you lose

Мои глаза прилипли, твои блестят

И всё понятно становится резко

Я готова за тобой хоть куда

Ради этого странного блеска

      Кенма смотрел на радостное лицо Хинаты и понимал, что не готов.       Не готов к двум дням социального взаимодействия с человеком, при виде которого все внутренности скручивались в трубочку. Хината стоял перед ним с огромным рюкзаком и широченной улыбкой. Кенма, как истинный интроверт, старался смотреть куда угодно, кроме чужого лица. Взгляд бегал от распушившихся волос до несуразного рисунка на футболке, но успокоиться не получалось.       — Привет! Представляешь, я ехал почти пять часов. А ещё вчера у нас было тако-о-ое… Кстати, это тебе, — Хината впихнул в руки Кенмы небольшой пакет с домашним печеньем и так уверенно пошёл вперёд, словно это он был местным и показывал дорогу. — Мама передала. Так вот, вчера…       Кенма физически ощущал, как умирала его социальная батарейка. И он искренне проклинал тот вечер, когда сам предложил Хинате приехать к нему в гости.       С, чёрт возьми, ночёвкой.       Нет, на самом деле, он был рад, даже если не показывал этого. Просто, помимо тихой радости, в нём жила тревога, что что-то могло пойти не так. За все свои семнадцать лет он устраивал ночёвки разве что с Куроо. И то, это сложно было называть ночёвками с учётом того, что они жили практически в соседних домах.       Тем более Куроо это, ну, Куроо. Да, он был его лучшим другом, но в этом не было ничего особенного. Ничего такого, что заставило бы отложить приставку на целых пять минут, чтобы ответить на сообщение. Ничего, что заставило бы внутренности трепетать от одного уведомления.       При виде Хинаты Кенма ощущал себя как нпс без единой нормальной реплики. Он мог разве что слушать бесконечную болтовню и изредка кивать, чтобы показать своё участие и заинтересованность в диалоге.       Хината разговаривал на протяжении всей дороги до дома Кенмы. Периодически он кричал на всю улицу при виде высоких зданий или лэд-экранов с непрекращающейся рекламой, которые местные жители давно перестали замечать. От недовольных, уставших взглядов прохожих хотелось спрятаться. Но Хината не обращал на них никакого внимания. Он рассматривал городские пейзажи, подмечая каждую деталь. Его детский восторг завораживал и заставлял улыбаться, искать в мелочах что-то интересное и красивое.       Возможно, именно эта черта заставила Кенму забыть о своей любви к личному пространству и тишине.       — Ты слушаешь? — на плечо легла горячая ладонь, а перед глазами застыло чужое лицо.       «У Шоё красивые ресницы», — тихо прозвучало в голове. Кожа от прикосновения начинала печь и чесаться, и если это не аллергия на Хинату, то Кенма не знал, как объяснить своё состояние.       — М?       — Я тебе рассказывал про самостоятельную по биологии.       — Да, я помню.       Кенма не помнил. Он, в принципе, не мог понять, как они перескочили с обсуждения нового фильма про супергероев на биологию. Если так и дальше пойдёт, они запросто могут пропустить свою автобусную остановку.       Ну, конечно.       Остановка.       Отчасти Кенма радовался тому, что Хината ещё ни разу у него не был. Он с лёгкостью сделал вид, будто всё под контролем, и пошёл в обратную сторону, чтобы найти нужный им поворот. Главное, что они не проехали дальше конечной, иначе идти пришлось бы не меньше часа.

* * *

      Кенма едва переставлял ноги, поднимаясь на порог своего дома. Хината сбоку выглядел так, будто ни капли не устал, несмотря на то расстояние, которое они прошли под палящим солнцем. Он рассматривал соседские дворы, гладил каждого встречного кота и постоянно спрашивал, где живёт Куроо-сан.       От нескончаемого мельтешения рядом Кенма медленно сходил с ума. И самое страшное было, что он не злился. Всё происходящее ему нравилось. Настолько, что он был готов пожертвовать своим отдыхом, чтобы ещё немного погулять. Если бы об этом узнал Куроо, вряд ли бы поверил. Как минимум из-за того, что с ним Кенма отказывался ходить куда-либо, кроме школы или клубных занятий.       — Мам, мы дома.       Кенма пропустил Хинату вперёд, чтобы тот мог спокойно поставить свои вещи. Когда в прихожей показалась миловидная женщина, громкие голоса заполнили крохотное помещение. Кенма завидовал той лёгкости, с которой Хината сходился с людьми. Будь то его ровесники или люди старше лет на двадцать, если не больше.       Мама Кенмы ушла на кухню, прихватив с собой пакет с печеньем. От запаха еды, который постепенно наполнял весь дом, урчало в животе. Хината только сейчас вспомнил, что ничего не ел с самого утра, поэтому предложил побыстрее разложить вещи и пойти обедать.       Кенма волновался. Он редко показывал свою комнату другим людям. И то, на других ему было плевать. С Хинатой всё было по-другому. Сейчас больше всего хотелось, чтобы его комната казалась особенно комфортной и уютной.       От разноцветных плакатов на стенах стало не по себе. Они давили тяжёлым грузом на плечи, и вдоль позвоночника скатилась горячая капелька пота. Хината остановился в проходе и долго рассматривал открывшийся перед ним вид.       — Вау… — Хината молчал, и это очень сильно напрягало. Обычно он был молчаливым только в некоторых случаях: 1) он ел; 2) он смотрел волейбольные матчи; 3) ему задавали вопрос по английскому. Всё остальное время со стороны Хинаты шёл нескончаемый поток всевозможных слов и звуков. — У тебя такая крутая комната!       Вещи были беспощадно брошены в коридоре. Кенма не успел понять, что произошло, как Хината очутился возле стеллажа с CD-дисками и фигурками. Ком в груди начал растворяться, из-за чего впервые за пару минут удалось спокойно выдохнуть.       От звёздочек в чужих глазах внутри появился непонятный трепет. Кенме определённо стоило обратиться к врачу. Вдруг это пневмония или другое заболевание.       Обычно Кенма едва перебирал еду палочками и сидел за столом если не час, то очень близко к этому времени. Сейчас же он поел, к удивлению, быстро, и что-то ему подсказывало, что на него снова повлиял Хината. Он в последнее время часто заставлял посмотреть на себя с новой стороны. Лучше понимать, на какой максимум он способен, будь то что-то рутинное или же связанное с волейболом.       Вкусный обед и приятное тёплое солнце разморили даже вечно активного Хинату, поэтому они решили поиграть в приставку. Время летело незаметно, но в один момент Кенма заметил, как Хината начал отвлекаться от экрана и смотреть на него. Щёки предательски краснели, а в комнате становилось так душно, что хотелось распахнуть окно.       Хината выхватил чужой джойстик и сам прошёл последние минуты игры до конца.       — Ну наконец-то! Хотя бы один раз тебя победил, — чужое лицо выглядело довольным и озорным, что не могло не подталкивать к тревожным мыслям. Кенма помнил этот взгляд ещё с тренировочного лагеря. Ничего хорошего для нервной системы он не предвещал.       Хината щекотал его, щипал или снова выхватывал из рук джойстик. Когда же у него не получилось ни первого, ни второго, ни третьего, Хината мог навалиться на Кенму всем телом. Последний не только не помнил, на какие кнопки нажимать, но ещё и забывал дышать. Никогда раньше Кенма не видел надпись «you lose» так часто.       Постепенно он и сам поддался азарту. Под руку попалась подушка, которая тут же полетела в чужое лицо. Хината не ожидал ответного нападения, благодаря чему Кенма наконец-то смог подобраться к победе в игре.       — Это нечестно! — прокричал Хината весёлым голосом. Он притянул к себе подушку и намеревался бросить её в ответ, но Кенма вовремя увернулся и поднялся с пола. Джойстики так и остались лежать на полу, а на экране всё ещё светилась надпись «you lose» — на этот раз со стороны Хинаты.       Кенма попытался выбежать из комнаты и спрятаться, но его схватили за футболку и резко потянули назад. У него не было ни единого шанса сбежать, но так было даже лучше. Было жарко, живот скручивало от смеха и щекотки, а в груди расцветали весенние нежные цветы.       Хината успокоился и лёг на кровать рядом с Кенмой. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась, а веки опускались от накопившейся за день усталости. Было непривычно видеть Хинату таким спокойным и расслабленным. Даже после совместных тренировок он поддерживал вокруг себя небольшой хаос. С тёмных ресниц на щёки падала небольшая тень, чего Кенма никогда ещё не видел. Он разглядывал немногочисленные веснушки, которые облюбовали чужой нос и щёки, и не мог понять, как один и тот же человек может олицетворять и нежное умиротворение, и вечный балаган.       — Извини, я сейчас не смогу поиграть с тобой в гляделки.       — Что? — Кенму как будто окунули в холодную воду. Он не знал, насколько долго он разглядывал лицо Хинаты, но чувство стыда уже сковывало тело.       — Просто ты так смотришь, — Хината раскрыл глаза и повернул голову в сторону Кенмы. Почему-то в лагере не было той неловкости, которая повисла между ними сейчас. Хотелось вскочить с постели и уйти с глупым оправданием. Но ещё больше хотелось оставаться на месте как можно дольше, чтобы лучше понять те чувства, которые давно забрали контроль над телом.       Послышался звук открывающейся двери. Кенма мог поклясться, что никогда не поднимался так быстро. В глазах заплясали чёрные пятна, закружилась голова.       — Пора ужинать, — проговорила нежным голосом женщина, после чего скрылась за дверями комнаты.

* * *

      После долгих споров о том, кто где будет спать, Кенма сдался. Хината напрочь отказался ложиться на чужую кровать, предпочитая вместо неё разложенный на полу футон. Спорить с ним было бесполезно, и недолгие уговоры лишь в очередной раз это подтвердили.       Хината уснул за считанные минуты, но его можно было понять. День выдался насыщенным даже для Кенмы, который умудрился проснуться ближе к одиннадцати часам. И то, после он ещё час пытался прийти в себя и оторваться от тёплой мягкой постели. Что уж говорить о Хинате, который проснулся рано утром, чтобы успеть на поезд.       Сбоку раздавалось тихое, размеренное дыхание. Оно успокаивало и заставляло слабо улыбаться своим мыслям. Несмотря на все переживания, Кенме нравилось, что творилось у него в голове. Круговорот из чувств и эмоций дарил прилив сил и желание пробовать что-то новое. И было совсем не важно, что это всё исчезало сразу же, как Хината пропадал из поля зрения или прекращал писать.       Кенма долго не мог уснуть, несмотря на тяжесть и усталость во всём теле. В его голове крутились мысли, которые вечно отпугивали собой подкрадывающийся сон. Руки то мешали, то затекали. Ноги не могли найти себе места, а позвоночник хотел то выгнуться в обратную сторону, то согнуться обратно. Но всё же усталость взяла своё, и под утро Кенме удалось уснуть.

* * *

      Какие бы чувства Кенма ни испытывал к Хинате, слышать его громкий голос спросонья всё равно было наказанием. На часах было всего лишь десять утра.       Всего лишь.       Десять.       Кенма никогда не просыпался так рано в свой выходной. Не планировал этого делать и сегодня. Он укутался в одеяло и перевернулся на другой бок, чтобы не видеть рыжую макушку и не слышать чужой громкий голос. Голова гудела из-за долгих бессонных часов, глаза закрывались сами собой.       Но сон мгновенно исчез, как только Хината улёгся поверх одеяла на Кенму. Тот снова не мог дышать — на этот раз из-за его тяжести.       — Просыпайся, твоя мама звала нас завтракать.       — Ты успел поговорить с моей мамой? — голос звучал хриплым от сна.       — Я и помочь ей с готовкой успел, — довольно проговорил Хината.       Кенма тяжело вздохнул и, переборов внутренний протест, выбрался из-под одеяла. Прохладная вода освежила мысли и привела в чувство. Жить стало немного проще.       Со стороны кухни доносился сладкий приятный аромат. На столе стояли тарелки с пышными оладьями с сиропом и ягодами. Кенма уже и не помнил, когда его мама в крайний раз готовила что-то подобное. Она никогда не была против готовки мясных или овощных блюд, но когда дело касалось теста, на кухню лучше было не заходить. Судя по всему, Хината ободряюще влиял не только на Кенму, но и на других людей.       — Чем займёмся сегодня? — спросил Хината, отправляя первый кусочек оладьи в рот.       Кенма пожал плечами и потянулся за своей тарелкой. Он и так был неразговорчив, но по утрам не хотелось говорить вовсе.       — Я видел у тебя волейбольный мяч, мы могли бы поиграть.       Ну уж нет. Кенме хватало тренировок, так что ни о каком волейболе за пределами их школьного зала не могло быть и речи.       — Можем ещё кого-нибудь позвать. Куроо-сана там… Если хочешь.       Нет-нет-нет. Никаких шумных компаний. Никакого волейбола. Нет.       От мыслей о том, что Хината хочет пригласить к ним кого-нибудь ещё, завтрак начал казаться невкусным, а во всём теле появились маленькие огоньки раздражения.       — О! И Бокуто-сана тоже можно, а ещё…       — Нет.       — М? — Хината отвлёкся от своих размышлений и посмотрел на Кенму. Тот выглядел недовольным, словно кто-то оскорбил его любимую игру.       — Нет, мы не будем никого звать, — вопросительный взгляд никуда не исчез, поэтому Кенма постарался собраться с мыслями и как можно спокойнее объяснить: — Я бы хотел, — раздражение смешалось с неловкостью, но он сам начал этот разговор, — чтобы мы провели эти выходные вдвоём. Без Куроо, Бокуто-сана и остальных.       На кухне повисла напряжённая тишина. Было страшно посмотреть на выражение лица Хинаты и увидеть там или ещё большее непонимание, или недовольство. Но тот отреагировал на происходящее спокойно и легко рассмеялся со своей же шутки про интровертов. Удивительно, что он вообще знал это слово.       — Тогда можем прогуляться до магазина, купить сладостей, а потом посмотреть то аниме, про которое ты говорил, — проговорил Хината с набитым ртом.       Такой план нравился Кенме больше. В принципе, почти каждый его день проходил по похожему распорядку, но сейчас всё происходящее ощущалось иначе.       В магазине они набрали всевозможных мармеладок, чипсов и несколько баночек газировки, но, вернувшись домой, всё равно заварили себе чай и прихватили с собой оставшееся печенье.       На большом экране телевизора высветилась заставка аниме. Несмотря на то, что Кенма уже успел его посмотреть, ему хотелось узнать, как отреагирует Хината на некоторые сюжетные повороты. Было интересно, какие персонажи станут самыми любимыми, а какие, наоборот, не понравятся.       Хината вечно ворочался, комментировал сцены, которые ему нравились, и громко ругался, если был не согласен с действиями героев. Кенме казалось, что он смотрит аниме в первый раз. Его переполняли новые эмоции, от которых хотелось защищать и оправдывать всех тех, кто не нравился Хинате. Он наверняка бы шумно вздохнул и с возмущением заявил, что Кенма ничего не понимает в аниме с суперспособностями.       День проходил незаметно, и в глубине души обоим было грустно, что завтра утром Хината возвращается домой. Кенма почувствовал на своём плече приятную тяжесть. Больше они ничего не комментировали и не обсуждали. Сюжет подходил к концу, поэтому был переполнен волнующими событиями и трагичными моментами.       Сбоку слышалось тихое дыхание, которое изредка смолкало во время решающих сцен. Всё внимание Хинаты принадлежало нарисованным персонажам, поэтому Кенма позволил себе отвлечься и незаметно понаблюдать за чужими эмоциями.       Хината его завораживал. Заставлял сердце биться чаще. Он приносил с собой странное чувство спокойствия, но в то же время мог устроить такой шум, что не каждый смог бы такое пережить. Но самое главное — Хинату нужно было понять. В такие моменты он не казался гиперактивным ребёнком, не способным усидеть на месте.       Хината был чутким и отзывчивым. Если мог помочь, то никогда не отказывал. Он всегда поддерживал окружающих и, пусть и не без скрипа в сердце, умел признавать свои ошибки.       — Может, приготовим что-нибудь вместе? — предложил Хината после того, как закончилось аниме.       Мышцы ныли от долгого пребывания в одной и той же позе, из-за чего хотелось потянуться и выпрямить спину. Идея с готовкой казалась не такой уж и плохой. Им нужно было развеяться и заняться чем-то новым.       Они довольно быстро решили, что будут готовить, и распределили обязанности. Хината старательно нарезал овощи, но каждый отрезанный кусочек всё равно казался кривым и отличался по толщине от других. Он был полностью сосредоточен на своём деле и даже не пытался начать разговор. Между ними повисла та комфортная, домашняя и уютная тишина, в которой хотелось раствориться.       Кенма засыпал в мультиварку рис и поставил его готовиться. Дальше он принялся смешивать ингредиенты для омлета, который часто делала его мама. Только вот она всегда делала его с необыкновенной лёгкостью и мастерством, что, на деле, оказалось намного сложнее.       — Давай я, — проговорил Хината и осторожно выхватил лопатку из рук Кенмы. У него получалось скручивать небольшой рулетик с не меньшим умением, чем у многих домохозяек, что вызывало недоумение и лёгкое восхищение. — Просто моя сестра очень любит такое, так что пришлось научиться, — проговорил Хината, заметив вопросительный взгляд.       Кенма открыл окно, и приятный аромат еды смешался со свежим ветром и запахом молодых растений. На кухне была та атмосфера, которая на долгие годы сохранится в памяти, как простой, но всё же светлый и радостный момент.       — Вот, попробуй, — Хината оторвал небольшой кусочек омлета и протянул его Кенме.       Стоило признать, что готовить у них получалось неплохо. Да, немного неумело, но вкусно и более или менее аккуратно.       Через какое-то время на кухню зашла удивлённая женщина, которая с интересом наблюдала за тем, чем занимается её сын с другом. Кенма смутился от её внимательного взгляда, а Хината только радостно улыбнулся и предложил попробовать всё, что они успели приготовить.       День быстро подошёл к концу, и перед сном приятная усталость сменилась сожалением. Хотелось, чтобы Сендай был ближе. Чтобы Хината был ближе. Но через шесть часов им придётся снова собираться на вокзал.       Иногда расстояние, которое когда-то казалось незначительным, становилось невыносимым.

* * *

      Утром всё ещё ощущалась лёгкая прохлада. Солнце медленно поднималось из-за горизонта и лениво окрашивало небо в светло-розовый оттенок. Поезд должен был приехать с минуты на минуту, из-за чего в груди начинала разрастаться тоска.       Хината стоял в одной футболке и рассматривал билет. Рядом с ним лежал переполненный рюкзак, в который мама Кенмы умудрилась впихнуть небольшой перекус в дорогу. От мыслей, что они так просто разойдутся и не смогут увидеться ближайшие пару недель, становилось неуютно. Расставание казалось чем-то неправильным. С ним не хотелось мириться.       Хината положил билет на колени и откинулся на спинку скамейки. Он вдыхал утренний воздух и наслаждался последними минутами своего небольшого путешествия. Кенма рассматривал его умиротворённый профиль и неосознанно потянулся рукой к чужой ладони. Хината не задавал никаких вопросов. Он сжал чужие тонкие пальцы в ответ и продолжал смотреть на проплывающие над головой облака.       Неподалёку послышался шум приближающего поезда, который оживил сонных людей на станции. Хината поднялся со скамейки, закинул рюкзак на плечи и посмотрел на Кенму.       — Спасибо тебе большое, — Хината протянул руку, помогая другу встать. Кенма почувствовал, как его плеч коснулись чужие руки. Объятия казались нежными, но до ужаса простыми. В них чувствовался тот комфорт, о котором оба будут скучать.       Поезд остановился. Хината зашёл в нужный ему вагон и напоследок помахал Кенме. На коже до сих пор ощущалось тепло от коротких объятий, но оно не спасало от того холода, который быстро пробежался по телу после отъезда поезда.       От мыслей Кенму отвлекло внеземное уведомление на телефоне.       [Шоё]       Кстати       7:21       [Шоё]       Ты мне тоже нравишься       7:21       Возможно, Кенма приедет в Сендай немного раньше, чем он предполагал. Он был готов на долгие пять часов дороги, на что угодно, лишь бы снова видеть радостную улыбку, смотреть фильмы и готовить вместе.       А, может, и для того, чтобы поиграть в волейбол и увидеть надпись «you lose» на воображаемом экране.