Часть 1
23 марта 2025 г., 17:30
Тайхуа ногой распахивает дверь в богатые покои, занося туда на руках возлюбленного. Ци Жун игриво смеётся, целует бога в щёку. Лазурного демона бережно ставят на пол и тот тут же утаскивает Лан Цяньцю в танец. Они кружастя по комнате, весело смеясь, целуют друг друга то быстро и часто, то медленно, погружаясь друг в друга полностью, будто души сливаются воедино. Ци Жун выбирается из объятий божества и плавно кружится к стене. Встаёт к ней лицом, с ухмылкой оборачивается на Тайхуа и медленно развязывает пояс ханьфу. Ткань мягко спадает с плеч, ползёт ниже открывая лопатки и поясницу. Лицо Лан Цяньцю тут же меняется. Взгляд становится напуганно-обеспокоенным.
— Ци Жун, что это...
Ци Жун вспоминает. Ну конечно, он же не видел. Вся спина демона покрыта страшными шрамами от ожогов. Улыбка сползает с лица демона, он опускает острые ушки.
— Ну конечно... Тебе противно, так ведь? Ведь я урод с этими шрамами...
На глаза невольно наворачиваются непрошенные слёзы. Лазурный демон утирает их рукой. Однако вопреки ожиданиям он не слышит оскорблений или хлопка двери. Вместо этого он чувствует, как его утягивают в объятия, прижимают лицом к широкой груди божества. Лан Цяньцю поднимает его на руки и несёт на кровать. Садится сам и усаживает Ци Жуна к себе на колени, не выпуская из объятий.
— Огонёк, откуда они? — вид божества обеспокоенный, печальный.
— Ты не захочешь этого знать...
— Если я спрашиваю, значит готов услышать правду, какой бы она не была.
— Я вроде бы не рассказывал, как я умер... — Ци Жун тяжело вздыхает. — Когда пало Сяньлэ, мой братец сбежал с родителями и прислугой, а меня бросил на расправу врагу.. — демон будто собирается с мыслями, всё же решаясь сказать. — Меня сожгли Юнъаньские захватчики под именем моего брата. Привязали к его статуе по среди главной площади столицы и сожгли на потеху публике.
Ци Жун скинул одежды, показывая ожоги по всему телу. Ноги, руки спина и грудь покрыты ужасными следами ожогов, местами кожа была обугленной, местами торчали кости.
Из глаз бедствия потекли слезы. Лан Цяньцю прижал его к себе. У самого в глазах стояла пелена слёз. Ему действительно было противно. Но не от Ци Жуна, а от собственных предков, которые сожгли ни в чём неповинного ребёнка. В детстве Цяньцю рассказывали о первом императоре Юнъаня Лан Ине как о герое. Но всё, что Тайхуа слышал и видел сейчас... Лан Ин никакой не герой. Он жестокая мразь. В крови божества бушевала ярость, вот только те, кому она предназначена, уже давно мертвы.
Лан Цяньцю поднимает голову Ци Жуна за подбородок, заставляя посмотреть на себя.
— Ты вовсе не противен мне, Огонёк. Ты прекрасен... Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это... Я обещаю, что больше никто и никогда не посмеет причинить тебе боль. — Цяньцю целует демона в лоб, после в шею.
А потом нежно касается губами каждого шрама, каждого ожога. Ци Жун улыбается и целует бога в губы.
— Я люблю тебя, А-Цю...
— Я тоже люблю тебя, А-Жун...
