Взаперти

— Знаешь, не стоит просто распахивать все двери подряд в стремной заброшке с проклятиями. — Годжо-сенсей, вы сами сказали мне проверить весь дом! Юджи надулся. Он просто сделал, как ему велели. Вот только им не повезло, и старый дом оказался пристанищем довольно неприятного проклятия. А у неприятного проклятия обнаружилась раздражающая территория. Дом и без этого выглядел довольно пугающим: чернел снаружи пустыми глазницами, скрипели ступени старой лестницы, в полу виднелись дыры, фонарик на телефоне лишь едва освещал окружающий мрак. Пахло внутри тоже неприятно: затхлостью и кровью. Очутиться вдобавок к окружающей жути в территории, из которой теперь совершенно неясно, как выбираться, было неприятно. Не такой Юджи представлял себе эту миссию, им-то обещали дело на десять минут. — Но отсюда так и фонит проклятой энергией. Может, стоит задуматься, хороший ли я учитель? — Очень хороший, Годжо-сенсей! Только вот, подумал Юджи, ноги слишком длинные. Он-то, конечно, никогда не считал это недостатком. Честнее будет сказать, что на это достоинство Юджи нередко залипал. Однако теперь он и сам подрос — может, даже когда-нибудь догонит Годжо? — и находиться вдвоем в этом тесном пространстве было неудобно и опасно. И под опасностью подразумевалось вовсе не проклятие. — Техники тут почему-то не работают, — сказал Юджи и попытался снова пробить стенку Кулаком Дивергента. Замахнувшись, он сильно ударился локтем и взвыл от боли. Смешок Годжо он почувствовал на своей коже, вот как близко они находились. Лицами друг к другу, скрючившись в непонятной позе, утрамбованные в непробиваемый обычными ударами куб, словно сардины в банку. Благословение и проклятие: от Годжо приятно пахло терпким одеколоном и чем-то сладким. Наверняка тот снова наелся пирожных перед миссией, а может, от такого количества сахара в организме он просто пропитался этим запахом. Юджи подумал, какой будет на вкус его кожа, и щеки обожгло смущением от этих мыслей. Годжо, конечно же, ни о каких мучениях Юджи не подозревал. — Мегуми нас вытащит, — сказал он, — собирался же приехать и помочь. Вообще-то разобраться с проклятием в этом доме должны были Юджи и Фушигуро. Тот опаздывал, а Годжо со скуки присоединился к Юджи, когда тот покидал техникум. Рокировка напарников в тот момент не смущала, хотя с Фушигуро в замкнутом пространстве неловкости было бы меньше в разы. Годжо начал двигаться, и его бедра плотнее прижались к ноге Юджи — затаив дыхание, тот взмолился, чтобы никакая часть его тела не решила отреагировать на такую близость слишком уж радостно. — Г-годжо-сенсей… Тот продолжил прижиматься. Может, подумал Юджи, на самом деле он все прекрасно понимал, просто решил поиздеваться. Годжо любил дразнить, и хотя обычно его шутки казались смешными, в этот раз смеяться не хотелось. — Хочу попробовать позвонить, — все же пояснил тот. — Телефон в заднем кармане, самому не дотянуться. Достанешь? Юджи нервно сглотнул. Работа у магов опасная, только вот угрозы приходят откуда не ждешь. Он послушно вытянул руку — в полумраке случайно врезался ладонью в стенку, спустился по ней ниже, переместил руку на спину Годжо. Юджи касался осторожно, скорее обозначая прикосновение, чем по-настоящему трогая. Спина Годжо кончалась, и начинались фантазии Юджи. О чем-то таком — без территории проклятия, разумеется, — он иногда думал по ночам, смущаясь собственных желаний. Миссия «не влюбиться в Годжо» была провалена еще на первом курсе. Юджи честно держал эти чувства в себе — с переменным, видимо, успехом, раз Фушигуро и Кугисаки рассекретили его в первые полгода, а Панда подшучивал до сих пор, — и даже думал иногда, может, после выпуска, рискнуть и сделать первый шаг? Может, Годжо не был бы против? В конце концов, на третьем курсе они практически друг от друга не отлипали. Не только на миссиях: ходили в кино, в храмы по праздникам, однажды даже собрались в поход. В поход, кстати, собирался еще и Фушигуро с Оккоцу, но первого вызвали в больницу к сестре, а второго отправили на миссию. Выходные в лесу у костра Юджи и сейчас вспоминал с неясным жаром в груди. Он не особенно разбирался в отношениях такого рода, не понимал, в какой момент флирт стоит считать предложением большего, а не просто шуткой, и когда прикосновений становится слишком много, чтобы они уже не считались дружескими. В общем, Юджи уже выпустился и ходил на миссии самостоятельно, а признаться Годжо так и не смог. Рука осторожно искала карман на брюках. Юджи усиленно не думал о том, что сейчас находится под его ладонью. — В другом кармане, — прошептал Годжо ему на ухо, а потом ухмыльнулся: — Или ты полапать меня решил? Хорошо, что в полумраке не было видно лица Юджи — наверняка оно сейчас похоже на спелый помидор. Чтобы дотянуться до второго кармана, пришлось наклониться ближе, немного осмелев, Юджи даже положил подбородок Годжо на плечо. Прохладная ладонь опустилась ему на поясницу — сам Годжо, кажется, не испытывал никаких дилемм и спокойно касался Юджи, как ему вздумается. Наверное, со стороны могло показаться, что они обнимались. Или что Юджи действительно распустил руки. Пришлось еще немного прижаться, чтобы подцепить телефон, едва торчащий из кармана. Юджи повернул голову, и теперь лицом упирался в шею Годжо, волосы немного щекотали его нос, отчего ужасно хотелось чихнуть. Он шумно выдохнул, залез пальцами в карман и почувствовал, как напряглось тело, к которому он прижимался. Через мгновение Годжо расслабился, а вот Юджи такой роскоши позволить себе не мог. Наконец, телефон оказался у него в руках — зажатый между пальцев, — и Юджи уже собирался отстраниться, когда ладонь на его пояснице немного сползла на бок и сжала кожу. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, Юджи выронил телефон. — Черт, — выдохнул он и зажмурился. На сегодняшней миссии он только и делал, что лажал. Дотянуться до пола этого пространства даже и пытаться не хотелось. Юджи, может, и достаточно гибкий для таких подвигов, но упираться Годжо в пах лицом, когда он только что трогал его задницу… В конце концов, ему всего восемнадцать, разве не очевидно, что его мозгом управляли гормоны? Он уткнулся лбом в плечо Годжо. — Извините. — Ничего, Юджи, — Годжо погладил его по голой коже — куртка с футболкой, разумеется, задрались самым неприличным образом. — Я всего лишь чувствую себя обесчещенным. — Годжо-сенсей! Опять издевается! Юджи поднял голову, чтобы высказать накипевшее, но Годжо снова пошевелился, и теперь они столкнулись носами. Хуже ситуации и придумать нельзя. Горячее дыхание Годжо касалось его губ, словно предчувствие поцелуя, и Юджи зажмурился в ужасе. — А твой телефон где? — шепот был невыносимо близко. Юджи, наверное, вспотел так, как не потел ни на одном спарринге с Маки. Он облизнул губы, пытаясь вникнуть в вопрос. — Юджи? — Д-да… Мой телефон… Осознание ударило по голове Черной вспышкой. Его-то телефон лежал себе спокойно в кармане куртки, даже акробатических трюков исполнять не придется. Сгорая от стыда и проклиная собственную глупость, Юджи отвернулся и чуть сдвинулся, чтобы залезть в карман. Годжо тоже зашевелился. — Ноги затекли, — пояснил он. Они попытались найти более удобную позу, но стало только хуже: теперь бедро Годжо упиралось Юджи прямо в пах. Достав телефон дрожащими руками, он с сожалением увидел, что в этой территории не только не работали техники, но и связи не было никакой. — Ожидаемо, — хмыкнул Годжо ему на ухо. Несколько мгновений они пялились в бесполезный экран, а потом Юджи заблокировал телефон и попытался убрать его в карман. Может, стоило просто бросить его вниз, а не пытаться ухудшить ситуацию. Годжо извернулся, и его большая прохладная ладонь вновь оказалась на пояснице Юджи, прямо под футболкой. Жар опасно клубился внизу живота, и если бы давление бедра на его пах стало хоть немного сильнее, если бы случилась еще парочка неосторожных движений, то все его грязные секреты выплыли бы наружу. А Юджи умер бы на месте от возбуждения и стыда. — Когда ты успел так вырасти? — пробормотал Годжо ему в щеку. Теперь, когда они прижимались друг к другу лицами, Юджи чувствовал легкую колючую щетину. У Годжо были такие светлые волосы, что он никогда ее не замечал. А теперь чувствовал, и это легкое царапание делало с ним что-то странное. Он замер, стараясь не двигаться, не говорить, не дышать — в общем, не доводить ситуацию до катастрофы. — Да расслабься ты, — смешок Годжо и его легкомысленные слова сделали только хуже. — Уверен, Мегуми уже нас ищет. И проклинает на весь дом. — М-м-м. — Неудобно? Давай вот так… Годжо снова начал двигаться — и чего ему на месте не сиделось! — и теперь Юджи уже полулежал на нем. Член заинтересованно дернулся, а Юджи проглотил рвущееся наружу не то ругательство, не то стон. — Я же тяжелый, — голос Юджи подводил и дрожал, поэтому приходилось говорить шепотом: — Может, лучше как-нибудь по-другому? — Хочешь быть снизу? — хихикнул Годжо. — Годжо-сенсей, ну вы вообще!.. — Да не переживай ты так, — судя по довольному голосу, он точно над Юджи издевался, — мне удобно. Ты очень горячий, знаешь? Я как под котацу залез. Здесь, в этой территории, и без того было жарко, но от удушающей близости Годжо Юджи окончательно взмок. А тот, будто не видя в этом ничего странного и предосудительного, принялся легко водить пальцами по его пояснице. Юджи тяжело выдохнул. — Перестаньте, Годжо-сенсей, — взмолился он. — А? — тот, казалось, удивился. — Прости-прости, задумался. Неприятно? Хотелось сказать, что наоборот: слишком приятно прижиматься к сильному крепкому телу, слишком нравится вдыхать запах Годжо, дышать с ним одним воздухом… Но говорить это в такой обстановке? Юджи и так слишком тянул с признанием, он не мог просто вывалить все сейчас. Годжо повернул голову — теперь он дышал Юджи в щеку — и прошептал: — Юджи? Если повернуться сейчас… Случится или катастрофа, или чудо. Юджи осторожно и медленно поворачивал голову. Если Годжо захочет, он просто отвернется, так? На самом деле, пускай территория и оказалась до ужаса тесной, прижиматься друг к другу лицами им совсем не требовалось. Но если Годжо находился в такой позе, значит ему, как минимум, не было неприятно? К неловкости примешивалось и болезненное желание сделать уже что-нибудь, чтобы тугая пружина внизу живота перестала так сжиматься, чтобы все, что копилось долгие годы, выплеснулось наружу. Мог ли Юджи побыть эгоистом в этот раз? Теперь их дыхание — горячее и влажное — смешивалось, кончики носов нежно касались друг друга. Ладонь на пояснице притягивала Юджи ближе. Между ними и так не оставалось пространства, но теперь они почти сплавились в единое целое. Годжо слегка наклонил голову, и теперь они подходили друг другу как пазлы, так идеально. Мягкие, слегка обветренные губы коснулись губ Юджи…. А потом раздался ужасный грохот, и они оба рухнули на пол. Юджи испуганно заозирался и увидел Мегуми, стоявшего над ними в обветшалой комнате проклятого дома. Он оглядел их обоих и скривился. Юджи мельком бросил взгляд на Годжо: раскрасневшийся и немного растрепанный. Да они даже не сделали ничего такого, чтобы он выглядел так! — Ничего не хочу об этом знать, — проворчал Мегуми и пинком открыл дверь в коридор. Юджи спрятал горящее лицо в руках. А Годжо-сенсей, этот предатель, рассмеялся.