доза
23 марта 2025 г., 15:29
“- нам нужно встретиться.” - новое сообщение.
И всё. “Хоть бы поздоровался ради приличия.” - усмехнулся Чан. Хотя какие уж тут приличия, когда вас связывают только зависимости: наркота и собственные разрушенные отношения. Раньше Хенджин мог прислать ему милый стикер и попросить скорее возвращаться со студии, когда Чан снова впадал в музыкальную эйфорию, до утра записывая демки, - однажды он так за ночь настрочил треков на целый альбом - а теперь их общение ограничивалось только “встречами”.
Конечно, Хенджин никогда не называл вещи своими именами, предпочитая замалчивать и лишь потом, когда объем эмоций перельет за край, признаваться и устраивать скандалы, истерики, словно изнутри пуская трещины по тягостно построенным отношениям, закапывая их обоих в темноту кладбищенской глубины свежей могилы. А они и так одной ногой уже мертвы. Точнее рукой.
Кожа уже давно огрубела от постоянного механического воздействия. Легче было бы вшить себе иголку, чем каждый раз протыкать ткани, лишь бы попасть в периодически исчезающую вену и, наконец, перестать ощущать мерзостное до дрожи в руках притяжение к новому шприцу. Хенджину в этом плане тоже нелегче. Он крепко подсел на меф. Слизистая носа, не сказать, чтобы раздражена, она просто в ярости от количества употребляемого наркотика. Вечно красная и выделяющая слизь, так еще и зудящая во время очередного отходняка. Бледная кожа, о которой Хван так грезил, посерела, и теперь он выглядел скорее как труп, доживающий свои последние дни. И все бы еще можно было пережить, если бы не... запах, едкий и отчетливый аромат кошачьей мочи. Стоило ему очнуться от спутанного, беспокойного и полного галлюцинаций сна, который менялся местами с реальностью, одурманивая сознание, едва справиться с колючей жаждой, отчаяться в попытках вспомнить свои ночные “похождения”, так в нос ударяла такая сильная волна отвратительной вони, что его самого тянуло примешать к ней еще и рвоту.
К тому времени, как Хенджин почти восстанет из мертвых, где в припадке видел свою собственную бабушку и клялся ей, что больше никогда-никогда даже не взглянет на запрещенные вещества, от Чана, не покидавшего его всю ночь, останется только пара-тройка пустых шприцов и заботливо приготовленный стакан воды для “переродившегося”. В каком бы состоянии ни был Крис его ответственность не позволит ему взять и прогулять работу, ведь Хван Хенджина он в который раз вытащит и прикроет его исхудавшую задницу от неприятных проблем. Даже удивительно, как такой, на первый взгляд, восхитительный, не обделённый вниманием, помешанный исключительно на работе парень нашел себя в грязном мире наркотиков и зависимостей. Но у всех бед одно начало - любовь. Любовь к деньгам, любовь к страданиям или же наоборот отсутствие какой-либо любви.
Чан, к своему сожалению, оказался падок на красивых, но гнилых.
Он рассчитывал, что сможет построить с их вижуалом что-то по-настоящему серьезное, что-то крепкое и здоровое. Сейчас он бы над собой посмеялся. Хван был готов замутить с Чаном не более, чем интрижку, ночь без обязательств и встречи для удовлетворения собственных потребностей. Ему нравилось играть с Крисом, дразнить, разжигать в нем тот самый внутренний огонь, выманивать из него потаенную страсть, заставлять его ревновать, чтобы потом вся его злость вылилась в откровенную животную жажду быть с ним, доказать его принадлежность лишь одному человеку. Точно они были персонажами в пубертатных фантазиях, а не взрослыми людьми. На что Чан только надеялся? Чего можно достичь с человеком, который на всё готов ради чужого внимания?
Но Хван всегда знал, на что давить. Его мимолетные взгляды, недвусмысленное поведение, пошлые фразочки и, наконец, запретные поцелуи в редко посещаемых закоулках агентства. Хенджин подсадил его на себя еще задолго до настоящих наркотиков. Кристофер не мог сдерживаться, он был не в силах. Когда живая красота, влажная мечта всех окружающих, сидит у тебя на коленях, навязчиво и грязно прося о самых пошлых вещах, держать себя в руках можно только одним способом. Буквально.
Если бы смерть настигла его именно в тот момент, то последним желанием он бы попросил в причине собственной смерти указать: “сгорел заживо от красоты Х.Х”. Даже инициалы этого убийственного нарцисса складываются в лицо сраженного им обывателя. Он чистый наркотик, не просто вызывающий привыкание и зависимость, он становится частью тебя самого, внедряется в механизмы твоего сознания и настраивает все под свое собственное усмотрение без возможности вернуть все как было. Гребаный Хван Хенджин.
Однако, теперь все иначе. Потребность во внимании не ограничивалась одним лишь Чаном, о нет, ему было мало одного. Великий и прекрасный Хенджин привык довольствоваться всем самым лучшим и в самых больших количествах, ведь деньги - не проблема. В крайнем случае, всегда можно положиться на своих “друзей”, которые обязательно помогут и достанут для тебя новую дозу наркоты, на которую сами тебя и подсадили. Бан на всю жизнь запомнил ту тревогу, то волнение прямо изнутри своих чувств, когда увидел своего Джинни в состоянии овоща: его била лихорадка, сердце как будто потеряло свой прежний ритм, и его удары разносились совершенно хаотично. Хотя может Чану показалось? В тот момент он был совершенно не в себе, он не понимал ни скорости времени вокруг себя, ни логичности собственных мыслей. Он словно застыл, глядя на такого Хенджина, и не мог понять, тот ли это Джинни, что так давно был ему знаком.
Крис не простил бы себе, если бы оставил его вот так. Он вызвал для Хвана скорую, пробыл с ним до выписки и сделал то, за что винит себя до сих пор: Бан подкупил врачей, лишь бы те не ставили отравленного наркотиками парня на учет, что несомненно повлияло бы на репутацию всей группы. Спустя столько времени Чан, конечно, понимает, что легче было дать Хенджину тонуть в его болоте самому, но тогда... Вера в совместную победу над зависимостью, в общее яркое и светлое будущее стала для него заменой розовых очков. “Лишь бы только вместе” - девиз, преследовавший его тогда и оставшийся с ним и сейчас. Говорить, что истинная суть Хвана перерубила любовь Чана на корню, было бы просто грязной ложью.
Кристофер все еще любил его, но уже иначе преподносил свою любовь. Он всегда был рядом, помогал, однако, особой нежности и открытой привязанности не проявлял, так как считал это просто бессмысленным. Честно говоря, Бан Кристофер Чан вообще больше в любовь не верил, перестал быть тем заботливым и внимательным мальчиком, а переродился в новую версию себя, замкнутую и как будто пустую. Но пустая личность не способна отразить себя в творчестве, она лишь тень собственного потенциала, поэтому наполняться приходиться другими способами.
В одну из ссор Чан с едкой токсичностью предложил Хвану прибрести дозу и для него, чтобы хоть так провести время вместе. Вот только Хенджин понял эту фразу буквально и через пару дней красноречиво протянул Крису два шприца “того, что он просил”. Так все и закрутилось. Отчаяние, разочарование и на последних угольках тлеющая надежда на то, что они откажутся, что они сейчас же выбросят все пакеты с запрещенкой из окна, что все станет как раньше, накрыли парня тогда, когда он сел напротив когда-то самого близкого человека, которому он доверял больше, чем себе. Но вот только тот смотрел скорее с ожиданием дальнейших действий, странным предвкушением и... любовью? Это чувство мелькнуло буквально на секунду, но оно было! совершенно точно было! Точно, как и тогда, в их первый настоящий поцелуй. Безгранично струящаяся нежность, жадные касания и тепло. То тепло, которое согреет не столько тело, сколько твои внутренние нужды. Вот бы вернуться туда, лишь бы не дать Хвану снова начать убивать себя. Чан бы все отдал. Чан бы себя отдал. Чан бы все для Хенджина сделал, только бы он его послушал. Только бы все то, что они сейчас делают, закончилось. Только бы вся эта грязь оказалась лишь дурным сном. Только бы это было не взаправду. Только бы...
Только это оказалась реальность. Именно та реальность, от которой Чан так хотел сбежать. Именно та реальность, где доза самого вредоносного наркотика попала в его вену и изменила Чана уже навсегда.
И вот Чан здесь, в который раз едет с Хенджином за новой партией наркоты. Он прекрасно знает, чем закончится этот вечер: они переспят. Страстно, посреди их общих галлюцинаций, но итог один. И не сказать, чтобы Крис так старался воспрепятствовать своим желаниям: со вчерашнего дня руки зудят, из-за чего спасаться приходиться только длинной кофтой и тюбиком тональника для скрытия покрасневшего тона лица. В последнее время его здоровье резко ухудшилось, уснуть совсем не получается, а элементарные рабочие задачи приводят в ступор, как будто он никогда такого и не делал. Написанные демоверсии треков похожи скорее на случайный набор звуков, поэтому группе временно наняли другого продюсера, что только больше расстроило Чана, ведь кто больше понимает стиль их музыки, если не он? Поэтому пришло время расслабиться по полной - сегодня он планирует слегка повысить привычную дозировку.
“ - Крис.” - Наверное, большее количество вещества придаст больше удовольствия, - “- Крис?“- Да, может, от увеличенного удовольствия и музыка станет чуть более складной? - “ - Крис!”
- А? - с недоумением Чан посмотрел на трясущего его Хенджина, но быстро вернул взгляд на дорогу.
- Ты в порядке вообще? Ты не употреблял перед нашей поездкой? - Заботится... Хенджин, как целую вечность назад, заботится о нем. Может, он все ещё чувствует что-то кроме ломки? Хотя может Чан уже головой едет после всех этих приключений?
- Да, все хорошо, я еще трезв - образы из их прошлой жизни навевали счастливые и теплые воспоминания, и сдержать улыбку было невозможно.
- Знаешь, я хотел кое-что сказать. Спасибо тебе. За всё. Ты... единственный, кто от меня не отвернулся. Не считая ребят, конечно, они еще не знают.
- "Еще"? Ты планируешь им рассказать?
- Нет, но ты ведь знаешь, что такие как мы долго не выдерживают, они узнают рано или поздно. И, по этой же причине, я бы хотел, чтобы ты знал, как я тебе благодарен, честно.
Почему-то именно сейчас, именно под звуки обычного попсового радио, среди заплесневелых домов подозрительного района, в темном салоне, подсвеченном лишь светом блеклых панелей, Чану так хотелось рассказать Хвану все: как его “пустая” личность наполняется чувствами, когда он рядом, как он устал убеждать самого себя в том, что он вырос из бессмысленной нежности, как он хочет сбежать от всего, как он хочет быть с ним, хочет избавиться от всех этих грузов и просто стать свободным и счастливым, но рядом со своей любовью.
- Я тебя люблю. - Чан сказал это до того, как успел подумать или остановиться, слова просто вылетели без какого-либо сигнала.
- Я тебя тоже, Чанни. - его имя повисло медом в воздухе, так сладко и неосязаемо красиво. - Эй, притормози, нам сюд... - Крис резко нажал на тормоз и буквально впился губами в губы Хенджина. Через поцелуй он старался выразить то, что давно оставалось изгнанным и подавленным, но так жаждало своей воли: любовь.
“Любовь спасет мир, но спасет ли нас? Наш огонь надежды почти что угас...” - донеслось едва слышное пение из шипящего радио, которое тут же выключили вместе с фарами и остальное подсветкой.
- Сиди в машине, пока я схожу и заберу. - и не дожидаясь никакого ответа, Чан оставил горящего глазами Хвана в запертой машине. Нет, он не боялся, что тот убежит - в конце концов, бежать в такой глуши опасно и велика вероятность попасть в тупик, - просто так ему было спокойнее, что парня никто не тронет.
Найти спрятанную закладку оказалось слегка затруднительно. “Заказ” разделили на несколько частей, чтобы было удобнее найти место для схрона. Но Чан справился довольно быстро, что списал на желание мозга поскорее ощутить прилив долгожданных сил. Быстро захватив из трубы полиэтиленовый пакет, обмотанный скотчем, он поспешил вернуться к машине. Горячие поцелуи снова и снова сокрушали стену, которую Крис возводил между собой и своими чувствами. Он уже и не помнит, как они ехали домой, как заходили в квартиру и как Хенджин оказался под ним с зажатыми над головой руками. Кажется, он хотел выхватить из рук Чана его дозу. Ну что ж, тогда он получил по заслугам.
Острая игла проходит сквозь кожу и колющими ощущениями уходит в вену, понемногу вводя в нее яд, и через минуту Чан уже ощущает прилив расслабления и счастья. Хенджин же справился намного быстрее - роль играет его опыт в употреблении - и уже подбирался к парню, опираясь руками на его колени.
Влажные, даже мокрые, поцелуи едва прерывались прикосновениями языков. Шуршание одежды, жар опьяненных тел, горячее воссоединение. Как же Крис скучал по нему. Ему очень давно не хватало такого Хенджина, так похожего на того, его Джинни, нежного и хрупкого, как стекло. Ему так хотелось окружить его вниманием, обнять, лишний раз прийти и покрыть поцелуями его прекрасное тело. Джинни даже не представлял, какое у него тело... Чан не мог сопротивляться одному его виду. Чувствительная шея, тонкие ключицы с отпечатками укусов, замысловатые узоры ребер и... все, что ниже. Он предпочитал не формулировать свои чувства, возникающие при взгляде на низ парня, в слова, потому что эмоции всегда ярче любых слов.
О таких отношениях Чан всегда мечтал: чувственных во всех смыслах, включающих в себя и глубинную страсть, и искреннюю внимательность и уважение. Только... Может, это осознание своего счастья в сочетании со вторым оргазмом накрыло его с головой, а может так действовала повышенная доза наркотика, но Чан вдруг почувствовал всепоглощающую усталость. Сил даже нормально лечь не хватило, сознание резко отключилось, а мир вокруг перестал существовать.
Дальше была только пустота, смутно различимые голоса, а потом тишина и покой.
“Время идет, а тебя все нет. Куда ты ушел? Дай мне ответ...” - Хенджин громко и раздраженно выдохнув выключил музыку. До конечной точки ехать осталось недолго, а значит и без музыки можно потерпеть.
Недавно он сдал на права и теперь ездит на своей новой машине - серебристый седан. Прямо такой как тогда, в тот день, когда Крис... Нет, лучше не вспоминать. Словами не передать весь тот ужас, настигший его в один только несчастный момент. Вся эта глыба мышц внезапно отключилась и просто упала в обморок, а дальше скорая, врачи... И вот сейчас прошло три года. Хенджин переборол себя - он смог слезть с наркотиков. Конечно, не без помощи врачей, не без срывов, но сейчас он находится в длительной ремиссии и обещает себе - теперь точно-точно, навсегда-навсегда, даже слово “наркотики” забыть. Ведь зачем ему это теперь? У него есть нежный заботливый парень, хорошая жизнь и... кто знает, какие сюрпризы преподнесет ему жизнь? Крис выжил. И это самое главное, за что Хенджин благодарен судьбе: за шанс все исправить и измениться. Чан хоть и тяжело переносил реабилитацию, но оправился и теперь старается вернуться к обычной жизни. Его музыка все также находит своих слушателей, сплочая одинокие сердца. Что сказать о группе... Их популярность превышает все рекорды, билеты на концерты раскупаются в первые минуты, а сами участники счастливы. Чан и Хенджин признались им в том, что натворили, что, безусловно, подкосило отношения в группе. Вот только время заглушает обиды и теперь все также по-старому. За исключением Бана и Хвана, обжимающихся на каждом углу. Но это уже совсем другая история.
