Lovesick syndrome

Конец рабочего дня после встречи с господином Кимом ощущался как долгожданное спасение. Чонгук не помнил, когда в последний раз так искренне считал минуты до завершения смены. В последнее время клиника то и дело подкидывала неприятные сюрпризы, из-за чего напряжение не отпускало его даже на секунду. Единственным местом, где он мог наконец расслабиться, был его дом. По пути туда он обычно заглядывал в магазин, чтобы купить что-нибудь свежее для ужина. Заодно набирал небольшой пакет продуктов для мадам Пак, его пожилой соседки. Старушка жила одна: дети и внуки давно переехали в Америку, и позаботиться о ней было почти некому. Чонгук, мягкий и внимательный, не мог оставаться в стороне, он часто навещал мадам Пак, приносил ей еду — полезные угощения или блюда собственного приготовления. По вечерам он подолгу задерживался у этой удивительной женщины, которую давно стал считать родной. Следил за её здоровьем, сопровождал на прогулках, а по выходным возил в клубы по интересам. Для ребёнка, выросшего в семье потомственных врачей, где внимание заслуживали лишь достижения, эти простые душевные моменты значили куда больше, чем можно было выразить словами. Не всегда настоящая близость означала кровное родство. Забежав к соседке передать продукты, Чонгук задержался у неё ещё на час, приятно проведя время и оставив все тревожные мысли за порогом. Уже дома, в привычной тишине, на безупречно убранной кухне ужин почти готовился сам — так ловко он управлялся с кастрюлями и сковородками. Готовка была его слабостью — Чонгуку нравилось экспериментировать с рецептами, особенно с полезными блюдами, которые кардиолог ценил больше всего. Он почти не пил, избегал вредных привычек и тщательно следил за здоровьем. Хосок часто подтрунивал над ним, называя занудой, но Чонгук неизменно гордо отвечал, что в старости будет бодрым и полным сил, в то время как сам Хосок начнёт разваливаться уже к пятидесяти — эти бесконечные споры давно стали любимым развлечением их компании. С волос всё ещё скатывались капли воды: посидев у мадам Пак, Чонгук сначала отправился на обязательную вечернюю пробежку, а уже после занялся готовкой. Свежий воздух и физическая нагрузка оставили в теле приятную лёгкость, будто пустоту, которая плавно перекочевала и в мысли. Он как раз выключил плиту и потянулся за тарелками, когда в дверь позвонили — нежданный звук вызвал секундное замешательство. Он никого сегодня не ждал. Непривычное беспокойство скользнуло по позвоночнику, пока Чонгук шёл к двери. Он заглянул в глазок — снаружи стоял совершенно обычный незнакомый парень. — Вы Чон Чонгук? — спросил юноша, едва дверь приоткрылась. На его куртке виднелись нашивки популярной в городе курьерской службы. Чонгук коротко кивнул. Курьер улыбнулся и начал копаться в сумке, извлекая сначала небольшую коробку, а затем и бумаги для доставки. — Я ничего не заказывал, — пробормотал Чонгук, нахмурившись. Он вгляделся в коробку, пытаясь вспомнить, не забыл ли о каком-то недавнем заказе. Курьер протянул ему бумаги и ручку, одновременно сверяясь с чем-то в телефоне и лишь после этого отвечая: — Отправитель просил остаться анонимным. Похоже, кто-то решил сделать вам сюрприз. Чонгук подписал бумаги, размашисто выводя свою подпись. Сюрпризы он не любил. Курьер сменил бумаги на коробку, попрощался фирменной улыбкой и, пожелав приятного вечера, скрылся в подъезде — Чонгук остался стоять на лестничной площадке, слегка нахмурившись. Кто мог прислать ему это? Юнги? Хосок? Возможно, они решили подбодрить его? Маловероятно. Если бы они хотели сделать подарок, то точно вручили бы его лично. Он зашёл в квартиру, на ходу выхватывая из комода ножницы, и направился в гостиную. Устроившись на диване, поставил коробку перед собой и вскрыл упаковку. Внутри транспортировочной коробки обнаружилась другая — элегантная, дорогая, из тех, в которых обычно хранят баснословно ценные украшения. Чонгук нахмурился. Всё это становилось еще страннее. Он решил не медлить: снял крышку и тут же громко охнул. Моргнул пару раз, словно пытаясь убедиться, что не ошибся. Часы. Внутри лежали изящные, явно невероятно дорогие часы. Чонгук не разбирался в брендах и марках, но он был уверен: стоило ему заглянуть в интернет, и удивление наверняка только усилилось бы. Они выглядели настолько роскошно, что брать в руки было страшно. Казалось, такие вещи не носят на запястье — их хранят в стеклянных витринах коллекционеры, охотящиеся за редкими экземплярами по всему миру. Чонгук заметил записку, прикреплённую к крышке коробки. Оставив часы на кофейном столике, он взял листок и быстро пробежался глазами по строчкам. Всего несколько слов, и ответы на все вопросы стали очевидными: «Эти часы, бесспорно, дорогие, но знаешь, что дороже? Две заветные буквы от тебя в ответ на мой следующий вопрос: Пойдём на свидание?» «Фу», — подумал Чонгук. Любопытно, рассчитывал ли Тэхён услышать эти самые две буквы? Если да, то Чонгук даже не поленится позвонить первым, чтобы порадовать его… отказом. Холодок пробежал по спине. Значит, Тэхён знал его адрес. В этом, конечно, не было ничего удивительного — Чонгук прекрасно помнил, кем Ким Тэхён является, особенно после слов Хосока, — и всё же осознание того, что тот не только не собирался оставлять его в покое, но и решился на подобные выходки, заставляло внутренне напрячься. Сегодня он прислал курьера, а завтра что? Заявится сам? Вот уж нет. Часы остались в коробке — захлопнув крышку, Чонгук унёс её в прихожую и оставил на тумбе, решив завтра взять с собой на работу. Хосок передаст Тэхёну, пусть сам разбирается. «Хотя, похоже, и мне не избежать нежеланных встреч», — мрачно пронеслось у него в голове. Если дело зашло так далеко, значит, надеяться на лёгкое избавление от Тэхёна было, мягко говоря, наивно. Этот человек явно не собирался исчезать. Чего он добивается? О чём думает? Пока что всё это напоминало странную игру, правила которой были известны только одному из них. Чонгук устало провёл рукой по лицу. Он же только-только навёл порядок в мыслях, а Тэхён снова в них вернулся, нарушив покой.

***

На следующий день Чонгук с головой ушёл в работу. Запись была настолько плотной, что времени не осталось даже на то, чтобы выловить Хосока, всучить ему злополучные часы и парочку подзатыльников, от души припоминая случай с перевязкой господина Кима. Пожилые пациенты с хроническими заболеваниями, спортсмен, требующий справку, и сразу два отдела юридической фирмы, отправленные на диспансеризацию. День проходил в череде консультаций, осмотров и анализа результатов. Жаловаться было не на что — Чонгук любил свою работу и относился к ней со всей серьёзностью. Правда, к вечеру глаза уже начали протестовать и ему пришлось достать очки, чтобы хоть немного облегчить нагрузку. Работа мозга постепенно замедлялась, но внутри было удивительное ощущение гармонии. Всё шло своим чередом. Всё спокойно. В короткую паузу перед следующей записью Чонгук поймал себя на мысли, что был бы рад, если бы каждый его день проходил так же — размеренно, пусть и напряжённо, но без призраков недавнего прошлого. Очередной стук в дверь кабинета прозвучал аккурат к началу приёма, и Чонгук машинально отозвался, пригласив пациента войти и одновременно открыв на компьютере график, чтобы посмотреть имя записанного. Сердце пропустило удар, стоило на экране высветиться «Ким Тэхён». «Хоть бы совпадение», — взмолился он, но все надежды на лучшее рухнули в тот же миг: на пороге появился высокий мужчина в безупречно сидящем костюме с едва уловимой самодовольной улыбкой на губах. Глаза изучающие, цепкие, не пропускающие ни одного движения, смакующие каждую мельчайшую реакцию Чонгука. Ну вот, уже выбесил. Чонгук на мгновение прикрыл глаза, мысленно потешаясь над собой. Просил, чтобы день был спокойным и размеренным? Что ж, боги услышали и с присущим им чувством юмора отправили ему желанное. Если бы он не увяз в работе с самого утра, наверняка заранее посмотрел бы список пациентов и нашёл способ избежать этой встречи. Подменился с кем-нибудь. Притворился больным. Или мёртвым на крайний случай. Но теперь всё — пространства для манёвра больше не было. Контакт был неизбежен. — Добрый день, доктор, — сладко протянул Тэхён, продвигаясь ближе к столу. Видел, что день у Чонгука больше не добрый, понимал это прекрасно. И глумился, дьявол. Чонгук ответил коротким хриплым приветствием — практически каркнул, тут же одёргивая себя. Глубокий вдох. Усилием воли он вернул разум под контроль: они сейчас на приёме. Приёме. Пусть он и не верил, что этот бандит пришёл по делу, он не мог себе позволить обращаться с ним невежливо: это просто работа. И всё же Чонгук был почти уверен: Тэхён пришёл просто так, без реальной причины. Но прежде чем сказать что-либо, пробежался взглядом по компьютеру. История болезни? Есть. Разумеется, есть. Пока Тэхён устраивался на стуле для пациентов, Чонгук наспех проверил, у каких специалистов тот бывал раньше. В основном Чон Хосок. Кардиология? Ни разу. Ладно. Чонгук открыл новую карту и наконец полностью вернул внимание к пациенту — Тэхён по-прежнему не сводил с него глаз. — С какими жалобами вы пришли? — Чонгук сохранял серьёзный тон, сухой, деловой, без намёка на эмоции или дерзость, которая уже успела стать нормой в их общении. Он изо всех сил старался держать себя в руках, но этот лукавый взгляд, эта лисья манера поведения… чуть-чуть, и он сорвётся. Тэхён демонстративно устроился поудобнее, небрежно поправил пиджак, будто говоря «готовьтесь, док, мы тут с вами надолго». — Мне кажется, я страшно болен, — начал он серьёзно. Слишком серьёзно — пугающие слова никак не вязались с искрами в глазах и приподнятым уголком губ. Красивая ухмылка. Раздражающая. Чонгук спокойно сложил руки на столе, внимательно наблюдая. — Сердце болит так сильно, вы просто не представляете. — Каждый третий приходит сюда с жалобами на сердце, господин Ким. — Хмыкнул Чонгук. — Думаю, я могу представить. И всё же… давайте конкретнее. — Конкретнее? Легко. — Тэхён опёрся локтем о стол, чуть подавшись вперёд, ближе. — У меня по вам сердце болит, просто места себе не находит: спать не могу, есть не могу, только о вас и думаю. — Голос был мягкий, чуть приглушённый. — Что скажете, доктор? Какие прогнозы? Тэхён смотрел пристально, цепко, не отводя глаз. Он будто сканировал Чонгука, выискивая ответы на свои вопросы: что он на самом деле думал? Понял ли всю суть проблемы? Спасёт ли жизнь Тэхёна, перестав выпускать иголки? Чонгук чётко читал в этом взгляде всю немую настойчивость. Все вопросы, что так и не были заданы вслух. Но, увы, его ответ Тэхёна вряд ли обрадовал: — Запущенный случай, боюсь, медицина тут бессильна. Прогнозы неутешительные, шансов никаких. — Усмешка вышла пакостной, и Чонгук даже не попытался её скрыть. Он свернул окно с историей болезни и лениво откинулся на спинку стула. — Жаль вас огорчать, но врачи не волшебники. Если это всё, то приём окончен. — Голос был фальшиво-сочувственный, но он и не пытался звучать искренне. Тэхён, слушая это, не двигался с места — лишь поджал губы, будто пряча усмешку, и довольно смотрел на Чонгука. Он думал, что его слова расстроят, но эффект оказался совершенно обратным. Этот мужчина правда нуждался во враче. Только не в кардиологе, а в психиатре. Может, порекомендовать ему Юнги? — Мне сказали, что вы лучший кардиолог в клинике. — Голос у Тэхёна был ровный, даже невозмутимый. — Не может такого быть, чтобы вы, да и не справились. Чонгук понимал: это бессмысленно, но всё равно не знал, что ещё делать. Тэхён очевидно был здоров, смысла в приёме не было, но, если он его не проведёт, к нему потом будут вопросы, а лишних проблем не хотелось. Но и оставаться в одном помещении с этим человеком — тоже. — Не могу поверить, что вы пришли с такой ерундой. — Чонгук осуждающе покачал головой, продолжая мысленно просчитывать возможные ходы. — Разве можно приходить к врачу ради баловства? Вместо вас тут сейчас мог сидеть человек, которому действительно нужна помощь, а вы просто занимаете чужое место и тратите моё рабочее время… на ужасный флирт. Тэхён не смеялся. — Чужое место? — переспросил он, спокойно и твёрдо. — Я записался на свободное время, оплатил приём именно у вас, Чонгук. Это место именно моё. И ничьё больше. — Без тени привычного веселья. — Я не собираюсь тратить ваше время, — пауза, — проведите приём как полагается, и я ни минутой больше вас не задержу. Это просто смешно. Какой ещё приём он хотел? Тэхён не болен, у него не было реальных жалоб. И всё же если это действительно была его цель… что ж, допустим. Чонгуку проще провести этот чёртов приём, чем потом объясняться за отказ от пациента. Если нужно разок подыграть — так и быть, он это сделает. Чонгук вновь открыл вкладку с историей болезни и приступил к опросу. — Какого рода боли в сердце? — спросил он, одновременно печатая на клавиатуре и не удостаивая Тэхёна даже взглядом. — Как часто вы их чувствуете? Насколько они сильные? Тэхён, кажется, не ожидал, что Чонгук так легко поддастся. Он моргнул, чуть задерживаясь с ответом, затем прочистил горло и наконец подал голос: — Тупая боль, мучительно сильная, — было очевидно, что он сочинял на ходу, — особенно когда я один. Но в вашем присутствии она почти проходит. Даже сказал бы, что становится… приятной. Чонгук закатил глаза, но всё же продолжил стучать по клавиатуре, записывая этот бред в корректных медицинских формулировках. — Появилась ли у вас одышка в последнее время или проблемы со сном? — Проблемы со сном у меня теперь постоянные, — Тэхён протянул лукаво, уголки губ изогнулись в крайне двусмысленной усмешке. — А после этого, разумеется, появляется и одышка. Чонгук не хотел улавливать скрытый смысл этих слов. — Бывало ли такое, что вы теряли сознание в последнее время? — Он сделал вид, что не обратил внимания на чужой тон. — Намекаете, что рядом с вами я теряю голову? — дразнил Тэхён. — Всё так, хоть и не в буквальном смысле. Чонгук продолжил опрос, задавая вопросы строго по списку. Но с каждым ответом резкость его движений лишь усиливалась: пальцы всё громче ударяли по клавишам, а терпение таяло прямо на глазах. Тэхён переводил каждый вопрос в шутку или неудачную попытку флирта, и Чонгук чувствовал, как у него на лбу начинал пульсировать сосуд. Когда опрос наконец подошёл к концу, он резко вскочил с места и с силой хлопнул по столу перед собой — то ли случайно, то ли вполне осознанно. — Давайте послушаем ваше сердце, — сухо сообщил Чонгук, кивком указывая на рубашку. — Снимайте верх. Ожидаемо, такой поворот событий Тэхёну был только по душе. Он раздевался с тем же выражением, с каким в прошлый раз снимал брюки в его присутствии: медленно, театрально, будто стоило ему поторопиться, и мир развалится на части. Пуговица за пуговицей он расстёгивал рубашку, смакуя процесс, и Чонгук, уже предугадывая это представление, заранее отвернулся, беря со стола стетоскоп. Шуршание ткани сбоку звучало на удивление приятно, и он сосредоточился на этом звуке, чтобы хоть немного успокоить нервы. Когда в кабинете воцарилась тишина, Чонгук повернулся и без лишних слов подошёл к Тэхёну. На удивление, тот больше не говорил ни слова — просто молча наблюдал за его действиями. Чонгук не хотел бы замечать, но взгляд сам собой зацепился за очертания чужого тела: чёткий рельеф мышц, гладкая на вид кожа, россыпь татуировок, которые так и хотелось разглядеть получше. Ещё одна внутренняя битва, и он едва удержал равновесие. И почему этот подлец со своим невыносимым характером умудрялся выглядеть именно так? Полностью во вкусе Чонгука. Затем он заметил редкую россыпь шрамов на теле: продолговатый на животе, небольшой округлый в районе ключиц, ещё один — блеклый, совсем старый — на груди. Шрамов было не так уж и много, но для обычного человека всё равно чересчур. Да и Тэхён не совсем обычный человек. Каждый из этих шрамов был трофеем его далеко не самой безупречной и честной жизни. Прохладная мембрана стетоскопа коснулась груди Тэхёна. Чонгук, полностью погружённый в работу, внимательно вслушивался в звуки, окружившие его, выискивая возможные шумы. Сердцебиение было ровное, размеренное, но уже через несколько секунд заметно ускорилось — частый ритм отдавался в ушах, и Чонгук, сам того не осознавая, поднял глаза на Тэхёна, словно проверяя его. Ответный взгляд кричал без слов: «Да, это всё твоих рук дело». Но сам Тэхён молчал. «А если бы он что-то сказал, то что именно?» — мелькнуло в голове у Чонгука. Наверняка что-то в духе: «Сердце не умеет врать, кому как не вам это знать?» Странное ощущение пробежалось по телу. Не раздражение — что-то другое. С медицинской точки зрения, сердце умеет врать и ещё как. Его можно было обмануть — проконтролировать дыхание, замедлить пульс, однако Тэхён даже не пытался. Этот случай не из таких. Сердце, которое он слушал прямо сейчас, действительно трепыхалось в чужой грудной клетке, подтверждая то, что его хозяин так глупо пытался доказать. Это всё ещё не повод заявляться на приём с подобными нелепостями, но Чонгук невольно удивился: что же на самом деле заставило сердце Тэхёна так бешено колотиться? Этот звук затягивал внимание, отсекая всё остальное — Чонгук вслушивался, забыв обо всём. Очнувшись спустя мгновение, он наспех записал частоту пульса в блокнот и вернулся к поиску шумов. Было бы даже удобно, если бы сейчас обнаружилось что-то тревожное — тогда визит Тэхёна не казался бы таким уж бессмысленным. Но, как бы грустно ни было это признать… увы, господин Ким был абсолютно здоров. Как и ожидалось. Чонгук покачал головой и снял стетоскоп, лёгким движением откладывая его на стол. Он уже собирался вернуться к работе, но тёплая ладонь, сомкнувшаяся на его запястье, не дала этого сделать. — Ну как, я всё же буду жить? — Тихий обволакивающий шёпот повис между ними. Они стояли слишком близко друг к другу, слишком — Чонгуку это не нравилось. Или, точнее, должно было не нравиться, но почему-то он позволил себе загипнотизироваться этим низким голосом, чужим глубоким взглядом, будто не заметив столь очевидного нарушения личных границ. — Шансов мало, но я сделаю всё возможное, — ответил он тем же шёпотом, не сводя глаз с чужого лица. Всё это… слишком странно. Не похоже на то, к чему он привык в присутствии Тэхёна. Не было ни насмешек, ни дурашливых ухмылок — только напряжённая тишина между ними. Тэхён просто смотрел, словно ждал чуда. Чонгук, кажется, начал сходить с ума, раз не отступил первым. — Тогда позаботься о моём сердце, — мягко попросил Тэхён, заправляя за ухо Чонгука выбившуюся прядь. В его голосе — ни тени насмешки, только искренность. — Я могу доверить его только тебе, ангел. Не прикосновение, не сближение — ничто из этого не выбило Чонгука из равновесия так, как это последнее слово. Ангел. Словно протрезвев в один миг, Чонгук резко отшатнулся; взгляд был диким, движения — резкими. Развернулся и быстро отошёл к столу, не оглядываясь — Тэхён же неспешно застёгивал рубашку. Чонгук смотрел в монитор, но не видел на нём ничего, незаметно ловя ртом воздух, словно пытаясь прийти в себя. Какого чёрта он себе вообще только что позволил? Это гипноз? Или Чонгук и правда сошёл с ума, как и опасался? Он пришёл в себя, только когда Тэхён, ни капли не смущаясь, сел обратно на стул. И с головой ушёл в компьютер, притворяясь занятым. Через несколько минут в тишине кабинета раздалось мерное жужжание принтера, выводящего направление для Тэхёна. Они молчали. Чонгук, всё ещё немного потерянный, упрямо избегал встречаться с Тэхёном взглядом. Тот, в свою очередь, интуитивно понимал, что сейчас не время для его игр, поэтому просто осматривал кабинет. Комната была пропитана Чонгуком от и до: грамоты и сертификаты на стенах, плетёные браслеты, болтающиеся на ножке настольной лампы, наклейки с мультяшками на ежедневнике. Тэхён давно уже понял, каким Чонгук бывает на самом деле. За этим упрямством и колючестью, за манерой бросаться на него, как дикая белка, нападающая просто потому, что ты неправильно прошёл мимо нее. Нет, тут пряталось что-то другое. Что-то мягкое, очаровательное по-своему. В его присутствии Чонгук пока не позволял себе этого показывать. Но Тэхён увидит. Обязательно. А пока довольствовался тем, что ему позволяли увидеть. Чонгук протянул Тэхёну листок, жестом указывая на дверь. — Вы полностью здоровы, но я всё же выписал вам направление на обследование. Чтобы исключить малейшие подозрения. Тэхён принял бумагу, лениво пробегаясь взглядом по строкам — мгновение, и кабинет наполнился его удивлённым смехом. — Что это? — Он недоверчиво фыркнул, перечитывая ещё раз. — Направление к психиатру? Чонгук смотрел на него невозмутимо. — Увы, лекарства от вранья и неуместного флирта пока не изобрели, — бесстрастно ответил он. — Но как только появится, будьте уверены, я выпишу вам рецепт первым делом. Тэхён покачал головой, с трудом сдерживая рвущуюся наружу улыбку. — По своему вопросу ко мне можете больше не приходить. Уверяю, с вашим сердцем всё в полном порядке. — А вот с головой, значит, не очень? — всё-таки не удержавшись, прыснул он. — Это вам уже скажет компетентный в этой области специалист. — Чонгук попрощался и сделал вид, что остался в кабинете совсем один. Помечал что-то в блокноте, сверялся с монитором, полностью погрузившись в работу. Тэхён наблюдал за ним ещё мгновение, затем сделал шаг к выходу, но вдруг за спиной услышал: — Ах да… — Чонгук даже не смотрел на него, просто достал из нижнего ящика стола знакомую коробку. Тэхён сразу её узнал. Внутри — те самые часы, которые он вчера отправил через курьера. — Кажется, это ваше, — спокойно проговорил Чонгук, поднимаясь из-за стола, чтобы подойти ближе и протянуть коробку. — Заберите. И больше так не делайте. Тэхён нарочито засунул руки в карманы брюк, всем видом показывая, что не собирался брать обратно то, что уже успел подарить. — В чём дело, не понравились? — Тэхён спросил вполне серьёзно. — Это неуместно. Я не могу их принять. — Чонгук хмурился, оглядывая мужчину в поисках хоть какого-то места, куда можно пристроить коробку, лишь бы не стоять с вытянутой рукой, как дурак. — Ты уже принял. Даже подпись курьеру оставил, — напомнил Тэхён. Ну уж нет. Чонгук не собирался с этим мириться. Он резко протянул коробку, буквально вталкивая её Тэхёну — тот не успел увернуться, пришлось вытащить руку из кармана и перехватить вещицу, когда Чонгук решительно отпустил её. Нет, так дело не пойдёт. Лёгким движением Тэхён достал часы из коробки и, небрежно сунув её в карман, лениво окинул взглядом дорогой аксессуар, крутя его в пальцах. А затем неожиданно схватил Чонгука за плечи и без особых усилий прижал к стене, блокируя все возможные пути к отступлению. От неожиданности глаза Чонгука расширились — он резко дёрнулся в сторону, но выбраться не удавалось. Вместо этого Тэхён ловко перехватил его запястье и, не спрашивая разрешения, надел часы на левую руку. Убедившись, что застёжка надёжно закреплена, он мягко переплёл пальцы с чужими и поднёс руку к лицу. Сначала поднял тёмный, почти затенённый взгляд, затем, не разрывая зрительного контакта, оставил короткий поцелуй на костяшках пальцев. Чонгук перестал дышать. В горле пересохло, взгляд был прикован к движению чужих губ, боясь упустить даже мельчайшую деталь. По телу прошлась странная волна жара, окрашивая и лицо, и шею — это было не смущение, нет. Злость, негодование, сильное удивление — да. Ну, может, лишь совсем чуть-чуть смущения. — Да что вы себе вообще позволяете?! — Чонгук попытался повысить голос, но тот предательски сорвался, превращаясь в яростный, но тихий писк. — Впредь не отказывайся от моих подарков. — Тэхён склонился к самому уху и прошептал, едва касаясь губами мочки: — Они от чистого сердца. Не нужно усугублять моё здоровье ещё сильнее. Чонгук словно взорвался: яростно толкнул, вырываясь из этого нелепого положения, и отшатнулся на почтительное расстояние. Глаза пылали праведным гневом, кулаки были сжаты так крепко, что, казалось, ещё немного, и он накинулся бы на этого мужчину. — Пошёл вон из моего кабинета! — прозвучало как приказ. Тэхён не ухмылялся, не дразнил — лишь коротко кивнул и действительно покинул кабинет. В порыве злости казалось, что Чонгук не сдержится, бросится следом, накричит как следует, а может, даже ударит. Одна только мысль о том, что он способен зайти так далеко, вызывала дурноту. Он сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Больше всего пугало даже не его собственное раздражение, а то, как сильно менялось его поведение рядом с господином Кимом. Дерзость, необъятная злость, желание ударить — это не те чувства, к которым Чонгук привык. Успокаиваться пришлось в ускоренном темпе. До конца рабочего дня оставалось не так много, но плотный график никто не отменял. Чонгук наступил на горло бушующей ярости, на всякий случай измерил давление и с тяжёлым вздохом уселся за стол, нехотя внося в базу данные о прошедшем приёме. Прохладный металл наручных часов резко контрастировал с ещё не остывшим телом. Вес аксессуара непривычно ощущался на запястье, которое обычно оставалось пустым. Интересно, сколько лет ему пришлось бы работать, чтобы самому позволить себе такие часы? «Лучше мне не знать — так сон будет крепче», — подумал Чонгук, тяжело вздыхая и постепенно возвращаясь к работе. Оставшиеся приёмы прошли в штатном режиме: никаких потрясений, если не считать анализов одного паренька, которые заставили Чонгука изрядно пораскинуть мозгами. В конце дня он выключил компьютер, сладко потягиваясь в кресле, и неспешно привёл кабинет в порядок. Привычка оставлять всё в идеальном состоянии сразу, а не в последний момент, давала о себе знать. Забрав верхнюю одежду из шкафа, Чонгук закрыл кабинет и сдал смену, спускаясь на первый этаж, размышляя о том, что бы он хотел на ужин. Завтра у него выходной, особых планов нет. Возможно, закончив в первой половине дня с обязательными делами вроде пробежки и стирки, он заглянет к мадам Пак — давно обещал ей полноценный визит. Приятные мысли постепенно вернули его в привычное русло, и Чонгук покидал клинику с умиротворённой улыбкой. — Подвезти? — Раздался рядом знакомый голос, когда он оказался на свежем воздухе. Чонгук обернулся, уже предчувствуя, что хорошего это не предвещало. На парковке его ждал Тэхён, небрежно прислонившийся к капоту своей чёрной машины, в этот раз другой. Этот тип что, ждал его тут всё это время? Жуть. Спорить и сопротивляться не было ни сил, ни желания — Чонгук молча поправил лёгкий кардиган и, даже не взглянув на Тэхёна, ушёл с парковки быстрым шагом. За спиной раздавалось его имя, оклики звучали всё веселее, задорнее. Здорово, что хоть кому-то из них это всё доставляло удовольствие. Чонгук не оборачивался, просто идя дальше, к автобусной остановке.

***

Всю дорогу до дома Чонгук то и дело оглядывался, проверяя, не увязался ли за ним этот чокнутый «поклонник». Конечно, он знал, что Тэхёну уже давно известен его адрес, но это не делало ситуацию менее тревожной. К счастью, домой он добрался один, без нежелательного сопровождения. Во всей этой внутренней суматохе Чонгук напрочь забыл зайти в магазин. Уже на пороге квартиры он прикинул, хватит ли продуктов на ужин, но, измотанный сегодняшним днём, решил всё же заказать доставку, впервые за долгое время позволяя себе такую поблажку. В ожидании курьера он бездумно листал каналы, мысленно прокручивая события дня, надеясь наконец их отпустить. Время тянулось странно: почти час пролетел как несколько минут. Вибрация телефона в кармане домашних штанов не стала неожиданностью — Чонгук уже решил, что это звонил доставщик. Но на дисплее высветилось другое имя. Именно имя — ещё недавно Чонгук предусмотрительно добавил Тэхёна в контакты, чтобы сразу знать, с какого номера не стоит принимать звонки. Он долго смотрел на экран, проверяя, как скоро звонящий поймёт, что его слышать не хотят. Но звонок не прекращался долгое время. А затем, наконец завершившись, возобновился вновь. Чонгук занёс палец над экраном в сомнениях… и всё же принял вызов, поднимаясь с дивана. У него была привычка ходить по квартире во время разговоров — действие чисто механическое. — Что делает мой очаровательный врач? — Из динамика струился плавный, неторопливый голос. Даже искажение через телефон не умаляло приятного тембра Тэхёна. Чонгук без стыда признавал: ему нравился этот звук. К его обладателю, впрочем, это никак не относилось. — Я не провожу дистанционных консультаций, — сухо отрезал он, но сбрасывать звонок не спешил. По ту сторону послышался тихий смешок. — Рад, что ты тоже настроен на личные встречи, — искушающе протянул Тэхён. Чонгук прикрыл глаза на несколько секунд — справляться с нарастающим раздражением становится всё труднее. — Зачем вы позвонили? — Чонгук забрёл на кухню, зажав телефон между плечом и ухом. Со скуки он переставлял принадлежности на обеденном столе, лишь бы занять руки. — А зачем ты всё ещё формальничаешь со мной? Мы не в больнице. — Ловко парировал Тэхён, но, всё же решив ответить на вопрос, добавил: — Просто хотел услышать твой голос перед сном. Бровь Чонгука приподнялась. Он отвёл телефон от уха, чтобы проверить время, затем вернул его на место. — В десять вечера? Не думал, что преступность в наше время так печётся о комендантском часе. Тэхён не сдержал заливистого басовитого смеха. У Чонгука по спине пробежали мурашки от этого звука — ему даже казалось, что он своими глазами видел, как Тэхён сейчас запрокидывает голову, смеясь. — Я ведь уже говорил, что я честный человек, — повторил тот сегодняшние слова. — А я уже говорил, что знаю правду. — Парировал Чонгук. На минуту повисло молчание. Странно, что Чонгук до сих пор не сбросил трубку. Удивительно, но ему было совсем не трудно общаться с Тэхёном вот так, на безопасной дистанции. Чужое внимание ему претило, но интерес всё же отмести не удавалось. Всё же он хотел знать, что его ждёт, поэтому оставался на линии. Это было похоже на азарт, а сам Чонгук — на лудомана-мазохиста. Он не понимал себя в этот момент: раздражался из-за Тэхёна с полуоборота, но при этом продолжал слушать его смех и размеренное дыхание в трубке. Будто нарочно подогревая собственное негодование. Первым тишину разорвал Тэхён, его голос звучал тише, глубже, чем прежде: — Как бы то ни было, с тобой я мог бы быть честным. Я бы этого хотел. Чонгук, к своему удивлению, не чувствовал лжи в этих словах. — Ты мне интересен, Чон Чонгук, — продолжал Тэхён, — и я не намерен сдаваться. Не стану тебя ни к чему принуждать, но и свой шанс проявить себя выбрасывать не собираюсь. Просто потерпи меня немного, хорошо? От такой серьёзности и резкой смены настроения Чонгук даже потерялся. Не такого он ожидал, если честно. — А что потом? — Резонно поинтересовался он. — Потом ты отстанешь от меня? В голос Тэхёна вернулась привычная игривость: — Нет, просто потом ты так сильно влюбишься в меня, что моё присутствие станет тебе в радость. Чонгук цокнул и сбросил вызов так быстро, как только возможно. Это наверняка вызвало у Тэхёна очередной приступ смеха, но, если честно, ему было плевать. Что этот бандит себе позволяет? Влюбится? Чонгук, в него? Просто смешно. Он прислонился бедром к кухонному гарнитуру, задумчиво прокручивая телефон в руке. Всё, что говорил этот ненормальный мужчина, звучало слишком абсурдно и нелепо, с какой стороны ни посмотри. Но тут Чонгук вспомнил свою реакцию на чужое лицо вблизи, мысли о чужом сердцебиении; вспомнил, как почти наслаждался голосом Тэхёна, как азартно ждал его следующих реплик. Так ли бредово на самом деле то, о чём говорил Тэхён? Пожалуй, ему стоило почаще ходить в кабинет психиатра.