Seven Minutes In Heaven

Юнхо не любит вечеринки. Вернее, он любит — но только если проводит их в узком кругу друзей, а не в доме богатого однокурсника, в котором сейчас находится половина курса. Но тем не менее он здесь. Потому что Сан был здесь. Он не понимал, когда это началось, но в последнее время его мысли всегда возвращались к Сану. Даже когда его не было рядом. Даже когда Юнхо пытался убедить себя, что всё это просто дружба. Юнхо и Сан знакомы уже несколько лет. Они учатся в одном колледже, но их дружба началась не сразу. Сан всегда был центром внимания — тем, кто легко сходился с людьми, смеялся громче всех, кто был душой компании. Он мог завязать разговор с кем угодно, подружиться после нескольких встреч и своей очаровательной улыбкой с ямочками сгладить острые углы. Юнхо, напротив, всегда был спокойным, немного застенчивым, нелюдимым. Он не любил быть в центре событий, но рядом с Саном это было невозможно. Потому что Сан всегда находил повод привлечь его внимание. Они сблизились после одной случайной поездки с друзьями за город. Сан тогда простудился, но, разумеется, делал вид, что всё в порядке. Шутил и обнимал себя руками, переключая внимание на кого-то другого. Юнхо первым заметил, что тот дрожит, и, не спрашивая, накинул на него свою ветровку, когда они поднимались в гору. Сан сначала замер, потом усмехнулся: — Заботишься обо мне, Чон? — Кто-то же должен, — просто ответил он. Сан ничего не сказал, вдруг покраснел и отвернулся, но больше толстовку не снимал. А потом и вовсе не отходил от него ни на шаг, помогал ему собрать дрова для костра, тянул на место рядом с собой, якобы согреться, и даже отвоевал место Минги в его палатке, чтобы лечь спать рядом. С тех пор между ними появилось что-то неуловимое. Сан часто касался Юнхо: то приобнимет за плечи, то заигрывающе потянет за рукав, то наклонится слишком близко во время разговора. Иногда это походило на флирт, но Юнхо гнал от себя такие мысли. «Сан такой со всеми», — твердил он себе. Старался верить в это. Но иногда, в редкие моменты, когда их взгляды задерживались чуть дольше, Юнхо чувствовал непреодолимое желание подойти к нему. Обнять, поцеловать, заявить свои права на него. Но, конечно, он не мог. Как и не мог не любоваться на него издалека. Смотреть же ему никто не запретит? Сан, напротив, чувствует себя здесь как рыба в воде: крутится среди людей, смеётся, флиртует, но Юнхо чувствует на себе его взгляд. Как будто он проверяет его реакцию. То улыбается ему с другого конца комнаты, облизывает губы, то вдруг переключает своё внимание на кого-то другого, даже не оборачиваясь в его сторону. В какой-то момент времени он громко смеётся и горячо спорит с Минги у стойки с напитками, выпивая сразу три шота за раз, а затем исчезает в толпе. Юнхо сидит на диване и наблюдает за ним издалека, будто Сан — какой-то далёкий свет, к которому ему не подойти. Юнхо лениво размешивает в стакане остатки колы, прислушиваясь к шуму вокруг. В комнате жарко, воздух пропитан алкоголем и смехом, музыка гремит так, что отдаёт в груди. Он даже не знает, который сейчас час. Зря он пришёл. Ему никогда не нравились вечеринки. Особенно такие, где слишком много людей, слишком громкие голоса, и слишком мало шансов спокойно посидеть в стороне. С того времени как он переступил порог этого дома, он едва ли поговорил с кем-то, предпочитая ненавидеть себя на прокуренном диване вдали от шумной компании. Там есть и его друзья, но у него нет ни сил, ни желания присоединиться к ним сейчас. Однако он всё ещё здесь. Наверное, он выглядит жалко. Но Сан позвал его. Точнее, Сан позвал всех, но почему-то Юнхо воспринял это как личное приглашение. И вот он здесь. Сидит в углу, наблюдает за шумной компанией и чувствует, что ему здесь не место. И чем дольше наблюдал, тем сильнее раздражался на самого себя. Зачем он вообще пришёл? Это было бессмысленно. Сан и без него прекрасно проводил время. Как и всегда. Юнхо вздохнул и посмотрел в телефон. Прошёл всего час. Можно просто уйти. Просто встать и выйти. Никто даже не заметит— — Юнхо! Юнхо поднял взгляд и увидел Уёна, который направлялся прямо к нему с какой-то слишком довольной ухмылкой и уже изрядно выпивший. Что-то явно задумал. Надо было всё-таки уйти раньше. — Юнхо, — Уён спотыкается в нескольких шагах о него, проливая на него остатки своего напитка, — а ну-ка вставай. Тебя выбрали! Юнхо даже не успевает среагировать, как Уён уже тянет его за руку, ухмыляясь так, что ничего хорошего ждать не стоит. — Что? — Юнхо хмурится, пытаясь вытереть пятно напитка на своей рубашке своим рукавом. — Семь минут в раю, — радостно объявляет Чонхо, появившийся из ниоткуда и толкая его к шкафу в углу комнаты. Юнхо моргает, пытаясь осознать смысл этих слов. Он оглядывается на остальных: они сидят в кругу, кто-то смеётся, кто-то смотрит на него с интересом. Минги поднимает стакан и улыбается ему, игриво желая удачи. Обычная дурацкая вечеринка, обычные студенческие развлечения. Но почему-то ему становится не по себе. — Это что, игра для школьников? — раздражённо спрашивает он, но его уже толкают вперёд. — Да ладно тебе, неужели боишься? — хмыкает Уён. — Я не боюсь, я просто… — но Юнхо не успевает придумать оправдание. Друзья весело наперебой толкают его в сторону шкафа. Он не слишком маленький, как он ожидал, место внутри предварительно убрано от лишних вещей. И всё же затхлый запах пыли и замкнутое пространство давят на виски. Сердце начинает биться быстрее — совсем не от веселья. — Подождите! А кто второй?.. — пытается узнать он, хотя боится узнать ответ. Уён оборачивается в сторону зачинщика, Минги, который со смехом указывает на Сана и громко, с явным удовольствием произносит: — Сан-а! Ты мне должен. Юнхо замирает. Блять. Почему именно Сан? Он медленно оборачивается. Сан стоит чуть поодаль, одной рукой опираясь о стену, и смотрит прямо на него. В его глазах — озорство, на губах — привычная полуулыбка. Та самая, от которой у Юнхо всегда сбивается дыхание. — Хорошо, — пожимает плечами Сан, направляясь к нему, слишком уверенный, слишком спокойный. И пока все радостно улюлюкают и хлопают им, Юнхо чувствует, как у него холодеют пальцы. Это плохая идея. Очень плохая. Но прежде чем он успевает что-то сказать, прежде чем успевает сбежать, его вместе с Саном запихивают в шкаф, и дверь захлопывается. Юнхо моргает, пытаясь привыкнуть к темноте. Здесь не совсем тьма: тонкие полоски света пробиваются сквозь щели в дверце, рисуя размытые силуэты на стенах. Но это даже хуже. Потому что он видит Сана. Видит, как тот стоит слишком близко, всего в нескольких шагах. В узком пространстве шкафа невероятно тесно и кажется, что воздух между ними стал гуще. И, конечно, Сан видит его. Всего раскрасневшегося, напряжённого, с нервно сжатыми кулаками. Как школьника, застигнутого врасплох. Юнхо делает осторожный вдох и ощущает слабый аромат чего-то тёплого, знакомого. Парфюм Сана? Или просто он сам? И чего он так разволновался? Это просто Сан. Но вот Сан чуть шевелится, смещая вес на другую ногу, и складка его футболки задевает Юнхо. Такой лёгкий, едва заметный контакт, но от него у Юнхо по спине пробегает электрический разряд. Он чувствует взгляд Сана. Он прислоняется к стенке напротив и смотрит на него с лёгким вызовом. — Ну, так что? Мы просто будем молча стоять тут семь минут? — ухмыляется он. Юнхо сглатывает. — Хочешь поговорить? Но Сан, кажется, настроен иначе. Он смеётся, его голос звучит почти игриво: — Ты ведь знаешь, какие правила у этой игры? О, Юнхо слишком хорошо их знает. И что-то в том, как Сан говорит, как наклоняется ближе, заставляет его сердце биться слишком быстро. Юнхо чувствует жар, который разливается по его телу. Хоть между ними и есть расстояние, ограниченное маленьким пространством шкафом, Сан стоит слишком близко. — Ты нервничаешь? — насмешливо спрашивает Сан. — Нет, — быстро отвечает Юнхо, отводя взгляд, хотя его сердце явно думает иначе. Сан слегка наклоняет голову, словно изучая его. В темноте он кажется ещё ближе, ещё осязаемее. — Тогда почему ты прижимаешься к стенке, словно боишься меня? — голос Сана стал тише, почти успокаивающе. Юнхо сглатывает. Он не боится. По крайней мере, не так . — Я просто не совсем понимаю смысла этой игры, — лжёт он, скрестив руки. Ему нужно что-то сделать с руками, прежде чем он выдаст себя. Сан мычит, делая небольшой шаг вперед. — Это просто для развлечения. Шанс… сделать что-то, чего обычно не делаешь. Это не помогло. Совсем. Юнхо чувствует, как по его затылку катится капля пота. Он пытается сосредоточиться на чём-то другом: на тусклом освещении, на звуке приглушенного смеха снаружи, на том, как его собственное сердцебиение слишком громко отдаёт в ушах. Он не знает, о чём думает Сан. Никогда не знал. Сан был непредсказуем. Он двигался по жизни как шторм, сметая людей своей энергией, своим обаянием. Он легко заводил друзей и, казалось, никогда не колебался. В отличие от Юнхо. — Сан… — Ты когда-нибудь думал об этом? Юнхо замирает. Голос Сана по-прежнему тихий, но в нём есть что-то другое. Что-то, от чего у Юнхо сводит живот. Он заставляет себя встретиться с ним взглядом. — Думал о чём? Сан тихо, почти весело выдыхает. Затем, словно приняв решение, он подходит ближе. Достаточно близко, чтобы Юнхо мог чувствовать его тепло. Достаточно близко, чтобы он мог ощутить исходящий от него слабый запах алкоголя и одеколона. Достаточно близко, чтобы понять: Сан делает это намеренно. Но затем Сан внезапно хмурится, словно что-то осознавая. — Мы... Мы можем просто выйти отсюда и послать их всех к чёрту, ты же знаешь это, да? Юнхо кивает, но не двигается. Он действительно мог бы просто сказать «нет», постучать, уйти... но по какой-то причине он этого не делает. Хочет ли он уйти? Или вместо этого запереть эту чёртову дверь изнутри и никогда не выпускать Сана? Эта мысль внезапно поражает его, сжигая изнутри. Он хочет... его. И это страшит куда больше, чем темнота вокруг. Юнхо открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Сан делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Теперь они стоят настолько близко, что Юнхо чувствует тёплое дыхание на своей щеке. — Ты же не против, если я... Он не договаривает, просто медленно тянется к нему. Юнхо не отстраняется, хотя внутри всё горит. «Это просто игра, — твердит он себе. — Просто игра». Но когда губы Сана осторожно касаются его, Юнхо перестаёт думать. Всё, что он знает, — это то, что Сан целует его, осторожно, медленно, будто проверяя реакцию. Юнхо замирает, а потом неожиданно для себя отвечает. Сан улыбается ему в губы. Дыхание Юнхо сбивается. Он старается не сделать хуже. Мягко отталкивает его и заглядывает в глаза. — Подожди. Мы же друзья, Сан... Сан недовольно поджимает губы, снова его целует — на этот раз увереннее, глубже. Он явно не намерен разговаривать с ним. Его пальцы аккуратно скользят по запястью Юнхо, а другая рука осторожно касается его шеи. Где-то за дверью смеются и болтают их друзья. Где-то тикают секунды, приближая момент, когда дверь распахнётся. Но Юнхо не думает об этом. Он не понимает, что делает. Нет, точнее, понимает, но осознавать это слишком страшно. Он целует Сана, отвечает на его прикосновения, вцепляется в его футболку, словно это единственное, что удерживает его в реальности. Сан двигается медленно, будто смакуя каждую секунду, но в этом всём есть что-то озорное. Как будто он заранее знал, что так будет, и просто ждал, когда Юнхо сдастся. «Друзья так не делают», — думает Юнхо. Но когда Сан наклоняется ещё ближе и кусает его нижнюю губу, эта мысль исчезает. «К чёрту», — решает он. Ему не хочется думать о том, что будет после. Сейчас есть только этот момент. — Бля... — стонет Сан, запрокидывая голову, и Юнхо заворожённо наблюдает, как его губы дрожат от удовольствия. Лицо Сана светится неоновыми вспышками удовольствия, чистым, неподдельным блаженством. Юнхо не сразу осознаёт, что не отводит взгляда, вцепившись в этот образ: полурасслабленный, тяжело дышащий Сан — тонкая полоска пота вдоль его шеи, чуть приоткрытые губы. — Тебе нравится? — выдыхает Сан, его голос уверен, сладок, пропитан чем-то почти завораживающим. Он слегка отстраняется, оставляя между ними крохотную пустоту. Его глаза опасно блестят. Юнхо не может сказать, что написано на его лице, но Сан вдруг смеётся, проводя ладонью по его щеке. — Ну? Ты скажешь что-нибудь? Юнхо сглатывает. В полумраке Сан кажется почти нереальным. Рассеянный свет, пробивающийся сквозь щели в дверце, очерчивает его лицо мягкими бликами, подчёркивая линию скулы, две маленькие родинки на щеке, изгиб губ, завитки тёмных волос, чуть растрёпанных после танцев. Юнхо никогда не смотрел на него так близко. Он замечает мельчайшие детали: как ресницы отбрасывают тень на его кожу, как уголки губ дрожат в легкой ухмылке, как блестят его глаза, полные дерзости, азарта… чего-то ещё. — Ты... Ты очень красивый. И это правда. Сан красивый. Но не только. Он завораживающий. Опасный. Опьяняющий. Сан замирает. Юнхо слышит, как он задерживает дыхание, и в полумраке замечает, как на его лице мелькает что-то похожее на удивление. Может, на секунду он даже теряет свою уверенность, но быстро берёт себя в руки. — Кто бы говорил, — Сан ухмыляется, но в его голос звучит мягче, чем обычно. Он проводит носом по его носу, щеке, тянется к губам. — Но мне нравится слышать это от тебя. Сан целует его снова, и Юнхо теряется в этом. Забывает о времени, о друзьях за дверью, о том, что произойдёт, когда всё закончится. Губы Сана мягкие, тёплые, но в них чувствуется нетерпение, скрытая жажда, которую он не спешит обуздать. Он целует так, будто уверен в победе, будто знает, что Юнхо не оттолкнёт его. И Юнхо действительно не отталкивает. Лишь сильнее стискивает пальцы на чужом запястье, но не чтобы отстранить — скорее, чтобы удержаться в реальности, которая вдруг резко сузилась до ощущения губ, дыхания, горячих прикосновений. Сан медлит, словно проверяя его границы, но в следующий момент углубляет поцелуй. Его язык скользит по губам Юнхо, требовательный, настойчивый, и тот, не осознавая, когда именно сдался, раскрывается навстречу. Всё внутри сжимается от этого касания, от жара, от близости, которая сбивает с толку и в то же время кажется правильной. Пальцы Юнхо находят край футболки Сана, скользят по обнажённой коже талии, оставляя за собой жаркий след. Тот вздрагивает, но не отстраняется. Он отвечает, поддаётся, а затем, будто в попытке вернуть контроль, мягко кусает его за губы, притягивая Юнхо ближе. Их дыхание смешивается, мир за дверью становится далёким и неважным. Только они. Только этот момент. Только огонь, разгорающийся между ними. Сан прижимается ближе, и Юнхо чувствует, как их тела соприкасаются — горячие, напряжённые, жадные до ощущений. Поцелуй становится отчаяннее, будто они оба наконец-то позволили себе сделать то, что давно хотели. Пальцы Юнхо скользят вверх по спине Сана, приподнимают ткань его футболки, а затем зарываются в волосы, заставляя его запрокинуть голову. Жар пробегает по коже, когда губы Юнхо опускаются ниже, к острой линии челюсти, к шее, оставляя за собой горячие, требовательные поцелуи. Юнхо не может думать. Все его мысли распадаются, оставляя только ощущения. Вкус Сана, его тепло, его дыхание, этот непрекращающийся жар... Снаружи слышны чьи-то голоса, смех, но это кажется неважным. Важно только это. Сан. Его губы, его руки, его тело, которое, кажется, идеально подходит для того, чтобы быть так близко. Но внезапно — слишком рано — дверь распахивается. — Ой-ой-ой, — раздаётся голос Уёна, в котором больше удовольствия, чем удивления. — Время вышло, голубки! Раздаётся щелчок камеры и Юнхо чувствует, как его сознание резко возвращается в реальность. Холодный воздух обжигает его кожу, когда он отстраняется от Сана, почти отшатывается, едва не теряя равновесие. Дыхание сбито, сердце грохочет в ушах. Боже. Что они только что сделали? Голоса друзей прорываются сквозь шум в голове, но он не может сосредоточиться ни на одном из них. Всё, о чём он может думать, — это вкус Сана на губах, жар его тела, ощущение его рук… — Я знал! — Уён едва ли не подпрыгивает от радости, хлопая в ладоши. — Судя по лицу Юнхо, я полагаю, было жарко? — смеётся он, Минги театрально прикрывает свой раскрывшийся рот. Юнхо чувствует себя обнажённым, даже несмотря на то, что на нём всё ещё та же одежда. Сан, напротив, выглядит слишком собранным, как будто его совсем не смущает происходящее. — Вы правда?.. — Минги не договаривает, но по его лицу понятно, что он ждёт подтверждения. Юнхо открывает рот, но слова застревают в горле. Что он вообще может сказать? Что это была просто игра? Но тогда почему он до сих пор дрожит от близости Сана? Почему ему так чертовски хочется вернуться в этот шкаф и захлопнуть за собой дверь? Он может только представить, какую картинку они сейчас представляют на всеобщее обозрение. Юнхо не знает, куда себя деть. И когда он смотрит на Сана, он замечает едва заметное хмурое выражение на его лице. Сан долго-долго его изучает. А потом внезапно отворачивается. — Ох, да ладно вам, — Сан громко вздыхает, поправляя свои растрёпанные волосы, будто их только что не застукали за самым горячим поцелуем в его жизни. — Вы что, никогда не целовались в этой дурацкой игре? Юнхо резко поворачивает к нему голову. Так вот как он это преподносит? Просто игра? Просто поцелуй? Что-то внутри Юнхо неприятно сжимается, но он слишком ошеломлён, чтобы разобраться в своих чувствах. — Не так, — Уён прищуривается, качая головой. — Это явно было что-то больше. Сан усмехается, а затем, прежде чем кто-то успевает сказать ещё что-то, делает шаг назад, отходя от Юнхо. — В любом случае, — он поправляет футболку, оглядывая друзей с тем самым самоуверенным блеском в глазах, от которого у Юнхо всегда сносит крышу. — Думаю, теперь очередь кого-то другого. И просто так всё заканчивается. Никаких объяснений. Никаких взглядов. Никаких слов, которые могли бы прояснить, что только что произошло. Юнхо чувствует себя так, будто его только что вышвырнули в холодную воду. Но хуже всего то, что он не уверен, хочет ли выбраться на берег. Холодный воздух ночи ударяет в лицо, как только Юнхо выходит на балкон. Он жадно вдыхает, стараясь прийти в себя, но лёгкие будто не хотят наполняться воздухом. Он сбежал. А что ему ещё оставалось сделать? Он чувствует себя таким идиотом. Ну почему, почему он не ушёл раньше? Он проводит рукой по лицу, а затем сжимает перила, опуская голову. Что с ним не так? Почему он так реагирует? Почему сердце всё ещё колотится? Почему внутри всё горит? Сан не должен был так его целовать. Так уверенно, так жадно. Зачем он это сделал? Юнхо слышит, как дверь балкона открывается, но не оборачивается. Он и так знает, кто это. Слышит осторожные шаги, чувствует знакомый запах. — Юнхо… — голос Сана тихий, почти несмелый. Юнхо медленно вдыхает. «Возьми себя в руки», — повторяет он. В конце концов, Сан не виноват в том, что не любит его в ответ. Он не должен злиться. Это просто игра. Глупая, дурацкая игра. Ну и что, что она закончилась разбитым сердцем? — Я не хочу разговаривать, — резко отвечает Юнхо, развернувшись, чтобы уйти. Но Сан вдруг хватает его за запястье. — Стой! Почему? — Просто отпусти меня, Сан, — устало говорит Юнхо. — Это была всего лишь игра, верно? — Подожди, подожди. Это из-за моих слов? Я видел, как ты запаниковал, поэтому пытался... Почему ты сбежал? Давай... поговорим. Юнхо молчит, стоя спиной к нему. Он не хочет видеть его лицо. Не сейчас. Ему нужно уйти. Ему не нужно унижать себя ещё больше перед ним. Завтра будет легче. Завтра он просто закроет это в себе, запретит себе чувствовать. Будет делать вид, что ничего не случилось, будто его сердце не разрывается от одного только упоминания Сана. Он привык. Но сейчас он зол. До боли в зубах, до ярости в груди. На себя. На этих идиотов-друзей. На эту тупую, детскую игру. На Сана. На него больше всего. — Ну же, Юнхо! — не унимается Сан. — Поговори со мной! Почему ты так себя ведёшь? Что-то внутри лопается. Юнхо резко разворачивается, почти толкая его назад. — Да пошёл ты, Чхве Сан! Сан вздрагивает. Его глаза широко распахнуты. — Ты действительно думал, что просто поцелуешь меня, сведёшь меня с ума, а потом придёшь сюда, чтобы поговорить со мной, чтобы тебе стало легче, и этого будет достаточно?! Ты такой эгоист! Его голос дрожит. Он разъярён. Он опустошён. Он разбит. Сан открывает рот, но тут же его закрывает. Он впервые не знает, что сказать. — Ты… — он качает головой, сжимая руки в кулаки. — Ты просто разбил этот момент в дребезги. Ты не можешь так делать, Сан! — в его голосе боль, гнев, разочарование. — Не можешь сначала целовать меня так, будто я для тебя важен, а потом всё перечёркивать и делать вид, что в этом нет никакого подтекста! Сан тяжело дышит, грудь вздымается быстро, неровно. Юнхо чувствует это напряжённое дыхание на своей коже. Но он слишком зол, чтобы обратить на это внимание. — Ну что?! — его голос громкий, надрывный, в нём столько злости, что он едва узнаёт себя. — Поговори же со мной, раз так хотел! Пусть скажет. Пусть раздавит его окончательно. Сан молчит. Открывает рот. Закрывает. Медлит. А потом — действует. Хватает Юнхо за воротник и впивается в его губы. Снова. Поцелуй горячий, яростный, отчаянный. Сан не просит, не ждёт, не сомневается. Юнхо ошеломлён. Тело отказывается подчиняться. Губы Сана горячие, настойчивые. Вкус знакомый и в то же время новый. Юнхо тонет в этом касании, в этом жаре, в этом бесконечном «наконец-то». Но реальность врывается слишком резко. Он отталкивает его, отшатываясь, как будто обжёгся. — Нет… — Да, Юнхо! — голос сорвался на крик, слёзы блестят на щеках, но он не сдерживается. — Это я тот, кто должен злиться! Юнхо не двигается. Почему Сан вообще плачет? Почему злится? Почему... — Ты никогда меня не замечал! — Сан разводит руками, сердито смахивает слёзы, будто сам ненавидит свою слабость. — Я цеплялся за тебя, смотрел, тянулся, а ты… ты даже не видел этого! А когда все вокруг это поняли, когда дверь открылась... ты просто оттолкнул меня! Как будто я… как будто я был чем-то отвратительным! Как будто целоваться со мной было настолько противно... И кто из нас двоих эгоист? Сердце Юнхо пропускает удар. — Придурок, — Сан опускает голову, руки беспрерывно вытирают новые дорожки слёз. Нет... Нет. Этого не может быть. — Я испугался, — голос Сана ломается. — Испугался, что если скажу или сделаю что-то не так, то потеряю тебя. А ты… ты просто отталкивал меня. Всё это «мы же друзья», «мы же друзья», да?! Сан смеётся, но в этом смехе боль. — Да пошёл ты со своей дружбой! Юнхо смотрит на него, но не видит привычного Сана. Не того, кто всегда смеётся, кто толкает его плечом, кто шутит, кокетничает, касается так легко, что это можно списать на дружбу. Этот Сан разбитый. Злой. Глаза красные, мокрые, губы всё ещё дрожат от поцелуя или от гнева. Юнхо не может оторвать взгляда. «Как всё так обернулось?» — вдруг думает он. Осознание вышибает воздух из его лёгких. Как из этой идиотской игры, из случайного поцелуя они оказались здесь? Он не знает, что сказать. Не знает, что чувствовать. — Ты… — его голос дрожит. — Ты всё это время…? — Да, Юнхо! — Сан разводит руками. — Всё это чёртово время! С того момента как ты отдал мне свою чёртову куртку в той поездке, с того момента как был единственным, кто заботился обо мне, кто видел меня настоящего... Ты всегда такой! Добрый, заботливый, тёплый… Но я хотел, чтобы ты был таким только для меня! Юнхо сжимает челюсти. Он не знает, что сказать. — А знаешь, что самое дерьмовое? — Сан делает шаг вперёд, его глаза сверкают от злости, отчаяния, обиды. — Я не могу даже злиться на тебя по-настоящему, потому что ты, чёрт возьми, ничего не сделал неправильно! Юнхо открывает рот, но Сан уже продолжает: — Это моя вина. Моя. Я решил, что ты мой. Я думал… думал, что мне просто нужно подождать, просто намекать, просто… быть рядом, и ты увидишь! Ты поймёшь! — он почти кричит, а потом осекается, тяжело дыша. — Сан… — он делает шаг вперёд, но тот отступает назад, качая головой. — Нет. Не надо. — Сан вытирает слёзы, раздражённо фыркая. — Не жалей меня. — Я не собираюсь. — Юнхо глотает ком в горле. — Боже, я идиот. Пожалуйста, перестань плакать. Сан вдруг замолкает. Смотрит на него, словно ожидал другой реакции, других слов. Его губы дрожат, его плечи вздымаются от тяжёлого дыхания. — Ты ведь знаешь меня, я не тот, кто хорошо разбирается в чувствах, а тем более их выражает. Я никогда не думал, что такой, как ты, сможет влюбиться в такого... как я. Сан шокировано открывает рот, но Юнхо мягко останавливает его, взяв за руку. — Нет, подожди. Теперь дай сказать мне. — Юнхо глубоко вздыхает, чувствуя, как сердце колотится в груди, заглушая все мысли. Сан смотрит на него, всё ещё тяжело дыша, всё ещё в напряжённом ожидании, будто боится услышать то, что окончательно его сломает. Юнхо сжимает его ладонь, чувствуя, насколько она тёплая, насколько живая. — Сан, ты… ты был самым близким мне человеком, но я был слишком слеп, чтобы видеть дальше этого. Я говорил себе, что ты просто такой открытый, яркий, что ты так ведёшь себя не только со мной. Но… чёрт. — Он нервно смеётся, качая головой. — Я ведь сам всегда был рядом. Всегда видел только тебя. Сан всхлипывает, но не отстраняется. Его пальцы сжимаются вокруг руки Юнхо, словно он боится, что тот снова оттолкнёт его. — Я думал, что если не признаю, то смогу контролировать. Смогу не потерять тебя. — Он делает шаг вперёд, теперь уже намеренно. — Я боялся признаться даже себе. Боялся, что если скажу, то уже не смогу тебя отпустить. Он осторожно касается ладонью его щеки, и Сан не отстраняется. Он лишь глубже вдыхает, его губы чуть дрожат. Юнхо смотрит прямо в глаза Сана, и в этот раз в них нет ни тени сомнения. — И знаешь что? — Он усмехается, опускаясь чуть ниже, — так, чтобы их лица оказались совсем рядом. — Я действительно не хочу тебя отпускать. Бля, я, наверное, ещё больший идиот, чем ты думал. Сан моргает, его губы приоткрываются, но слов он не находит. В его взгляде всё сразу. Гнев. Боль. Облегчение. — Тогда не отпускай, — шепчет он. Юнхо слышит, как в этих словах дрожит надежда, и больше не думает. Он просто притягивает его к себе. Сан замирает всего на секунду, прежде чем вцепиться в него, — пальцы больно впиваются в ткань его футболки, будто он боится, что это снова какая-то ошибка, снова шутка судьбы. Сан вдруг смеётся. — Нам нужно было просто поговорить. — Он отодвигается, чтобы посмотреть на него и прижимает их лбы к друг другу, счастливо улыбаясь. — А мы, как обычно, начали с самого сложного. Юнхо смеётся, но он не отстраняется. Напротив, тянется ближе, его пальцы дрожат, когда сжимают Сана за плечи, а потом, нерешительно, за лицо. Большие тёплые ладони гладят скулы, зарываются в волосы, крепко удерживают, словно хотят запомнить каждую секунду. Сан ловит его взгляд, полный какого-то нового, почти ошеломительного счастья, и снова целует. Теперь не так, как тогда. Теперь по-настоящему. Глубоко. Тепло. Осознанно. Юнхо целует его снова и снова, пока не чувствует, что у Сана кончается воздух, пока не слышит, как тот хрипло шепчет его имя между поцелуями. — Я... — Сан обрывается, упираясь лбом в его плечо, улыбаясь. Настоящая, усталая, невероятно счастливая улыбка. Юнхо тяжело дышит, обнимая его крепче, зарываясь носом в его волосы. — Да, — говорит он — голос тёплый, тихий, наполненный нежностью. — Я тоже. А потом, после секунды тишины, чуть отстраняется и добавляет, тихонько смеясь: — А ещё… у нас снова есть зрители. Сан резко открывает глаза и, недоумённо хмурясь, оборачивается. За огромным панорамным окном во всю ширину стекла их друзья в полном составе давятся смехом и захлёбываются радостными воплями. Уён машет рукой, Ёсан хлопает, Минги смахивает пьяные слёзы, Чонхо выглядит так, будто уже пожалел, что вообще на это смотрел. Сан смеётся. Звонко, открыто, без тени прежних сомнений. Он смеётся так, будто в груди наконец-то стало легко, будто вся боль и обида растворились в этом мгновении. Юнхо не может оторвать от него взгляда. Вот он — настоящий, сияющий, его. Точно такой, каким он всегда должен быть. Юнхо снова чувствует себя живым.