Решение

Смеркалось. В прохладном воздухе смешались запахи спелых яблок, опавшей листвы и дыма. Дождей давно не было, и листья, лежащие, словно ковёр, шуршали при каждом шаге. Посреди двора остановился стройный молодой человек, ростом выше среднего. Он был хорош собой, тёмно-рус, с прекрасными карими* глазами. Лишь излишняя бледность и глубокая задумчивость показывали, что с ним что-то не так. Мысли в его голове мешались. Он никак не мог вспомнить, куда и зачем шёл, лишь обрывки проносились в его затуманенном мозгу. — Гм. да… Всё в руках человека, и всё-то он мимо носа проносит, единственно от одной трусости… это уж аксиома… Любопытно, чего люди больше всего боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся… А, впрочем, я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю… Ну зачем я теперь иду? — он крепче сжал ручку топора. Он явно шёл куда-то, с какой-то целью, но никак не получалось вспомнить. Мысли, будто чайки, улетали врассыпную с криком, как только он пытался их поймать. — Разве я способен на это? Разве это серьёзно? — мысль пронеслась и оборвалась, словно её и не было. Внезапно хруст ветки вырвал из раздумий. Он обернулся и увидел через невысокий старый деревянный забор крошечную, сухую старушонку лет шестидесяти с острыми и злыми глазками, с маленьким острым носом, с белобрысыми и мало поседевшими волосами, с тонкой длинной шеей. Завершала картину неприятной личности её разношёрстная одежда. Старуха подозрительно рассматривала парня, пока её взгляд не упал на топор. В эту же секунду в её глазах промелькнул ужас, и она попятилась назад, но, запнувшись о выпирающий корень дерева, с криком упала. Незнакомец, с присущей молодости прытью, подлетел к старушке. Она, обезумев от страха, пятилась, лицо сковала гримаса ужаса, кричать не получалось, только хрипы вырывались из её рта, как будто весь воздух выкачали из тела, сердце зашлось в бешеном ритме, рискуя сломать рёбра. Движение вдруг прекратилось, спина упёрлась во что-то твёрдое, сил встать и бежать не было. Молодой человек с глазами, светящимися безумием, и топором в руках навис над ней. Она из последних сил вскинула руки вверх в защитном жесте, в голове пронеслась молитва, губы безмолвно зашептали: «Спаси и Сохрани». — Родя! Родион! Где тебя черти носят? Ах, вот ты где! — внезапный окрик привёл старушку в чувство. Она опустила руки и увидела, что незнакомец стоит в ожидании, протянув ей руку. Звуки приближающихся шагов, словно стук сердца, возвращали её к жизни. — Алёна Ивановна, вы не ушиблись? — улыбающийся молодой сосед подошёл поближе и тоже протянул ей руку. Она ещё раз подозрительно посмотрела на парня с топором и крепко схватила соседа за руку. Незнакомец в задумчивости отошёл, дабы не мешать другу поднимать старушку. — Ушиблась чутка, ноги-то уже не ходят, как в молодости. А ты, Дима, давно приехал-то? Что-то не видала я вас нынче… — запоздало отойдя от своих мыслей, проговорила она. — Так всё в работе, вот, выбрались с Родей наконец-то отдохнуть от цивилизации. Ретрит, так сказать. — Дима поставил старушку на ноги и стал отряхивать от опавшей листвы. — Ре… что? — переспросила Алёна Ивановна, посмотрела на бледного юношу. Он уже отошёл к забору и нечитаемым взглядом глядел на неё. Мороз пробежал по её коже. Какой же он странный. Такого увидишь, ничего хорошего не подумаешь. Не удивительно, что она испугалась. Долго ли старушку прибить-то, тем более топором. Раз, и поминай как звали. Тем более соседи уже почти все закрыли дачный сезон, а Лизавета в городе осталась, убивай сколько хочешь — свидетелей не будет. — Ну типа отпуска, без телефона и интернета, простая жизнь. — голос соседа вернул к реальности. Алёна Ивановна почувствовала раздражение. Ей было дико стыдно за испытанный страх и мысли. — Аааааааааа… Раньше народ наоборот в город бежал, ради этой вашей цивилизации, а теперь вот обратно? Не понимаю я вас, молодёжь, — старушка пыталась сдержать сарказм, но не получалось. От доброжелательного лица соседа становилось ещё тошнее. — Устаём. — Алёна Ивановна фыркнула и злобно проворчала: — Ой, говоришь так, как будто три смены на заводе отработал. За экранчиками вашими этими сидите только, а потом жалуетесь, что устали. Ладно, пойду я. Мне ещё для заготовок надо банки помыть, — досадуя на собственную несдержанность, старушка поковыляла к дому, качая головой. Подходя к крыльцу, она окончательно решила прекратить смотреть НТВ по вечерам, а то в каждом незнакомце уже убийца мерещится. — До свидания, Алёна Ивановна! — весело помахал Дима и, провожая старушку взглядом, подошёл к калитке. — Ты чего? Зачем соседку напугал? — Рука мягко коснулась плеча Родиона. — Да не пугал я её, — раздражённо фыркнул он и, сбросив руку, пошёл, ускоряя шаг. — Сама кого хочешь напугает, старая карга! Вон как злобно смотрит, словно убивать я её пришёл. — Мысли никак не получалось собрать, ощущение каши в голове раздражало, бурная реакция старушки злила, и этот внимательно-изучающий взгляд Димки бесил его больше всего. Да, он не в порядке, переутомился от дедлайнов, но это не значит, что с ним надо обращаться как с умалишённым. — Так ты так и выглядишь. Ты хоть в зеркало, что ли, смотрись иногда, жути нагоняешь, — со смешком Димка обхватил его со спины и крепко прижался. Они остановились. На душе сразу потеплело. Раздражение, словно потухший костёр, выходило из тела тоненькой струйкой. Хотелось развернуться и поцеловать, но демонстрировать соседям их отношения не хотелось. Может, когда они войдут в дом… — Ты, кстати, дров-то наколол? — Дима мягко отстранился и заглянул в глаза. — Точно! — воскликнул Родион, и мысли наконец-то выстроились в ряд. Он вспомнил, как с упоением читал, сидя в кресле, погрузившись в мир Достоевского, когда Дима попросил наколоть дров для бани. Он, пребывавший в задумчивости из-за резкого возврата к реальности, дошёл до сарайки и, нагнувшись за топором, ударился обо что-то головой. От боли перед глазами только искры не летали, он вышел во двор и не смог понять, где находится. Обрывки свежепрочитанной книги проносились в голове, как собственные мысли. Родион ухмыльнулся, какое ироничное совпадение: имя, топор, старушка. Нет, надо бросать читать книги запоем. Ещё один выпад из реальности, и можно смело в дурку ложиться. И вообще, почему на сигаретах и алкоголе пишут, что «чрезмерное употребление вредит здоровью», а на книгах — нет? Может, подкинуть идею Димке, пусть в своём издательстве предложит. Авось зайдём. — Что точно-то? Спрашиваю ещё раз: дров наколол? — Дима ждал его ответа. Родя с облегчением ухмыльнулся и отрицательно покачал головой. — Понятно, тогда дай сюда. — Тот забрал топор и, ворча, пошёл в сторону сарая. — Пока тебя дождёшься, уж ночь наступит… Родион посмотрел ему в след и улыбнулся. Монолог Раскольникова не хотел выходить из головы. Действительно, может хватит бояться и сделать уже наконец-то новый шаг. Уйти с нелюбимой работы, послав задолбавшего начальника, открыть небольшую конторку на двоих, перестать скрывать их отношения, завести собаку. Решение грело изнутри, заполняя каждую клеточку тела энергией. — Гм… да… Как интересно получается… Стоит только принять решение, и всё само образуется. Даже больше, сама реальность начинает толкать тебя в нужном направлении. Ранее всё мимо проходило, а всё из-за трусости. Да, только из-за неё. Пожалуй, я чересчур много думаю. Пора бы уже что-то и делать. — Родион улыбнулся, долгожданный покой воцарился в голове. Стемнело. В воздухе пахло спелыми яблоками, опавшей листвой и дымом. Он глубоко вдохнул пряный аромат и с облегчением выдохнул. Поздняя осень прекрасна.