The Secrets In Our Quills / Секреты, Заключенные В Наших Иглах

— Мне кажется, я не понимаю. Соник вздохнул. — Что тут непонятного? Это называется «Слэп-Джек». Ты шлёпаешь Джека, когда он лежит на вершине стопки. Это не так уж сложно. — И зачем бы нам это делать? — Тот, кто первым ударит по Джеку, получит стопку карт под ним, — объяснил Соник, в глубине души радуясь, что Наклз появился в его жизни и расширил его терпение далеко за пределы того, что было раньше. В противном случае он бы бросил это занятие с Шэдоу пятнадцать минут назад. — Цель — собрать всю колоду. Тот, у кого карты закончатся раньше, проиграет. Шэдоу задумчиво кивнул, внимательно наблюдая за тем, как Соник тасует карты. Казалось, он был в чуть более приподнятом настроении, чем когда они вместе смотрели фильм накануне. В нём всё ещё чувствовалась отстранённость, но вместо того, чтобы прямо спросить, что его беспокоит, Соник решил, что лучше будет постепенно вводить его в курс дела. Усыпить его ложным чувством безопасности (с помощью карточной игры с чрезвычайно простыми правилами, которую Шэдоу усложнял так, как Соник и представить себе не мог), а затем задать вопрос. Что-то вроде: «Эй, я знаю, что ты любишь быть мрачным, задумчивым и резким, но ты немного перегибаешь палку, так что случилось?» Да, возможно, ему придётся поработать над своей манерой говорить. Но для этого и нужна была карточная игра: она не только подкупила бы Шэдоу, но и дала бы Сонику время подготовиться к разговору с ним так, чтобы он звучал мягче и плавнее, чем у Хуана и Пабло в «Последней страсти». Закончив тасовать карты, Соник начал сдавать их. — Ладно, следующее правило. Мы не просто раздаём валеты. Шэдоу посмотрел на него с таким искренним, неподдельным недоумением, что Соник почти пожалел, что не остановился на первом правиле. — Но ты только что сказал, что это называется «Слэп-Джек», потому что мы шлёпаем. Есть ещё что-то? Это был очень уместный вопрос, но Сонику не хотелось отвечать на него, потому что его пальцы так и чесались поиграть. — Мы собираемся сделать ещё две штуки. Двойки и сэндвичи. Мне нужно объяснять, что это такое? — Пока Шэдоу продолжал смотреть на него расширенными от удивления глазами, из-за чего с его лица сошла вечная хмурость, Соник обречённо кивнул. — Да, это был глупый вопрос. Мне определенно нужно объяснить. — Что такое сэндвич? — спросил Шэдоу. Решив не тратить время на описание еды для Шэдоу и вместо этого притвориться, что он спрашивает о картах, Соник наконец закончил раздавать, разделив колоду поровну между ними и положив её рубашкой вверх. — Дуэты — это когда две карты с одинаковым номером кладутся одна за другой. Довольно просто. — Он бросил на Шэдоу взгляд, который словно говорил: «Попробуй оспорить меня в этом», — прежде чем продолжить. — Сэндвичи — это когда две карты с одинаковым номером окружают карту с другим номером. Например, 8-7-8. Или дама-туз-дама. Это не так уж сложно. Шэдоу медленно кивнул, как будто понял, и Соник почувствовал облегчение, но оно испарилось, когда Шэдоу задал следующий вопрос. — Если это называется «Слэп-Джек», то почему мы ещё и шлёпаем двойников и бутерброды? Желание ущипнуть себя за переносицу, как это часто делал Том, когда Соник доставлял ему неприятности, становилось непреодолимым. — Потому что это весело, послушай, чувак, не думай слишком много. Просто хлопни по стопке карт, если там есть валет, двойка или тройка. Пожалуйста. Больше никаких вопросов. Просто сделай это. Шэдоу выглядел скептически настроенным, но подчинился и замолчал. Сделав небольшую паузу, чтобы посмотреть, скажет ли он что-нибудь ещё, и испытав облегчение, когда он этого не сделал, Соник взял первую карту из своей стопки и положил её рубашкой вверх между ними. Когда настала очередь Шэдоу класть карту, он взял одну из своей стопки, долго смотрел на неё, а затем положил рубашкой вверх на стопку в центре. Это определённо было мошенничеством, независимо от того, хотел он этого или нет. — Не смотри на свои карты, прежде чем положить их. Просто переверни их и положи в стопку. Рот Шэдоу скривился от неуверенности, на лице снова появилась хмурая гримаса, но он не стал спорить. Игра началась относительно спокойно. Однако после того, как Соник выложил Короля, Шэдоу выложил случайное число, о котором не стоит упоминать (из-за лени), а затем ещё одного Короля, Соник с торжествующей ухмылкой хлопнул ладонью по стопке карт, которая сверкала и потрескивала голубыми искрами, и выиграл первый раунд. А Шэдоу сидел перед ним, не шевелясь, и широко раскрытыми глазами смотрел на карты. То есть прямо перед тем, как его удивление сменилось яростью и возмущением, когда он посмотрел на Соника и рявкнул: — Что это, чёрт возьми, было?! Соник ухмыльнулся, раскладывая верхние карты. Король, неважная карта, король. — Сэндвич. Шэдоу откинулся назад, нахмурившись, и Сонику пришлось подавить желание рассмеяться. Он должен был догадаться, что Шэдоу отнесётся к этому невероятно серьёзно и будет очень конкурентоспособным. Было бы глупо думать иначе. — Мне не нравится это правило. Оно очень глупое и надуманное. — Ты так говоришь только потому, что ты неудачник, — возразил Соник, кладя стопку в центр своей колоды и одаривая Шэдоу победной ухмылкой. Шэдоу пристально посмотрел на него, словно хотел что-то сказать, но, сморщив нос, прикусил язык и переключил внимание на свои карты. Соник, слегка удивлённый тем, что Шэдоу не начал драку из-за проигрыша, возобновил игру. Всего через несколько ходов Соник нетерпеливо хлопнул по первой карте в игре. Заметив, что рука Шэдоу всё ещё парит в воздухе и даже не дрогнула при появлении главного героя, Соник не удержался от остроумного замечания. — Эй, не знаю, в курсе ли ты, но цель игры — шлёпнуть Джеков. А не сидеть, занеся над ними руку. Она называется «Слэп-Джек», а не «Ховер-Джек». Шэдоу издал искреннее, неподдельное рычание, когда Соник с ухмылкой собрал свой выигрыш. — Я тебя побью, — пригрозил он, к едва скрываемому ликованию Соника. Было ли странно, что ему так весело? Определённо, было. Почти до преступного уровня. — Я бы с удовольствием посмотрел, как ты попытаешься, — поддразнил он, и как только Шэдоу присел на корточки и приготовился броситься вперёд, чтобы, вероятно, выполнить это, Соник поднял палец. — Но просто чтобы ты знал, — вмешался он, — любая физическая драка означает, что нападавший должен отдать пять карт из своей колоды в центре, что, если ты не заметил, является наказанием и противоположностью того, чего ты хочешь. — Увидев замешательство Шэдоу, которое смешалось с его яростью, и странное выражение на его лице, Соник поспешно объяснил предысторию. — За это правило можешь поблагодарить Наклза. Нам пришлось ввести его из-за него, потому что он немного… любит распускать руки. По какой-то причине Шэдоу нахмурился, и Соник не совсем понимал почему. Возможно, дело было в упоминании Наклза, в том, что он неправильно употребил слово «назойливый», или просто в правиле, которое не позволяло Шэдоу придушить его на месте. Честно говоря, понять было сложно. Но в любом случае. Важно было то, что радость Соника от того, что он подшучивал над Шэдоу и выводил его из себя, резко оборвалась в следующем раунде. Примерно через двадцать карт они накопили приличную кучку. До сих пор не было ни пар, ни сэтов, и, что самое важное, ни валетов. Тот, кто выиграет этот раунд, получит серьёзный выигрыш и хорошие шансы на победу. Поэтому, когда Соник положил валета несколькими картами позже, он быстро хлопнул ладонью по картам, и этот звук, сопровождавший его победу, был приятным и торжествующим. Однако его ликование было прервано, когда рука Шэдоу опустилась на его с большей силой, чем кулак Наклза. В результате Соник вскрикнул, и его голос был выше, чем хотелось бы признавать, когда он отдёрнул руку и прижал её к груди, бросив на Шэдоу обиженный и обвиняющий взгляд. — Ой, чёрт возьми! Что за дерьмо, чувак! За что?! — Это называется «Слэп-Джек». Так что я ударил Джека. — Ага, и мое долбаное запястье! — Соник поднял его и позволил безвольно болтаться, поддерживая сустав другой рукой. — Тебе не кажется, что это вывих? О Боже. Эта штука определенно сломана.… Думаю, мне нужен врач. Или Мэдди. Ты знаком с искусственным дыханием?! Шэдоу посмотрел на него с чистым, осуждающим презрением. — Ты слишком остро реагируешь. Соник, который в тот момент тяжело дышал, слегка покачивая запястьем, и явно не слишком остро реагировал, недоверчиво посмотрел на Шэдоу. — И это говорит парень, чьё запястье не было только что раздавлено! Закатив глаза, Шэдоу хмыкнул. — Дай мне посмотреть. Он наклонился и схватил Соника за запястье, прежде чем тот успел отдёрнуть руку от ежа, который её сломал. Одной рукой он обхватил повреждённое запястье, прижав ладони друг к другу, а другой придерживал верхнюю часть, и по какой-то странной, непостижимой причине Соник почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это определённо было из-за того, что Шэдоу ранил его и мог ухудшить состояние… и ни из-за чего другого. Несмотря на первоначальные сомнения Соника, Шэдоу держал осторожно, его пальцы скользили по костям и суставам, явно что-то выискивая: перелом, болезненный стон Соника, что угодно. И, несмотря на пульсирующую боль от травмы, это было не главное, что он искал, и Соник почувствовал, как сердце пропустило удар; никогда прежде он не видел Шэдоу таким сосредоточенным, и, осмелится ли он сказать, нежным. Это разительно отличалось от того, что он демонстрировал с гитарой, потому что движения его пальцев во время игры были неуклюжими и неуверенными. Нет, теперь он был уверен в себе, спокоен и, прежде всего, если бы Соник не знал его лучше, заботлив. Это была новая сторона его характера, которую он ещё не видел. И Соник мог лишь изумлённо смотреть на него. — Кажется, с твоим запястьем всё в порядке, — заметил Шэдоу, пока Соник пристально смотрел на него, и этого было достаточно, чтобы вывести его из транса. Он драматично закатил глаза. — Ты едва взглянул на него, — съязвил он, на что Шэдоу вопросительно поднял бровь… ... прямо перед тем, как он оттянул манжету перчатки Соника так, чтобы она лежала у основания ладони, прямо там, где начиналась его кисть. И в этот момент Соник замер, а сердце пропустило ещё один удар, когда пальцы Шэдоу осторожно коснулись синего меха, мягкого и шелковистого из-за того, что он был защищён тканью и редко видел дневной свет. — Больно, когда я нажимаю на него? Соник нервно облизнул губы и подумал, чувствует ли Шэдоу его учащающийся пульс под тонкой кожей запястья. Хотя он не чувствовал боли от давления, ему было не очень комфортно, и внезапная интимность этого жеста была чем-то новым и непривычным. — Эм… нет? — выдавил он, и, о боже, его голос определённо дрогнул, и ему нужно было взять себя в руки, потому что почему он так себя ведёт?! Это было жалко. Неловко. А Шэдоу, казалось, совершенно не обращал на это внимания. — Тогда, наверное, с тобой всё в порядке. Однако в этот момент, словно внезапно осознав, что он делает, и тот факт, что он нежно держал Соника за руки и, по сути, гладил его, а также то, что именно он начал этот контакт, Шэдоу издал тихое шипение и отпустил его руки, словно обжёгшись. Соник поспешно отдёрнул руку и прижал её к груди, пока разум и сердце бешено колотились. Это… было странно. От начала и до конца. — Эм, может, нам… продолжить играть? — на этот раз заговорил Шэдоу, отвернувшись от Соника и уставившись в стену. Его руки, которые когда-то били и пинали Соника, а теперь просто гладили его, если Соник будет предельно честен в том, что только что произошло, без прикрас, сжались в кулаки на коленях. Издав неразборчивый звук, означающий согласие, потому что это было единственное, на что он был способен в тот момент, Соник неуклюже собрал карты. И когда он начал тасовать их, его пальцы онемели, и он не мог понять, из-за повреждённого ли запястья или из-за прикосновения Шэдоу, но заметил, что взгляд Шэдоу переместился с карты на стену и снова вернулся назад, пристально наблюдая за их движениями. Соник тяжело сглотнул. Всё в этом разговоре вызывало беспокойство. Несмотря на это, его разум вернулся к первоначальной цели этого трюка, с силой оттеснив странные и смешанные эмоции, которые требовали внимания, на задворки его психики, и Соник переориентировался. Можно ли считать всё это... взаимодействие, если хотите так это называть... подлизыванием к Шэдоу? Возможно. В конце концов, ему нужно было задать очень личный вопрос, и что может быть лучше для этого, чем сразу после очень личного момента? (Наверное, было миллион более подходящих моментов. Однако это не помешало Сонику неловко облизнуть губы всё равно это сделать.) — Итак, что тебя беспокоит, Шэдоу? Шэдоу, очевидно, не понравился этот вопрос, потому что он перевёл взгляд на карты. Или, может быть, на свои руки. Трудно было сказать. — Ничего. Раздавай карты. — Не раздам, пока ты не расскажешь мне, что случилось. — Соник был непреклонен, почти в отчаянии, и ухватился за смену темы, чтобы отвлечься от странного ощущения, которое всё ещё вызывало прикосновение Шэдоу. Он надеялся, что, переключив внимание на что-то другое, ему будет легче справиться с этим. — Все в порядке. Теперь сдавай. Соник не собирался сдаваться так просто, каким бы мрачным и требовательным ни был голос Шэдоу, заставлявший его пальцы подсознательно двигаться в ответ. — Я что-то сказал или сделал не так? Губы Шэдоу дрогнули в нерешительности, и хотя он не подтвердил это, но и не сказал «нет», и Соник понял, что попал в точку. — Ладно, ладно, — сказал он, откладывая карты в сторону и перебирая в памяти случаи, когда он мог бы разозлить Шэдоу (и, поверьте, их было немало), прежде чем остановился на особенно вопиющем. — Послушай, если ты из-за того, что я тебя передразнивал, то прости, это была просто шутка, хотя твой голос неестественно низкий, просто считай это лестью! Хотел бы я, чтобы мой голос был таким же мужественным, как у тебя, честное слово. Шэдоу бросил на него уничтожающий взгляд. — Дело не в этом. — Это о том, что я точно выиграл ту гонку, в которой мы участвовали, и это точно была не ничья? — Нет. Соник надул щёки и громко выдохнул, пытаясь вспомнить, как ещё он мог оскорбить Шэдоу. — Хм, а как насчёт того, что я только что выиграл тебя? Шэдоу покачал головой, и Соник сдался. — Ладно, дружище, я в тупике. Тебе придётся помочь мне и использовать свои взрослые словечки. Я больше не могу гадать. — Ты правда не знаешь? — в этот момент, после нелепых предположений Соника, каждое из которых было ещё более абсурдным, чем предыдущее, Шэдоу наконец признал, что его действительно что-то беспокоит. Соник всплеснул руками. — Очевидно, что нет, иначе я бы уже сказал об этом! С недовольным возгласом лицо Шэдоу исказилось, выражая нечто среднее между отвращением, дискомфортом и презрением. Что бы это ни было, он не выглядел довольным. — Дело в том, что ты назвал нас… считаешь нас… — он замялся, закрыв глаза, прежде чем закончить слабым голосом, — …друзьями. Вот… вот что меня беспокоит. Соник моргнул. Так вот в чем дело? — Ах, это? Это большая проблема? — Когда Шэдоу уставился на него с выражением, подтверждающим, что он был предельно серьезен, Соник с опаской положил руку на бедро. — Ну ладно, хорошо. Что плохого в том, что мы стали друзьями? — Ты не знаешь, что предлагаешь. Соник вопросительно приподнял бровь. — Хм, да? Что? — Ты бы не захотел быть моим другом. Если бы знал, на что я способен. — Чувак, — воскликнул он, изо всех сил стараясь, чтобы разочарование не прорвалось в его голосе. — Я сражался с тобой, участвовал в гонках против тебя и спасал мир вместе с тобой. И я всё ещё почти уверен, что ты просто сломал мне запястье во время карточной игры. Кажется, я знаю, на что ты способен. Шэдоу закатил глаза, услышав последнее заявление Соника, явно не разделяя его веселья. — С твоим запястьем всё в порядке. Перестань драматизировать, — сказал он, прежде чем снова стать серьёзным и задумчивым. — Если бы ты знал, кто я на самом деле, ты бы не был так непреклонен. — Что ты такой же сверхсильный инопланетный фрик, как и я? Срочная новость, приятель, и я не уверен, что ты знал об этом, но мы буквально одинаковые. Это как-то жутко и странно. На самом деле, было бы странно, если бы мы не были друзьями, если уж быть до конца честным. — Он усмехнулся. — То, что ты обладаешь божественной силой и сдерживаешь гнев, не значит, что у тебя никогда не будет друзей. Если хочешь знать моё мнение, это звучит как совершенно ненужное и добровольное наказание. Соник сделал паузу, так как разговор до сих пор был пересказом их предыдущего разговора по душам. Если бы его спросили, он бы сказал, что это было довольно бессмысленно, и у него было смутное ощущение, что Шэдоу уже всё это знал. — Но дело не в этом, не так ли? Шэдоу покачал головой, но больше ничего не сказал. Это было всё, что нужно было Сонику, чтобы продолжить. — Ты о чём-то ещё думаешь. — И поскольку Шэдоу не стал прямо отрицать его слова, отвернувшись с лёгким чувством вины, как будто его поймали с поличным, Соник хлопнул себя по бедру и обвиняюще указал на него пальцем. — Я знал это! Я, чёрт возьми, знал это! Давай, Шэдоу, выкладывай! Тяжело сглотнув, Шэдоу заколебался. Почувствовав прилив энергии, который заставил его сделать что-то особенно отвратительное, Соник начал скандировать. — Скажи это! Скажи это! Скажи! — непрестанно выкрикивал он, стуча кулаком по земле, чтобы подчеркнуть свои слова. И Шэдоу, казалось, это ненавидел. — Если я скажу тебе, ты перестанешь на меня кричать? — Только ненадолго! — Откровенно признался Соник, прежде чем продолжить колотить и скандировать: — Скажи это! Скажи это! Скажи! — Ладно, хорошо, — огрызнулся Шэдоу, и, увидев, что он смягчился, Соник радостно вскрикнул и замолчал, давая своему кулаку столь необходимую передышку, потому что, о боже, бить кулаком по твёрдой земле со всей силы — не очень-то хорошо. Она уже болела и зудела от удара Шэдоу, и на следующий день определённо на ней появится синяк. Но в любом случае. Пока Соник гладил свою раненую руку, которая всё ещё пульсировала, Шэдоу наконец (за неимением лучшего термина) раскололся. — Я думаю… мне страшно. Соник оживился, забыв о больной руке. Теперь они наконец-то сдвинулись с мёртвой точки, если не считать постоянных самобичеваний из-за того, что они — сверхсильные инопланетяне, которым не место в этом мире. — Боишься чего? Шэдоу сделал глубокий вдох. В кои-то веки он стал отвечать Сонику на личный вопрос, по-видимому, в этот момент приняв его таким, какой он есть, и активно участвуя в разговоре. — Я боюсь привязываться. Я боюсь снова сближаться с кем-то. Я... — на этом он сделал ещё один глубокий вдох и на выдохе продолжил. — Я никогда не хочу чувствовать себя так, как чувствовал, когда потерял Марию. Никогда больше. Соник медленно кивнул. В словах Шэдоу был смысл, но он не был полностью согласен с его логикой. — Трудно пережить потерю и не беспокоиться о том, что придётся пройти через это снова, — медленно произнёс он. — Но нельзя всю жизнь бояться того, что ты можешь потерять. Так жить нельзя. — Так проще. — Неужели? Потому что, насколько я помню, ты буквально разыскал меня здесь, в Грин-Хиллс, потому что тебе было одиноко. Потому что тебе больше некуда было пойти и не к кому было обратиться. Потому что тебе нужен друг. Вот почему ты здесь, не так ли? Шэдоу нахмурился, глядя на Соника, явно недовольный тем, что его отвлекли, но быстро сменил тему. — Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я двигаюсь дальше. Будто я заменяю её. Соник снова кивнул, потому что во второй раз за этот разговор слова Шэдоу имели смысл. И в этот раз он мог немного лучше понять его, основываясь на своём прошлом опыте с Длинным Когтем. Он чувствовал то же самое, когда впервые попал на Землю; как он мог бы помнить её, если бы заменил кем-то другим? Разве это было бы уважительно по отношению к её жертве? Однако по мере того, как годы шли своим чередом, Соник был вынужден осознать, что память о наставнике может жить в нём, пока он продолжает жить своей жизнью. Он мог брать её с собой куда угодно, даже когда рыбачил с Томом и смотрел реалити-шоу с Мэдди. Однако он был вынужден принять это сам, и всё, что он мог сделать для Шэдоу, — это дать совет. — Ты не можешь жить в настоящем, застряв в прошлом, — в конце концов сказал Соник. — Прошлое может жить в тебе, даже когда ты идёшь вперёд, и ты можешь чтить его в своих поступках, решениях и отношениях. Несмотря на шокирующее проявление мудрости Соника, от которого даже Том схватился бы за грудь от гордости и восхищения, Шэдоу выглядел неуверенным и не ответил, сжав губы в тонкую задумчивую линию. Казалось, что мяч по-прежнему на стороне Соника, и он решил рискнуть. — Чего бы хотела от тебя Мария? Казалось, это застало Шэдоу врасплох, и его первой реакцией было возмущение: он прищурился, а радужки вспыхнули опасным, потрескивающим багровым светом. Однако это было мимолетное чувство, поскольку он осознал сказанное Соником и всерьез задумался над этим. И после долгой паузы, которая длилась больше минуты, если верить проигрывателю компакт-дисков в углу, Шэдоу наконец заговорил. — Она… хотела бы, чтобы у меня был друг. От Соника не ускользнуло, что он говорил в единственном числе, но он предпочел не касаться этого. — Ну что ж! — с энтузиазмом воскликнул он, хлопнув в ладоши, чтобы подчеркнуть это. — Я думаю, это вроде как все решает, ты согласен? Итак, что скажешь, Шэдоу. — Он протянул руку в знак предложения, и, к облегчению, Шэдоу не сразу оттолкнул ее. — Друзья? Повисла пауза, и если бы Соник не знал, что это невозможно, он бы сказал, что увидел, как уголки губ Шэдоу приподнялись в подобии улыбки, прежде чем исчезнуть, когда он моргнул. — Друзья, — согласился он, а затем, взяв Соника за руку, крепко её пожал. Его хватка была тёплой и крепкой. Это напомнило Сонику о том, как они уладили разногласия на Луне, чтобы стать Супергероями и использовать силу Изумрудов Хаоса, как они пожали друг другу руки в момент перемирия и краткого товарищества. Однако на этот раз всё было по-другому, почти в разы. В то время как их первая встреча была направлена на достижение общей цели, их руки почти боролись за доминирование, так крепко они сжимали друг друга, на этот раз всё было мягче. Нежнее. Что-то изменилось в том, как они держались друг за друга, и когда Соник поднял взгляд от их рук и посмотрел в глаза Шэдоу, он понял, что Шэдоу тоже это почувствовал. Это было настолько ошеломляюще, что Соник поспешно разжал руку, и, словно осознав то же самое, Шэдоу сделал то же самое. И хотя они хотели восстановить дистанцию между собой и закончить этот момент, который так неожиданно возник между ними, Соник не мог не почувствовать, как Шэдоу отпускает его руку. Прежде чем он успел себя остановить. Что ж. Это была странная мысль. В панике, потому что между ними повисло странное напряжение и Соник не знал, что с этим делать, он быстро переключился на другую тему, чтобы отвлечь внимание. Ему следовало заговорить об этом с самого начала, а не откладывать до самого конца. (Однако, вспоминая странные моменты, которые происходили между ним и Шэдоу в тот вечер, можно ли винить его за то, что он отвлёкся?) Соник откашлялся и бесцеремонно заявил: — Ладно, перейдём к делу! — И вместо того, чтобы обидеться или разозлиться из-за такого грубого перехода, Шэдоу выглядел почти благодарным, как будто у него были те же мысли по этому поводу, что и у Соника. — Итак, перейдём к делу… эм, у тебя случайно нет Изумрудов Хаоса? Они вроде как принадлежат Наклзу. Он одолжил их мне прямо перед Пушкой Затмения. — Соник сделал паузу, прежде чем исправить неточности в своём рассказе. — Ну, технически он не давал мне их взаймы, я как бы украл их у парня, которого он выбрал для их защиты, но послушай, детали не важны! Суть в том, что они не мои, и мне нужно их вернуть. Шэдоу вопросительно наклонил голову, отвернулся от Соника и ушёл. Это было довольно резко и неуважительно, но Соник придержал язык, пока Шэдоу приближался к старому комоду. Порывшись в том, что когда-то было не чем иным, как перчатками и носками (что, честно говоря, не сильно отличалось от его нынешнего гардероба), Шэдоу вернулся с семью Изумрудами Хаоса на ладони. Это было легко... почти разочаровывающе легко. — Так вот как они называются? — спросил он, протягивая их Сонику, и тот чуть не упал на колени и не начал целовать ботинки Шэдоу. Но он этого не сделал, и это важно отметить, потому что, несмотря на то, что в тот вечер происходило много странного, это было бы верхом безумия. Тем не менее. Он был искушён. Соник вздохнул с облегчением, приняв предложение и держа в руках семь драгоценных камней. Было безумием думать, что такие яркие, маленькие вещицы способны вызвать такую сильную трансформацию. И всё же он чувствовал, как они зовут его, очаровывают и дразнят обещанием силы. Было трудно сопротивляться их зову. Вытащив свой мешочек с кольцами, Соник поспешно положил их внутрь и вздохнул с облегчением, когда они оказались вне его поля зрения и досягаемости. Он понятия не имел, как вернуть их в форму Мастера Изумруда; это было строго в компетенции Наклза. — Это было странно легко и удобно. Что, без подвоха? Ты не хочешь побороться со мной, чтобы оставить их себе? Поспорить немного для забавы? Шэдоу мрачно посмотрел на него. — Нет. Соник рассмеялся и завязал верёвочку на маленьком мешочке. — Если ты так говоришь! Спасибо, Шэдоу, — искренне сказал он, убирая мешочек обратно в иглы. — Наклз будет очень рад, когда они вернутся к нему. — Я сделал это не ради него. Соник моргнул. Из всего, что Шэдоу мог сказать в тот момент, это было самым непредсказуемым. Честно говоря, он ожидал, что Шэдоу найдёт способ снова взять его за руку, со всеми вытекающими последствиями и невысказанными признаниями. — О, эм, ну… в любом случае, спасибо? — Напряжённый взгляд Шэдоу, в глубине которого Соник не мог понять, что именно его насторожило, заставил нервничать. Он что-то упустил? — Э-э, ну, мне, наверное, пора идти и вернуть это ему. Ещё раз спасибо, Шэдоу. — Да, тебе нужно вернуться к своей семье и друзьям. Я уверен, что они очень по тебе скучают. Соник замолчал, уловив в словах Шэдоу нотку горечи. Но это было невозможно… с чего бы ему, как бы сказал Соник, злиться? — Шэдоу… — начал он осторожно, делая нервный шаг к нему. — Ты… Шэдоу оборвал его, хмыкнув и отвернувшись. Сжав пальцы в кулаки, Соник неловко сглотнул. А затем, вспомнил, что у него есть цель, которую нужно достичь. И, пообещав вернуться вскоре, он собрал свои вещи и приготовился к отходу. И по дороге домой Соник чувствовал себя глубоко обеспокоенным. Он не знал почему, но не мог избавиться от ощущения, что всё с Шэдоу стало намного сложнее.