последняя дискотека

сонхун не запоминал детей из других отрядов пятую смену подряд, не считал это чем-то важным, но вот джея, против воли, запомнил от и до. в свои девятнадцать сонхун работал в лагере «волна» второе лето подряд. первое было таким спокойным, и поэтому паку хотелось вернуться в лагерь ещё на несколько сезонов поработать. хорошая зарплата для студента, дружный коллектив и приятное начальство. на новом заезде сонхуну отдали самый старший отряд, с которым очень быстро спелся тот самый джей. этот ребёнок младше всего лишь на три года. парень был шумным, и хуна это бесило. он много раз говорил с ли хисыном - вожатым отряда джея, чтобы этого ребёнка держали подальше от «юных морячков». - он портит моих детей, хисын. поговорите с ним, прошу. - джею просто нравится быть с вашим отрядом, вами и сону. мы с юной не можем запретить ему проводить так своё свободное время, - ли не понимал пака, который каждый день заводил оду и ту же шарманку про чонсона. - он слишком шумный, у нас сегодня важный конкурс. дети хотят получить приз за лучшее выступление, сами же это знаете, а джей им мешает готовиться, - сонхун уже сам вёл себя как капризный мальчик из малышни, которую он терпеть не мог - больше никогда не встанет на одиннадцатый отряд. - сонхун, дайте детям отдохнуть, ваши ребята не против компании наших. это же прекрасно, когда отряды дружат. - конечно, - сквозь зубы выговаривает сонхун, уходя к сону, чтобы поменяться с ним местами. ему самому нужен отдых. джей слишком выбивался из образа идеального подростка, который был сложен в голове сонхуна ещё на обучении, в детском лагере себя так не ведут. такое запрещено. младший узнал настоящий возраст пака, когда подслушивал планёрку на первой неделе смены, и с тех пор отказывался обращаться к вожатому на «вы». джей открыто флиртовал. приплыли. сонхун не знал, что его образ взрослого человека так быстро разрушится в чужих глазах. даже коллеги не позволяли себе такого, а этот наглый мальчишка дарил букеты из полевых цветов. - сону, мне кажется, чонсон ахуел, - хун возмущено разглядывает цветы, пытаясь найти, куда их поставить. - сонхун, не выражайся так, вдруг дети услышат. после разбора полётов ещё одного дня напарники закрылись в вожатской, в которой можно наконец-то общаться неформально и расслаблено, не контролируя каждую фразу. пак распластался на своей крошечной кровати и смотрел в потолок, переваривая очередной подкат мальчишки. - эй, ты уже забыл как мы в первый день собирали кучу сигарет и несколько бутылок пива? - сонхун указывает на чёрный пакет с надписью «запрещенка, передать законным представителям». - им почти восемнадцать. нынешнее поколение совсем обнаглело. - ты не далеко от них ушёл, - сону сжимает пачку табака, которая лежит между ними. - и не нужны мне твои оправдания. - я, в отличии от них, школу закончил. - универ тоже закончи, вот тогда станешь взрослым. - то, что ты выпустился из колледжа, не даёт тебя привилегий, физрук ты мой. у нас разница в год, хен. ставь чайник, а я пока покурю. - не задохнись там и цветы от джея поставь в воду! попроси вазу у начальницы. сонхун кивнул на прощание и скрылся за поворотом на полянку. время давно перешло за три часа ночи, на улице никого не было. дети спят, почти все вожатые ставят новые номера на концерты, благо их с сону освободили от такого времяпровождения. проходя мимо стареньких корпусов, шурша сланцами по камням, сонхун достаёт из кармана спортивок пачку сигарет. вредная привычка после самой первой смены не покидала его, пак и не пытался от неё избавиться, аргументируя это тем, что от одной сигареты в день ничего не случиться. просто он так расслабляется после работы. щелчок зажигалки звучит слишком громко в тишине лагеря, ещё не хватало разбудить кого-то. для сонхуна все ещё оставалось загадкой то, как выбирали место для курильщиков, потому что прямо напротив стоял один из корпусов для старших отрядов. уйти можно было бы в лес, но его окружал забор в целях безопасности. в этот раз хотелось курить сильнее обычного, но вторая сигарета никак не хотела отдавать свой никотин вожатским лёгким, кажется, зажигалка перестала работать. этот день приносил слишком много стресса, сонхун уже думал убрать все по карманам и уйти к сону распивать чаи, как перед ним появляется рука с зажигалкой, приветливо предлагая поджечь отравляющую организм палочку. и хун пользуется возможностью. - спасибо, - первый вдох отравы тянется блаженным расслаблением по телу. - не хотите тоже взять одну? - протягивая пачку своему спасителю, сонхун поднимает взгляд на него. - хочу. джей улыбается нагло, быстро отнимая сигарету, делая затяжку и выдыхая облачко рядом с лицом старшего. - ты... блять снова ты, мелкий. в край обнаглел, - сонхун бесится от одного вида парня, который улыбается во все тридцать два. - сонхун, тебе нельзя такие слова говорить. - это тебе нельзя многое делать, вышвырнуть бы эту наглость из тебя. - так сделайте это. - мы снова на «вы»? джей отдаёт сигарету владельцу, вставляя её между длинных и до ужаса изящных пальцев, слишком долго задерживая свои руки на сонхуновых. как же ты меня бесишь. фраза бежит в голове вожатого по кругу. джей плывёт, он хочет, чтобы это красивые руки касались его, а губы жадно целовали. он зависает, смотря на объект своих страданий, все слова старшего пролетают мимо ушей. - юне на тебя нажалуюсь, раз ты не хочешь меня слушать, а вообще ещё один такой выход, и мы пойдём разбираться не только с твоими вожатыми, но и с директором. - не пугай меня так. тебе совсем не понравился букет от меня? - джей смотрит на него какими-то уж слишком грустными глазками, которые будто не подходили его натуре. джею такое выражение лица не идёт, уж слишком он становится милым, что хочется обнять тут же. дожили. и как некстати вспоминаются ромашки, которые остались лежать на колючем пледе. сонхуну хочется сказать это тупое «понравился». рядом с джеем язык нужно держать за зубами, слишком тот любил поворачивать все ситуации в свою пользу. старший молчит долго, не знает, что сказать. спустя пять минут ничего умного не приходит, и, докурив, он уходит, забирая с собой зажигалку парня, обещая отдать её в конце смены. сейчас бы лечь на кровать и забыть обо всем, уснуть сладким сном, но сонхун знает - ночь будет полна кошмаров с джеем в главной роли. почему же этот парень пристаёт только к нему, выбрал бы другую жертву. со стороны чонсона всё было до невозможного просто - сонхун ему нравился. доставать старшего дурацкими подкатами веселило, бесить его уже входила в ежедневную привычку, следить за его действиями доставляло огромное удовольствие. джей был даже рад, что предпочёл провести часть лета в этом лагере. нашлись новые друзья и красивый сонхун. вожатый был идеальным в глазах младшего, привлекал его слишком сильно, всё быстрее заполнял ядовитыми чувствами юношеское сердце. нельзя - знает, но ничего с собой поделать не может. джей надеялся, что смена закончится, и сонхун посмотрит на него по-другому. полно же историй, как после лета вожатые начинают крутить романы с девочками из своих отрядов. почему они не могут также? из-за того что оба парни? джея это не смущало, он влюбился в сонхуна, и не важно, что он не девочка с веснушками на кукольном личике. джей просто хотел понравиться ему, делая это как умел, глупо и незрело. новый день встречает сонхуна долгожданным выходным. спать до обеда было прекрасно, не следить сутки за отрядом было восхитительно. настроение было чудесным, но новый букет и шоколадка уже лежали напротив лица, грозясь его испортить. наглый и глупый мальчишка всё никак не отстанет. хун делает вдох, пытаясь успокоиться и не вышвырнуть очередной веник в окно. джей слишком настойчивый и неосторожный. увольнения не хотелось. хун смотрит на шоколад - молочный, такое он любит, открывает пачку сладкого и нервно жуёт несколько кусочков. разбивать сердце парнишке не вариант - испортит остаток смены, не хватало ещё быть причиной чужих слёз. оставить всё как есть и делать вид, что джея не существует - ну, можно. переехать бы в другую вожатскую, чтобы младший не нашёл, но не получится, в середине смены добро на переезд не дадут. закрутить роман с юной - хисын утопит в бассейне. ничего умного в голову больше не лезло. - похуй, пускай всё пойдёт своим чередом, - сдаваясь, шепчет пак. - потом подумаю. чистые вещи нашлись быстро, и, одеваясь уже на ходу, потому что опаздывает на обед, сонхун выбегает из корпуса. по пути встречаются уже сытые дети, которые гадают о том, что будет на полдник. уже на входе в столовую, готовясь съесть вкусную картофельную запеканку, вожатый сталкивается с джеем. секундная заминка и ощущение сырости пропитывает всю футболку. - я тебя придушу, - не сдерживаясь шепчет сонхун. липкость от сладкого компота начинает раздражать. парнишка бесит с каждой секундой всё больше. джей замечает изменения в лице у хуна, чувствуя его гнев всем телом. взгляд старшего прожигает. и вот сонхун манит его за собой в противоположную от столовой сторону, джей нервно стучит по пустому стакану пальцами, расстраиваясь потерянной возможности урвать любимую булочку старшего из буфета. - простите. - вау, как заговорил. - я правда не хотел. случайно вышло, - джей продолжает оправдываться, выливая поток извинений, заставляет сонхуна впервые чувствовать себя неловко. - ладно, принято. иди уже к хисыну. чтобы сегодня мне не попадался на глаза, иначе расскажу про твои похождения. - ну тебе же они нравятся, - громка крича на бегу, джей ярко улыбается и теряется в толпе детей. наблюдая за его фигурой, пак нервно вздыхает. сколько он ещё выдержит рядом с этим мальчишкой? близился экватор смены, что бесконечно радовало вожатский состав. оставалась неделя, а потом с зарплатой и остатками нервов можно было уехать домой на пересменку. сонхун уже представлял, как приедет в съёмную квартиру на окраине шумного города, в который так рвался после выпуска из школы, закажет пиццу и будет рассказывать хронологию всех событий в лагере своим друзьям, чтобы те почувствовали эту атмосферу его рабочих дней. сонхун безумно любил собирать все истории со смен в папочку заметок телефона, потом перечитывая их.  он жил воспоминаниями целый год, мечтая поскорее вернутся в «волну», там было хорошо, он нашёл смысл жизни. на своих мастер-классах сонхун тупил и путался в порядке действий. всему виной джей. джей виноват. и он сейчас откровенно глазел на хуна, который не мог сосредоточиться на объяснении новой информации. пак ищет глазами сону, который должен был быть где-то рядом, нужно меняться местами, он больше не вывозит этот день. - я сейчас вернусь, - обращаясь к детям, произнёс сонхун, уже готовый бежать от карих глаз мальчишки, внимательно смотрящих на него. - да? ким находится быстро, рядом с ним хисын. прерывать их идиллию не хотелось, но сонхун буквально валился с ног. причиной был недосып и внезапная простуда. - доведите за меня мастерскую детям. - сонхун, вы слишком бледный, - хисын обеспокоенно смотрит на вожатого, беря на всякий случай того под руку. - отдохните в комнате, хисын, проводите его, пожалуйста, - сону забирает рацию и конспект занятия у напарника. -  я всё доведу. отлежитесь до обеда. вяло кивая, сонхун следует за хисыном и, оказавшись на кровати, сразу проваливается в сон. сквозь ничего чувствуется чья-то ладонь, нежно перебирающая его волосы. аромат свежих ромашек витает в воздухе. - хисын, убери уже от меня своего джея, - сквозь сон бубнит сонхун. - я никуда не уйду от тебя. обида сквозит в чужом голосе, но приятные прикосновения не пропадают. сонхун бы сейчас утащил этого мальчишку в свои объятия, почему-то хотелось лежать с ним рядом, слушая спокойный голос. состояние нарастающего нервного срыва и боли проходит ближе к полднику, а прохладные руки джея всё ещё сжимают его ладонь. парень уснул, неудобно положив голову на край кровати. сонхун невольно засматривается на подрагивающие веки с длинными ресницами и ушко, на котором висят металлические колечки. взгляд плавно перетекает на пухлые губы с трещинкой, научился бы пользоваться гигиеничкой. джей был милым, ему шестнадцать. сонхун точно влип. - как тебя сюда пустили? - хисын отпустил. нормально себя чувствуешь? - так значит не спал, притворщик. беги к отряду, пока юна не выпила твой сок, - игнорируя вопрос и медленно вставая с постели, сонхун повязывакт на себе вожатский галстук. - иди. старший мягко улыбается на короткое прощание, быстрее выставляя джея за дверь. - в тебе что-то изменилось, - с придыханием шепчет чонсон, радостно убегая к отряду. «что-то изменилось» остаётся с сонхуном до конца смены. от этого избавиться не получается. короткие взгляды, незаметные касания от мальчишки не пропадают. в один момент сонхуну точно влетит от начальства, но почему-то это игнорируется хисыном, юной и госпожой ким до самого последнего дня смены. - у нас такая дружба, - смеётся джей. - никто не заметит. сонхун его до сих пор не знал, что в нём можно было такого найти. джея так и не получилось понять до конца. сегодня было завершение смены. концерт на закрытие шёл своим чередом, было приятно наблюдать, как вожатые и дети выступают на одной сцене. сону и сонхун постарались над номером для своих ребят, надеясь, что они заберут последние лавры этой смены. было даже грустно, ещё одна маленькая жизнь сонхуна заканчивалась. он больше не увидит этих смешных детей, не прочитает им поучительную лекцию, не будет спать по ночам, продумывая их новый день. джея он тоже больше не увидит, пора заканчивать эту историю. отряд занимает второе место, уступая джею и его компании из второго. юна прыгает от восторга, вытирает блестящие от слез глаза. хисын тянется обнимать своих детей. джей улыбается сонхуну со сцены. в груди что-то больно екает. отпускать не хотелось. концерт плавно завершился, передавая своё место последней дискотеке. расслабление тянулось от головы до пяток, можно было наконец-то отпустить все переживания. они с сону сделали всё для своего отряда, выложились на все сто. из рефлексии вывело лёгкое касание, жаром чувствующееся на плече. - пошли танцевать. - ненавижу танцевать, а ещё нас точно не так поймут. не хочу проблем. - да ладно, сегодня последний день. давай убежим от них. оптимизму джея можно было позавидовать. ему всегда было всё равно на окружающих, перед глазами существовал только сонхун. не дожидаясь, пока вожатый что-то там обдумает, джей утаскивает его подальше от громких звуков в тишину вечернего лагеря. у младшего всё было слишком легко, но сейчас сонхун бежит в след за ним, глупо улыбается, чувствуя, как тепло разливается в сердце. они останавливаются за последним корпусом лагеря. в попытках отдышаться, сонхун облокачивается на старую стенку, пачкая футболку шпаклёвкой. маленькие осколки белого материала врезаются в спину. ощущения неприятные, но стерпеть можно. джей оказывается рядом, встаёт вплотную, переплетает их руки в замок. - слишком много себе позволяешь, - шикает сонхун в его сторону, убирая руку в карман, нащупывая там чужую зажигалку. поджигает сигарету и отдаёт вещь её хозяину. - оставил бы себе на память обо мне. на этот раз джей не выхватывает сигарету, даже не просит дать затянутся, а только жадно смотрит на губы пака. нет. шумно проносится в голове хуна, когда он замечает направление взгляда младшего. они достаточно правил нарушили, но джей так не думает, действуя на опережение. он отнимает никотин от привлекательных губ напротив, выкидывает в густой ковёр травы и заменяет его собой, нежно поглаживая плечи вожатого, перебирая его волосы. сминает губы мягко. отрываться от приятных ощущений не хочется, но их точно пора заканчиваться. сонхун слегка отталкивает джея, замечая непонимание и грусть в его глазах. у чонсона под ногами крутится земля. почему? - нет, джей. нам нельзя. мне нельзя, - глотая фразы, шепчет сонхун. - почему? - обида сквозит в голосе пака. - я вожатый. - не мой же. - вожатый, - повторяет хун. - ты несовершеннолетний, школу даже не закончил. - мне восемнадцать в следующем году. - как же с тобой тяжело. почему ты не понимаешь. - я и не хочу понимать. почему мне просто нельзя быть с тобой. почему ты не такой же, как и остальные вожатые. вон у сону какие-то мутки с девочкой из вашего отряда и ничего. почему у нас не может быть так же. сонхун сдержано вздыхает. через свои принципы, как сону, он переступить не сможет. учили же - никаких отношений с детьми. - я так не могу, пожалуйста, пойми это. ты ещё встретишь свою любовь и она будет лучше меня. - но я хотел именно тебя. я люблю тебя, - смаргивая слёзы надломлено говорит младший. «прости» тонет в летней ночи, осадком оставаясь в горле. сонхун ещё долго стоит рядом, утирая солёные дорожки на щеках джея. - иди к отряду, скоро отбой.