Я буду кормить твоих бесов с руки если ты успокоишь моих

Джу Вон вяло проснулся от ощущения, что из его рук пытаются вырваться. Он не понял сначала, что происходит, но, услышав крик и глухой стук прямо рядом с ним, мигом очнулся. Спросонья в глазах рябило, и, пока пытался проморгаться, попутно позвал единственного человека, который мог находиться с ним в доме. - Дон Сик? Это ты? - голос был охрипшим ото сна, и Джу Вон не совсем понял, как громко или тихо проговорил это. Но в полутьме комнаты ему удалось рассмотреть Дон Сика на полу, который резко дёрнулся и обернулся к нему лицом, прижавшись спиной к стене. То, что он сидел на полу и, вероятно, был тем, кто кричал, тут же заставило Джу Вона окончательно проснуться. Весь сон как рукой сняло. Молодой человек пошатываясь встал с кровати и хотел подойти к нему ближе, протянув руку, но мужчина вздрогнул и сильнее вжался в стену, одной рукой упираясь в пол, а другую положив на грудь. Казалось, его трясло. Джу Вон тут же остановился, почувствовав, как тревога вновь стягивается узлом в груди, но руку не опустил. Между ними оставалось едва ли полтора метра, а между кончиками его пальцев и Дон Сиком и то меньше. То ли из-за того, как резко подорвался с кровати, то ли ещё из-за чего, но голова не хотела работать. Что то было серьёзно не так, но Джу Вон не мог понять, что именно, а реакция Дон Сика пугала и сбивала с толку. Он смотрел на его руку, как завороженный, не моргая, и в его глазах сквозил чистый ужас. - Дон Сик... - Не подходи. Севший голос оказался слишком тихим, чтобы можно было что то расслышать, и Джу Вон чуть приблизился, намереваясь переспросить. Но едва он пошевелился, как Дон Сик резко вскинул голову. - Не надо! Пожалуйста, нет... Нет. На него смотрели темные, слезящиеся глаза, резко выделяющиеся на побледневшем лице. Мужчина выглядел словно обезумевшим от страха настолько, что Джу Вону самому стало не по себе. Он опустил протянутую до этого руку и медленно опустился на пол, положив их обе на колени. Ему было нужно, чтобы внимание напуганного человека концентрировалось на нем. Что бы ему не приснилось, а он уже понял, что дело именно в этом. - Дон Сик, тише. Это я - Джу Вон. Ты не узнаешь меня? - он было поднял руку, положив себе на грудь, чувствуя, как собственное сердце бьётся слишком быстро, но тут же пожалел об этом. Дон Сик вновь опустил взгляд в пол и попытался увеличить расстояние между ними, но дальше вжиматься в стену было некуда, и он подтянул колени к груди, сжимаясь вокруг самого себя. Боже, что же ему снилось, что он так дико реагирует и отчаянно пытается скрыться от глаз чего бы то ни было. Джу Вон не понимал, как ему себя вести, чтобы достучаться до человека, который, возможно, все еще прибывал во власти кошмара. - Тише, тише, успокойся. Это я. Дон Сик, пожалуйста... - Нет... Нет, это... - Что? Что ты говоришь? Юноша изо всех сил пытался вслушиваться в слова, но не мог разобрать ничего в его хриплом шепоте. И придвинуться ближе тоже. Голова шла кругом. За окном все еще сплошная темнота даже без намёка на рассвет, сколько им удалось поспать? Час? Полчаса? В глаза словно песок насыпали. - Обман. Все снова повторится. Дон Сик натурально задыхался, захлёбываясь словами, и не мог поднять глаза, боясь увидеть то же, что произошло и с той "сестрой". Джу Вон, прямо как настоящий, растрёпанный ото сна, в одних штанах сидел перед ним на коленях, щурился, стараясь рассмотреть его в полутьме. Так всматривался, пытаясь заглянуть в глаза, слегка склонив голову на бок и поджав губы, словно в реальной жизни. Как будто все это было реально, а не очередная жестокая ложь. Ложь. Все это ложь. Он не поверит в это снова, не выдохнет, думая, что в безопасности, потому что именно в этот момент оно снова лишь посмеется над ним. Но Джу Вон... Его голос был таким родным, таким... Настоящим. Ему так сильно хотелось поверить в очередной раз. - Обман? Ты думаешь, что все еще во сне? Дон Сик поджал губы, стараясь не обращать внимания на то, как заботливо и мягко звучал голос, звавший его. Сердце отчаянно билось в грудной клетке, но отдавалось в ушах, он чувствовал, как сотрясается всем телом от каждого последующего удара. В глазах все плыло. - Не надо. Хватит. У Джу Вона внутри все рухнуло, когда он окончательно понял, в чем дело. Как убедить человека в реальности происходящего, если тот сам не различает грань между сном и явью? Это страшно. - Родной, пожалуйста... Послушай меня. Послушай меня очень внимательно. - что? Вот что он собирался ему сказать? Но и молчать нельзя. - Я настоящий. Я - Джу Вон. И я прямо здесь, перед тобой. Может, хотя бы посмотришь на меня? Дон Сик лишь сковано покачал головой из стороны в сторону. Молодой человек постарался успокаивающе улыбнуться то ли для самого себя, то ли для мужчины на случай, если он все же наблюдает за ним. - Хорошо, ничего страшного. А руку не дашь? - он медленно начал снова протягивать собственную руку и не остановился, даже когда Дон Сик дёрнулся. Жестоко, но ему некуда бежать. - Как совсем недавно на кладбище. - Джу Вон держал перед ним раскрытую ладонь. На секунду ему показалось, что Дон Сик приподнял голову, и продолжил говорить. - Тогда тебе тоже был страшно, больно и холодно, и ты не понял, настоящий ли я. - он с надеждой смотрел на то, как дернулись пальцы, прижатые к полу. - Ну же. - у него сердце кровью обливалось при виде того, как мужчина снова мотнул головой и закрыл глаза. - Ты доверился мне дважды, доверься еще раз. Пожалуйста. Дон Сик не мог больше слышать это. Хотелось закрыть уши руками, лишь бы не вестись на эту ложь, но тело снова оцепенело, ладони примерзли к полу. В голову так и лезли мысли, а что, если он не спит? Если это и правда Джу Вон сидит и пытается дотянуться до него хотя бы кончиками пальцев, до остатков ясного сознания дрожащим голосом. Стоп. Дрожащим? Его слова током прошибло. Он чуть поднял голову, достаточно для того, чтобы увидеть лицо Джу Вона перед собой. Как смог, сфокусировал на нем вгляд и всмотрелся. Оно было заспанное, помятое ото сна и пропитанное тревогой. Заломленные брови, сжатые губы и широко раскрытые глаза, смотрящие в упор. Но в них было то, чего он не ожидал увидеть. Испуг. Юноша будто сам испугался происходящего. Одна рука протянута к нему и слегка подрагивающая, а вторая нервно сжимающая ткань штанов на колене. Ему самому было страшно, но он все равно пытался достучаться до него. Внутри вдруг что то пошатнулось. Джу Вон продолжал сидеть, чувствуя, как рука уже затекает, но не собирался опускать ее. Все еще смотрел на мужчину перед собой, не представляя, что тот испытывает, если у самого холодок пробегает по позвоночнику. Он не понял, что именно изменилось, но в каком-то момент тот разогнулся из своей сгорбленной позы. - Если это снова сон... У меня сердце не выдержит. Сердце в груди пропустило удар. - Не сон. Клянусь. Еще секунда и его ладонь сжали дрожащие, холодные пальцы. Джу Вон боялся лишний раз сильнее вдохнуть, лишь бы не спугнуть, но медленно начал тянуть его на себя и, когда Дон Сик не запаниковал, прижал его руку ладонью к своей груди, поверх самого сердца. Почувствовал, как пульс участился. - Как на кладбище. Я сделал то же самое на кладбище, когда нашел тебя. - он накрыл его тыльную сторону ладони второй рукой, и, показалось, словно комната погрузилась в полную тишину. Дон Сик, не мигая, смотрел на их руки неверящим взглядом. - Родной, все хорошо. Я держу тебя. "Я держу тебя" Мужчина поднял на него глаза, в которых, наконец то, появилось узнавание, а не только пелена паники, затмившая собой все остальное. Они просидели так ровно десять ударов сердца. Джу Вон судорожно выдохнул и начал подниматься, вытягивая Дон Сика на ноги следом за собой. Оба слегка пошатнулись и крепче схватились за руки рефлекторно. Его руки были холодными, но у Дон Сика еще холоднее, от чего его, наверное, ощущались для него теплыми. - Ну как ты? Они стояли близко друг к другу. Ближе, чем минуту назад на полу, но не достаточно, чтобы Джу Вон успокоился. Мужчина незаметно держал его на расстоянии вытянутой руки. Он признал его и, видно, очень сильно пытался успокоиться и дышать ровно, но выходило плохо. Дон Сик лишь сглотнул пересохшим горлом, не зная, что ответить. Он верит Джу Вону, в его бьющееся сердце под ладонью, но он не в порядке, ни в каком смысле. Все, что он мог, так это понять, что ему срочно надо выйти. Подальше от давящих стен, пока снова не начал задыхаться. - Мне нужно на воздух. Он не смотрел молодому человеку в глаза, когда, пошатываясь, направился из комнаты прямиком на крыльцо. Джу Вон не пошел за ним и не стал останавливать. Ни сделал ни единого шага. Он смотрел ему в след несколько секунд, пока не услышал звук открывающейся двери, а потом обернулся к кровати, пытаясь осознать, что только что произошло. Переживания за Дон Сика не стали меньше, наоборот, только усилились, когда тот пропал из поля зрения. Он ведь так и не дал больше прикоснуться к себе, не подошёл ближе. Единственное, что давало какую-то надежду, так это то, что мужчина прижал руку к его груди сильнее, когда ощутил, что сердце и правда бьётся. Джу Вон прикрыл рот рукой, сдерживая внезапно появившийся всхлип, и простоял так с минуту, смотря на часы на стене и не видя их. Только сейчас он полностью выдохнул. Тревога все так же сильно сжирала его, но если мужчине необходимо остаться наедине, чтобы прийти в себя, кто он такой, чтобы мешать ему. Вместо этого, Джу Вон заново заправил кровать, поправив покрывало с подушками и положив второе одеяло, уверенный, что тот вернётся с улицы замерзшим. Дон Сик не вышел, а практически выбежал на крыльцо, даже не обувшись. Ступни тут же обожгло холодом от бетонного пола, а ледяной ветер пробрал до костей. Он остановился и растер ладонями лицо, запустив пальцы в волосы и закрыв глаза, но тут же вновь открыл их. Пары секунд хватило для того, чтобы "нечто" в виде сестры снова проказало свою жуткую рожу, вызвав в нем не только ужас, но и отвращение. Почему? Ну почему такой редкий сон с Ю Ен должен был оказаться кошмаром? Она не часто ему снилась, и он не знал почему. Даже то, что снилось , было просто обрывками воспоминаний. Ему снились и родители, и Мин Джон, и даже Сон Бэ, но Ю Ен... Крайне редко. Почему он не может ее увидеть? Почему? Даже во сне... Это оказалось какой то мерзкой тварью. А он ведь поверил на секунду, всего лишь на секунду, но поверил, готовый в слезах просить прощения. Он ощутил, как в горле образуется ком, и сглотнул, но не помогло. Слёзы снова застилали глаза, ухудшая и так размытое зрение. Слезы, снова слезы. Он устал плакать, устал захлёбываться слезами, чувствуя резь в непросыхающих глазах. Плакал из-за сестры, из-за отца, матери, Мин Джон и Сон Бэ. Плакал от нескончаемой боли в груди и огромного чувства вины. Прошло столько лет, а боль все так же разрывает его изнутри. Время не лечит, не дает успокоиться, и привыкнуть к этому невозможно. Оно просто убивает медленнее, продлевая пытку. Плакал от всепоглощающего чувства одиночества. Того, как его каждый раз отвергали, шарахались, словно от чумы, смотрели с ненавистью и страхом. Он ведь в молодости таким не был, никогда не был закрытым или мрачным, он любил людей. Но сейчас что бы он не делал, как бы не тянулся к людям, его отказывались принимать. Он сломан, и он это знал. И они знали. А кому нужна неисправная вещь, никто не будет ее чинить, когда проще выкинуть и забыть. Тогда он перестал пытаться, забросив попытки, и, на удивление, жить стало проще. Научился ничего не просить и ничего не ждать. Даже прощения просить было больше не перед кем. Но, несмотря на все это самобичевание, мысли каждый раз возвращались к единственной светлой в его голове. К Джу Вону. Доброму, честному, милому Джу Вону, оказавшемуся не таким, хотя пытался быть как все. Пытался не верить ему, не видеть в нем ничего хорошего, не привязываться, но все равно потерпел поражение. Они оба. Однако... Говорят ведь, что конец это новое начало. Далеко не всегда, но... Что, если это оно? Что, если, несмотря на страх и абсурдность происходящего, это и правда их второй шанс на лучшую жизнь. Разделить одно одиночество на двоих. Люди в его возрасте уже заводят семью, поднимаются по карьерной лестнице, покупают новую машину и квартиру, путешествуют. А что он имеет? Ничего. Даже то, что было, потерял, и только заработал новые травмы со шрамами в сердце и на теле. Было противно от самого себя, от своей никчёмности. Столько лет жизни пролетели мимо него в погоне за призраками. Призраки и то покинули. Ему больше нечего терять в прямом смысле этого слова. Или не будет, только если он прогонит единственного человека, самостоятельно пришедшего в его жизнь, а не наоборот. Так, может, и не стоит этого делать? Он не выдержал и склонил голову, положив ее на согнутые руки, всем весом навалившись на деревянную балку. Тело было вялым, ужасно уставшим, хотелось упасть в бессонный обморок прямо здесь. На секунду, забывшись, прикрыл глаза, но тут же открыл, когда в темноте под веками начали появляться страшные картины. И не понятно, то ли это плод воображения, то ли воспоминания, привратившиеся в кошмары. Держать глаза открытыми было невыносимо, даже дышать тяжело, каждый вдох давался с трудом, и при этом кислород уходил не в легкие, а в никуда. Им снова овладевала паника, в которую он сам себя вогнал. Темнота, всюду темнота. Темнота под веками из-за закрытых глаз, темнота позади него в проеме входа в дом, темнота перед ним, затмевающая собой небольшой двор. Ничто не могло ее рассеять, ни уличный фонарь над головой, ни тусклый свет лампы в коридоре за спиной. Пока не наступит утро, непроглядные темные углы будут создавать ощущение, словно в них скрывается что-то, что замечает только боковое зрение. Но стоит лишь взглянуть в упор, как перед глазами появляется слепое пятно, которое не получается сморгнуть. Сейчас бы закурить, почувствовать тепло кончиками пальцев, да пачка сигарет осталась где то во внутреннем кармане куртки. Посреди ночи на улице еще холоднее, каждый порыв ветра заставлял содрогаться, сжимаясь всем телом, чтобы сохранить хоть каплю тепла. Было опрометчиво стоять босиком на и так ледяном бетонном крыльце, еще сыром. Пальцы на руках и ногах онемели. Дождь прошел, стояла тишина, хотя где-то в отдалении все еще громыхало, глухое эхо доносилось до их окрестностей. Дон Сик выбежал из дома буквально в том же, в чем и лег спать, в одних штанах. Холодно, мерзко, темно и едва ли менее страшно, но ему было просто необходимо выйти наружу. Последняя попытка сбежать от удушающей атмосферы, паники и собственного стыда перед Джу Воном, терпеливо ждущим его за стеной внутри дома. С ним было... Было так хорошо. В нежных объятиях под тёплым одеялом и с тихим шепотом глупых слов утешения. Он и правда доверился, поверил, что в эту ночь все будет хорошо. И, несмотря ни на что, хотелось верить и дальше. Вернуться в постель, дать обнять себя, окончательно сдаться, задушив свою гордость. Но призрачное ощущение рук на лопатках все еще не проходило, оно было таким же реальным, заставляло ежится в плечах. Внутри его все еще потряхивало. У него впервые случился сонный паралич, и только сейчас до него дошло, что это был он. В моменте ему показалось, словно сердце и правда остановится не в силах справиться с таким чистым ужасом. Удивительно, как во сне ты принимаешь все за чистую монету, какая бы херь с тобой не происходила, даже если ты начинаешь задумываться, а не спишь ли, ощущение реальности не пропадает, и в конечном итоге чувствуешь, что начинаешь сходить с ума. Его внимание привлекла дождевая вода, капающая с карниза на расстоянии вытянутой руки и образующая маленькую лужу в углублении на крыльце. Он скосил вгляд, все так же опираясь лбом на сложенные руки. Мысли плыли, сменяясь одна на другую, мозг уже был не в состоянии думать о чем то конкретном и тем более не заметил присутствие второго человека позади себя. Но когда ему на спину легла ладонь, мягко, осторожно, его чуть не хватил удар. Сердце подскочило к горлу и там и осталось, пока до него не дошло, кто это. Он почти вскрикнул. Дон Сик резко развернулся и отшатнулся от него, словно ошпаренный. В его глазах мелькнул вновь такой страх, что Джу Вон сам отпрянул от него на шаг, испугавшись такой реакции. Он звал его по имени несколько раз, трогал за плечо, но мужчина не откликнулся. Что еще ему оставалось? Но Дон Сик и в спальне прижимался спиной к стене, специально закрывая ее. Видимо, тоже кошмар. - Джу Вон... Извини, я-я не понял, что... - Не надо извиняться. Просто... Пошли в дом? На улице очень холодно. Юноша вернулся обратно ко входу и остановился у проема в ожидании, когда мужчина пройдёт вперёд. И он прошел, слегка или случайно коснувшись пальцами его ладони, но не более. Дон Сик огромным трудом заставил себя закрыть глаза, лежа на спине, чувствуя Джу Вона рядом с собой. Он не дал себя обнять, мандраж не проходил, его все еще потряхивало. Но тот все равно подполз под бок и лег на расстоянии почти вытянутой руки. Настолько близко, насколько в данный момент Дон Сик готов был подпустить. Ему было стыдно, он понимал, что Джу Вон мог чувствовать обиду, что после всего его снова оттолкнули, но ужас от пережитого не ушёл, не давал прикоснуться к себе. Секунда. Еще одна. И еще. И еще... Нет! Мужчина снова распахнул глаза с резким, грубым вдохом. Голос внутри головы буквально прокричал. Четыре секунды. Он успел досчитать у себя в голове всего до жалких четырёх секунд, прежде, чем почувствовал , что начинает задыхаться. Это было смешно, какая то жестокая смешная шутка, от которой было смешно всем его демонам, кроме него самого. Он смотрел в потолок, сжимая простынь, а боковое зрение словно улавливало какое то движение вокруг него, и это не Джу Вон. Остаточные галлюцинации после сна никогда ещё не были такими долгими, но в этот раз... Он все еще чувствовал прикосновение к лопаткам, холодное, мертвяцкое дыхание у себя на шее, от чего волосы на загривке вставали дыбом. Ему было страшно, до жалких, противных слез страшно уснуть и снова очнуться внутри кошмара, не в силах понять, что реально, а что нет. Даже сейчас глаза снова начали застилать слезы, зрение расплывалось, хотя и смотреть то было не на что. - Дон Сик... - Джу Вон еле слышно позвал его, не ожидая ответной реакции, но в то же время надеясь хоть на что то, сам не зная, на что. С Дон Сиком творилось страшное, он и так чертовски мало спал, а когда все же удавалось уснуть, сон непременно заканчивался тем, что тот подрывался с постели в холодном поту. Все его попытки имели одинаковый исход, но сегодня произошло что то гораздо хуже. Настолько, что Дон Сик аж шарахнулся от него на крыльце, когда он просто хотел положить руку ему на спину, чтобы увести его обратно в дом, когда оба уже начали дрожать от ночного холода. В его взгляде промелькнул такой страх, что Джу Вон сам отпустил его, испугавшись. Дон Сик же не сразу понял, что произошло, а когда понял, начал извиняться. Но он не должен этого делать, человеку нельзя извиняться за то, что он не в силах контролировать. Молодой человек не знал, услышали ли его вообще, но в надежде и воодушевлении приподнял брови, когда к нему повернули голову, пока не увидел, как по его щеке скатилась одинокая слеза, сразу впитавшись в подушку. На него смотрели болезненно красные, ужасно уставшие темные глаза. Словно прямиком в самую душу. Свет на лице падал так, что оно выглядело осунувшимся, еще более измученным. Тени под глазами словно впитались в кожу. Джу Вон не мог представить, от чего мужчина устал сильнее, от борьбы с кошмарами, самим собой или окружающим миром. Страшно было думать, что он начинает сдавать позиции. - Не могу. Прости. Всего три слова, сказанные шепотом, но в них сквозило такое отчаяние, какое невозможно описать вслух. Глаза Дон Сика закрывались сами собой, но он усилиненно открывал их снова, и выглядело это так, словно на это уходили все оставшиеся силы. Наверное, так и было. Его веки трепетали, Джу Вон видел это даже в темноте. В какой то момент они опустились полностью, но в то же мгновение тело дернулось и глаза снова открылись. Он явно терпел поражение в неравной борьбе с собственным организмом. Это было похоже на пытку, самую натуральную, а самое страшное и печальное, что человек сам ее на себя навлек. Джу Вону было невыносимо смотреть на Дон Сика, сердце сжималось до боли от осознания, что как бы сильно он не хотел помочь ему, не знал как, и не мог, пока ему сами не позволят. Он хотел докоснуться до него, дать почувствовать тепло живого тела, утешить и попытаться убаюкать. Не любитель тактильности, но Дон Сика хотелось касаться постоянно. - Тебе не за что извиняться. Ты не можешь вечно бороться со своим организмом. Позволь себе принять помощь сейчас, пока не стало поздно и он не отомстил тебе вдвойне. Дон Сик ничего на это не ответил, лишь сглотнул, поджав губы. Видно было, как сильно он хочет поверить ему, пальцы медленно разжались, отпустив смятую простынь. Немного, осталось лишь немного подтолкнуть мягким голосом. - Иди. Иди ко мне. - Джу Вон раскрыл одну руку, увидев, как вгляд напротив на секунду метнулся к ней. - Позволь себе быть уязвимым. Хотя бы рядом со мной. И Дон Сик окончательно сдался, заторможенно, почти болезненно, но перевернувшись к нему лицом на бок, и Джу Вон, наконец, смог обнять его. Только его ладони коснулись лопаток, как тело в его руках сжалось, чуть ли не уменьшившись в размере. - Чш, тише. Тише, это я, только я. Это всего лишь мои руки, теплые. Он не мог снова заставить себя уснуть. Не мог. Даже просто попытка закрыть глаза вызывала в нем настоящую паническую атаку, и он снова резко открывал их спустя несколько секунд. Всего несколько секунд хватало, чтобы на него снова накатывали ужас пережитого и страх перед тем, что это снова повторится. Кровь мигом стыла в жилах. А, может, он все еще спал? Может, все вокруг это сон? Кровать, на которой они лежат, комната, Джу Вон, обнимающий его, он сам? Как он мог понять, что реально, а что нет, если эта граница стерлась? То самое непоколебимое ощущение, когда ты полностью уверен, что не спишь, это ни с чем несравнимое чувство... Пропадает. Дон Сик не мог поверить собственному разуму и это правда ужасало. Что, если все прошедшие минуты снова окажутся сном? Снова превратятся в кошмар? Это повторилось уже трижды, что мешает повториться еще раз? Отвратительно и до одури страшно, что сразу, как только в тебе появляется надежда, что все закончилось... Оно продолжается. Продолжается с таким диким разгоном от "Все хорошо, ты проснулся, ты в безопасности, это все сон, этого больше не повторится" до "Что? Поверил? Наивный". И вздох, который должен быть облегчённым, застревает в горле. Дон Сик даже не до конца мог поверить в реальность Джу Вона и это было хуже всего. Он был его опорой, тем, кто мог успокоить и заверить, что рядом с ним он в безопасности. Но сейчас и это чувство грозило угаснуть. От этих мыслей сердце снова забилось в ушах, а пульс участился. И, видимо, Джу Вон это заметил по вновь потяжелевшему дыханию. - Ну, что же ты. - Я... Джу Вон, я... - Эй, чш, тише. - он мягко провел рукой по спине, натянув одеяло по самый подбородок. - Не торопись, я же никуда не уйду. - Дон Сик словно боялся говорить вслух. - Я точно не сплю? - сказано было слабо, хриплым шепотом. - Нет, родной, не спишь. И в этом проблема. Тебе нужно поспать. Ты же так сильно устал. "Родной", это было единственное слово, благодаря которому Дон Сик мог поверить в реальность происходящего, что Джу Вон реален. Ни один плод его кошмарных фантазий не сможет произнести это слово так мягко, настолько нежно. Только Джу Вон обращался к нему так, чтобы успокоить, а не просто привлечь внимание. - Не могу отдыхать во сне. Я не верю самому себе. - Мне ты веришь? Знаю, что веришь, больше, чем себе. Я верю, в этот раз будет по другому. - на самом деле, ни во что Джу Вон не верил. Его самого до бешено колотящегося сердца в груди испугал приступ Дон Сика, то, каким обезумевшим от страха он выглядел. Тот даже толком не рассказал, что ему приснилось, однако его реакции хватило, чтобы у него самого пробежал холодок по спине. Но сейчас это было неважно, все отошло на задний план, кроме необходимости успокоить дрожащего в его руках мужчину. Страх за него был сильнее. Дон Сик ничего не ответил. Лишь сильнее прижался, чтобы скрыться от ощущения призрачного холода и взгляда выдуманной кошмарной сестры. Поворачиваться спиной к комнате было страшно, но повернуться обратно и что то увидеть еще страшнее, поэтому он снова спрятал лицо, и Джу Вон крепче обнял в ответ, положив одну руку ему на затылок, и начал перебирать пальцами волосы. Так мягко. - Засыпай... На руках у меня засыпай. Дон Сик не поверил своим ушам. Джу Вон пел ему колыбельную? - Засыпай под песни дождя. Нет, не колыбельная. Это какая то песня, которую он никогда раньше не слышал. - Далеко, там, где неба кончается край. Ты найдёшь потерянный рай... Дон Сик едва ли мог разобрать слова от усталости. В голове все плыло, а сознание убаюкивал голос, дрожащий и совсем не умеющий петь, но приятный и такой родной. - Засыпай. На руках у меня засыпай