Ложь святых

✏ Глава 1. Письмо Соленый ветер трепал черные, как вороново крыло, волосы Эрона. Он лежал на узкой полоске песка между океаном и скалами, вглядываясь в ночное небо, усеянное россыпью холодных звезд. Холод пробирал до костей, но это было ничто по сравнению с ледяным холодом, царившим в его доме. Дом… Скорее, клетка, выстроенная из лживой святости и родительского фанатизма. Эрон ненавидел этот дом, ненавидел своих родителей, этих самопровозглашенных пророков, несущих свет веры в заблудшие души деревенских жителей. Каждая молитва, вырванная из него силой, каждый удар кнута, каждое жжение раскаленного металла на его коже – все это лишь укрепляло его ненависть. Он сбегал сюда каждую ночь, к океану, единственному месту, где мог почувствовать себя свободным. Свободным от бесконечных молитв, от лицемерных проповедей, от клейма "дьявольского отродья", которое родители навесили на него с рождения. Ему запрещали говорить, общаться с другими детьми, обрекая на молчаливое существование. Но молчание было его щитом, за которым он скрывал свою бурю, свою мечту о побеге. Внезапно в доме зажегся свет. Эрон знал, что скоро его хватятся. Он поднялся, отряхивая песок с одежды. В этот момент из дома донесся возбужденный голос матери. – Ричард, ты только посмотри! Письмо из города! – Из города? – удивленно протянул отец, Ричард. Его голос, обычно громкий и повелительный, сейчас звучал недоверчиво. – Нам предлагают… предлагают переехать! – голос матери дрожал от волнения. – Жилье, работа… и обучение для Эрона в городской академии! – Обучение для… него? – Ричард словно подавился словами. – Но зачем… – Они пишут, что наш сын обладатель редкого дара, – мать подошла ближе к окну, ее силуэт четко вырисовывался на светлом фоне. – Что он может стать… священником! Представляешь? – Священником? Наш… Эрон? – в голосе Ричарда послышалось сомнение, смешанное с надеждой. На берегу, скрытый тенью скал, Эрон замер. Город… Академия… Неужели это шанс? Шанс вырваться из этой тюрьмы, стать наконец свободным? Его сердце забилось быстрее. Тем временем в деревне, возле колодца, собрались жители. – Слышали? Семья пророка переезжает! – взволнованно щебетала Марта, жена рыбака. – В город? – удивился старый мельник. – А как же мы? Кто нам теперь путь к истинной вере укажет? – Говорят, их сын… он… особенный, – прошептала молодая женщина, прижимая к себе ребенка. – Дьявольское отродье… – Тсс! Не говори так! – прервала ее Марта. – Пророк и его жена – святые люди! Они нам столько добра сделали… – Добра? – хмыкнул кузнец, громадный мужчина с мозолистыми руками. – А кто их сына ночами кричать слышит? Кто видит, как они его… – Не ваше дело! – гневно оборвала его Марта. – Это их семейные дела! Спор продолжался, но Эрон уже не слышал их. Он бежал вдоль берега, навстречу рассвету, навстречу своей мечте о свободе. Город ждал его. – Эрон, – голос матери, пропитанный фальшивой сладостью, разрезал тишину комнаты. Она стояла на пороге, сжимая в руках конверт с городской печатью. Ее взгляд, холодный и оценивающий, скользил по Эрону, словно по мерзкому насекомому. – Мы переезжаем. Сердце Эрона екнуло. Он знал, что этот день настанет, но все равно новость прозвучала как гром среди ясного неба. Он молча кивнул, ожидая продолжения. – Ты будешь учиться в настоящей школе, с другими детьми, – продолжила мать, ее губы искривились в подобии улыбки, от которой Эрона передернуло. – Но запомни, ни слова. Ни звука. Ты – сын дьявола, не наш сын. Общайся жестами, как и положено немому уродцу. Слова матери, словно ядовитые змеи, впивались в его душу. Они сами создали этого "дьявола", заточили его в клетку из своих религиозных фантазий. Он не был похож на них – ни внешне, с его белыми, как снег, волосами, унаследованными от ненавистной матерью бабушки-альбиноса, ни внутренне, с его жаждой свободы и бунтом против навязанной веры. И за это они объявили его исчадием ада. Эрон снова кивнул, пряча за маской безразличия бушующую внутри бурю. День переезда наступил быстро. Жители деревни собрались у их дома, лицемерно изображая скорбь и дружелюбие. Эрон смотрел на их лица, на фальшивые улыбки родителей, и еле слышно прошептал: – Жалкие существа. Дорога до города показалась вечностью. Эрон смотрел в окно на мелькающие пейзажи, чувствуя, как внутри растет возбуждение. Город манил его своими огнями, своей неизвестностью, своей свободой. Шестнадцать лет он прожил в клетке, но теперь, наконец, появлялся шанс вырваться. Город встретил их яркой иллюминацией и шумом. Эрон с жадностью впитывал новые впечатления, предвкушая начало новой жизни. Он знал несколько языков – французский, английский, немецкий, японский – обрывки знаний, полученные в результате родительского принуждения. Возможно, это поможет ему адаптироваться в новой среде. Квартира, которую им предоставили, была небольшой, но уютной. После того как вещи были разобраны, мать отправилась оформлять документы в школу. Эрон остался один, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему свободным. "С завтрашнего дня всё изменится," – подумал он, глядя на свое отражение в окне. Белые волосы, темные глаза – он больше не будет прятать свою индивидуальность. Он перекрасит волосы в коричневый, как того требовала мать, но внутри, в самом сердце, он останется собой. И он найдет способ сбежать от родителей, навсегда.