Избегающий тип

С уверенностью в том, что они друзья несмотря ни на что, Келус достаточно часто отправлял Авантюрину в односторонний диалог разные сообщения и даже фотографии. В каком-то смысле их переписка стала едва ли не личным дневником Келуса — Авантюрин заглядывал во вкладку диалога столь редко, что рядом с отправленным сообщением наличие двух синих галочек уже казалось Келусу чем-то невероятным. Молодой человек не обижался на отсутствие ответов. Топ-менеджер КММ наверняка слишком занят, чтобы как-то реагировать на подобные мелочи вроде сообщений от какого-то назойливого парня, с которым ему довелось столкнуться. И всё же Келус не злоупотреблял чужим терпением. Он писал Авантюрину только в случае своей душевной необходимости, стараясь не донимать «друга» без повода. Было для Келуса что-то особенное в том, чтобы поздним вечером, вернувшись в собственную комнату, рухнуть на кровать и, боковым зрением видя звёзды, написать Авантюрину об очередных приключениях. Иногда воображение рисовало ему картину: прокуренное казино со множеством гостей, среди которых вальяжно сидит Авантюрин, делая как ни в чём не бывало безумные ставки, а потом, когда игра закончилась бы, он, сгребая свой огромный выигрыш, вернулся бы к себе домой и увидел бы уведомление в мессенджере. После эмоциональной встряски прочитать сообщение от Келуса наверняка было бы небольшим отдыхом. По крайней мере самому Келусу так хотелось думать о своём общении с Авантюрином. Авантюрин действительно продолжал периодически ходить в казино, но крайне редко после игр он заглядывал в телефон и ещё реже читал после этого сообщения Келуса. Мессенджер, пестревший разными вкладками, «мозолил» взгляд, и Авантюрин, как будто принципиально хранивший сообщения непрочитанными для красивого числа и ощущения нужности, брезгливо закрывал приложение и просто занимался своими делами. Диалоги с Келусом не вызывали у него ощущения комфорта, в отличие от того, как их видел сам Первопроходец. Для Авантюрина его сообщения выглядели, как очередная непрошенная, но тем не менее взваленная на его плечи душевная тяжесть. Он то ли осознавал, то ли нет, что с каждым непрочитанным сообщением от кого бы то ни было свободы не прибавится, а напротив — ощущение того, что есть какой-то эмоциональный груз, лишь усилится. И всё же Келуса на самом деле где-то в глубине подсознания удручало такое положение дел. Он чувствовал, что не нужен Авантюрину, но продолжал «набиваться к нему в друзья» в непонятном самоощущении. Март 7 узнала про такого «друга» по переписке именно благодаря тому, что Келус стал чаще фотографировать какие-то достопримечательности или пейзажи, встречавшиеся на их первопроходческом пути. До этого главным фотографом негласно считалась девушка, но Келус утверждал, что делал снимки для личного архива. Март 7 не была столь глупой, чтобы не понять, что Келус делает селфи, а потом стоит и что-то печатает, совсем по другой причине. Но любопытство девушки моментально испарилось, стоило ей только украдкой увидеть имя. Авантюрин! Гадкий павлин, с которым они так долго сражались, пока ситуацию не переломила Ахерон. Но для чего Келусу вообще водиться с… этим? Много чего успело произойти за то время, что экипаж Звёздного экспресса был на Пенаконии, но те события уже прошли, многие остались живы и здоровы, у Келуса уже не было «профессиональной» необходимости общаться с теми, кто ему неприятен. Так неужели?.. Март 7 не была готова поверить в это. Однажды она совсем не смогла сдержаться: — Прекращай это всё, — вдруг сказала Март 7, скрестив руки на груди. Келус заворожённым взглядом рассматривал небо над головой, потом сделав пару снимков. — А что не так? — непонимающе спросил парень. — Не пиши «тому». Келус сначала даже не догадался, о ком девушка говорила, но затем картина в его голове сложилась. — Во-первых, откуда ты узнала, а во-вторых, это разве какая-то проблема? — Я подглядела в твой смартфон однажды. Извини. Но как тебе хочется общаться с человеком, с которым мы были вынуждены сражаться? — Мы и с Гепардом дрались, но это не значит, что мы плохо относимся друг к другу. Март 7 нечего было возразить, и всё-таки она не хотела уступать. — Он грозился взорвать Стелларон внутри тебя! Гепард же просто исполнял долг. — Авантюрин не сделал бы этого. И не забывай, как ты пыталась выделиться перед Топаз, — отрезал Келус достаточно грозно, и такое отношение заставило Март 7 обиженно замолчать. В тот день она пыталась поговорить о случившемся с Химеко и Вельтом. Но озадаченные взрослые отреагировали на общение Келуса с Авантюрином столь спокойно, что Март 7 даже стало неприятно. «Он волен пытаться построить дружбу, с кем ему хочется. В конце концов, пусть мы все в хороших отношениях на экспрессе, это совсем не значит, что Келусу не бывает одиноко и не хочется поговорить с другими людьми. В случае опасности мы придём на помощь, ты ведь знаешь, но Келус и сам неглупый парень. Он наверняка знает, что делает». «Ха, знает он!» — подумала Март 7. Девушка не ревновала, просто действительно не понимала, что общего может быть у Келуса и Авантюрина. Келус и сам не понимал… Но что-то упорно тянуло к Авантюрину, может, его личность, внешность или в целом поведение и харизма. Или чувства, которые он никогда не испытывал и не мог в силу своего происхождения. Он так многого не успел сказать и сделать, так жаждал новой встречи, которой как будто было не суждено сбыться, что разглядывал чужие фотографии с болью в сердце, отрицая её. Любовался наизусть выученными чертами лица, как самым прекрасным сном, представлял улыбку и вспоминал голос. Почему Авантюрин игнорировал его? Не мог же он в самом деле быть занят неделями? Очередным вечером, распластавшись на мягкой кровати в своей просторной одинокой комнате, Келус как ни в чём не бывало взял в руки телефон и открыл диалог с Авантюрином. Он не в «чёрном списке», сообщения всё ещё можно писать. Даже аватарку видно. Уже хорошо. «Привет. Ты как?» — пара слов в неожиданно заботливом сообщении, а Авантюрин, увидев его именно от Келуса, нервно расхохотался и заставил своих коллег в офисе покоситься на него. Впрочем, это же Авантюрин, с которым никто лишний раз не хотел связываться… Лучше не узнавать у него, что там такое случилось. Тем более, что он стал всё чаще оставаться на переработки едва ли не до поздней ночи. Авантюрин не ответил на сообщение, трясущейся рукой отложив телефон куда подальше, а затем потуже затянул чокер в виде ошейника. Физическая боль лучше душевной — он всегда так считал. Не получив не то что ответа, даже прочтения сообщения, Келус расстроенно закрыл лицо руками. Авантюрин скрывал даже время своего последнего захода в сеть. Первопроходец писал буквально в пустоту, даже не будучи уверенным до конца — на другой стороне человек вообще жив? Это и угнетало. Между молодыми людьми была такая толстая стеклянная стена, что не проходило ни звука. Но юному сердцу, не знающему страха, всё было ни по чём. Рано или поздно ситуация обретёт вполне конкретные очертания, время расставит приоритеты. Именно поэтому Келус не терял надежды и продолжал писать. Он был искренне уверен, что бесконечно так продолжаться не будет. Что за чёрной полосой непременно последует белая. Это и отличало его, в частности, от самого Авантюрина. Тому казалось, что вся его жизнь — сплошная чёрная полоса с разными оттенками тёмного. Но сказать об этом кому-то — признать свою слабость, открыть душу, стать искренним. Авантюрин иронично не мог так рисковать. Через какое-то время Келус снова вышел на связь: «Ты представляешь, о нас до сих пор помнят на Ярило-VI. Звёздный экспресс пригласили на предстоящий Солнечный фестиваль в этом году. Твоя коллега в прошлом немного не дала нам повеселиться, но я не обижаюсь! В конце концов, конфликт исчерпан. Ну ладно, это я заговорился. Как ты себя чувствуешь?» Авантюрин увидел сообщение в ту же секунду, как его отправили, но прочитал лишь в строке уведомлений. А потом ещё около минуты перечитывал, надеясь, что ему показалось, но нет — отправителем числился именно Келус, холодно подписанный как «Первопроходец с экспресса». Спустя несколько часов Авантюрин, набравшись смелости, отписал с какой-то особенной нервозностью: «Почему ты продолжаешь отправлять мне сообщения?» Келус ответил через минуту, даже не поверив услышанному уведомлению: «Потому что я хочу. Отвечай, когда можешь. Я понимаю, что ты занят». «Почему ты пишешь в принципе?» «Потому что мы друзья, разве нет?» Авантюрин выключил телефон, погрузившись в работу, что для него было не очень свойственно.

***

Нужно было что-то делать. Срочно. Невозможно и дальше игнорировать случившееся. Но сил не было ни моральных, ни как будто физических. Авантюрин выключил телефон импульсивно, желая отгородиться от источника триггерных для него мыслей. Однако от самого себя не убежишь, как ни пытайся, тем более что размышления уже оказались, так сказать, посеяны. Как замечательно, что ни одной живой (ха!) душе из коллег никогда бы не пришло в голову спросить, в чём причина дёрганых движений, нервных прикусываний нижней губы или неожиданно повысившейся работоспособности. Авантюрин тяжело вздохнул, натянул наигранную улыбку и пошёл в бухгалтерию за бумагами в надежде, что работа поможет ему забыться. Как это всё глупо, будто в средней школе! «Как дела? Как себя чувствуешь?» «А не всё ли равно тебе, мальчишка?» — не то обиженно, не то злобно подумал Авантюрин, почему-то мысленно возвысившись над Келусом, словно был намного старше его по возрасту. Никто, в сущности, не знал, сколько Келусу лет, потому что его происхождение выходило за рамки адекватной истории. Тем не менее выглядел он не как подросток, что позволяло считать его едва ли не своим ровесником. В любом случае Авантюрина волновало не то, совершеннолетний Келус или нет, а то, почему он вообще продолжал какие-то попытки общения. У него есть эгоистичные цели? Он хочет чего-то добиться, ищет выгоды? Да, иначе быть не могло. Это всё напускное, пыль в глаза, чтобы Авантюрин поверил в чистоту и непорочность чужих намерений. Он сам всегда играл роль хорошего друга, чтобы получить от людей что-то интересующее его в тот или иной момент. Значит сейчас и на него нашлась рыба покрупнее. Обведут в два счёта, если ослабит бдительность, сведут с ума, нельзя доверять космическому путешественнику. Рано или поздно придётся включить телефон и лицезреть, помимо сообщений от Келуса, какие-нибудь пропущенные звонки, ответы в рабочем чате или что угодно другое, не менее неприятное. Авантюрин в такие моменты как никогда сильно хотел уйти в алкогольный или азартный отрыв, чтобы забыть обо всём и всех хотя бы на короткое время. Он искренне не понимал, как Топаз могла даже во время сна продолжать работать и анализировать что-то. Авантюрин, может, и полюбил работу в КММ за то, что она даровала ему возможность жить, как в самых смелых мечтах, но какой ценой? На этот вопрос молодой человек даже самому себе боялся отвечать. Как и на многие другие, впрочем, вопросы… Например, сейчас наиболее острым стоял лишь один — когда Авантюрин наберётся смелости и перестанет прятаться от того, кто сам активно шёл на контакт? Голос разума и совести мучил, как будто молодой человек совершил какой-то страшный проступок. Почему-то игнорировать других людей получалось с лёгкостью, а Келуса… Всё было слишком сложно. Трудности преследовали Авантюрина по жизни, как прицел снайпера — вот-вот когда-нибудь, да будет последний вздох. Но вздох, который сейчас издал парень, был совсем не последним. Авантюрин включил телефон, почти вслепую, но безошибочно найдя переписку с Келусом, всматриваться в которую не хотелось, чтобы угрызения совести не становились ещё больше.

***

Сухое «Нам надо поговорить» от Авантюрина пришло слишком неожиданно. Смена темы разговора была резкой, предыдущие сообщения явно не прочитаны. Но если вечный авантюрист настроился на игру, то Келус поддержит её и подстроится под изменившиеся обстоятельства. Авантюрин общается с ним безэмоционально? Келус тоже так может. «Хорошо, о чём?» «О том, что между нами происходит. Пора расставить все точки над и». «Я не делаю тебе ничего плохого». «Вот именно, чёрт возьми!» — разозлился мысленно Авантюрин. «А должен». «Обо всём этом невозможно говорить по переписке. Нам нужна очная встреча». «Где?» «На «Лучезарном шпате». Думаю, что это единственное относительно безопасное место во Вселенной. Надеюсь, что ты смог бы усилить охрану на своём же корабле». «Такую ценность, как ты, оберегать буду уже лично я». Авантюрин чуть не откинул телефон в стену, прочитав сообщение. Он был решительно настроен на то, что прямо сейчас выскажет множество гадостей Келусу в порыве неосознанной ярости (из-за своей беспомощности перед чувствами), но Первопроходец перебил его: «Когда ты хочешь увидеться?» Отрезвляющий вопрос, заставивший немного успокоиться и понять, что всплеск эмоций помог бы добиться желаемого (?) — прекращения общения, но выставил бы Авантюрина в ещё более неприглядном, чем до этого, свете. Или молодой человек всё же в глубине души надеялся при предстоящей встрече на совсем другой, более положительный исход? «В ближайшее время. Я скажу, когда смогу». Келус не стал пытаться возразить и сказать что-то вроде: «А если не смогу уже я?», потому что он знал — постарается свой распорядок жизни изменить так, чтобы встречу не пришлось переносить. И без того долго ждал хоть какой-то ответной реакции от Авантюрина. Пусть даже если теперь она и негативная в некотором смысле… «Пиши. Буду ждать. Ты всегда желанный гость и на Звёздном экспрессе, и на «Лучезарном шпате». Авантюрин нервно дёрнулся и поскорее закрыл мессенджер, чтобы в таком неконтролируемом состоянии не совершить чего-то, что могло бы быть ещё хуже.

***

Ах, во сколько раз жизнь упростилась бы, будь Авантюрин «нормальным» молодым человеком, а не сломанным событиями прошлого, которыми ни с кем не мог поделиться. Даже его настоящее — и то требует тщательного сокрытия, ведь никто не должен знать о слабостях. Но чем больше пытаешься что-то спрятать, тем больше кто-то захочет это раскопать, не так ли? Авантюрин лежал лицом в стол, пока лужа слёз, как солёное море, разглаживала его худые и бледные щёки. Слабак. Урод. Тряпка. Внутренний голос полосовал, ударяя словами, как плёткой, и без того истерзанную душу. Авантюрин всем хотел казаться успешным, независимым и душевно сильным, и у него вполне получалось. И лишь пыль на книжных полках в собственной квартире оставалась свидетельницей истинного положения дел, когда скрываться было не от кого. Авантюрин, уже разозлившись, стукнул кулаком по столу, как будто пытаясь поставить точку в собственных самоуничижительных размышлениях. Он сел, откинувшись на спинку стула, а затем закрыл лицо руками, надеясь не сотворить ничего лишнего, чтобы не стало ещё хуже. Сам довёл себя до истерики, сам себя возненавидел за это — эмоциональная нестабильность проявлялась в лудомании, стремлении подвергать себя иногда действительно смертельной опасности. Ценность его существования всегда определялась лишь денежным эквивалентом, так значит, чтобы почувствовать жизнь нужно поставить на кон самую большую сумму из возможных, не так ли? Когда Авантюрину становилось плохо, он шёл в казино, чтобы почувствовать себя живым. Он делал нереалистично высокие ставки и неизбежно выигрывал, что только сильнее подкармливало его зависимость от азарта и адреналина. Безумные ходы Авантюрина в играх заставляли его соучастников в ужасе корчить гримасы, его называли «поехавшим», но ему было плевать, ведь самый страшный враг в отражении. Человек в зеркале всегда выглядел каким-то неправильным, разбитым, жалким. Авантюрину было неприятно смотреть на него, хотелось ударить его кулаком, чтобы знал, поганый, что так выглядеть не положено. Надо улыбаться, верить в успех, броско и красиво одеваться, чтобы никто не подумал, что у него — ха-ха, у него, да вы представьте только! — есть душа. Красивый сказочный образ, чтобы пустить пыль в глаза и заставить себя ненавидеть или испытывать другую эмоцию — в сущности, Авантюрину было неважно, что люди подумали бы о нём. Главное, чтобы в разум не лезли, и без того всё гниёт внутри, как тухнет яйцо в белоснежной скорлупе. А Келус именно то и делал, что копался во внутреннем мире, как разглядывал препарированную лягушку или труп в анатомическом театре — Авантюрин пытался скрыться, избежать этого, но в итоге сам невольно же и тянулся, иначе зачем устроил личную встречу, расчистив в своём безумно забитом графике целый день?

***

Келус так активно приводил себя в порядок перед встречей, что даже Дань Хэн обратил на это внимание, просто выдав, как очередной факт из энциклопедии: «Ты даже к первопроходческим миссиям относишься с меньшей заинтересованностью». Келус немного обиженно заметил, что путешествия тоже важны, но не только ими его жизнь ограничивается. И всё-таки был прав: отношения любого рода помогают человеку чувствовать себя более полноценным. В этот день на «Лучезарный шпат» гостей пустили в чуть меньшем количестве, чем обычно. И Келус действительно потрудился усилить охрану, хотя и искренне не понимал, кому придёт в голову следить за Авантюрином, который даже не на сделку ехал. Но откуда ж злоумышленникам знать… Авантюрин незапланированно прибыл на корабль раньше установленного часа. Немного прогулялся по палубе, заказал лёгкий напиток в баре, усмехнулся с мерча, продаваемого в соседней лавке, но ничего из этого не разогнало тоску и тревогу. Молодой человек подошёл к самому краю палубы, с нескрываемым любопытством заглядывая за перила. Снизу — почти бесконечная, покрытая туманом высокого неба, пропасть, в которую так и тянуло упасть блестящим в последний раз драгоценным камнем. Бороться прямо сейчас с суицидальными мыслями казалось абсурдным — Авантюрин проживал моменты гораздо хуже, чем настоящий, так откуда снова взялось это навязчивое желание испытать на себе сопротивление ветра? Обуглившаяся душа была готова вот-вот выпорхнуть из уставшего тела. Но сколько бы раз Авантюрин ни был на грани смерти, он всегда выживал вопреки логике и собственным желаниям. Он давно перестал понимать: хотелось умереть, вырвавшись из мучительных цепей собственного существования, или продолжить жить, но не так, как сейчас? Авантюрин всю жизнь был цирковым мальчиком на утеху публике: он всегда делал то, чего боялись другие — рисковал собственным существованием, делал невероятно большие ставки в играх, театрально не боялся смерти. Он ходил по канату своей судьбы — сейчас сорвётся, не проглядите шоу, смотрите в оба! — и едва удерживал равновесие. Иногда Авантюрину казалось, что он давно провалился в пропасть, которая поглотила его вместе с костями. Но потом он вдруг словно возвращался в реальность — почему-то до сих пор живой. Настолько живой, что даже тошно от этого. Однако ещё больше затошнило от действий Келуса, решившего пройтись по кораблю и нашедшего Авантюрина в «неподготовленном» состоянии. Увидев друга (?) рядом с краем палубы, Первопроходец прозорливо не окликнул его, не испугал тем, что подошёл, а почти хищнически тихо подкрался сзади и резко оттащил, потянув на себя. У Авантюрина перехватило дыхание от силы, которая чувствовалась в руках Келуса, крепко сжавших грудную клетку. — Что ты… — Это ты что задумал, я должен спрашивать, — озлобленно и одновременно с этим обеспокоенно ответил Келус, когда уже освободил Авантюрина и тот повернулся к нему лицом. — Я просто любовался пейзажем. — Я сделаю вид, что поверил тебе, но не надо рисковать там, где не требуется. Авантюрин странно улыбнулся. — А ты считаешь, что риск может где-то именно требоваться? Келус поднял одну бровь в недоумении. Ему не нравился тон разговора. — Давай мы просто договоримся, что ты не будешь хотя бы в моём присутствии рисковать жизнью. Мне хватило одного раза, чтобы понять, что ты её не ценишь, но это не значит, что не ценит кто-то другой. Это… почти признание? Почему Келус говорил об этом так просто, без намёка на смущение или муки совести? Видимо, на лице Авантюрина что-то отразилось, потому что Келус осторожно приблизился к молодому человеку и посмотрел уже вопросительно. — Пойдём в какой-нибудь кабинет или в твою каюту, — омертвевшим голосом прошептал Авантюрин. Взгляд его стал пустым, как будто что-то всё-таки упало с корабля на землю вместе с мыслями о долгом суицидальном полёте. Келус стал ещё более беспокойным. Он что-то сказал, сделал не так? Обычно весёлый, пусть и наигранно, Авантюрин умел «сохранять лицо» перед незнакомцами, но вдруг потерял контроль над эмоциями и показал себя настоящего. Так вот какой он? Депрессивный, разбитый, как красивая хрустальная ваза, уязвлённый. Значило ли это, что Авантюрин доверился Келусу, потому что дал ему увидеть ранее недозволенное? В каюте Авантюрин немного «оттаял», пришёл в себя. Он сел на диван, похлопав по сидению рядом, пригласил сесть Келуса, как будто это он был хозяином корабля, а не наоборот. — Может, всё-таки расскажешь, что происходит, раз мы встретились? Конечно, ради этого они и увиделись, ради этого момента всё и организовывалось. Но в горле застряли невыплеснутые рыдания, на лице застыла маска безэмоциональности, а всякие мысли, ярко звучавшие при подготовке к встрече, испарились, будто их и не было. Авантюрин и рад бы объяснить всю ситуацию, знай сам, что с ним такое. Келус подвинулся ещё ближе. Молчание пугало его не меньше, чем недавняя выходка на палубе. Пока Авантюрин отчаянно пытался вернуть себя в реальность, Келус в ней уже находился, и для него чужое поведение оставалось крайне непонятным. Но он проявлял несвойственное терпение и, может быть, начал догадываться, что происходит в душевном мире Авантюрина. Слова, кажется, были бездейственны. Келус осторожно погладил Авантюрина по соломенным волосам, улыбаясь ему. Мышцы на лице того чуть дрогнули. — Авен, — прошептал Келус, заставив молодого человека поднять взгляд ярких глаз на него. Зрительного контакта тот, как правило, избегал. — Тебя вообще кто-нибудь касался нежно? Электрический стул. Кандалы. Удары. Царапины. Метка раба на шее. — Только в детстве, — ответил честно Авантюрин. Келус убрал руку в удивлении и некотором страхе. Перед ним был словно брошенный всеми уличный котёнок, который хотел ласки, но шипел на всех, кто подходил к нему слишком близко. — Мне жаль, — прошептал Келус. — О, не стоит, — махнул рукой Авантюрин. — Жалость — удел слабых. А мы не последние фишки в этой игре. Я ненавижу, когда мне пытаются сочувствовать. — Мне непозволительно чувствовать по отношению к тебе ничего? — напрямую спросил Келус, всё ещё смотря в глаза Авантюрину. Тот отвёл взгляд. Почти выдавливая из себя слова, одновременно желая и не желая слышать ответ, Авантюрин задал вопрос: — А что ты чувствуешь? — Тоску, — коротко ответил Келус. Помрачнел и он, откинувшись на спинку дивана. — Ты недосягаемо далеко, и я понимаю, что ты занят, что не можешь быть в сети каждый час, но… Мне бы хотелось общаться с тобой, раз на большее ты не готов. Авантюрин догадался, к чему Первопроходец клонил. Но и понимал, что он не способен даже дружить, не говоря уже о романтических отношениях. Внутренне желая их, он никогда не умел любить и проявлять чувства, как другие нормальные люди. Поэтому избегал Келуса, игнорировал и надеялся, что проблема решится сама собой. Но Келус, кажется, не хотел просто развлечься с ним и сбежать. Он хотел помочь. — Откуда же ты, мальчишка со Стеллароном в теле, знаешь, что такое нежность? Собрался нравоучать меня? — опять язвил Авантюрин. — Нет, — незамедлительно ответил Келус на второй вопрос. — Друзья со Звёздного экспресса оказали на меня много влияния, но если тебе некомфортно, то я могу… — Замолчи! — вдруг воскликнул Авантюрин, взмахнув руками. Он схватился за голову, жмурясь. Келус видел его в таком уязвимом состоянии впервые и был крайне удивлён. Что происходило с ним? «Если тебе некомфортно»… Авантюрину хотелось нервно рассмеяться в лицо Келусу. Он не единожды угрожал ему. Пробрался в его номер отеля. Говорил, что взорвёт Стелларон в его теле. Был вынужден сражаться с ним, а потом получить удар мечом от поддерживающей его Ахерон. У Келуса не было ни одной объективной причины пытаться продолжать общение, но он всё же почему-то не оставлял Авантюрина. — Почему ты, как другие и как сам раньше, не чувствуешь отвращения ко мне? Ты должен ненавидеть меня, презирать, пытаться обыграть, но ты делаешь ровно противоположное! Я не понимаю… — едва ли не прохрипел последнее предложение Авантюрин. Как Авантюрин не понимал действия Келуса, так и Келус не вполне ясно осознавал слова Авантюрина. Почему он должен презирать его? Вернее, причины были, но чем дольше продолжалось общение, тем больше Келусу казалось, что он слишком многого не видел в Авантюрине и его секреты хотелось узнать. Первопроходческий дух «проснулся» в нём. Но Авантюрин упорно избегал контакта, не пытаясь дружить по-настоящему. Он всегда и почти всех называл друзьями или приятелями, оставался приветлив и улыбчив, но только сейчас, кажется, Келус понял, что на самом деле это всё был театр одного актёра. — А ты хочешь, чтобы я это делал? — простой, казалось бы, вопрос, но Келус вложил в него столько смысла, сколько сам от себя не ожидал. В нём была и горечь, и обида, и надежда на отрицательный ответ, и напоминание о лучшем. — Я заслуживаю, в конце концов, — только и смог прошептать Авантюрин. — Думай, что хочешь, но на моё мнение ты не повлияешь, — устало сказал Келус, а затем молча обхватил Авантюрина за плечи, крепко обнимая. И Авантюрин так бы хотел скрывать эмоции дальше, но долго копившиеся чувства прорвались, как плотина, и он не смог сопротивляться им. Он обнял Келуса в ответ, и тот засмеялся, когда белый мех с накидки Авантюрина защекотал ему лицо. Авантюрин планировал разорвать контакт, чтобы вообще никогда по возможности больше не общаться с Келусом, как представителем Звёздного экспресса непосредственно, а всё из-за страха, предрассудков и неумения говорить о своих ощущениях открыто. В глубине души, наоборот, желая счастья, но не веря в него, он чуть было не потерял возможность быть по-настоящему услышанным. Но хорошо, что Келус оказался более проницательным, чем Авантюрин о нём думал, а сам Авантюрин — более чувственным и душевным, чем хотел выглядеть. И сейчас объятие было жестом действительной привязанности, а не желания держать нужных людей ближе к себе из эгоистичных целей.