Охема — город вечного солнца: свети и ты

      «Солнце» в Охеме ослепляло, ярко возвышалось над городом и, в руках у самого Кефала, не сходило никогда. Приходившим из-за неба иноземцам это ощущалось до жути странным и непривычным: казалось, словно город застывал в одном промежутке, и лишь сновавшие туда-обратно горожане разрушали это незыблемое, словно толстые слои горячего морского песка, умиротворение, поселявшееся благодаря вечному блеску вокруг.       Один только нежный ветер колыхал подобный фарфоровой статуэтке город, непоседливо пробирался внутрь зданий, гуляя вокруг и освежая. Мраморные их поверхности не сокрушались его дуновением, отчего эти «крепости» вокруг создавали еще большее впечатление чего-то нереального, неправильного, слишком непоколебимого и монолитного, чтобы существовать.       Яркий свет отражался в округе, заставляя все сверкать еще сильнее, отчего город напоминал глянцевые картинки в популярных журналах Пенаконии. Разве что выглядело это не столь современным: более античным и чужедальним.       Резко возникшая волна теплого сухого воздуха, кажется, словно выветрила из головы все ненужные мысли, возвратив в реальность. Дань Хэн прикрыл глаза, насладившись приятным ощущением пустоты в голове. Это было такой редкостью и настолько внезапным каждый раз чувством, что он вкушал эту невесомость с особенным удовольствием. Губы пересохли в унисон ветру и ощутились вдруг какими-то не в меру шершавыми. И Дань Хэн не удержался, прикусив нижнюю.       Он расправил плечи, расслабившись, но резко вздрогнул от заклокотавшего где-то сзади замка. Чужие шаги приятным звуком зашуршали по кафельному полу, и Дань Хэн тут же обратно разомлел. Успокаивал даже не сам звук, а знание того, чьи это были шаги. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понимать это: слишком хорошо он знал это сбитое от усталости дыхание и непринужденную ленивую походку.       И Келус ровно так, как и предсказал Дань Хэн, направился прямиком к нему. Чужое плечо легонько, невзначай коснулось соседнего, Келус двинулся чуть вперед, облокотившись на прохладные перила.       — Работать с химерами так тяжело! — простонал он, уткнувшись лицом в собственную ладонь.       Дань Хэн снисходительно осмотрел знакомую фигуру рядом, уделив особое внимание закатанным рукавам куртки и серому пыльному пятну на щеке, выдохнул, прикрыл глаза, скрестил руки на груди.       — Тебе пора перестать помогать всем вокруг себе во вред, — голос Дань Хэна звучал ровно, уверенно, а стоял он, опираясь на перила балкона поясницей. Физиономия его показалась слишком величественной, что Келус не смог устоять перед этой холодной убежденностью в словах и сдался.       — Да, — он шумно выдохнул с легкой тенью разочарования и чуть подался назад, так, что Дань Хэн смог в деталях увидеть его лицо.       Теперь Келус смотрел куда-то вдаль. Глаза почти не двигались, словно он цеплялся взглядом в нечто до безумия интересное. Завороженный. Или задумавшийся о чем-то — Дань Хэн так и не нашелся с ответом. Не нравилась ему такая замкнутость: она была неудобной, непривычной и неправильной. Келус — точно что сияние Охемы: никогда не прекращал согревать, оставался таким же немеркнущим. И должен оставаться дальше.       Дань Хэн нахмурился от неприятной мысли и проследил за взглядом, однако ничего завораживающего там не нашел, и предпочел вернуться к чужому лицу.       — Эй, — тихо позвал Дань Хэн, и голос его дрогнул. — Давай поговорим.       Бывший объект интереса тут же стал серым и неприметным на фоне внимательных глаз, в которые Келус проницательно взглянул.       Дань Хэн никогда не был болтливым, часто закрывался и мало говорил о своих чувствах, но в его глазах бушевал океан. И Келус давно научился различать голубые оттенки в его взгляде, понимать чужие мысли без их озвучивания.       Когда-то такая скрытность его пугала, а теперь только сильнее подогревала интерес. В какой-то мере это даже превратилось в увлекательную игру с собственным воображением: рассмотреть за водной пеленой внешнего спокойствия задатки эмоционального шторма и яркие кораллы из уязвимостей.       И Келус одерживал беспрекословную победу каждый раз. Даже сейчас, сквозь ледяной, уверенный голос, он смог уловить мелодичные ноты беспокойства и заботы, которые заставили Келуса улыбнуться. В собственной правоте еще сильнее его убедило вкрадчивое предложение Дань Хэна, что вполне можно было воспринять как призыв рассказать обо всем, что только придет в голову.       Такой анализ стал для Келуса чуть ли не рутинным, но сладость победы осталась опьянившей. Дань Хэн едва заметно улыбнулся в ответ на понимание, и холодный океан в глазах превратился в тропики.       — Все в порядке, — спешил успокаивать Келус, ведь, как известно, теплая вода всегда замерзала быстрее. — Я просто устал, — отвел взгляд неловко. Хотелось бы окружить Дань Хэна вниманием. — Кроме работы рассказать нечего — а про нее я жесть как не хочу говорить.       Келус вновь поднял малость неуверенный, но спокойный взгляд на Дань Хэна. С ним всегда было так. Спокойно. Тот лишь понимающе кивнул. Невозмутимый до безумия.       — Я верю, — кивок. — Пойдешь отдыхать?       — Нет, — отрицательно мотнул головой. — Хочу побыть с тобой.       — И я, — без того едва слышная фраза утонула в поднявшейся волне ветра. — Но, может, все же внутрь пойдем? Голову напечет.       Дань Хэн легким движением провел по плечу Келуса, дабы тот внял его предложению. Сил сопротивляться уже не оставалось, да и не был «солнечный» свет здесь такой уж диковинкой, чтобы пытаться насладиться им как можно дольше. Келус двинулся за Дань Хэном в узкий проем.       Воздух купальни слегка будоражил затуманенное усталостью сознание, а в ее приглушеном свете комната и вовсе ощущалась тихим обиталищем. Келус откинулся на спинку лежака, который больше напомнил пляжный шезлонг, и запрокинул голову. Дань Хэн покорно примостился прямо у его ног, развернувшись боком.       — Не сиди на холодном полу, — Келус склонил голову, краем глаза поглядев на фигуру рядом.       — Прохладно, — пожав плечами, прокомментировал Дань Хэн. Его, кажется, все устраивало.       Он взял сложенные на коленях руки Келуса в свои и принялся нежными движениями массировать шероховатую кожу. Тот довольно вздохнул, расплывшись в ласке, и прикрыл глаза. В какой-то момент Келус даже вздрагивал всем телом, словно каждой его клеткой нуждался в этих прикосновениях.       — Расскажи что-нибудь, — шепнул он и погладил большим пальцем чужую ладонь.       Дань Хэн не сдержал улыбки. Влюбленный дурак. Всегда он так: сначала строил из себя невозмутимого, а затем разнеживался от простых разговоров.       — Уже скучаю по базе данных, — усмешка.       — Тебе не нравится здесь? — Келус с интересом подался вперед и вновь вперил взгляд во внимательные глаза Дань Хэна. Спокойный, как озеро.       — Неплохо. Просто отвык от отсутствия на экспрессе.       Келус в ответ лишь понимающе хмыкнул. Наклонился чуть вперед, ближе к Дань Хэну. Келус разглядывал родное лицо напротив так, словно видел впервые, и от этого становилось волнительно на душе.       За эту минуту молчаливых переглядок Дань Хэн примерил на себя множество масок: первого встречного, простого знакомого, близкого друга. Однако каждый раз ловил себя на мысли, что в любой роли был бы совсем не против принимать этот взгляд. Особенно не против был в тот момент, будучи возлюбленным, так выразительно желанным в каждом проблеске ярких янтарных глаз.       Дань Хэн высвободил одну руку и протянул к лицу. Когда большой палец коснулся щеки, Келус нетерпеливо прильнул ближе, совсем отдавшись навстречу. Он удовлетворенно прикрыл глаза и накрыл свободной ладонью чужую.       Робкие касания, дрожавшие от долгожданной ласки руки, приятный запах рядом — все это заставляло сердце биться чаще, судорожнее, в унисон беспокойному дыханию. Беспокойному от того, сколько всего многозначительного было вложено в эти жесты, хотелось раскрыть все смыслы, вычитать весь подтекст, стать ближе…       Дань Хэн осторожным движением стер пыль с чужой щеки тыльной стороной ладони и чуть приподнялся вверх.       — Иди сюда, — вкрадчиво прошептал Келус и притянул его совсем близко.       Лежак был слишком узким, чтобы помещаться вдвоем, так что Дань Хэн оказывался на чужих коленях, развернутый боком, дабы ноги удобно свисали с невысоких подлокотников. Одной рукой Келус поглаживал спину, а второй накрывал чужую. Смотреть на Дань Хэна снизу вверх было особым удовольствием: электричеством будоражило то, как утонченно и выразительно выглядели острый подбородок и скулы, какими красочными казались его глаза, как приятно чувствовалось напряжение.       Келус проводил одной рукой до предплечья, несильно сжимал его, ощущая, как каждая твердая мышца перекатывалась под пальцами. Дань Хэн в таком положении был до откровения уязвимым, натянутым, как струна, и буквально боялся шевелиться. Келус знал причину. Он касался осторожно, много смотрел в глаза, ища в них одобрения своим действиям. Его движения были такими правильными, словно отточенными именно так, как это нужно было Дань Хэну: ни грамма настойчивости или требовательности.       Келус готов был ласкать его сколько угодно, лишь бы Дань Хэн мог позволить себе растаять в чужих руках.       Этот ритуал стал почти что обыденным: закрытому Дань Хэну понадобилось время расслабиться, позволить самому себе чувствовать, отбросить лишние тревоги. Он знал Келуса не так долго в сравнении со своими циклами бесконечных перерождений, но они посвящали друг другу столько времени, что тот наизусть изучал все реакции Дань Хэна на его действия. Келус же пользовался этим знанием из раза в раз, из прикосновения в прикосновение, выстраивая крепкие мосты между ними.       И Дань Хэн позволял себя изучать, обращаться так, как Келус сам считал нужным, потому что доверял. Потому что Келус его слушал и слышал, понимал даже без слов. Довериться ему было что отдать себя в руки извечного умиротворения и покоя. Дань Хэн тогда впервые за долгое время поступил так безрассудно и импульсивно, но главное: ни разу об этом не пожалел.       Он удовлетворенно повел плечами и неловко вздрогнул под чужими руками. Келус почти не смог сдержать радости на это одобрительное движение и прильнул лбом к боку Дань Хэна. Пахло чем-то знакомым, но в то же время каждый раз оно ощущалось по-новому. Сам Дань Хэн был таким: одновременно родным и таким разным, неосвоенным, что каждая проведенная вместе секунда была как первая встреча.       Келус отчетливо уловил на одежде запах его медово-карамельного геля и тихо усмехнулся. Подумать только, закрытый и серьезный Дань Хэн пользуется такими сладкими предметами гигиены! Но такой контраст Келусу даже понравился, так что он вдохнул глубже и потерся щекой о шероховатую ткань плаща.       Дань Хэн, заметив это, осторожно отстранился и поспешил стянуть его с себя, дабы миллиметры между телами стали еще более крошечными. Оставшись в одной водолазке, вновь прижался ближе. От того, как сильно он нуждался в прикосновениях, руки предательски дрожали, и щеки Дань Хэна заливались светлым-светлым румянцем.       До того, как он успел полностью раствориться в тепле, Келус легонько отпрянул и проделал то же со своей курткой. Краем глаза он уловил разгоряченную кожу на чужом лице и протянул руку вверх, коснувшись ее. Дань Хэн чуть склонил голову набок, потянувшись щекой к ладони сильнее.       Голову повело, словно от высокоградусного алкоголя, сознание поплыло, и Дань Хэн вовсе перестал контролировать чувства. Он лишь красноречиво посмотрел в глаза, и отчего-то те стали до синевы выразительными. Сероватая гладь сменилась насыщенным лазуритом, и Дань Хэн не сдержался.       — Поцелуй меня, — голос умоляюще дрогнул.       Дань Хэн охватил чужое лицо руками, взгляд почти засверкал в просьбе. Все это было похоже на то, что Дань Хэн сам подается вперед, окутанный решимостью, однако на лице все равно блеклыми красками играла сдержанность.       Он отвел взгляд. Не ответь Келус на его просьбу, Дань Хэн бы не шевельнулся даже, и это ярко запечатлелось в каждом неровном выдохе. Но Келус лишь двинулся вверх, вняв чужому желанию. Поймал губы и легко коснулся их, обхватив руками шею.       Он целовал осторожно, медленно, но долго, словно наслаждался каждой секундой, пытаясь растягивать момент как можно дольше. Дань Хэн лишь заботливо смахивал падающие на чужое лицо волосы, не отстраняясь. Удовольствие щекоткой пробежало по всему телу, он чуть двинул бедрами, прижавшись ближе.       Келус скользил по губам терпеливо и мягко, отстранялся, целовал самый уголок, нежно водил носом по щеке, улыбаясь. Такая медлительность Дань Хэну нравилась: она успокаивала и позволяла наслаждаться теплом. Сбитое нервное дыхание выровнялось, дрожащие руки утихомирились: Дань Хэн полностью расслабился под покрывалом сладостной ласки.       Это умиротворило и Келуса. Он отстранился, вперил золотистый взгляд прямо в глаза Дань Хэна. Казалось, что они светятся лазоревым. Келус смотрел долго. Он сдвинул руку назад, коснувшись щеки тыльной стороной ладони, и улыбка сама растянулась по лицу от того, как ярко Дань Хэн отреагировал на ласку, каким открытым и доверчивым он стал рядом с ним, как поменялось его обычное строгое выражение на томное и чуткое.       Дань Хэн улыбнулся тоже. Келус вдруг почувствовал странное тепло, разлившееся внутри, и лицо совсем просияло.       — Я думал, ты устал, — Дань Хэн ехидно прищурился.       — От тебя устать невозможно.       Этого хватило, чтобы Дань Хэн взбудоражено охнул, прильнул ближе и уткнулся носом в шею, неловко зажмурившись. Келус, удовлетворенный шалостью, лишь положил руку на растрепавшиеся волосы. Он ловко перебирал прядки пальцами, кожей чувствовал горячее дыхание, и отчего-то внутри тоже становилось горячо.       Другой рукой Келус скользнул к чужому колену и ненавязчиво, легко похлопал по нему. Дань Хэн дернул головой и прижался лбом к плечу, а затем все-таки поднял встревоженный взгляд.       — Ты хочешь?..       Келус вместо ответа лукаво улыбнулся и сжал пальцами подбородок, притянул к себе и прижался к уху близко-близко. Живот скрутило от интимности, мысли совсем спутались, и Келус лишь выдал почти неразборчивое:       — Тебя.       Дань Хэн вздрогнул и напрягся всем телом: мягкая кожа на секунду показалась жесткой, настолько обеспокоенным в эту минуту он стал. Заметив это, Келус отпрянул, словно отрезвел, и уткнулся губами в чужую щеку.       — Тише-тише, — вкрадчивое, спокойное, учтивое. — Все хорошо. Это слишком?       Дань Хэн серьезно нахмурился, коснулся чужого плеча, погладив его, словно успокоил этим жестом себя самого.       — Нет, нет, — он мотнул головой. — Прости, я… — голос сорвался на шепот, во всем этом было слишком много откровения. Дань Хэн выдохнул. — Не хочу требовать от тебя слишком много… внимания, когда ты устал. Вот.       — Ты и не требуешь, — Келус подстроился под тон и тоже прошептал это, как что-то очень личное, постучав пальцами по чужой спине. — Я сам хочу. Из-за проблем на этой планете мы совсем мало времени проводим вместе, хоть и почти всегда рядом. Но это другое.       — Я понял, — короткий кивок. — Скажи только, если устанешь.       — Хорошо. Иди сюда.       С этими словами Келус спустился к губам, вновь коснулся самого уголка, осторожно, словно опробовал реакцию на вкус. Дань Хэн спокойно прикрыл глаза, все-таки расслабившись.       Келус спустил руки на талию и призвал чуть приподняться. Он развел колени, чтобы Дань Хэн удобнее оказался между его ног, все так же размещенный боком. Расстояние сократилось, и Келус накрыл чужие губы своими, устроив руки на спине.       Секунды превратились в долгие часы, мгновения в бесконечные годы, время словно застыло в моменте, когда Келус поцеловал Дань Хэна так. Все так же нежно и осторожно, но теперь сквозь тяжелые выдохи между поцелуями читалось слишком много всего. В какой-то момент Дань Хэн и вовсе прекратил различать краски обжигающего желания и смирной ласки, и оттолкнул эти мысли как можно дальше, отдавшись собственным влечениям. Голова осталась совсем пустой. Лишь вспышки накалившихся эмоций то и дело искрились внутри.       Губы скользко терлись, руки слегка подрагивали в волнении. Оно было приятным, шумевшим в ушах, распалявшем и без того жаркий выдыхаемый воздух, оголявшим нервы.       Желание совсем затмило остатки усталости в сознании Келуса. Черт с ними всеми: Амфореусом, Титанами, Златиусами, когда был Дань Хэн, так трепетно касавшийся его плеч. Осталась лишь теплая нежность между ними, утомлению не нашлось ни миллиметра свободного места.       Келус плавным движением обвел поясницу, а затем талию руками и запустил те под водолазку, проведя пальцами по напрягшемуся животу.       — Расслабься, — прошептал Келус прямо в губы, ладони больше не двинулись, дабы не поспешить.       Они были вместе достаточно времени, чтобы изучать потребности друг друга, пробовать многое, учиться делать все так, чтобы обоим было хорошо. Но такие моменты близости все равно каждый раз загорались как-то иначе, чувства и слабости раскрывались с неожиданной стороны. Это было почти по-детски приятно: узнавать однажды, что Дань Хэн на самом деле боится щекотки.       Воспоминание приятным теплом возникло внутри, и Келус отстранился, прижавшись поцелуем к виску. Он покрывал ими лицо: скулы, щеки, кончик носа. Улыбка не сползала ни на секунду, таким уязвимым и ребяческим казался Дань Хэн, когда нежился под мягкими губами, прикрывая глаза. Келус все же осторожно повел руками к груди, успокоившими поцелуями прильнув к коже лба. Водолазка была слишком обтягивающей, так что поднималась вверх вместе с ладонями Келуса. Изрядно мешало. Дань Хэну, безусловно, шел черный цвет, а такие облегающие вещи только сильнее подчеркивали его подтянутое тело и острые черты лица. Келус аж сглотнул.       Он тут же отряхнулся от этой мысли и подцепил пальцами края мягкой ткани. Приятная на ощупь. Такое чувство, что весь Дань Хэн такой: темный и мрачный, а прикоснешься осторожно — нежный и ласковый. Келус улыбнулся, чуть отстранился, подначил Дань Хэна поднять руки вверх и стянуть с себя одежду, оголив белесые плечи.       Тот, не пожелав медлить, проделал то же самое с кофтой Келуса, оставив его торс нагим. Дань Хэн неловко уткнулся носом в шею, вдохнув знакомый запах травяного, может, даже мятного геля. Пальцы Келуса короткими движениями пробежались по оголенной спине, он склонил голову, оставив поцелуй на чувствительной коже.       Дань Хэн вздрогнул и потянулся еще ближе, чмокнул за ухом и спустился к шее. Он проводил череду легких поцелуев, губы мягко мазали по коже, заставляя Келуса жмуриться и запрокидывать голову. Тот тяжело выдыхал и мелко подрагивал, сознание мутило от близости, Келус нетерпеливо вел руками по чужому телу, не находя им места. Кончики пальцев прошлись по лопаткам, спустились к пояснице, а затем опоясали талию. Дань Хэн, сидевший боком, ворочался, пытаясь найти более удобное положение, прильнуть к рукам как можно ближе.       — Тебе неудобно? — голос скорее напомнил приглушенный хрип, Келус вопросительно склонил голову.       — Немного.       Келус провел рукой к бедру, похлопал по нему, предложив развернуться прямо. Места на лежаке оказалось совсем мало, но хватило, чтобы колени Дань Хэна поместились по бокам ног Келуса.       — Теперь и я скучаю по архиву, — он улыбнулся, спокойно посмотрев на уже удовлетворенного положением Дань Хэна снизу вверх.       — Я напомню тебе это, когда в следующий раз будешь жаловаться на жесткий пол.       — Замолчи и целуй меня.       Дань Хэн, раззадоренный, улыбнулся и опустил руки на плечи, приблизившись лицом к чужому. Неровным движением скользнул по губам, оставил на них короткое касание и тут же спустился к шее. В таком положении возбуждение почувствовалось сильнее, и Дань Хэн, приободренный этим чувством, куда более уверенный, смелее прижался губами к коже.       Поцелуй вышел твердым, даже чуть настойчивым, нежели раньше. Келус выгнулся и подался бедрами вперед. Такое положение вещей его более чем устраивало: безумно хорошо чувствовалось желание, придававшее смелости и нетерпение обычно спокойного Дань Хэна. Возбуждало до чертиков. Келус не сдержался, прошептал сквозь стиснутые зубы:       — Хочу тебя.       Дань Хэн отстранился и горячо выдохнул в шею, вновь прильнул и резко поцеловал влажную кожу нетерпеливым касанием губ. Келус шикнул скорее от неожиданности, однако счел это за положительную реакцию. Ладони спустились ниже, но он так и застыл в этом положении.       Дань Хэн словно прочитал его мысли.       — Все в порядке, продолжай, — ровный уверенный голос.       — Скажи, если что-то пойдет не так.       Келус провел руками вниз, щекотно коснувшись живота и спустил их к ремню брюк. Дань Хэн впился в плечи, словно вот-вот рухнет, и томно выдохнул, чуть подался вперед в нетерпении. Тонкие пальцы ловко подцепили пряжку ремня, расстегнув ее, и Келус скользнул обратно к бедрам.       Твердая ткань приятно терлась о ладони. Келус оставил на ней полосы от царапнувших ногтей и опять остановился. Дань Хэн откинулся назад и вопросительно нахмурился.       — В чем дело?       — Мне кажется, так неудобно будет все равно, — Келус отвел взгляд, но, не найдя за что зацепиться, все же посмотрел в глаза.       Дань Хэн прикусил щеку изнутри, застыл, словно о чем-то сильно задумался, затем глаза его сверкнули.       — По-моему, эта штука раскладывается.       Дань Хэн встал, опустился на одно колено рядом с лежаком и принялся рассматривать механизмы.       — Тебе придется встать.       Келус подчинился и поравнялся с Дань Хэном. Тот ловко перебирал пальцами детали и выглядел в моменте безумно сосредоточенным. Келус бессовестно покраснел от образа, возникшего в его голове, и отвернулся. Мысль о серьезном лице Дань Хэна, который бы нависал над ним с горячими поцелуями и касался бы везде… Хотелось продолжать. Келус прикусил губу, подавив мысли о возможных вариантах того, что они собрались делать дальше. Внизу живота засаднило возбуждение, еще пару минут — он точно не выдержит, и они с Дань Хэном окажутся лежащими на полу…       Наконец механизм резко щелкнул, и спинка лежака откинулась назад. Теперь это больше напоминало матрас, но все же было лучше, чем на холодной твердой плитке, по крайней мере, на первый взгляд.       — Пробуй, — голос Дань Хэна раздался неожиданно, тот поднялся и уставился на Келуса в ожидании.       Он послушно уселся и повернул голову, одобрительно кивнув. Дань Хэн, предварительно разувшись, опустился между его ног, тут же прижался губами, и Келус откинулся назад, потянув за собой в поцелуй. Он тоже стянул кроссовки собственными ногами, прижал оголенные стопы к теплой ткани, разведя колени шире.       Дань Хэн целовал губы неотрывно, нетерпеливо, прижимался так, что Келус слишком хорошо чувствовал напряжение во всем теле. Он поднял руки, до этого сжавшие лежак, и обхватил ими талию Дань Хэна, чуть приподнял того, дабы ладони заползли между их телами к прессу, осторожно скользнул вниз, задев резинку белья. Келус свел обе руки в одно место и принялся разбираться с ширинкой.       Внутри болело от желания, пальцы подрагивали, все это было так… Голова совсем опустела, что Келус даже не нашел определения этому в своих мыслях. Это просто возбуждало. Дань Хэн вдруг отстранился, и Келус разочарованно громко выдохнул, что даже напомнило стон.       — Давай сначала я.       Дань Хэн уселся рядом, пока Келус начал часто дышать, попытался справиться со сбившимся дыханием. Прохладные ладони ощущались на горячей коже раскаленным пламенем, еще более обжигавшим в тот момент, когда Дань Хэн запускал руку под ткань белья. Келус протяжно охнул и зажмурился, не в силах справиться с этим проницательным взглядом напротив.       — Ну, эй, — подал зашумевший шепот Дань Хэн. — Так нечестно. Я хочу смотреть тебе в глаза.       Келус прикусил губу и силой распахнул веки. Дань Хэн улыбнулся в ответ и одним движением расстегнул ширинку, накрыв рукой напряженный член поверх белья.       — Это тоже нечестно, — измученно хныкнул Келус, чуть запрокинул голову, и губы сжались в тонкую полоску.       — Не нравится? — Дань Хэн склонил голову, но руки не убрал.       — Я не об этом! — Келус приподнялся, продемонстрировав возмущение.       Дань Хэн усмехнулся в ответ и принялся стягивать одежду. Келус вновь смущенно закрыл глаза, но, вспомнив о просьбе, вперил взгляд в чужое лицо напротив. Щеки залились алым, воздух словно выбило из груди, и Келус замер. Дань Хэн полностью скинул штаны вместе с бельем и отбросил их в сторону, вернулся к ногам, провел пальцами от икр к бедрам, сжав их. Зубы Келуса сомкнулись, он рвано вдохнул, а Дань Хэн подался вверх. Руки впились в матрас с обеих сторон головы Келуса, тот потерянно посмотрел в глаза Дань Хэна и застыл. В них читалось все, что Келус даже в спокойном состоянии не мог описать словами.       — Издеваешься что ли? — промямлил он одними губами.       — Нет? — Дань Хэн непонимающе склонил голову, обезоружив Келуса этой наигранной глупостью.       Дань Хэн согнул руки в локтях, опустился ниже, прижался лбом к чужому, и носы их соприкоснулись. Губы так и замерли в миллиметрах, словно они вовсе не собрались целоваться. Келус тяжело поднял руки, протянул к бедрам, вцепив пальцы в ткань брюк. Сил на большее не осталось, так что он беспомощно закрыл глаза.       — Устал? — Дань Хэн возник вдруг в сознании, приободрив его. Заботливый. Келус улыбнулся невольно.       — Я просто ничего не делаю! — поспешил он наигранно оправдаться.       — Придурок, — снисходительно выдохнул Дань Хэн. — Тогда все сделаю я?       — Да. Это был мой план.       Дань Хэн вздернул брови, словно вот-вот закатит глаза, и поднялся. Келус с оцепенением смотрел на то, как Дань Хэн раздевается. Он выглядел серьезным и сосредоточенным, оттого еще более красивым: сведенные к переносице брови, сжатые губы, впивавшийся в одну точку взгляд. Он стянул брюки проворными пальцами, оголенная светлая кожа бедер показалась перед лицом Келуса, и он покраснел. Отвел взгляд, дождался, пока Дань Хэн закончит и вернется к нему.       Дань Хэн нависал над Келусом, но действовать явно не спешил. Он потянулся с поцелуем к лицу, прикусил нижнюю губу, чуть прижался телом. Оно словно ударило током, и Келус тихо простонал, не разорвав касаний. Дань Хэн отстранился в ответ на звук, спустился к шее, не больно оставил на ней укус, словно захотел вновь услышать стон. Однако с губ Келуса сорвался лишь глухой хрип, рукой он нашел волосы Дань Хэна и слегка сжал их.       — Ты можешь перестать кусать самые видные места? — пролепетал Келус шепотом, но явного недовольства не выразил.       Дань Хэн приподнялся, сел, осмотрел Келуса и пожал плечами.       — Так не видно же.       — Ага, — кивок. — Пока что.       Дань Хэн усмехнулся, встал и направился к скинутым на столешницу рюкзакам. Они всегда брали такие на исследования новых планет: зарядки для телефонов, запасная одежда и другие вещи первой необходимости.       — Куда ты? — Келус зашуршал сзади, не двинувшись с матраса. Знал, что далеко Дань Хэн в таком состоянии не уходил, но отчего-то хотелось слышать тому подтверждение.       — Руки помою.       Он быстро выудил из своей сумки нужные вещи, подошел к лежаку и оставил их рядом с Келусом. Тот безразлично осмотрел яркий пакетик, тюбик смазки и перевел взгляд на Дань Хэна. Он двинулся к купальне, присел на самый край и опустил кончики пальцев в воду. Дань Хэн быстро и ловко вымыл руки, вернулся обратно, стряхнув лишнюю влагу по пути, и уселся у ног Келуса. Тот смотрел вкрадчиво и спокойно, но лицо горело румянцем.       Дань Хэн пробежался прохладной ладонью по напряженной ноге снизу вверх, уловил резкий громкий вздох и вдруг щелкнул крышкой тюбика. Келус жадно глотал воздух распахнутыми губами, цеплялся пальцами за ткань, пытаясь найти себе успокоение. Смазка блестела на тонких пальцах Дань Хэна, сознание само посылало сотни образов с этим внимательным лицом, смотревшим сверху вниз и красивыми руками, которые трогали везде. Келус поерзал, сомкнул веки, попытавшись стереть эту картину из мыслей. Лишь вид Дань Хэна возбуждал, в голове не укладывалось, как один человек может совмещать в себе столько всего: сексуальности, внимательности, заботливости. Келус вдруг почувствовал себя неловко и отвернулся, уткнувшись носом в пришитую к лежаку небольшую подушку.       — Ты чего? — Дань Хэн скользнул влажной рукой по щиколоткам.       — Ничего, — промычал Келус, повернулся обратно, но взгляда так и не поднял. — Задался вдруг вопросом, почему такой как ты встречается… со мной.       — Разве с тобой что-то не так? — Дань Хэн склонил голову и подвинулся чуть ближе. — Мне казалось, у меня нет причин этого не делать.       — Может и так, но… это ты слишком хорош для меня.       Дань Хэн улыбнулся и уселся прямо между ног Келуса.       — Ты ошибаешься.       Он не сказал больше ни слова, а Келуса совсем поразило его спокойствие, что он тоже не смог более возразить. Они оба совсем нагие друг перед другом, раскрепощенные и откровенные, говорящие о таких вещах, а Дань Хэн продолжает так невозмутимо отвечать и почти что безмятежно улыбаться.       — Ты потрясающий, Дань Хэн, — прошептал Келус, впившись взглядом в потолок.       Дань Хэн поднял на него удивленный взгляд, погладил бедра руками, тихо-тихо прохрипел:       — Ты тоже, — долгая пауза, показавшаяся бесконечной. — Я начну? — до того вкрадчивый тон, что почти неловкий.       Кивок. Дань Хэн коснулся кольца мышц большим пальцем, влажными касаниями осторожно погладил кожу, растерев смазку.       — Приподнимись немного, — легкий хлопок по бедру. — Да, вот так. Согни ноги в коленях, так будет удобнее. И постарайся расслабиться, ладно?       Келус послушно выполнил указания, повернул голову в сторону, прикусил губу. Дань Хэн протянул к нему вторую свободную руку и сжал его ладонь, так что Келус вернул взгляд. Он рвано дышал, в груди смешивалось возбуждение и восхищение, с которыми Келус был не в силах справляться сам. Позволить Дань Хэну с этим разобраться оказалось самым правильным решением из возможных, потому Келус глубоко вдохнул, медленно выдохнул и разомлел.       Дань Хэн двигался совсем медленно, вводил указательный палец неглубоко и осторожно, наблюдал за реакцией. Келус вцепился в ладонь Дань Хэна и хныкнул. Было одновременно приятно и непривычно, чувство заполненности неудобно ощущалось внизу, но оно согревало и оголяло еще больше нервов, отчего Келус выпускал тихие стоны. Низ живота скрутило, а мысль о том, что это с ним сделал Дань Хэн, еще сильнее обожгла. Каждый раз было как в первый, каждый раз голову кружило от нахлынувших эмоций и сотен новых ощущений, каждый раз Келус сходил с ума просто от Дань Хэна, каждый раз Дань Хэн смотрел на Келуса, как на единственное, что заботило его в этот момент.       Какое-то время Дань Хэн просто держал палец внутри, давая привыкнуть к этому чувству, а затем чуть двинул им. Он не протолкнутся глубже, а лишь медленно зашевелился на одном месте. Движения выходили плавными и ритмичными, Келус подавался бедрами вперед навстречу, вжимался стопами в матрас изо всех сил. Дань Хэн двинул голову в бок, не отведши взгляд и коротко поцеловал колено.       Ласковые толчки расслабили Келуса, он дернул плечами в удовлетворении и рвано выдохнул. Дань Хэн тоже почувствовал принятие, и палец двинулся чуть вперед. Все также медленно, осторожно, ища одобрения, но уже чуть более смело, входил до половины. Дань Хэн вновь дал привыкнуть к ощущению, задел чувствительные точки, отчего Келус несильно выгнулся.       — Дань Хэн! — имя прозвучало умоляюще. Он сам не ожидал, что оно будет срываться с губ. Келус тут же вспыхнул.       Дань Хэн нежно потер ладонь большим пальцем и задвигался чуть быстрее. Палец шевелился внутри скользко, с хлюпающим звуком, который остро бил по и без того издерганным нервам. Дань Хэн был до безумия спокоен, сидел, шевеля лишь руками и внимательно смотрел. Но океан в глазах все так же бушевал, вода покрывалась рябью, отчего Келус точно знал: Дань Хэн так же возбужден.       — И как ты вообще держишься еще? — Келус растерялся, подумал, что фраза прозвучала лишь в его мыслях, но чужой голос вытащил его из хватки замешательства.       — Я не держусь, — прошипел Дань Хэн, и Келусу показалось, что он дернулся. — Меня удовлетворяет то, что я вижу.       Келус свел брови к переносице, запрокинул голову, сжал губы. Неистовым экстазом терзало все: и касания, и голос, и взгляд. Дань Хэн. Весь он.       — Я… — Келус запнулся. — Я нормально. Давай… быстрее?       Организм лишь подтверждал эти слова. Мышцы принимали легко, Келус был хоть и возбужден и раскрепощен, но расслаблен. Наверняка присутствие Дань Хэна так на него влияло. Тот улыбнулся этой мысли и чуть наклонился вперед, не вынув пальца.       — Не торопись так. Я постараюсь.       С этими словами он притянул к себе чужую ладонь и покрыл поцелуями костяшки пальцев. Нравился ему такой Келус: податливый и открытый. Золото в глазах сменилось темноватым медовым, лишь подчеркнув мягкий взгляд. Дань Хэн все же не устоял перед ним и послушался, ввел палец до конца. Келус дрогнул всем телом, подавился воздухом и простонал громче обычного. Дань Хэн приостановился, дал возможность оправиться и свыкнуться, вновь поцеловал пальцы, зацепившиеся за его ладонь. На этот раз времени прошло совсем мало, Дань Хэн задвигался активнее, почувствовав уверенность.       Палец ощущался внутри так ярко и правильно, что Келус выгибался в нетерпении, желавший еще больше прикосновений. Он больно прикусил нижнюю губу в попытке сдержать стон, когда Дань Хэн нарастил темп, а капля пота горячо стекла по виску.       — Я добавлю второй, ладно? Продержись еще немного, — все такой же заботливый шепот, как же он опьянял.       Келус промычал что-то невнятное, отдаленно напомнившее «да», но по короткому кивку и остро впившимся ногтям все стало понятно и без слов. Дань Хэн счел одобрение, чуть отвел палец в сторону и вставил кончик второго. Ноги Келуса вдруг задрожали, все тело продемонстрировало отдачу, любимое имя сорвалось с губ бесчисленное множество раз.       — Дань Хэн, я… — воздух выбивало из легких. — Пожалуйста, давай уже…       — Потерпи, я не хочу сделать больно.       Дань Хэн медленно вводил второй палец, но теперь, без ощутимых и долгих пауз, протискивался внутрь, задевая чувствительные места. Келус принимал уже куда легче. Дань Хэну не понадобилось много времени, чтобы полностью оказаться внутри.       Долгие минуты плавных движений, тяжелого дыхания, сорвавшихся стонов и откровенных разговоров, прежде чем Келус, наконец, оказался полностью растянут. Дань Хэн еще немного поскользил внутри и вынул оба пальца. Облегчение смешалось с легкой досадой: заполненность пропала и заставила тело совсем известись без прикосновений.       — Дань Хэн… — вновь этот умоляющий шепот сквозь сбитое дыхание.       — Потерпи, я сейчас.       С этими словами он протянул уже свободную одну руку вперед, забрал оставленный рядом презерватив и с резким шелестом разорвал пакетик. Нетерпеливыми пальцами быстро разобрался со скользким липким латексом, распределил остатки смазки с пальцев, добавил из тюбика еще немного и, наконец, вернулся обратно.       Келус выглядел таким взбудораженным, с такой силой вжимался в подушку, что казался даже испуганным. Дань Хэн возник рядом, опустил ладонь на его щеку и погладил кожу большим пальцем. Голос будто вообще не поддавался, шепот выходил каким-то хриплым.       — Все в порядке?       Келус склонил голову и прикрыл глаза.       — Да, — ответ был почти неразборчивым, язык заплетался от путающихся мыслей.       Дань Хэн кивнул, подался ближе, убрал руку, упершись обеими в лежак и навис сверху. Келус смотрел с выжиданием, не отрывал взгляда ни на на секунду: один вид Дань Хэна завораживал, интересовал сильнее, чем все когда-либо им виданное. Дань Хэн думал о том, как сильно его на самом деле все это возбуждает, как ему нравится такой взволнованный Келус и Келус в принципе, и вспыхивал. Он прижался всем телом, прильнул к чужому уху.       — Я… — Дань Хэн запнулся и неловко мазнул губами по мочке. — Люблю тебя, слышишь? Люблю.       Келус сдавленно вздохнул, прижатый весом, зрачки расширились, а по губам широко растянулась улыбка. Он сжал плечи Дань Хэна, приподнял их, посмотрел в глаза с безграничной трогательностью и любовью, притянул к себе и поцеловал. Обвивал руками шею, утягивая к себе ближе, касался губами быстро и долго, тяжело выдыхал. Низ живота все также изводило, по телу словно бежал ток. Келус подался вперед, одобрительно кивнув между поцелуями.       Дань Хэн отстранился, шевельнул бедрами, качнувшись вперед. Он вошел совсем-совсем неглубоко, мягким движением протолкнутся внутрь на небольшое расстояние. Дань Хэн считал все реакции с чужого лица, внимательно проследил за каждой морщиной, дрогнувшей мышцей, распахнутыми губами и нахмуренными бровями. Келус резко простонал, и звук приятно ударил по ушам, пальцы его неистово задрожали. Он цеплялся за спину и плечи Дань Хэна, как за единственное утешение, пытаясь справлятья с бурей эмоций внутри. Смешивалось все, больно тянуло внизу, но с тем и удовлетворяюще щекотало. Одних прикосновений Дань Хэна было достаточно для того, чтобы Келус полностью отдавался навстречу, а в уголках глаз блестели слезы. В голове не осталось мыслей, все заполнило его лицо, его руки, его движения и толчки, его поцелуи.       Келус дрожал от смущения и удовольствия одновременно: все это между ними так горячо, страстно, а с тем и неловко, что ком в груди бешено бил по ребрам. Дань Хэн, убедившись в правильности своих действий, прильнул ближе, коснулся губами шеи, прижался к ней лбом и простонал едва слышно. Келусу это сильно понравилось, он хмыкнул с какой-то внутренней радостью и поцеловал в плечо.       Дань Хэн медленно проталкивался вперед, едва держась, чтобы не срываться на громкие стоны, влажно целовал шею. Не справившись с эмоциями, вдруг вжался в нее зубами сильнее обычного, оставил отпечаток, тут же принялся зализывать его. Келус дрогнул всем телом, негромко вскрикнул, впился ногтями в светлую кожу, издал что-то вроде «я же говорил» и усмехнулся. Дань Хэн, извиняясь, покрывал кожу нежными поцелуями, топил во влажных звуках собственный откровенный шепот, двигался внутри плавно и неспеша, изводя Келуса одним только фактом заботы и учтивости.       — Дань Хэн, Дань Хэн, — шептал он, царапая спину. Слишком родным было это имя, слишком желанно срывалось оно с губ.       Дань Хэн глухо стонал в изгиб шеи, двигаясь внутри, мышцы сдавливали кожу, и от этого становилось горячо, даже обжигающе. Келус вжимался в лежак, больно вел ногтями по чужой спине, дергался навстречу. Дань Хэн потерся щекой о кожу, приподнял голову, жадно впился в губы, протолкнулся вперед. Он слизывал с губ все звуки, и те казались призрачно сладкими. Приглушенно стонал в ответ, не отстраняясь. Дань Хэн попытался прошептать что-то в поцелуй, пока все тело запульсировало, но лишь выдохнул невнятные подобия слов. Он собрался силой, напрягся и уже более четко выговорил:       — Ты… Келус. Ты такой… весь любимый.       Дань Хэн сам удивился своей болтливости и честности, тому, насколько он потерял голову рядом с этим парнем, как сильно он свел его с ума. Келус не отвечал, но это нисколько не расстраивало, наоборот, раз он не в состоянии выдавать что-нибудь смехотворное и неловкое, значит, он настолько сейчас не в себе от возбуждения. Дань Хэн лишь ответил на его твердый мокрый поцелуй, вошел до конца, совсем потеряв контроль над эмоциями. Но не терял контроля над движениями, и это, безусловно, сводило с ума. Келус весь сжался от нетерпения, Дань Хэн четко почувствовал все пределы тела и нарастил темп. Нельзя было назвать его движения быстрыми, скорее, чуть более резкими и глубокими и, несомненно, такими же нежными.       Келус продолжал отдаваться навстречу, жалобно стонать и жмуриться, пытаясь расслаблять горевшие в унисон телу глаза. Он вдруг подал более различимый голос:       — Дань Хэн, я… Я сейчас…       Дань Хэн отстранился от губ, поцеловал за ухом, толкнулся сильнее, увереннее, более твердо. Он попытался подстроиться под реакции тела Келуса, войдя с ним в полную близость. Келус приподнялся вверх, притянул Дань Хэна ближе, потерся о его кожу твердым членом, от чего издал хрип. Дань Хэн спустился к шее, вновь не сдержался, оставил резкий укус рядом с предыдущим, вновь прошелся по нему языком, уловил мольбу в чужом голосе:       — Я…       Келус не закончил фразу. Резкий удар током прошелся по всему телу, ком внизу живота словно взорвался, и приятное удовольствие растеклось внутри. Дань Хэн слишком четко почувствовал липкую влагу на животе, ощутил, как сильно сжались мышцы вокруг его члена. Он прильнул губами к шее Келуса, прижался еще ближе. Дань Хэн чувствовал вздымавшуюся от тяжелого дыхания грудь, все эти реакции почти отрезвляли.       Он толкнулся еще раз, и еще, прежде чем член, наконец, горячо, почти больно, вспыхнул и ноги задрожали. Дань Хэн вновь вцепился в шею зубами, не проконтролировав силу, Келус охнул от неожиданности и почувствовал влажную заполненность. Он примостил руки на спине Дань Хэна, погладил ее мягкими движениями, прижал к себе. Тот не торопился отстраняться, дрожавшими пальцами цеплялся за предплечье. Дань Хэн навалился сверху тяжело, но вес тела приятно сжал грудь, так что Келус не высказал недовольства.       В голове словно бил ключ из эмоций, мысли вновь приобретали ясность, и шея Келуса саднила. Он, оказывается, и не замечал боли под эгидой возбуждения, но даже сейчас она не ощущалась такой уж неприятной. Дань Хэн обжигал дыханием кожу, и это согревало, он молча теснился ближе, жался к Келусу, как к единственному источнику тепла и ласки. Тот отвечал касаниями: плеч, лопаток, головы. Он наклонился и поцеловал взмокшие волосы, прижавшись губами крепко.       — Ты очень нежный. Я люблю тебя, — Келус словно высказывал все то, что копилось на душе за эти десятки минут, все то, что не мог выразить словами, опустошенный желанием, но то, что так долго хранилось внутри.       Дань Хэн прерывисто выдохнул, приподнялся, отстранился, оставив Келуса с чувством неполноты внутри. Тот слегка разочарованно свел колени, насколько ему это позволило присутствие Дань Хэна рядом.       Он вновь прильнул ближе, совсем размякший и разнеженный, потерявший силы. А Келус, наоборот, выглядел куда более приободренным. Он оставил на себе обязанность сказать что-нибудь:       — Тебе как? Все нормально было?       Дань Хэн тихо промычал что-то, но все же ответил:       — С тобой всегда хорошо.       Келус усмехнулся и крепко сжал чужую ладонь. Он выглядел безмятежно и счастливо, словно возвращал то, чего ему давно не хватало. Усталость как рукой снимало просто потому, что рядом был Дань Хэн, просто потому, что он любил. Потому что они оба любили.              — Теперь в купальню?       Смешок.       — Да.       Келус знал, что пока «солнце» Охемы не падет, он будет любить. И даже если шаткие законы этого мира нарушат незыблемый порядок, и свет однажды обратится тьмой, их любовь не поддастся никаким правилам и останется сиять мириадами звезд.