Вне слов

      Billie Eilish – i love you

      Боль. Все эти чувства — одна сплошная боль. И почему в книгах и фильмах любовь содержит в себе только самое волшебное и прекрасное? Это ведь ложь. Она может быть как нежной и освобождающей, так и кровожадной и сковывающей. Все зависит от обстоятельств и выбора. К сожалению, иногда сердце предает и выбирает совсем не того или не ту.          Вероятно, Тэнэ тоже был рожден проклятым. Невезение — его клеймо, выгравированное где-то в районе груди. Иначе почему именно там всегда тяжесть и боль? Не повезло родиться аллергиком. Не повезло с семьей. С грубым характером, который отталкивал. С телом — худым, угловатым и каким-то нелепым. С бледной кожей, как у вампира, и уродливыми голубыми нитями вен под ней.          И даже когда удача повернулась к Кенигу лицом, с опекающей улыбкой даруя ему такого чудесного друга, как Дэм, он умудрился все испортить. Своей влюбленностью. Совершенно неуместной, неправильной.          Она напоминала занозу: все пытаешься подцепить, избавиться, но лишь больше вгоняешь под кожу, позволяя заразе распространяться все дальше и дальше. Вот и Тэнэ — чем больше дистанцировался от Дэмона, тем несчастнее становился. Мало того что это не помогало убавить пыл внутри, так еще и Келлерман начал много переживать, отмечая странное поведение друга. Тэнэ не хотел делать ему больно, правда. Но и сам терпеть терзания он уже был не в силах.         Ему надоело.          Надоело чувствовать обжигающие прикосновения тактильного Дэмона без возможности дотронуться в ответ. Потому что, если коснется, не сможет себя вовремя остановить. Надоело ревновать, видя рядом с Келлерманом Кицу или Сансу. Он не имел права на эту ревность, потому что Дэм никогда ему не принадлежал. Надоело теплить глупые надежды, придумывая себе несуществующие смыслы в словах и действиях друга. Потому что Дэмон, в отличие от Кенига, обнимает и говорит приятное просто так. Он просто слишком хороший.         А Тэнэ — просто слишком эгоист.         Поэтому на частый в последнее время вопрос: "Тэнэ, что происходит?" — он отвечает холодным: "Все нормально". Кениг игнорирует нарастающую в Келлермане тревогу от неведения, ведомый страхом быть вновь брошенным.       Он осознал, что сделал только хуже, когда Дэмон начал отстраняться в ответ.         Он не выгнал Тэнэ, нет. Просто начал делать вид, что не замечает.         Удивительно: мальчики живут в одной комнате, спят практически бок о бок, но в то же время между ними расстояние больше, чем между Землей и Нептуном.          В университет отныне они шли в молчании, возвращались домой вообще поодиночке. Дэмон стал позволять другим садиться рядом с ним, больше не охраняя место для Тэнэ.          А Кениг его не винил, он все понимал.         Понимал, что сам должен распутать клубок из недосказанностей и вранья. Потому что он же этот клубок и сплел.          Тэнэ потребовалось немало времени, чтобы решиться. День выдался пасмурным, меланхоличным; небо укрыло город тучами. Погода почему-то показалась идеально подходящей.          Он без предупреждения вытягивает Дэмона из потока несущихся в столовую студентов и ведет к выходу. Келлерман молчит, покорно следуя за ним. На лице его интерес, да и только.         Даже сейчас он не злится.          Даже сейчас от него веет теплом.         Аллергик говорит, что хочет покурить; проклятый понимающе кивает.          Они идут, невербально приходя к согласию, что разговор неизбежен. С пониманием этого подступает липкое волнение. Оно стекает по ногам, отчего те становятся неуправляемыми. Волочатся по инерции, лишь каким-то чудом держа корпус в вертикальном положении.          Мальчики садятся у разрисованной стены импровизированной курилки. Поджигают каждый свою сигарету.         После первой же затяжки Тэнэ на удивление легко произносит:         "Я влюблен в тебя".         Проклятый молчит. Аллергик смотрит перед собой, с нечитаемым выражением снова поднося сигарету к губам.          Спустя минуту, которая для них растянулась на целую вечность, Келлерман севшим голосом отвечает:         "Мне нужно время".         Затем он цепляет на манер крючка своим мизинцем мизинец Тэнэ. Почему-то это действие ощущается как признание в чём-то сокровенном. Это что-то растекается внутри Кенига сладким нектаром.         Они сидели так, держась друг за друга, еще очень долго. Обеденный перерыв уже давно закончился — все примерные студенты спешили на пары. Ветер усилился, холодом обдувая лица и ладони.          Но в образованном Тэнэ и Дэмоном пространстве лишь для них двоих не было всего этого. Были только сигаретный дым и молчание, говорящее больше любых слов.