любви и просто начала жить. Он все равно не обращал на меня внимания, хотя и гордился. Потом Никита. Сначала все было хорошо, а потом завертелось и я снова начала плясать под чужую дудку. Я даже не уверенна в том, что он меня любил, — с грустным смешком сказала я. — Похоже любила меня только мама, но ее у меня забрали. Поэтому я и не привыкла, чтобы меня любили. Влад вдруг притянул меня к себе и обнял, а я перестала сдерживать слезы и затряслась в его руках. Прошло около десяти минут, прежде чем я снова взяла себя под контроль и продолжила. — Главное, что головой я все понимаю. Пытаться заслужить любовь это бред, но как только вижу людей сразу накатывает. Как будто другая личность. Может мне лучше вообще быть одинокой, чтобы сохранить хоть какую-то часть себя целой, не сломанной собой же, ради других. Потому что я не железная, и сколько бы я не говорила, что смогу выдержать абсолютно все, в конце концов сломаюсь даже я. И я этого не переживу. Влад заправил прядь волос мне за ухо и снова обнял. Он не жалел меня, не говорил лживых слов о том, что я со всем справлюсь и все будет хорошо. Он просто был рядом. Давал мне возможность хоть на какое-то мгновение перестать нести все на своих плечах и расслабиться. Он поддерживал меня именно так, как мне было нужно и я была ему благодарна за это. Опять. Кажется я не перестаю быть ему благодарной. Суперспособность какая-то.