The Secrets In Our Quills / Секреты, Заключенные В Наших Иглах

После того, как Тейлз, что неудивительно, выиграл в Монополию, он отпраздновал свою победу (а заодно и победу Команды Соника) тем, что тут же взялся за устройство, которое Соник у него заказал. Портативный генератор он закончил за выходные — похоже, ему действительно было больше нечем заняться, раз на всё про всё ушло всего два дня. Когда он с измождённым видом презентовал его Сонику, тот сначала горячо поблагодарил его, а потом поинтересовался: — Это нормально, что у тебя руки трясутся? — Да всё в порядке! Это просто типичная реакция организма на двое суток без сна и поддержание энергии с помощью безумного количества кофе. Пара часов сна с мелатониновыми мармеладками и утяжелённым одеялом при оптимальной температуре в двести девяносто Кельвинов — и я снова буду как новенький! — Кто такой Кельвин? И почему их двести девяносто? — нахмурился Соник. Он вообще-то за всю свою жизнь ни одного Кельвина не встречал, не говоря уже о двухстах девяноста. — И вообще, Тейлз! В последний раз говорю: если хочешь хоть немного вырасти, может, стоит завязать с кофе? Соник поморщился — чёрт, как же он сейчас похож на Тома. Были вещи похуже смерти, но превращаться в своих опекунов — это определённо входило в топ. — Или хотя бы перестань ныть мне про свой рост! — А как иначе я успел бы к твоему дедлайну? — Эй, полегче, дружище! Я тебе никаких дедлайнов не ставил! Тейлз склонил голову набок, сбитый с толку. — Ты сказал сделать это как можно быстрее. Вот оно. Сделано. Как можно быстрее. Соник застонал. — Я же не в буквальном смысле! — воскликнул он. — Вот отлично. Теперь Том и Мэдди решат, что я тут плохой. Ну, то есть, обычно так и есть! Но, для протокола, в этот раз — не я! Схватив Тейлза за руку и проигнорировав его возмущённый писк (тот тщетно пытался уцепиться за верстак, чтобы остаться), Соник потащил его обратно к дому. — Ты идёшь прямиком в кровать, потому что этот твой трюк был очень нездоровым и очень неполезным. Господи, ну ты же умный, как можно так о себе не заботиться?! Чёрт побери, Соник просто ненавидел, насколько он сейчас звучал как Том. Он уже подумывал найти беруши, чтобы не слышать, как сам отчитывает Тейлза за пренебрежение здоровьем ради научного проекта. Тем не менее, он был бесконечно благодарен, и когда Тейлз отрубился, едва коснувшись головой подушки, Соник прошептал ему «спасибо», поправил одеяло и вышел. А теперь, спустя несколько дней, он сидел за столом, задумчиво уставившись на новый портативный генератор. Вечер после Тако-вторника он пытался провести за чтением нового выпуска комикса, который пришёл по почте, но что-то его отвлекало. Что именно? На этом этапе вряд ли кого-то удивит, что его мысли снова и снова возвращались к Шэдоу. В последний раз, когда они виделись, тот попросил побыть один. Соник, конечно, уважал это желание, но прошло уже несколько дней. Теперь же, глядя на новый источник энергии, который давал ему прекрасный повод навестить своего скрытного двойника, он закрыл комикс и принял решение. Он сбегает. Том и Мэдди уютно устроились на диване, смотря кино, Тейлз лёг спать пораньше, всё ещё восстанавливаясь после выходных без сна, а Наклз… ну… занимался своими делами. Наверное, лупил валуны на заднем дворе. Кого это волновало? (Хотя Соник вскоре поймёт, что знать, где Наклз, — весьма важно. Но об этом чуть позже.) Засунув генератор подмышку, Соник на цыпочках прокрался на кухню, стараясь не попасться на глаза Тому и Мэдди в гостиной. Последнее, что ему нужно, — чтобы они спросили, зачем он шарит в холодильнике, когда ужин был всего полчаса назад. Остатки тако-ужина аккуратно разложили по контейнерам, и, достав бумажный пакет из-под раковины, Соник потихоньку упаковал все ингредиенты. План, хоть и спонтанный, был гениален: он понятия не имел, чем Шэдоу питался в Грин Хиллс. Наверное, листьями, ягодами и грязью, если бы пришлось угадывать. Вкус тако должен был его потрясти, и Соник не смог сдержать улыбки при этой мысли. Взяв второй пакет, чтобы удобнее было нести генератор, он собрал свои вещи и тихо улизнул через заднюю дверь. Едва сдержав желание торжествующе крикнуть и станцевать победоносный танец, успешно пересекая двор незамеченным, Соник ускорился, готовясь перейти в максимальную скорость. И он уже собирался рвануть в вечернюю мглу, когда услышал, как его зовут. — Соник? Он замер. Глухой, густой голос раздался прямо за его спиной и звучал в точности как… О нет. Наклз. Медленно развернувшись к источнику звука, Соник расплылся в виноватой ухмылке, потому что да, это определённо был Наклз, стоящий у дерева. Его красный мех было невозможно ни с чем перепутать. Внутри Соника бушевала паника. "Спокойно, спокойно!" — твердил он себе, как мантру, глупая ухмылка не сходила с его лица, пока он пытался выкрутиться из ситуации, которую было не объяснить. — О, привет! Наклз! Не ожидал тебя тут увидеть! Посреди леса. То есть… а что ты тут делаешь? Наклз испепелил его подозрительным взглядом. Соник, спотыкающийся на ровном месте, явно не помогал своей репутации… ему правда нужно было учиться врать получше. — Тренируюсь, — коротко ответил он, скрестив руки. — Но это я должен тебя спросить, ёж. Это наши остатки ужина? Соник нервно засмеялся. Наклз мог быть жутко пугающим, когда дело касалось еды, а заострённые кончики его кулаков выглядели сейчас особенно смертоносно. — Я, эм, просто вышел на пробежку! И взял с собой перекус. Подкрепиться после тренировки — это важно, знаешь ли! Наклз медленно кивнул, странный взгляд не исчезал. — Ты идёшь на пробежку. Ночью. Соник махнул рукой, отмахиваясь от своего же абсурдного заявления. — Пфф, нет, с чего бы? — Потому что солнце уже село. Соник оглянулся и увидел, как золотистый свет пробивается сквозь деревья, оранжевые блики отбрасывают причудливые тени в зарослях. Чмокнув губами, он осознал, что Наклз абсолютно прав. Впервые в жизни. Повернувшись обратно, он попытался перевернуть ситуацию, выставив Наклза сумасшедшим за сам вопрос. — И, не знаю, в курсе ли ты, Мускул, но я — самая быстрая штука во вселенной. Я вернусь, прежде чем ты успеешь расколоть десять валунов своими кулаками. — Это вызов? Соник усмехнулся. Наклз клюнул… наживку, леску и грузило. — Абсолютно, здоровяк. — Я докажу тебе, что мои кулаки быстрее твоих ног! И с этими словами Наклз развернулся и скрылся в зарослях. Соник драматично вздохнул и вытер воображаемую каплю пота со лба. — Фух, пронесло! — сказал он в пустоту, вполне довольный тем, что озвучивает свои мысли для невидимой аудитории. — Так, на чём я остановился? Ах да, я собирался нагрянуть без предупреждения в гости к своему скрытному, угрюмому двойнику, который живёт в лесной пещере. Не понимаю, что может пойти не так! С комичным замахом и театральным разбегом Соник рванул к пещере, достигнув её в рекордное время на угасающем свету. Заглянув внутрь и не увидев ничего в темноте, он решил, что лучше будет предупредить. — Шэдоу? — крикнул он в тёмную дыру, полагая, что объявить о своём визите будет лучше, чем просто свалиться вниз. У него, может, и не было манер среднестатистического подростка, но иногда он мог сделать усилие. — Ты там? Не дождавшись ответа, Соник закусил губу. Неужели Шэдоу ушёл? Он огляделся. Солнце уже село, и лиловое небо постепенно темнело. Можно было просто уйти. Однако он уже проделал весь путь, и, недолго думая, прыгнул в пещеру. Внутри было темно, Соник щурился, пытаясь разглядеть своего бывшего противника. Усилия были тщетны — чёрно-красный мех не особо помогал в тусклом свете, если честно. — Шэдоу? — позвал он снова, обходя пещеру и всё ещё не находя его. Он уже собирался сдаться и уйти, решив попробовать на следующий день, как вдруг услышал глухой стон позади себя. Развернувшись с сияющей улыбкой, Соник увидел Шэдоу, свернувшегося калачиком в новом кресле-мешке, с мутными, суженными глазами, недовольными вторжением. — Зачем ты пришёл. — О, вот ты где! — воскликнул Соник, тщетно пытаясь скрыть облегчение в голосе. — Здесь очень темно и депрессивно. Ты серьёзно так живёшь? Шутка заключалась в том, что именно так Соник жил раньше, да и вообще это он помогал Шэдоу обустраивать пещеру. Но Шэдоу, похоже, не оценил юмор, закатив глаза и отвернувшись. — Уйди, — пробормотал он, но в голосе не было привычной жёсткости, так что Соник воспринял это как приглашение продолжить. — И с чего бы мне уходить, если я принёс тебе столько вкусняшек? — воскликнул он, тщетно пытаясь сдержать ухмылку, когда Шэдоу обернулся, любопытство явно перевешивало. — Но, конечно, если ты предпочитаешь, чтобы я забрал их обратно, я могу, ну, знаешь… уйти… Шэдоу сел, потёр глаза и уставился на Соника тяжёлым взглядом. — Покажи. Теперь ухмылка превратилась в полноценную улыбку, и, как того требовали законы вселенной, любая крайняя эмоция радости от Соника должна была быть встречена столь же крайней негативной эмоцией от Шэдоу. — Ну, если настаиваешь… — протянул он, прежде чем поставить всё на пол и с джазовым взмахом рук продемонстрировать. Шэдоу уставился на это на секунду, затем поднял взгляд на Соника с каменным лицом. — Я не знаю, что это за вещи. Соник пропустил мимо ушей отсутствие бурной реакции. — Во-первых, это источник энергии, который мы используем, чтобы оживить это место, — он похлопал по крышке генератора, где его синий шип мирно спал в стеклянной камере, — а во-вторых, это особый сюрприз для особого дня недели! Сегодня вторник, а значит… — Конечно, я не знаю, что это значит. Соник проигнорировал уничижительный комментарий, который, впрочем, был абсолютно справедлив. — Это Тако-вторник! Шэдоу нахмурился, открыл рот, но Соник опередил его, помахав пальцем. — Нет-нет-нет, прежде чем ты спросишь: «Что такое тако?» — тут Соник понизил голос, влив в него максимум мрачности и хрипоты, к явному неудовольствию Шэдоу, — я покажу тебе, что такое тако. А потом ты его съешь и скажешь: «ням-ням в животике», потому что они просто бомба! Вторая попытка изобразить Шэдоу вышла ещё хуже первой, возможно, потому что Шэдоу в жизни не произнёс бы таких слов. И, кажется, Шэдоу так и думал. — Я никогда такого не скажу. — Ну, это потому что ты ещё не пробовал тако, дурачок! Шэдоу вздохнул. — Ты такой раздражающий. Вместо того чтобы обидеться, Соник подмигнул. — Это часть пакета, приятель, бери или оставь. Так, перед тем как мы займёмся тако, может, сначала осветим это место, а? Издав недовольный звук, Шэдоу подчинился, выбравшись из кресла-мешка и наблюдая, как Соник возбуждённо подключает всё, что требует энергии. Через пару минут, разобравшись, как вставить вилки, чтобы не устроить пожар, Соник наконец закончил и отпрыгнул назад, с удовлетворением уперев руки в боки. — Та-дам! Вау, смотри-ка! Круто, да? Что думаешь, Шэдоу? — спросил он, живо вспоминая, как в прошлый раз тот бурчал, что всё выглядит так же, как и раньше. Но сейчас? С уютными огоньками и украшениями? Это была настоящая трансформация; теперь это было похоже на дом. Шэдоу скривил губы, но с каким именно выражением — Соник не мог сказать точно. — Удовлетворительно, — заявил он, и даже несмотря на вялую реакцию, Соник внутри ликовал, будто Шэдоу упал на колени и в благодарность поцеловал его ботинок. — Да, мечтать не вредно. Сбросив фантазии, Соник рванул к пакету с ингредиентами для тако, по пути взъерошив иглы Шэдоу — совершенно ненужный трюк, но кто его осудит? Он был настолько взволнован, что единственным способом выпустить энергию был бег. Доставая содержимое и раскладывая его на земле (что, конечно, было крайне негигиенично), он почувствовал, как Шэдоу подошёл ближе. Тот поправил иглы с раздражённым выражением, но, что удивительно, выглядел не злым, а скорее озадаченным. — И это… тако? Соник не стал уточнять, что это ингредиенты, а не готовое блюдо, решив просто показать процесс. — Точно, дружище! Правда, всё немного остыло, — смущённо пояснил он, жестом приглашая Шэдоу сесть напротив. Тот неохотно подчинился. — Но это не страшно. Ну серьёзно, представляешь, если бы сметану разогрели? Фу. И даже не начинай про— — Что это? Соник обернулся и увидел, как Шэдоу указывает на миску с гуакамоле. Присмотревшись, он не мог его винить: зелёная кашица с кусочками выглядела неаппетитно, а подсохшие края и вовсе не добавляли ей привлекательности. — О, это? Просто лучшая вещь на свете и самая дорогая добавка в истории. — Шэдоу продолжал смотреть с недоумением, и Соник фыркнул. — Чувак. Это гуакамоле. — Это ГУАКАМОЛЕ?! — воскликнул Шэдоу, и Соник замер. Он никогда не слышал, чтобы тот говорил что-то так страстно без примеси злости или ярости. Гнев, бешенство, негодование — Шэдоу умел придавать каждому из этих слов уникальный оттенок. — Эм… да? Это… что-то значит для тебя? — спросил Соник, мысленно добавляя: "Как ты можешь не знать, что такое тако, но знать про гуакамоле?!" Ответ Шэдоу только усилил его замешательство. — Агент Стоун собирался приготовить мне гуакамоле, пока Роботники штурмовали базу G.U.N. Но я так и не попробовал. — Он скептически осмотрел зелёную массу. — Хотя я не ожидал, что оно выглядит так. Видимо, он не успел. — Стоун готовил тебе гуакамоле? Что? — Соник тщетно пытался представить эту сцену и сдался, прежде чем его мозг перегрелся. — Дай угадаю: секретный ингредиент — яд. Должно быть так. У тебя потом не было жуткой боли в животе? Шэдоу замер, и на его лице промелькнула… вина? Странно. Соник не думал, что он вообще способен на такое. — Я так и не попробовал, — наконец сказал он. — О, слава богу! А то бы ты уже сдох. — В голове Соника вспыхнула догадка. — Ага, понял! Ты не стал есть, потому что увидел, как он достал пузырёк с черепом и зелёной жидкостью, да? И когда он капнул её в гуакамоле, поднялся дым с надписью «СМЕРТЬ»? И ты подумал: «Хм, может, это яд?» Шэдоу, почему-то, не оценил юмора. — Я… должен кое в чём признаться. — О нет, — проигнорировав серьёзный тон, Соник продолжил шутить. — Дай угадаю: ты наконец понял, что я быстрее и заслужил победу в нашей гонке? — Что? Нет. — Тогда что? Моя сила объективно круче твоей, даже если я не умею телепортироваться? Кстати, классный фокус! Может, в следующий раз достанешь кролика из шляпы? Или угадаешь карту? Скажешь «абракадабра» для меня? — Даже не близко. — Жёсткий зал, — вздохнул Соник, потирая подбородок, пока новая мысль не осенила его. — О! Ты считаешь мои шутки угарными и боишься, что если засмеёшься, мое эго раздуется до космических масштабов! Шэдоу сморщил нос. — Чем больше ты говоришь, тем сильнее хочется, чтобы ты замолчал. Соник сиял. В прошлый раз в ответ на его треп Шэдоу грозился ударить. А это — прогресс! Пусть и небольшой. — Ладно, ладно! Тогда, наверное, ты осознал мою дьявольскую привлекательность? — Как ни странно, речь не о тебе. — О. — Уши Соника прижались. Он ненавидел, когда дело не крутилось вокруг него. Шэдоу на секунду замялся. — Это про агента Стоуна. Соник опешил, хотя разговор уже намекал на это. Этот помешанный на Роботнике фанатик? — Стоуна? Этого зазнайку? Что ты сделал, оскорбил его усы? Или вкус в работодателях? Шэдоу не оценил шуток. — Это серьёзнее. — Он говорил медленно, будто боялся осуждения. Что было смешно — Соника мало волновала судьба Стоуна, да и Шэдоу успел наделать куда худшего. — Я… — Шэдоу начал и поправился. — Я оставил его на Краб-корабле Роботника, когда твой лис затопил его в канализации. Соник даже не стал поправлять его насчёт имени Тейлза. Это… было нехорошо. Не самое ужасное из деяний Шэдоу, но и не невинная шалость. — И… какие у тебя чувства по этому поводу? — осторожно спросил Соник, удерживаясь от комментариев вроде «Он этого заслуживал». — Я сделал то, что должен был. У меня была работа, цель, к которой я стремился. Он не был важен для моей миссии, Доктора нуждались в моей помощи, поэтому я телепортировался, как только нас настиг удар. И всё же… Шэдоу замешкался, прикусив губу, и Соник нетерпеливо подтолкнул его: — Да? Через мгновение тот вздохнул. — Я не могу избавиться от этого чувства. Вины. Потому что он был одним из немногих, кто проявил ко мне доброту после того, как я вышел из стазиса. И я… я не знаю, выжил ли он. Соник не сдержал усмешки. — Знаешь, что я скажу про этих двух психов — Усача и Бородача? Они умудряются выживать, даже когда кажется, что они точно мертвы. Это, честно говоря, уже раздражает. Я бы не удивился, если бы они воскресли в четвертый раз по какой-то нелепой причине, просто чтобы снова нам насолить. (Будь это ситком, Соник бы многозначительно посмотрел в камеру.) Но это был не ситком, поэтому разговор продолжился без неловкой паузы под закадровый смех, который мог бы заполнить зловещую тишину. — Айво Роботник говорил то же самое о тебе. Что тебя невозможно убить, — парировал Шэдоу, приподняв бровь. Соник ответил самодовольной ухмылкой. — Ну да, потому что я не только суперкрут, самый быстрый на свете и чертовски красив, но ещё и кое-что другое. Неудержим. Шэдоу ехидно приподнял бровь. — Богато звучит из уст того, кто после нашего столкновения в Токио отрубился и очнулся в наручниках на крыше небоскрёба. Соник уже собрался парировать, но замер, уловив нотку в голосе Шэдоу и увидев едва заметную шаловливость в его взгляде. Ослабление привычной хмурости, та самая игривость, которой, казалось, светились его глаза. Не может быть. Не-е-ет, ну не может же. — Это… что, шутка? Шэдоу?! Лёгкая улыбка, настолько мимолётная, что, возможно, её и не было, мгновенно исчезла с его губ. Соник едва не выругался — он был так близок, чёрт возьми, так близок к тому, чтобы увидеть эту легендарную эмоцию, которую Шэдоу никогда не проявлял. Надо было просто промолчать. — Нет, — твёрдо ответил Шэдоу, и его привычная маска строгости вернулась на место вместе с нахмуренными бровями. Как будто и не было того призрака ухмылки, которая так и норовила вырваться наружу. Соник решил не зацикливаться на этом и принял всё как есть. — Ладно, слушай, — сказал он, — это случилось. С ним, наверное, всё в порядке. Обычно так и бывает, не переживай. А теперь — как насчёт нашего Тако-вторника?! Шэдоу снова прикусил губу, но промолчал, пока Соник с размахом представил великолепную выставку контейнеров с едой перед ними. Убедившись, что ингредиенты должным образом представлены, он приступил к готовке, а Шэдоу наблюдал в недоумении. — Я мог бы дать тебе самому собрать тако, — пояснил Соник, — но, честно, я тебе не доверяю. Ты, наверное, сделаешь какую-нибудь дичь — например, положишь только сметану и мясо. Так что смотри, как я делаю первый, а потом попробуешь сам со вторым. Справишься? Шэдоу нахмурился, наблюдая, как Соник ловко собирает тако и протягивает ему, выглядев слегка смущённым. — И это… еда? — Да, и это вкусно. Просто попробуй. Ради меня? Ну пожааалуйста! Фыркнув, Шэдоу неохотно взял тако. — Ладно. Но не ради тебя. Соник предпочёл интерпретировать это как «абсолютно ради тебя» и, широко улыбаясь, с нетерпением наблюдал, как тот откусил первый кусочек. Его собственный тако грустно и одиноко лежал в руке, пока Соник следил за Шэдоу вместо того, чтобы есть. Тот оставался бесстрастным, пока ел, и Соник не выдержал: — Ну так… как? Шэдоу сделал паузу, медленно прожевывая. — …Неплохо, — наконец сказал он. — Определённо лучшее, что я ел с тех пор, как оказался здесь. — Затем добавил: — Хотя это не сказать много, ведь это единственное, что я ел с тех пор, как оказался здесь. Соник чуть не выронил свой нетронутый тако — что было бы настоящим преступлением, ведь он упал бы прямиком в грязь. — Ты что, прости?! — воскликнул он так громко, что эхо разнеслось по всему гроту. — Без обид, чувак, но как ты вообще ещё жив?! — Моя энергия хаоса позволяет мне не нуждаться в пище так часто, как остальным на этой планете. Моё тело генерирует собственную энергию, поэтому я могу долгое время обходиться без внешних источников. — Он поморщился. — Однако, если я не ем слишком долго, это делает меня… вялым. Соник ахнул, осенённый догадкой. — О, так вот почему ты так грустно валялся в своём кресле-мешке, когда я зашёл?! — воскликнул он, шлёпнув себя по лбу ладонью, испачканной в соусе и гуакамоле, и размазав всё по шерсти. — О чёрт, я думал, ты просто в депрессии! Какое облегчение! Шэдоу фыркнул. — Отчасти, — пробормотал он себе под нос, прежде чем откусить ещё кусочек своего уже холодного и посредственного тако. Взглянув на Соника, он скривился от отвращения — и, что удивительно, причина была не в еде. — У тебя тут… — Он ткнул пальцем в свой лоб, показывая, где именно. Соник покосился вверх, пытаясь разглядеть указанное место. — Что? Где? Не вижу. — Конечно не видишь, оно прямо над твоими глазами. — Где? — Да ради всего святого… вот. Соник застыл, когда Шэдоу схватил салфетку и наклонился, внезапно сократив расстояние между их лицами до нескольких сантиметров. Он поднёс салфетку и аккуратно промокнул лоб Соника, который мог только уставиться в ответ, пока Шэдоу сосредоточенно хмурился. Сердце Соника бешено застучало — он не припомнил ни одного раза, чтобы Шэдоу проявлял к нему такую… мягкость. Каждый их контакт (а их было немало, если учесть все удары и пинки) всегда был наполнен агрессией, но это… это было что-то новое. Конечно, Шэдоу не касался его напрямую — только салфеткой, но этого хватило, чтобы в животе у Соника странно ёкнуло. Наверное, просто потому, что это было так непривычно… да? После нескольких мучительно долгих секунд, в течение которых Соник отводил взгляд (хотя Шэдоу был полностью сосредоточен на его лбу), тот наконец отстранился, и Соник тихо ахнул. И, что странно, Шэдоу, похоже, не придал этому взаимодействию никакого значения, разве что слегка раздражённо буркнул: — Вот. Больше так не делай. И, что ещё страннее, Соник отчаянно надеялся, что это повторится. Но он решил оставить это при себе, зная, что реакция будет далеко не восторженной. Вместо ответа он просто откусил кусок своего тако и молча кивнул. Они ели в тишине ещё несколько минут, и Соник корил себя за то, что не догадался включить музыку заранее. Теперь вставать и вставлять диск было бы слишком неловко. Впрочем, Шэдоу, казалось, не смущала тишина. Он медленно и аккуратно доедал тако, уставившись вдаль и явно погружённый в свои мысли. О чём — Соник отчаянно хотел узнать, но его ум был занят другим. Потому что, наблюдая, как Шэдоу заканчивает свой тако, он вдруг осознал кое-что. Один из поводов, по которому он здесь оказался (а их, поверьте, было несколько), был связан с недавними событиями с его семьёй. С тем, что вселяло в него страх, который понимал только Шэдоу. Соник глубоко вдохнул. Поехали. — Шэдоу… Можно задать тебе вопрос? Боже, как же он надеялся, что это не разрушит хрупкую атмосферу, которую они создали. Но ему правда нужно было знать. Шэдоу фыркнул, прожевывая последний кусок, и вытер перчатки. Они и так были безупречно чистыми, так что жест был скорее формальностью. — Ты только что задал вопрос. Соник слабо улыбнулся, но в глазах не было привычного огня. Он нервничал. Был на взводе. Ему нужны были ответы. — Он… личный, — начал он осторожно, замечая, как изменилась поза Шэдоу. В этом он был странным — парень будто аллергически не переносил моменты, когда приходилось открываться. Как будто боялся. — Обещаешь, что не разозлишься, не сбежишь и не выместишь это на мне? Шэдоу скрестил руки. — Нет. Соник вздохнул. Он так и думал. — Речь о G.U.N., — осторожно продолжил он. Ухо Шэдоу дёрнулось. Единственный признак того, что тема его удивила. — Что насчёт них? Соник понимал, что находится на опасной территории. Следующие слова нужно было подбирать очень аккуратно. — Как они… обращались? С тобой? Когда они… — Он замолчал, хотел сказать «когда ты принадлежал им», но слова застряли в горле. Не только из-за страха перед реакцией Шэдоу, но и потому, что его собственный страх сжимал сердце когтистой лапой. — Ты хочешь знать, как G.U.N. обращались со мной? Сдвиг в интонации был очевиден — лёгкое повышение голоса, указывающее на то, что вопрос задел Шэдоу. Но, что удивительно, гнев в его голосе был направлен не на Соника, а на них. Не в силах говорить и не зная, что сказать, Соник молча кивнул. — Зачем? В этот момент Соник решил уклониться от правды, понимая, что признание насчёт планов G.U.N. в его отношении никому не поможет. У Шэдоу и так хватало проблем. — Потому что я хочу понять, хорошие они или нет. — Увидев недоверчивый взгляд Шэдоу (будто ответ был очевиден — они не просто плохие, а откровенно ужасные), он поспешно уточнил: — Шэдоу, я не знаю точно, что они сделали с тобой. Но я хочу знать. Хочу понять. Похоже, объяснение удовлетворило Шэдоу, и он наконец ответил, хотя его слова были остры, как лезвия. — Они видели во мне урода. Чудовище. Я видел это в их глазах — они боялись меня. Для них я был лишь инструментом, который можно использовать и контролировать. И если бы не моя сила, энергия хаоса, они бы давно избавились от меня. — Шэдоу, я… — начал Соник, но тот продолжил, словно его прорвало. — Они видели во мне только то, что я мог им дать. Я не был человеком. Даже животным. Я был вещью. Соник сглотнул. Это было именно то, чего он боялся — Шэдоу подтвердил то, о чём он уже догадывался. — Мне жаль, что они так с тобой поступили. Шэдоу усмехнулся, но выражение было пустым. Скорее, самоуничижительным. — Не надо мне твоей жалости. — Я серьёзно! Никто не заслуживает такого. Особенно ты. Усмешка исчезла, сменившись чем-то более горьким. — Почему особенно я? Вот чего я не понимаю. Ты выглядишь, как я. Для этих людей ты такой же чужой, как и я. Ты обладаешь силой, которую этот мир не в состоянии постичь… как и я. И всё же, когда ты пришёл сюда, ты нашёл друзей. Семью. А я не понимаю, как у тебя это вышло. Почему этот мир принял тебя, но отверг меня. — Шэдоу отвернулся, и на его лице смешались гнев и отчаяние. Соник с трудом удержался от того, чтобы протянуть руку и утешить его. — Тебя видят человеком, а не монстром. И я не понимаю почему. Но меня не считают человеком, — слабо возразил Соник в мыслях. По крайней мере, не G.U.N. Я такой же, как ты, Шэдоу. В большей степени, чем ты думаешь. Но он не был готов сказать ему это — рассказать о контракте, который передаст его в их собственность. Он не хотел провоцировать его ярость и не хотел, чтобы Шэдоу знал: если G.U.N. интересует возможность отнять у Соника его свободу (того, кто никогда не был чьей-то собственностью), то с Шэдоу они и подавно не станут церемониться. Поэтому, проглотив контекст, он просто сказал: — Но… у тебя тоже была семья, Шэдоу. Были те, кто заботился о тебе. — Марии больше нет, — прошипел он, и, честно говоря, Соник должен был ожидать такой ответ. — А Профессор видел во мне лишь инструмент. Просто он лучше других умел это скрывать. А я был слишком ослеплён любовью к Марии и своей яростью после её смерти, чтобы разглядеть его истинное лицо… по крайней мере, до самого конца. — Со вздохом он поднялся с пола и драматично плюхнулся в любимое кресло-мешок Соника, звук наполнителя ненадолго разрядив мрачную атмосферу. Но ненадолго — Шэдоу подтянул колени к груди, обхватил их руками и уставился в стену. — Я один в этом мире. Совершенно, абсолютно один. И тут Соника осенило. Все эти разы, когда Шэдоу кричал, чтобы он оставил его в покое, ушёл, не лез не в своё дело… это была самозащита. Способ вернуть контроль в мире, который отвернулся от него. Ведь если Шэдоу сам отталкивает людей, значит, это не его отвергают. И от этой мысли сердце Соника готово было разорваться. Не раздумывая, он подтащил старый пыльный мешок к Шэдоу и поставил его прямо перед ним. Тот оторвал взгляд от стены и удивлённо посмотрел на него, но не стал протестовать. Аккуратно, без резких движений, Соник опустился в кресло так, что их колени почти соприкасались. В отличие от Шэдоу, он сел аккуратнее, вспомнив, как в прошлый раз из мешка поднялось облако пыли, похожее на ядерный гриб. Шэдоу, к удивлению Соника, не отпрянул от внезапной близости. И это принесло ему огромное облегчение. Наклонившись, чтобы казаться меньше, он посмотрел Шэдоу в глаза — и увидел лишь пустой, усталый взгляд. Борьбы в нём не было, что казалось странным и чужим для его обычно гневного выражения. Да, Соник часто мечтал увидеть Шэдоу не злым, но… не таким. Эта подавленность не шла ему. И в тот момент он пообещал себе, что сделает всё, чтобы Шэдоу больше никогда не чувствовал себя так. — Ты не один, Шэдоу. Потому что я здесь, с тобой. Шэдоу фыркнул, и его дыхание коснулось лица Соника. Однако он не отводил взгляда. — Ты не понимаешь, что говоришь. У тебя есть свои друзья и семья. Не трать время на меня. — Но Шэдоу, почему ты не можешь понять, что я.. Однако Сонику не дали закончить. Шэдоу резко поднял руку. — Тебе пора. Спасибо за тако. Они были… приемлемы. Соник кивнул, понимая, что это вежливый способ попросить покоя. Опять. Чёрт, почему они не могли нормально поговорить без того, чтобы Шэдоу не выпроваживал его? Хоть какое-то утешение было в том, что теперь он использовал слова, а не кулаки, но это не делало прощание менее грустным. Будь его воля, он остался бы подольше. Вот что бывает, когда поднимаешь тему G.U.N., — шепнул внутренний голос, но Соник отмахнулся. У него были причины спрашивать Шэдоу о прошлом. Он мог жалеть, что расстроил его, но не сожалеть о самом вопросе. Поднявшись и восстанавливая дистанцию (и почему-то грустя об этом), Соник подошёл к месту, где они ели. Он начал упаковывать остатки, но затем остановился, вспомнив, что Шэдоу съел всего один тако и наверняка ещё голоден. Быстрыми движениями он собрал ещё два, положил в контейнер и протянул Шэдоу. Тот молча принял его, и, перекинув сумку через плечо, Соник приготовился уходить. — Ладно, Шэдоу. Я вернусь через пару дней. Хорошо? Шэдоу моргнул, удивлённый — и не без причины. Конкретные планы от Соника были новшеством для них обоих. — Да, сойдёт. — Есть что-то особенное, чем хочешь заняться? Шэдоу покачал головой, сохраняя суровое выражение, но Соник заметил, как его взгляд на мгновение скользнул к гитаре в углу. Уголки его рта дрогнули в улыбке — да, это определённо то.. — Понял, — подмигнул Соник. Догадается ли Шэдоу о его планах — это уже будет сюрпризом. Он уже собрался выпрыгнуть из пещеры, когда Шэдоу окликнул его в последний раз, и его слова буквально остановили Соника на месте. — И да, Соник. Ещё кое-что. — Тон Шэдоу изменился, в нём появилась жёсткость, тихая, но яростная. — Ты хотел знать, хорошие ли ребята в G.U.N.? Тогда слушай. Внимательно. — Он сделал паузу, и его алый взгляд горел такой интенсивностью, что Соник невольно отпрянул, даже на расстоянии. — Хорошие люди не порабощают других ради своей выгоды. Хорошие люди не создают супероружие, способное уничтожить планету. И самое главное — хорошие люди не убивают детей. Соник сглотнул и кивнул, не доверяя своему голосу. И когда он покидал пещеру, оставляя за собой свет, пробивающийся сквозь холодный лес, его желудок сжимался. Потому что впервые он был согласен с Шэдоу. Тот был прав. Хорошие люди так не поступают. И осознание того, что он так долго сотрудничал с G.U.N., зная об их жестокости и бесчеловечности, вызывало тошноту.