Маленький принц

Тишина. В тёмном помещении, не освящённом светом солнца, за кухонным столом сидит семейство, состоящее из трёх человек. Отец весь напряжён, запустил свои массивные ладони в тёмные, в некоторых местах седые, волосы. Мать издавала непонятную речь, пытаясь остановить нескончаемый водопад слёз. Ее аккуратный пучок теперь представлял собой что-то, напоминающее гнездо для птиц. Тело бедной женщины тряслось от накопившегося стресса. Тиканье настенных часов больно бьёт по ушным перепонкам. Выпученные глаза пересохли от долгих гляделок с крошками на полу. Пальцы болезненно, но отрезвляюще вцепились в открытую кожу бедра, давая чувство реальности, постоянно ускользающее. Все окружение будто проросло шипами, заставляя взвизгивать от боли на каждом шагу. Горло пересохло, но он знает: если сделает глоток слюны — станет хуже. После школы родители хотели просто серьёзно поговорить. Юноша ожидал всего: плохое поведение, ужасный режим сна, претензии от соседей из-за оров, но никак не это.

***

- Спасибо за содействие, ####. - сказал санитар, протягивая руку для пожатия моему отцу. Рабочий дурдома был примерно того же роста, что и папа. Светлые волосы, щетина на лице и добрая улыбка. Все это создавало образ, при котором хочешь, не хочешь, но доверишься. Не зря же главный психолог. Мои руки уже давно затекли из-за огромных сумок, в которых находятся все: начиная с одежды, оканчивая банальной зубной щёткой. Последним дни я не спал, и нет не потому что опять какая-то интересная мобилка затянула. Чувство глубочайшей вины пустило в плоть свои крепкие корни, не желая выкорчевываться, отравляя организм, заставляя разум и душу гнить в своём уныние. Почувствовав руку на своём плече, мне все же пришлось выплыть из дебрей сознания и вернулся в реальность. - Отдай вещи, и пойдём в машину - опустив руку, мужчина направился к выходу из хорошо освещённого здания, в тьму зимнего вечера. Глубоко вздохнув и опустив пакеты на пол, чтобы поудобнее перехватить их. - А мы сможем с ним увидеться? - Руки были красноватыми и в "вмятинах" от ручек. Очень хочется чтобы ответом было "да", но если нет, то он наверное умрёт быстрее от чувства мучительно сжирающей его совести, чем от простой и банальной старости. Доктор лишь только грустновато улыбнулся, смотря куда-то мне в лоб. Боится мне в глаза смотреть? Значит ответ нет. - Ладно, не оправдывайтесь. Я понимаю. Спасибо, что позаботьтесь о нём. Посильнее натянув свою шапку на уши, парень вышел из психбольницы. В свете, недавно включившихся фонарей, исполняют двойные пируэты крупицы снега. На все открытые участки тела сразу нахлынул мороз, заставляя уткнуть лицо в тёмно-коричневый шарф, а ладони спрятать в, несильно таки теплые, карманы куртки. Как только я сел, машина моментально тронулась. Поездка к дому была напрягающая. С того разговора прошёл месяц, и все что сделали мои родители, это сказали - "ну главное что с нами все хорошо". И я был согласен с их суждениями. Первые тридцать секунд. При попытке быстро заснуть, я никак не мог отвязаться от мысли что это всё из-за меня. Это я не поддержал его в нужный момент. Я. Тишину на кухне нарушает лишь шуршание соли в солонке и соприкосновение столовых приборов к жирной, от запечённой ноги курицы, тарелке. Накаляющая атмосфера между отцом и сыном никуда не исчезла по приезду домой, а будто только усилилась. Бедная женщина, так и не отошедшая от случившегося, пыталась насильно протолкнуть себе пищу в рот. Из-за своего психического состояния она взяла отпуск от работы, и теперь регулярно посещает психолога, дабы стало легче. Со своей семьёй она старалась минимизировать контакт, особенно на кухне, маленькие пазлы складываются в её голове как два плюс два, создавая разговор того дня. Отец стал больше посвящать времени своей работе в бухгалтерии. Вечно хмурый, между бровями, за столь короткий срок, образовалась морщина.Все переживали чуть ли не худший момент в своей жизни, каждый справлялся как мог. Но скоро, они станут, не счастливой, но не избегающей друг друга семьёй. Скоро они будут общаться без всей этой атмосферы угнетения. Главное поскорей это позабыть. Да только: - Я собираюсь навещать его, если мне это позволят. И я надеюсь вы тоже примите в этом непосредственное участие. Эти слова заставили мать вздрогнуть, а отца больше нахмурится. - Мы и так сделали всё что требовалось. – чётко проговорил отец уже готовясь к истерикам. Подросток остолбенел. Нет, он точно будет ходить без них, и это даже не из-за того, что «они выполнили свой долг ответственных взрослых», а из-за того что их волнуют только они. Было ужасно обидно за него. - И тебе не стыдно? Ты его крёстный! Не я ! Но почему-то именно я волнуюсь за него! Не ты, а я! Я просто не понимаю! Ты должен с него пылинки сдувать! Мужчина лишь глотал колкие «тыки благоразумия», стараясь не обращать ни на быстро уходящую мать, которая как бы показательно громко хлопнула дверью, ни на сына, который всё ещё читал ему нравоучения «как быть хорошим родственником». Сына нельзя винить за всплеск эмоций, для него он будто старшим братом был и то что произошло, сильно ударило по его психике, да ещё прибавить к тому, это подросток, который переживает бунтарский период, усложняет задачу в миллион раз. Но это не даёт ему право так неуважительно разговаривать с ним.

***

- Ужас! Компашка из трёх школьников, расхаживает по пустынной аллее, разговаривая на разные темы. Вот и они начали непонятно в какой момент времени вести беседу о чуть припухшей щеке их друга. Пришлось рассказать всё с самого начала. На лицах друзей были широко раскрытые глаза, с разинутым ртом. - Слава богу с нами Карла нет, он бы не выдержал - сказал рыжий, все же решаясь прервать минутную тишину. После рассказа Дилана, стало тяжело. Вроде бы такой рассудительный и агрессивный парень, сам обидит кого хочешь, но на самом деле на его худощавое тельце свалилось столько информации, что он отказался от своих язвительных шуток и от любимых стрелялок. Сначала друзья думали что он решить стать, как говорит сам Дилан "нормисом", но настоящая причина очень пугающая. Очень хочется поддержать его, что они с Брендоном и сделали, решив воссоздать физический контакт в виде объятий, да только их несильно, но достаточно ощутимо пнули, сначала одного, потом и другого, тем самым пачкая школьные брюки. - Чувак, не круто! Мне их только вчера постирали! - Блондин без шапки, решил показать своё недовольство товарищем во всей красе, опирая свои кулаки на талию, как делают в разных мультиках, чтобы показать своё недовольство. Чед тоже был не рад этой сцене «дающего отпор» обнимашкам Дилана как в старые добрые, стиральный порошок нынче не дешёвый всё-таки. Но то что агрессор штанов, после откровения и внимания от других людей, стал возвращаться к своему старому и комфортному для него, поведению, это радует. Может если мягко вогнать Карла в курс дела, он предложит что-нибудь дельное, как отогнать тоску? Дилан может и не забудет, но будет более спокойно реагировать на ситуацию? Попытаться точно стоит. - Замолчи уже, от тебя любая девушка убежит, почувствовав как ты духами душишься. - А ты вообще духи не используешь, ты как девушек привлекать та будешь если со спортом у тебя не ладится? - Кого попало мне не надо, под мои требования входят многое, что не каждая девушка готова делать на постоянной основе. - Не зазнавайся, задрот, природой заложено, что именно самки выбирают успешного самца, а не на оборот, как ты хочешь. И как их диалог перешёл с грязи на штанах , к девушкам?

***

И зачем они здесь? Вроде бы, обычное, спокойное субботнее утро. Никакой школы. Можно лежать до того момента когда у тебя атрофируются ноги, а после лежать ещё до самой смерти. Но звонящий телефон так не думает. Взяв трубку, на той стороне начали неистово орать его имя, аж уши заложило. Вся компания подростков, собралась вместе и видимо решили допытывать и так уставшего от бремени жизни Дилана, предлагая всем вместе погулять.Пораскинув мозгами, он врубил звонок и в общей группе отписал – «буду ». С родителями видеться нет желания от слова совсем. Точнее даже сказать не так. В этом доме просто не хочется находиться, а родители это так, одна из многих причин. Никому нет дела до квартиры. На полках большой слой пыли и если у Дилана она уже как родная, у старших это новый гость. Ужин готовят каждый только на себя, не заботясь о других. После готовки максимум были убраны только продукты, чтобы не испортились. И если из тарелок уже можно было построить трёх метровую башню в раковине, то мыть эту всю бандуру приходилось именно Дилану. Отец на работе, мать тоже, а потом бежит к психологу. Обоим взрослым уже въелась этот распорядок дня за эти бесчисленные дни, так что даже под дулом пистолета они бы не согласились менять этот безумный день сурка. Это больше не его дом. Да, это место где он живёт – спит, ест, остаётся большее количество времени после школы. Но здесь больше нет того уюта, который после косте-дробящего мороза согревал онемевшие, красные ладони. Нет уюта в том когда вы просто говорите с семьей. Максимум, что хочет сделать Дилан для этого места, это освободить и так дряхлую комнату подростка, которая сейчас выглядит как настоящая однушка наркомана – разбросанные пластиковые пластины, где раньше хранились таблетки. К сожалению без помощи препаратов не уснёт. И так, сейчас он с Карлом наблюдает как Брэндон, раскручивает Чеда на блевалке-обыкновенной, которая неизвестно каким чудом спаслась от завала снегом. То место где они решили погулять – какая-то дряхлая, советская площадка. Горка без бортиков, вся железная, огромный сугроб, под толщей которого вероятно находится не сильно удачливая деревянная песочница, ну и конечно же спортивный инвентарь, на котором и тренируются бедолаги летом, которым не хватает на абонемент в спортзал. Недалеко стоит небольшой стол, за которым обычно летом играют дедуганы в карты или в домино. Ну, я не думаю что они будут злиться если на одной из их лавок он и оставит свою тяжёлую тушу. Карлу и делать то и нечего – пошёл за ним. Чтобы хоть как то занять себя пришлось считать снежинки в воздухе, конечно он может достать телефон, зарубится в какую-нибудь игру без особой логики, но жертвы велики. Ну вот не хочется ему выбегать из незнакомого подъезда, от злой бабки с веником и тапочках, в то же время крича «Я хотел просто погреть руки! ». Те две макаки, потихоньку разрушали достояние советского двора, все время хохоча с какой-то хери, а вот компания за столиком была тише воды, ниже травы. Одного это ни капельки не напрягало, ну а что? Нет тех противных людей которые отказываются от человека, которому понадобилась помощь. Но если хорошо подумать , ужасно что Дилан винит только родителей, а сам ни лучше - ничего не делает. Хотя, что он может сделать? Он лишь может плакаться на жизнь, что она не справедлива к такому хорошему другу. Он же видел как ему хреново и ничего не сделал, думая "плохо-расскажет". Как же он ошибался. Даже перед богом, который прощает всех, он не сможет отмолить этот грех перед ним. Он грешник. Он совершил один из самых тяжёлых грехов - предательство. Если всё-таки его можно посещать, Дилан первым же делом встанет на колени и будет просить прощения. Это на первом месте списка дел. Второго эта тишина безумно пугала – что ему сказать? Как ему объяснить, что виноват не он? О проблеме он узнал совсем недавно, и то от Брендона, а не от Чеда который поклялся себе что вольёт Карла в проблему их квартета. Было очень обидно, что рассказал не сам Дилан, но и его понять можно, по рассказам блондина, они угрожали задроту тем что зашвырнут ему снег в лицо, угроза довольно детская, но сработала. Соответственно, если бы не это, он бы и не рассказал. Брюнет в однотонной одежде просто сидит. А может он, рассуждает если бы был летальный исход событий? Тогда нужно заговорить с ним! Немедленно! Ну давай, Карл, ты сможешь! И… - Карл, мать твою! – прикрикнул Дилан. Знаете ли, очень некомфортно разглядывать снежинки когда на тебя пялятся, чуть ли не моргая. Он старался по-разному звать ботаника, сначала в спокойной форме, раза два, умоляющей не сверлить его этим взглядом трупака, но услышали его только в грубой форме, тем самым заставив вздрогнуть паренька напротив, он пробормотал, что-то вроде «прости, я задумался». На это ему выдали очень красноречивый взгляд, заставляя Карла думать, что приближается, что-то нехорошее. Ну так он и думал! Его спросили о чём он думал! Он очень плох во вранье, но наверное в этой ситуации и врать не надо, вот он, идеальный момент когда Карл может просто банально поддержать! - Ну… Я от Брендона услышал что там с Лололошкой случилось, и вот думал тебе нужна поддержка… А, ну теперь то всё понятно. Да только скорёжило от вариации имени. «Никакой он не Лололошка!» хотелось бы закричать Дилану в сотый раз, но разве после сотого раза хоть что-нибудь измениться? Вот и он думает, что нет. Да и было глупо скрывать от Карла, что-то подобное. Это лишь посеет в их многолетней дружбе недопонимание. Ужасно, он не заслужил такого доброго знакомого как Карл. - Чел, правда спасибо. Но я пока не готов поделится всеми подробностями, но могу сказать, что я чувствую, хоть и на немного, но лучше с вами. Может приходить к вам гостить на постоянке? От этих слов, глаза Карла засветились, будто реактивные, а его рот растянулся в широкой улыбке. - Я только за! – пролепетал парниша, невольно напугавший Дилана, своим резким скачком со скамейки. - Ну вот и хоро- резкий удар о щёку Дилана, ничем иным как снежком, заставило прекратить милый диалог двух парней. Скомканные в одну кучу, снежинки прилипшие к шапке и излюбленному шарфу, неприятно морозили кожу щёк юношы. Повернув голову от куда и был запульнут объект массового поражения, открылась картина как Чед, нервно показывает пальцем на хохочущего блондина. Нет, теперь его первым пунктом в списке дел это «уебать Брендона».

***

- Все наши сбережения, ты, пустила на психолога, причём исключительно себе! Если ты забыла, то у нас есть сын, которому психолог тоже понадобился бы! Но нет же! Зачем ему это?! « Есть же я любимая!» Ого. Они стали ругаться не ночью, как обычно, а утром. Проснутся от двух часового сна, от этих воплей блаженство. Стены сотрясались от крика матери. На кухне теперь с той самой поры устраиваются конфликты, красная зона так сказать. А главное, что бы ты не попал под горячую руку, тебе нужно переждать этот ужас и потом уже идти нормально похавать, да что там похавать, банально попить. А в последнее время от икоты его спасает только задержка воздуха в лёгких. Вспоминают видимо соседи, времена когда только Дилан в квартире и орал от слитой катки, а тут сразу два мозгоклюва образовалось. - Да пожалейте же вы меня, в конце концов! Я никакая не железная и у меня есть чувства! Мы что только и делали, это вкладывались в него с самого рождения! За маленькую копейку мне буквально приходилось проходить через дебри унижения! Но как только я решила капельку уделить внимание себе, то я плохая! - Девяносто тысяч это вовсе не «капелька»! Это чё получается? У них нет денег на запас? Если задержат зарплату, то они не будут есть? Ну круто, что сказать то ещё. - А нужен ты нам тогда зачем?! Не поверю, что ты деньги только на продукты тратишь, что завёл кого то на стороне?! Нифига она конечно загнула, но все же этот вопрос волнует и самого Дилана, зарплата та у отца не маленькая, а холодильник изысканными продуктами не блещет. Или он решил сделать другую заначку, а нам не сказал? Тогда это очень умно. Рассуждать об этом можно долго, но к разгадке так и не прийти. Папаша Дилана хоть и подорвал его доверие, но изменять он точно не стал. Надо бы от них как то отвлечься. Он бы сходил погулять, да Карл родителям в цветочном помогает, Брендон девок кадрить пошёл, а у Чеда подработка. Остались его верные товарищи, и в воду и в лаву, и в рай и в ад, и на Олимп и в Атлантиду – наушники. На карточке кое-какие сбережения есть, купит в каком нибудь круглосуточном всякую дрянь и будет ходить довольным. - Спасибо за покупку Быстро выбежав из продуктового, он направился внутрь дворов. Есть на детской площадке атмосферно, главное, что бы маленькие дети не начали подлизываться и просить его снеки. Закинув в рот маленькие круглешки тонкой нарезанной картошки с приправами, Дилан откинул голову. Что же будет дальше в его жизни? Близкие ему люди начали не уважать потребности друг друга. Родители стараются удержать его на поводке, и этот контроль удушает. Но не настолько чтобы становится "принцессой в башне" и тухнуть в квартире. Как удаётся улизнуть из цепких цепей, он мчится домой к Карлу. Ну он сам говорил что только рад. А как он приходил к нему, подтягивалась и вся остальная компания. На лицо начал падать снег крупными хлопьями, заставляя опустить голову и морщится от затёкшей шеи. Сегодня солнца нет, облака закрыли его, создавая ощущение того, что нет никакого неба, а это просто первый попавшийся однотонный бэкграунд. С ночи пока не отключили некоторые уличные фонари. В барабанные перепонки бьёт какая-то расфорсенная песня из тик така, которая никак не вписывается атмосферу одиночества. Из рта выходит тёплый воздух, мало заметной струйкой. Пальцы тёрлись друг об друга, было не сильно приятно чувствовать оставшиеся специи на пальцах. Вдалеке слышатся какие-то оры. Вскоре, большая орава детей быстро оккупировала детскую площадку, Дилан аж среагировать не успел. Быстро взяв свои припасы, он вышел из территории детсадовцев, направляясь в неизвестном ему направлении, на поиски идеальной скамейки. Вскоре, большая орава детей быстро оккупировала детскую площадку, Дилан аж среагировать не успел. Быстро взяв свои припасы, он вышел из территории детсадовцев, направляясь в неизвестном ему направлении, на поиски идеальной скамейки. Как ни странно, он пришёл в малознакомый ему парк. Выглядел он тёмным пятном на сером горизонте. Стрёмно. Но интересно. В этих зарослях он нашёл груду заржавевшего металла, которые как кажется самому Дилану раньше был каким то подобием дисней лэнда. Парк выглядит не настолько "умирающим", значит об нём заботятся и приходят сюда люди. Но из за погоды, здесь нет ни души - так предположил сам бывший задрот. Недалеко находятся, огороженная не высоким забором, карусель. Рядом с ней стоит кабинка, можно предположить, что старая машина работала от электричества. Собственно, ничего удивительного. Перешагнув преграду, он направился к фигурам, которые по задумке должны катать ребятишек, тут собрался целый зоопарк: начиная с лошадей и оленей, заканчивая утками и зайцами. Подойдя ближе к птице, подросток провёл по ней ладонью без перчаток, дабы смахнуть небольшой слой снега. Видок у нее был конечно так себе, старая краска полопалась в некоторых местах, так что пошли ощутимые трещины. Лицо бедняжки изуродовали окончательно графити, нарисованные в виде моно-брови, различными оскорбления и какие-то ссылки, предположительно на группу в каком то мессенджере. Остальные её товарищи были в примерно в таком же состоянии. Повернув голову на лево, его приветливо встретил аттракцион, странно похожий на «ромашку», но им не являющийся. Наверху написано что-то весёлое, судя по тому что каждая буква имеет свой оттенок, едва ли не выцветшего, цвета. Подойдя ближе, он всё же разглядел что написано. «Весёлые горки» - Очень приятно, Дилан. По его пребывании в этом месте, комфорт сошёл на нет: всю еду он съел по дороге сюда, а наушники разрядились, так что сейчас он может слушать нагнетающее молчание. А для того чтобы хоть как то чувствовать себя комфортно, приходится идти на крайние меры: петь или разговаривать с самим собой. Ну в прочем, второй вариант его привлекает в разы сильнее чем первый. Иллюзия безопасности. Судя по спокойно лежащему телефону в кармане парня, родители так и не закончили свои разборки, ну или закончили и думают что он опять свалил к друзьям. Ну пусть так и думают. Осмотрев всю груду железа на заброшенной территории, он всё же вернулся к его самому первому интересу. Сев в ту же утку, он попытался расслабиться на сколько это возможно. За все эти два месятся он вымотался так, будто он пытался обрезать корни у роз, которые никак не хотели умирать и всё время отращивали себе новые и более пышные бутоны. Прикрыв глаза он старался сосредоточиться на своём дыхании, да только со второй попытки сдался, раздражительно потерев боковые точки на переносице. Чуть посидев так ещё, он всё же решил потихоньку сворачивать в сторону его родного двора. Дошёл он на удивление быстрее, чем он добирался туда, но это наверное и хорошо. Он просто надеется, что родители ушли, не важно куда: в магазин, к психологу или к любовницам, главное чтоб с ним не пересекались. Его молитвы не известно кому, услышаны не были. Отец и мать стоят в коридоре, довольно на приличном расстоянии друг от друга. Увидев младшего члена семьи, он лишь протянул свой телефон с открытым чатом психолога, который неизвестно как нашёл его юз, где мужчина пишет: «Приходите, он вас хочет увидеть.» В этот момент, кажется что все органы перестали на секунду выполнять свои функции.

***

Выходя из палаты своего друга, Дилан чувствовал ровным счётом ничего. Нет, он рад, что он более-менее в порядке, но было что-то не то. - Ты ведь Дилан? К чему этот странный вопрос. Стало не по себе. Преодолев свою нервозность он, как и хотел, извинился перед ним тысячу раз, на что больной лишь нервно посмеялся и стал махать руками, чтобы наконец прекратили этот шквал слов. Очень странно. Дилан знает характер Джона наизусть, и в такой ситуации он просто выставил бы руку и смотрел с призрением, которое означало «прекращай». Заметив как голова гостя, чуть ли не пухнет от информации которая она обрабатывает, «Джон» решил продолжить свой монолог – Врачи сказали что я потерял память и приобрёл новую личность, или что-то типа того. Отвлечь подростка всё же удалось, но эмоции выдавали, то что он не верит в услышанную им информацию. Хочется взвыть. Столько совместных воспоминаний и всё коту под хвост. Сердце сжало от тоски. Он никогда не думал что он будет скучать по тем денькам, когда они просто вместе ходили, проводили опыты по инициативе Джона, которые Дилану хоть не нравились, но это был единственный шанс оставаться в компании любимого друга. - Тебе плохо? Повернув голову на источник звука он встретился с существом которым так и веяло сочувствием. Это не его Джон. Кто это вообще. - Прости, я всё же пойду домой. – бросать человека без ведомых причин - грубо. Он хоть и соврал, но это гораздо лучше, чем просто выйти из палаты. Ненужные волнения ему не к чему. Идя по слизкой тропе, от смешавшегося мокрого снега и грязи, Дилан шёл без особого желания домой. Все до последнего в компании сказали, что сегодня не могут. Ой, ну и подумаешь, один на площадке погуляет. И что мы в конечном итоге имеем? Друзей - которые вроде бы обещали поддержать в нужный момент, но уже который день не могут выйти на связь из-за каких то дел. Родители – решившие, что в такой подходящий момент для семьи, будет лучше начать ссорится из-за всего на свете. И Джона – предателя, который оставил Дилана тонуть в этом дерьме, а сам забыл обо всём на свете. Ладно, будем честны такой подставы от Джона он не ожидал. Обида уже переполняла чашу «не озвученных эмоций» настолько, что хочется даже простой грязи сделать больно. Жалко только она не почувствует. Обычные качели, скрытые странной беседкой. Громадина была расположена на краю территории, скорее всего по задумке летом вытаскивали какой-нибудь огромный стол и устраивали застолье. Усевшись по удобнее на качели, он стал немного отталкиваться ногами о землю, для того что бы чувствовать неприятный холодок на красноватых щеках. Может взбодрить. ***В классе очень мало кто не поддался межсезонной болезни. И как на зло, в «в выживших» остались только те, с которыми Дилан даже взглядами не пересекается. Он даже не уверен как их точно зовут. День выдался долгим. Но неизменность еды в столовой взбадривало, всё так же отвратительно. Последним уроком была география, а значит можно погонять балду, благо сам преподаватель не заинтересован их учить и бегает по разным кабинетам по каким то «важным» вопросам. Уж как давно началась неделя масленицы и по идее должно быть тепло, в принципе так и есть - снег тает, и раскрывает прелести, которые он укрыл от глаз людей зимой. Но он чувствует чрезмерный жар, будто его закрыли в раскалённой бани, без возможности выбраться, заставляя его кожу трещать по швам, пробираясь до ценностей живого организма, заставляя их бурлить в большом котле из желудочного сока, воды и крови. Примерно так и ощущается конец зимы. Может он простыл? Всё-таки, он чуть ли не на улице спит, дабы не идти домой. Рассуждения лили большим потоком, пока Дилан выходил из школы, в сторону дурки. Есть мизерная надежда, что прежний Джон вернётся. Родители прознали про это, хотя можно догадаться - им сказал главный психолог, как опекунам пациента. Они – как самые лучшие взрослые предложили оставить Джона и забыть как страшный сон, проводя аргументы по типу – «ну он же инвалид на всю жизнь, как психически, так и физически. Лучше давай попробуем начать всё сначала и быть опять счастливой семьёй». Им то самим не тошно? Именно из-за этих слов и хочется вернуть друга в прежнее состояние, дабы доказать что они не правы. Ой как не правы. - Опять ты? – санитар, который давал ему инструктаж - «что нужно, а что не нужно в палату пациента» в прошлый раз, стоял напротив двери в уборную. Дилан не сильно обращал внимание на его болтовню и внешность, но в памяти застрял точный силуэт – начиная с густой бороды и заканчивая темно-зелеными глазами. Даже имя запомнил. Его личная победа. - Здравствуйте, Саймон. Можно ли мне к Лололошке-Джону Дэйви Харису? Пробурчав что-то по типу - «что за имена пошли, посмотрят эти ваши аниме и имена не выговариваемые по надают», он махнул рукой подростку, мол: иди за мной. Как же его бесят эти красноречивые взгляды, когда узнают полное имя его друга. Ну вот так получилось, что отец побывав за границей приобрёл друга, предложил ему поехать с ним на родину и в итоге он влюбляется в рандомную девушку в кафе. В итоге он с сестрой получил великолепную внешность. А в выборе имен, Саша откупилась лёгким испугом. Наконец дойдя до нужной двери, Дилан, не удосужившись даже поблагодарить взрослого, потянул в низ ручку двери, открывая её и заходя внутрь. Вновь его встретила белоснежная комната, а внутри неё скучающая фигура. - Привет – кинув рюкзак к специально выделенной тумбочке для больного – как ты? Обратив внимание на Дилана, Джон лишь одарил его каким то грустным взглядом. Сама его поза выражает неуверенность. - Я ни хочу больше обращаться к тебе как я делал. Тишина. - А как ты обращался? – неужели даже стараться не надо? Сам всё вспомнил! Но что за обращение – вопрос. Встретившись взглядами, неуверенно отвернулся, обняв себя руками – Плохо, очень плохо – резко повернувшись к Дилану, он схватился здоровой рукой за его плечо, стискивая до легкой боли. Глаза, которые были видны из за толщи бинтов слезились и будто излучают горечь всех событий которых он вспомнил. – Обещаю тебе, я больше не буду тебя игнорировать по малейшим пустякам, я не буду играть в молчанку! Уже захлёбываясь в своих соплях и слезах, он смотрел заплаканными глазами прямо на спокойные, не выражающие ничего. - Ты не Джон?- спросил Дилан более риторический вопрос. Да, при потере памяти человек может приобрести новую личность, но она будет лишь усиливать характер и в таком случае здесь должен быть не жующий сопли ребёнок, а взрослый, который будет отчитывать его что он пришёл в школьной одежде и принёс в стерильную палату кучу микробов. - Я знаю о тебе всё! Я приглядывал за тобой с самого твоего рождения, оберегал! Ты не можешь поступить так! Ради себя же! – голос напротив говорил жалобно и с некой хрипцой, исцарапав уже в мясо от крика и жалобного тона, с которым все это и говорилось. Парнишка опустил руку с плеча и хотел было сказать ещё, что-то сказать, но его перебили тем, что Дилан, начиная, собираться домой, поставил свою руку как перегородку, явно давая понять «ничего не говори, я всё равно не буду слушать». Поняв тяжёлый мешок с учебниками, за лямку подросток направился к двери. Родители были правы. Лучше было даже не пытаться. Старого Джона не вернуть. И от этого, жгучие шипы стеблей роз с силой сжимают его жизненно важные органы. Обернувшись, Дилан увидел всё тужу жалко – раздражительную картину. Только время потратил. Решив пройти через главную площадь, брюнет уже подметил, что люди собирались с огромной скоростью. Каждый год смотрят одно и то же и не надоедает, хотя, ему ли их судить, прийдя сюда по той же самой причине. Уже смотря на соревнования, кто взберётся до верха деревянного столба, зрители стали присвистывать, а другие громко болеть за понравившегося участника. Добрые бабушки раздавали маленьким детишкам блины, те в свою очередь брали их, и сбегали опять в глубину толпы. Позже началась игра, двум бегунам завязывали две рядом стоящие ноги и кажется дали яйцо с ложкой. Толпа каждый раз хохотала, когда одна из команд падала или теряло яйцо. А игрокам и на радость простой народ веселить. Было очень много игр и с каждой жар солнца, выглядывающее из-под облаков, становилось всё жарче и жарче, заставляя снять шапку с шарфом, чтобы хоть как то снизить температуру. Народ ликовал, ведь ведущий мероприятия говорит, что-то чучело для которого все и собрались, будет с минуты на минуты. Резко, некогда тихие соседи Дилана, начали орать во всю гортань, заставляя закрыть уши руками, которые и так заняты снятыми аксессуарами. При установке соломенного чучела люди начали идти прямо на него, хотя логичнее в обратную сторону, зная что его будут сейчас сжигать. К шуму добавились и колонки, пробивавшиеся до его ушей через плотно прислонившиеся ладони. Солнце вышло во всей красе, разогнав все облака которые мешали смотреть на великий обряд, передавшийся нам от предков. Толпа так ещё и двигалась, но потом они начали толкать к соломе только Дилана, что настораживало. Цепкие руки людей спереди заставляли идти в самый центр, шапка и шарф уже давно затерялись в толпе, что и не найдёшь потом. Главные организаторы закрепляя куклу веревками, притянули подростка, накрепко связав. Не двинутся. Что происходит? Зачем они это сделали? Палящее солнце било ему прямо на лицо, заставляя сморщится, закрыв глаза, толи от сильного света или дикого страха «что же будет дальше?». В «ловушку» кинули сухое бревно, на конце которого намотана кажется тряпка смоченная спиртом. Это было раньше. Сейчас там его смерть. Огонь передавался по сухим стебелькам с огромной скоростью, заставляя сердце бить по барабанным перепонкам и судорожно высматривать человека, который откажется от этой идеи и пойдёт спасать мальчишку. Жаль это несбыточные мечты. Языки пламени охватывали тело целиком, провоцируя крики полные боли и отчаяния. Глаза ничего не видят кроме размытой картинкой перед глазами. Вся туша измученного подростка уже покрылась ожогами четвёртой степени так точно. Он сорвал себе голос, теперь он только мог кряхтеть. Потеряв уже последнюю надежду на спасение, Дилан начал потихоньку прокручивать всю память понимая - его конец близок, а может уже настал и на самом деле это проекция мозга, что бы вспомнить всё. Итак, начался круговорот: оригинальный мозг вспоминает всё, другой думает что он - оригинал вспоминает всё, также третий, четвёртый и по порядку. Из последних сил, повернув голову, брюнет замечает что рядом с ним стоит юноша, до ужаса напоминавшего кое-кого. Старый свитер Дилана развивался на костлявом тельце, свободные синие шорты выглядывали из-под верха. Волосы развивались во все стороны, мимолётно показывая до ужаса спокойное лицо. Джон уставился безразличным лицом прямо на него. Лицом, которое не покрывало сотни бинтов. До дыры была порвана правая щека, нос представлял собой кровавую субстанцию, из под которой видно лишь две дырочки. Под левым глазом огромный порез из-под которого сочилась алая жидкость обильным фонтаном. Уродец. Принц - малыш Не разобравшись в жизни вовсе Кричит прохожим -" Мир жесток!" Прекрати же, грешник, поганить человечий род. Все твои мельчайшие заслуги - вся награда, похвала, Достойны без сомнения, лишь твои близкие друзья. Так не думаешь ли ты, сорняк, своих опекунов, Что мир на самом деле не жесток? Лишь ты, сосуд, рождённый в сером измерении, не видевший милостыни богов. Но попробуй, глаза раскрыть на правду всю. Там, где мнение твоё не нужно никому. И поймёшь ведь ты тогда, Бог с тобою навсегда.