Бывает иначе

      Как правило, это происходит иначе. Это дом, принадлежащий в эту ночь только им — тихая тёмная крепость, где они могут закрыться от шумного, безумного мира. Это Нил, рвано хватающий воздух, стягивающий простынь руками, стонущий обрывками фраз и именем Эндрю. Это Эндрю, который отпускает себя и берёт всё, что может и хочет предложить Нил. Это медленно и заботливо в начале, и так неистово под конец — влажно, горячо, громко. Это сносит весь стыд и призраки прошлого. Это уже привычно, хоть и никогда не перестанет удивлять.       Именно поэтому Эндрю чувствует, что готов. Готов попробовать по-другому. Готов узнать, как это, когда у тебя не отбирают, а принимают с трепетом то, что ты решился преподнести. Разговоры, попытки — весь путь к этому моменту походил на прибрежные волны, с приливами и отливами. Нил всегда останавливался и отступал, когда было нужно, и желание Эндрю возвращалось новым накатом, смывая сомнения.       Сейчас всё происходит иначе. Свет включён, потому что Эндрю нужно видеть Нила. Потребность ощущать всеми органами чувств буквально пульсирует в каждой клеточке его тела. Видеть внимательные, блестящие обожанием глаза. Ощущать мягкие вздохи губами. Слушать подбадривания и собственное имя, сказанные с возбуждённой хрипотцой. Прослеживать каждый шрам пальцами, словно это его личный шрифт Брайля, который всегда расскажет ослепшему от эмоций Эндрю, что перед ним Нил.       Подготовка занимает намного больше времени, чем Эндрю привык, когда находился в другой позиции. Но Нил осторожен, Нил внимателен, и это ещё одна причина, почему Эндрю уверен в своём желании. Скользящие движения пальцев внутри приносят лёгкое жжение и ощущение наполненности. Язык Нила, влажно облизывающий головку члена, отвлекает от этого. Эндрю кажется, что он чувствует удовольствие заряженными частицами, бегающими от кончиков пальцев до солнечного сплетения. Когда Нил целенаправленно начинает мягко массировать простату, Эндрю выгибается, пятками скользя по простыням и хватая ртом воздух.       Это не должно быть новым, они подходили к этому этапу уже несколько раз. Но каждый из них доказывает Эндрю, что он не сломан. Что его тело всё ещё способно отзываться удовольствием. Что это может быть и для него.       Когда Нил отстраняется, Эндрю всё ещё возбуждён. Он испытывает предвкушение. Его тени прошлого не показывают свои уродливые головы. Возможно, сегодня именно та ночь, когда он сможет пройти этот путь с Нилом от начала и до конца.       Он прикрывает веки, слыша шуршание фольги и звуки скольжения латекса, которые мешаются с тихим шипением Нила. Эндрю не нужно открывать глаза, чтобы знать, что Нил так же болезненно возбуждён, как и он сам. Он разводит ноги шире в молчаливом заверении, что это «да». Но Нилу, такому чертовски заботливому и внимательному, нужно вербальное подтверждение. Эндрю не хочется рушить их тихий ритм, но он всё равно говорит:       — Это да, Нил.       Звук собственного голоса кажется ему чужеродным в их персональной атмосфере, состоящей из вздохов и стонов вместо азота и кислорода. Но становится не важным, когда Нил медленно движется, постепенно заполняя Эндрю собой изнутри. Это так тягуче и плавно, что перехватывает дыхание. Только когда Нил оказывается полностью в нём, Эндрю может сделать полноценный вдох и открыть глаза. Это ново, но в то же время знакомо. Под пальцами — неровные бугорки шрамов. На губах — тёплое дыхание. Перед глазами — голубой океан, вытесненный расширенными чёрными зрачками. Это всё ещё безопасно. Эндрю делает ещё несколько глубоких вдохов, анализируя собственное состояние. Ему не больно. Ему не страшно. Ему удивительно хорошо и полно. Он приподнимает одну ногу, закидывая Нилу на талию и давит на поясницу в молчаливом разрешении двигаться. И Нил принимает это без вопросов.       Обычно их секс на этом этапе становится более быстрым, с неустойчивым ритмом и пульсирущим ярким желанием. Нил слишком нетерпелив, а Эндрю слишком дотошен в подготовке, чтобы потом сдерживать себя.       Сейчас же всё очень медленно. Нил скорее пытается вплавить себя в Эндрю, чем трахнуть. Эндрю не может сказать, что ему это не нравится. Такой ритм заставляет его чувствовать себя особенным, желанным. Это заземляет. Это помогает ему окончательно расслабиться и принять всё удовольствие, которое ему приносят в дар.       В какой-то момент Нил замирает, внимательно рассматривая Эндрю под ним. Тот не может найти в себе силы думать, насколько расскрасневшимся и жаждущим он сейчас выглядит. Не тогда, когда он чувствует себя так хорошо. Нил явно находит в выражении лица то, что искал, потому что мягко улыбается, в последний раз проводит влажным горячим языком по точке пульса Эндрю и отстраняется. Эндрю хочется скулить от потери контакта, но он сдерживается, просто следуя за Нилом, держа его за руку и принимая все манипуляции по смене позы, слепо доверяя всему, что тот хочет сделать.       И потом он понимает. Это похоже на новое откровение. Оказавшись на коленях Нила, скрестив щиколотки у него за спиной и вцепившись в напряжённые плечи — Эндрю замирает.       Нил так глубоко внутри, что сложно сказать, где начинается один и заканчивается другой. Так близко, так жарко, так потрясающе, что Эндрю вновь прикрывает глаза. В таком положении сложно делать толчки, но это и не нужно. Они покачиваются в едином ритме, и член Нила так восхитительно заполняет и давит на простату, что Эндрю запрокидывает голову и стонет. Возможно, впервые за всю жизнь он так обнажает свои чувства. Но это сейчас не имеет значения. Не с рукой Нила на его члене. Не с губами Нила на его шее. Не с потрясающим чувством единения и яркого удовольствия, которое разрастается внизу живота. Он не помнит точный момент оргазма. Это приближается и поглощает стремительным потоком, выкидывая из реальности. Остается только чистое блаженство и отдалённое ощущение пульсирующего тепла внутри, которое говорит, что Нил кончил вслед за Эндрю.       Возвращение к реальности приходит с мягкими движениями тёплого полотенца, которым Нил заботливо вытирает беспорядок на животе Эндрю. Это приятно. Это ещё одно свидетельство правильного выбора. Нил всегда такой чертовски внимательный. Эндрю его ненавидит, с той же силой, с которой... любит. Он больше не лжёт себе, хоть и не уверен, что когда-нибудь сможет произнести вслух. Это и не нужно.       Нил рядом, независимо от того, что они говорят или не говорят друг другу. Эндрю рядом по той же причине. Сегодняшняя ночь только добавляет уверенности. Несколько слов для подтверждения вербального согласия оказалось достаточно, чтобы узнать, как можно чувствовать себя желанным и нужным.       Скорее всего, тени прошлого догонят Эндрю позже. Но не сейчас. Сейчас у него есть этот момент. Эндрю позволяет себе мягко улыбнуться уголком губ и закрывает глаза, притягивая Нила ближе. Он глубоко дышит. Он чувствует.