Львиное сердце / Lionheart

      — Повторите ещё раз, мистер Малфой: что именно вы с мисс Грейнджер делали, когда нашли его?       Было уже поздно. Свечи в кабинете МакГонагалл догорали, а из её тугого пучка выбились несколько прядей — похоже, до того, как их привёл Филч, у неё выдалась редкая минута покоя.       — Мы пошли перекусить, — выпалила Гермиона, не способная оставить ни один учительский вопрос без ответа. — Проголодались после прогулки. А Перси сказал, что кухня открыта для учеников.       Драко с изумлением и немалой гордостью отметил, как ловко она (1) соврала и (2) не моргнув глазом принесла Перси Уизли в жертву. Он и сам не справился бы лучше.       — То есть вы были вдвоём? Больше никого?       — Никого. Можете спросить эльфов, — заверил он МакГонагалл. — Спратт нас запомнил.       Профессор нервно расхаживала по кабинету.       — И вы не слышали ничего подозрительного, пока были на кухне? Ни крика, ни драки?              — На кухне довольно шумно, профессор, — сказал Драко. — А если использовали невербальную магию...       — Знаю. — Она опустилась в кресло и устало потерла виски. — Прошу меня извинить — вы же понимаете, как сильно это тревожит преподавателей.       — Конечно, — безжизненно произнесла Гермиона. — Колин ведь маглорождённый, да? Поэтому на него напали.       Драко это знал, но вспомнил только после её слов.       — Да, — кивнула МакГонагалл. Её тон пусть и не стал мягким, но немного утратил привычную строгость. — Мисс Грейнджер, уверяю вас: Хогвартс сделает всё возможное, чтобы защитить маглорождённых учеников.       Драко сильно сомневался, что подобные обещания способны кого-то успокоить, особенно после случившегося. Гермиона тоже не выглядела убеждённой.       — В настоящий момент мы сосредоточились на обеспечении безопасности. Комендантский час теперь начинается с заката, преподаватели будут провожать учеников на уроки и обратно. На завтрак, обед и ужин вы обязаны отмечаться у старосты...       — Это уж слишком!       — Мистер Малфой, держите себя в руках.       Он насупился.       — Мы также примем дополнительные меры по ходу расследования, — продолжила она. — Да, это неудобства, я понимаю. Прошу прощения у вас обоих — от имени школы и от себя лично — за страх и стресс, которые вам довелось пережить этим вечером. Если вам захочется поговорить об этом — приходите ко мне. Я всегда на месте в приёмные часы.       В дверь постучали.       — Это, должно быть, Филч. Мистер Малфой, он проводит вас до Гриффиндорской башни. Мисс Грейнджер, задержитесь на пару слов.       Драко уже собирался возразить, но Гермиона, всё ещё бледная как полотно, встретилась с ним взглядом и утвердительно кивнула. Он передумал спорить.       — Увидимся завтра, — пробормотал он и вышел из кабинета.       Уже закрывая за собой дверь, он услышал:       — Съешьте печенье, Грейнджер.       Новые правила ввели резко и без поблажек. Рон громко жаловался, что из-за дурацких отметок на завтраке теперь всем приходится вставать раньше. Перси Уизли занял свой пост на парадной лестнице с гигантским свитком, вычёркивая имена и сопровождая каждое опоздание комментариями вроде: «Безопасность — не повод для шуток, мистер Джордан!» или «Засиделись в дамской, мисс Патил?».       — Ему бы в Слизерин, — буркнул Рон после того, как они с Драко опоздали к обеду на три минуты. — Самодовольный придурок. Уверен, он только рад, что всё это произошло — плевать, что кто-то пострадал, главное, что он чувствует себя важным.       — Он бы неплохо там устроился, — согласился Драко.       — Вот только не надо этого похвального тона.       Криви уложили рядом с Томпсон, и гриффиндорцы по очереди дежурили в палате. В понедельник Фред и Джордж сели играть во Взрывающиеся карты у его постели, делая вид, будто неподвижный Криви постоянно выигрывает. Во вторник Лаванда и Парвати накрасили ему ногти и повязали на запястье браслетик дружбы. В среду Симус Финниган каким-то чудом пронёс бумбокс и включил новый альбом Rage Against the Machine — сколько успел, прежде чем мадам Помфри выставила его из палаты.       Помимо всех этих визитов, у Криви был ещё один завсегдатай. Первокурсник из Пуффендуя, Джастин Финч-Флетчли, буквально поселился у его койки и наотрез отказывался уходить. Судя по всему, он ночевал прямо в кресле и ел только то, что мадам Помфри удавалось в него впихнуть. Когда Гарри с Драко заглянули ближе к выходным, Финч-Флетчли так и сидел там, читая вслух «Стандартную книгу заклинаний».       — Не хочу, чтобы он отстал, — объяснил он, когда Гарри спросил, что он делает. Голос у него был приглушённый, усталый, и Драко невольно вспомнил, каким громким был сам Криви, когда они впервые встретились. — Мама говорит, люди в коме иногда слышат, даже если не могут ответить.       Драко уже было заикнулся, что даже если это и так, одно лишь описание заклинания без практики вряд ли поможет ему на экзаменах, но Гарри, словно уловив его мысль, незаметно наступил ему на ногу.       — Это очень мило с твоей стороны, Джастин. Если что-то нужно — дай знать, ладно?       — Ладно, — вяло пробормотал Финч-Флетчли, тоном человека, который слышал это уже тысячу раз, — и снова уткнулся в книгу.       Джинни Уизли, сидевшая с Криви на Чарах, была заметно встревожена происходящим. Она собрала группу из таких же первокурсников-чистокровок и полукровок и держалась с ними стеной, прикрывая маглорождённых. Каждый раз, когда кто-то из них просился в туалет, Джинни или кто-нибудь из её друзей тут же подскакивал и настаивал пойти с ним.       Между тем, втайне от преподавателей, в школе развернулась бурная торговля талисманами, амулетами и прочими защитными побрякушками. Невилл Лонгботтом повесил на кровать зловонную зелёную луковицу, а на тумбочке у него гнил хвост тритона — до тех пор, пока запах окончательно не вывел Перси из себя, и он не уничтожил всё одним резким взмахом палочки.       — Невилл, ты же чистокровный, — вздохнула Гермиона, когда он пожаловался на утрату. — Если уж кто и в безопасности...       — Не имеет значения. Сначала берутся за маглорождённых, потом за сквибов, — с горечью сказал он. — Всегда так было. Я читал в учебниках по истории.       В последнее время он ходил мрачнее тучи — его оценка по Зельеварению упала на десять баллов, и, несмотря на помощь Драко, он опять балансировал на грани «неуда».       На второй неделе декабря профессор МакГонагалл начала собирать список учеников, остающихся в школе на Рождество. Гарри и Рон записались сразу, за ними — Фред, Джордж и Джинни (которая схватилась за перо, как только заметила имя Гарри). Драко и Гермиона были в числе немногих гриффиндорцев, уезжавших на каникулы домой.       Они вместе ехали в поезде, пока за окнами медленно опускался первый снег, лёгкий, как гусиный пух, покрывая поля белой вуалью.       — Что ты скажешь своим маглам?       Гермиона хотела использовать последние часы в пути, чтобы попрактиковаться в заклинаниях, и они по очереди выпускали разноцветные искры.       — Вердимиллиус. Даже не знаю, — сказала она, глядя, как на кончике палочки вспыхивают алые огоньки. — Понимаю, это неправильно, но мне не хочется ничего рассказывать. Они начнут волноваться, станут уговаривать меня не возвращаться, хотя всё равно ничего не смогут изменить. А потом мне ещё придётся их успокаивать, всё объяснять... Может, лучше просто промолчать…       Она искоса глянула на него, будто ждала осуждения, но он только пожал плечами.       — Почему бы и нет?       — Эм… потому что они мои родители? — медленно сказала она. — И потому что врать — плохо? Обычно?       — Только если попадёшься и кто-то пострадает. А тут это исключено — твои маглы не узнают о Хогвартсе ничего, кроме того, что ты сама решишь им рассказать. — Он вытер копоть с кончика палочки. — И вообще, они ведь тебе ничем не помогут. Максимум — попытаются не пустить обратно, а тогда нам снова придётся устраивать спасательную операцию, как с Поттером. Лично я бы предпочел избежать всей этой возни и спокойно сел на поезд.       Она улыбнулась.       — И то правда. Вряд ли им понравится, если их дочь среди ночи утащат какие-то подозрительные волшебники.       — Ты сейчас кого подозрительным назвала? Вердимиллиус. — Яркие зелёные искры с треском вырвались из палочки. — К тому же едва ли им станет легче от мысли, что их дочь страдает по их вине.       Гермиона нахмурилась.       — Это не их вина, — строго поправила она. — Мои родители тут ни при чём. Проблема в тех, кто их ненавидит.       Он закатил глаза.       — Волшебники — не проблема.       — Не магл парализовал Колина, — напомнила она. — Ни один ученик не попал в больничное крыло из-за маглов. А вот из-за волшебников...       — Всё не так однознач... — он осёкся. — Ладно, неважно. Давай каждый останется при своём, хорошо?       — Как хочешь. Но ты же знаешь, что я права, — ответила она свысока. — МакГонагалл тоже так считает.       — Ну раз МакГонагалл так считает, — буркнул он. Поезд уже подъезжал к Кингс-Кроссу.       Мэнор встретил его музыкой: мать наложила чары на пианино и оно само играло рождественские мелодии, пока они вместе с Добби украшали ёлку. Завидев Драко, она выронила звезду, которую левитировала, но Добби тут же аппарировал и поймал её.       — Мой милый! — воскликнула она. — Я до смерти по тебе соскучилась! Хотела написать, но этот несносный Северус за весь семестр ни разу не заглянул, как бы я ни уговаривала! Надо будет отправить ему громовещатель — пусть знает.       — В Хогвартсе сейчас довольно напряжённо, мама. У преподавателей дел невпроворот.       Она поцеловала его в обе щеки и, пока он не успел отстраниться, чмокнула в лоб.       — Слышала-слышала, — засмеялась она. — Что за нелепость! У Дамблдора, как всегда, всё спустя рукава и через одно место.       — Полностью согласен. Это какое-то безумие — мы теперь обязаны отмечаться у старост каждый раз, когда идём есть.       — Кошмар!       — А после заката нам запрещено выходить из гостиной. Даже группой.       — Во что они превратили школу? — вздохнула Нарцисса, массируя висок. Блёстки от игрушек прилипли к её пальцам и осыпались на волосы, и Драко вдруг заметил тонкую нить седины, вдоль края чёрных прядей. — Тут поневоле задумаешься о Дурмстранге… не всерьёз, дорогой, не переживай. Просто мысли вслух. Два ученика в больничном крыле — и всё летит в тартарары… В мои времена… скажу так: у грязнокровок было куда больше поводов для тревоги. — Рассеянно поцеловав его в лоб, она добавила: — А теперь расскажи мне всё, что ты собирался написать. Ничего не упускай. Правда, что твоё законное место в команде отдали Гарри Поттеру?       На Рождество поместье сияло во всей своей торжественной красе. В гостиной возвышались двухметровые канделябры из отполированной до блеска бронзы, обвитые серебряно-золотыми гирляндами и изумрудной хвоей, а под потолком повсюду свисали пышные кисти омелы. У камина покачивались набитые подарками красные вязаные чулки, а за широкими эркерными окнами непрерывно падал снег, укрывая поля сверкающим покрывалом. Драко проснулся на рассвете и сбежал вниз, в гостиную — как раз вовремя, чтобы увидеть, как по лужайке крадётся семья оленей, оставляя в свежих сугробах изящные цепочки следов.       Следом спустилась мать, зевая и потирая глаза, растрёпанная, но всё равно эффектная, в своём струящемся чёрном пеньюаре. Она позвонила в колокольчик, и вскоре из кухни один за другим потянулись подносы с французскими тостами: толстые, поджаристые ломти, щедро политые сиропом, посыпанные сахарной пудрой и украшенные кроваво-красными кусочками карамелизированной клубники. Драко съел две порции, отказавшись от остального, — и с неожиданной теплотой подумал, как бы Рон расправился со всем этим без раздумий. Затем он перешёл к подаркам под ёлкой, а мать устроилась на софе с чашечкой эспрессо.       Нарцисса подарила ему перчатки из драконьей кожи — тёмно-зелёные, почти чёрные. Подкладка — бархат с мехом единорога, мягче не бывает. От Снейпа он получил экземпляр «Сильнодействующих зелий» с надписью на форзаце: «Будущему зельевару». Каждая страница была испещрена тем же резким косым почерком — примечания, комментарии, правки, всё сбивалось в кучу и заходило даже на сноски.       — Он подарил мне подержанную книгу, — с лёгким возмущением сказал Драко. Он, конечно, и не рассчитывал на набор хрустальных шариков для игры в плюй-камни, но обычно Снейп дарил что-нибудь посолиднее.       — Не может быть, дорогой.       — Может, вот — вся исписана, ничего не понятно. Да и по программе мы до неё только на четвёртом курсе доберёмся.       Около десяти к балконным дверям подлетели две совы, и Добби впустил их. Первая — Улисс, большой рогатый филин, размером со спаниеля. Вторая — маленькая сипуха по кличке Фукидид, что многое говорило о вкусах её чудаковатой хозяйки. Обе несли по письму и посылке и, едва оказавшись в комнате, без всякого стеснения принялись донимать Драко — пока он, бурча себе под нос, не откупился от них остатками французского тоста. Насытившись, совы уселись на каминной полке и занялись перьями. Фукидид имела привычку кусать Улисса за хвост, когда ей чего-то хотелось, и тот факт, что он лишь устало ухал в ответ, вместо того чтобы разорвать её в клочья, ясно свидетельствовал о том, насколько жизнь в Хогвартсе сломила беднягу.       Несколько дней назад он отправил Улисса обратно в школу с коробкой немецкого шоколада с вишнёвым ликёром, сладостями и роскошным набором коллекционных шоколадных лягушек, а также записку:       «Дорогим господам Поттеру и Уизли. Позвольте преподнести вам возможность — пусть и скромную — приблизиться к миру утончённых вкусов. Искренне ваш — щедрый благодетель, г-н Малфой.       (Постскриптум, другим чернилами: С Рождеством, и всё такое. Д.М.»)       Он и не рассчитывал на ответ — подарок был скорее шуткой: «Представляете, как будет забавно, если я вам что-то пришлю?» Но когда вскрыл письмо, доставленное Улиссом, оно оказалось сплошь исписанным знакомыми каракулями.       «Дорогой господин Малфой,       Позвольте преподнести вам возможность достать вашу непомерно раздутую башку из собственной костлявой задницы.       А если серьёзно — большое спасибо за шоколад и лягушек. Мы поделились с ребятами — все передают спасибо. В башне Гриффиндора наблюдается беспрецедентный всплеск симпатии к мистеру Малфою. Требуется немедленное вмешательство. Возвращайся как можно скорее!       Если честно, наш подарок не ахти, но, надеемся, лучше, чем ничего. Рон выиграл их у Перси в шахматы. Мне они не подходят, а Рон говорит, что для него слишком вычурные.       Гермиона сказала, что вы помирились. Очень рад это слышать. Было бы ужасно, если бы пришлось выбирать сторону — ненавижу, когда друзья ссорятся. (Рон заглядывает через плечо и просит уточнить, что это только от меня, а он бы без колебаний выбрал сторону Гермионы. Всё остальное — от нас обоих.)       С Рождеством, засранец.       С любовью,       Гарри и Рон»              — Что это, милый? — как бы невзначай спросила Нарцисса.       — Письмо кое от кого из школы, — ответил он, убирая его в нагрудный карман пижамы. Оставлять его где попало было бы глупо. Маму он, конечно, любил, но по блеску в её глазах знал: стоит оставить хоть клочок бумаги без присмотра — и он обязательно окажется у неё в руках.       — Ах, как мило, — пропела она, пока он развязал бечёвку на посылке. — Они прислали тебе подарки!       — Посмотрим, — фыркнул он. — С их чувством юмора, там может быть и крысиный помёт.       Она хихикнула.       — Когда Родольфус начал ухаживать за Беллой, он присылал рождественские подарки всей семье. Мне — букет из шести белых роз и жемчужные серьги с золотой ниткой. А Белле — двадцать алых и бриллиантовое ожерелье за шесть тысяч галлеонов. Она такую истерику закатила, когда мама не разрешила ей надеть его на рождественский ужин. Мерлин, как же они умели ругаться! Но потом Родольфус заявился сам — с пятьюдесятью розами и набором перламутровых ложечек для икры для наших родителей, — и мама тут же растаяла…       Она замедлилась, словно возвращаясь с небес на землю, и осеклась. Драко откашлялся.       — Не думаю, что эти двое пытаются за мной ухаживать, мама.       — Нет? Их беда, — отозвалась она, снова становясь собой. — Им бы с тобой повезло. И что же они прислали?       Внутри оказалась пара круглых золотых очков для чтения — таких, что носят на цепочке к жилету. Одна линза была красной, другая — синей. Он осторожно надел их, и они тут же съехали на кончик носа. Нарцисса не выдержала и расхохоталась.       — Мама.       — Нет-нет, мне нравится! Сразу такой статный и благородный. Прямо вылитый Люциус.       — Мама, умоляю.       — Клянусь тебе, — сказала она, прищурившись и изображая очки пальцами. — У него были такие большие очки для чтения. Терпеть их не мог! Мне приходилось таскать их в сумочке, когда мы ходили в ресторан — сам он брать отказывался, но без них не мог прочитать меню. — В её смех закралась нотка грусти. — И смотрел на меня с точно таким же выражением, когда я об этом упоминала.       Драко отложил очки в сторону, надеясь, что Перси они не были нужны для зрения.       Он понял, что в подарке от Гермионы, с первого же встряхивания: характерный треск кассетного футляра заставил его улыбнуться. Это была кассета под названием «Substance» магловской группы New Order. К ней прилагалась короткая записка от Гермионы с поздравлениями и благодарностью за книгу «Социальная магия: энциклопедия британских волшебных обычаев» Никодемуса Скримджера.       — А это что? Опять крысиные какашки? — поддразнила Нарцисса.       — Да так, пустяки, — отмахнулся он, пряча кассету в карман. — Своя шутка.       — Я как раз такие люблю.       — Когда объясняешь — уже не так смешно.       Она вздохнула, подперев подбородок рукой.       — Как быстро они вырастают и заводят свои тайны. Ещё вчера мой мальчик делился со мной всем. Правда, это было только вчера, Добби?       — Точно-точно, — пропищал Добби, втихомолку собирая по комнате разбросанную обёртку. — Юный хозяин теперь такой высокий, но Добби помнит, как ему было всего два-три годика, и он был ниже самого Добби!       — Ах да. Помнишь, Драко? Ты всё время приставал к Добби, чтобы он поиграл с тобой в поезда.       — Добби был проводником, — с гордостью объявил тот. — Он был вторым по званию на всей железной дороге.       — Хватит. Вы оба.       — Добби, — оживилась Нарцисса, выпрямляясь, — ты ведь до сих пор хранишь ту фуражку?       — Мама. Нет.       — Добби точно знает, где она, госпожа! — радостно подтвердил маленький предатель. — Добби положил её к детским вещам юного хозяина. Хотите, Добби сейчас же её принесёт?       Драко смерил эльфа мрачным взглядом.       — Et tu, Добби?       Его уши жалобно опустились, глаза округлились, и весь вид напоминал донельзя грустного щенка.       — Добби ни за что бы не стал смущать юного хозяина, — с неподдельной искренностью произнёс он. — Добби просто хотел вспомнить, каким хозяин был крохотным ещё совсем недавно… Добби так по нему скучает…       — Всё, хватит с меня Рождества на сегодня, — отрезал Драко, поднимаясь. — Пойду полетаю. Можете не ждать — если не сброшусь с крыши, вернусь к полудню.       — Мой маленький король драмы, — мечтательно восхитилась Нарцисса, расплывшись в улыбке. — Всегда знала: в другой жизни ты стал бы замечательным актёром. Я говорила Констанции, что ты был бы великолепен в роли Кориолана…       Раздался глухой стук в окно. На балкон опустилась ещё одна сова, даже крупнее Улисса, с чёрным, как смоль, оперением и когтями размером с бритвенные лезвия, между которыми болтался конверт с алой восковой печатью.       Птица издала жуткий, хриплый крик, и Добби поспешил впустить её. Нарцисса приняла письмо от эльфа, но почти сразу же передала его Драко, который подсел к ней на софу.       — Это тебе, — сказала она каким-то странным, подчеркнуто официальным тоном.       Он взял его. Адрес был написан зелёным чернилами, витиеватым и таким убористым почерком, что слова едва поддавались расшифровке.

Благороднейший и Древнейший

Дом Малфоев

Малфой-мэнор

Уилтшир

      На печати стоял герб: меч, пронзающий висельную петлю. Драко сломал её и вытащил карточку — плотный картон с изысканным, зелёно-чёрным тиснением.

Г-н Сибелиус Нотт

Имеет честь пригласить вас на ежегодную

СВЯТОЧНУЮ ОХОТУ

Вторник, 26 декабря 1992 года

Пять часов вечера

В родовом имении

НОТСКЛИФФ-ПИК

После охоты состоится приём

      — Нотты? — удивилась Нарцисса, заглядывая через плечо. — Точнее, теперь уже один Нотт, полагаю? Что ж, неожиданно.       — Почему? — Драко перевернул карточку. С обратной стороны была форма для ответа и короткая приписка: «Приходи!» Почерк другой, но он сразу понял, кому он принадлежит.       — Они уже давно ничего не устраивали. После смерти жены дом заперся наглухо, как сейф. Впрочем, они и раньше-то не особо вращались в свете… Сибелиус всегда казался мне немного странным. — Нарцисса заправила за ухо прядь и прочистила горло.       — В каком смысле «странным»?       — О, даже не знаю, стоит ли говорить...       — Да брось, ты же такое обожаешь, — усмехнулся он.       Она звонко хохотнула.       — Ах, к несчастью, ты прав! Сплетни — моя слабость, ничего не могу с собой поделать. Ладно, раз уж маски сброшены: у них в доме гувернантки не задерживались. Если ты понимаешь, о чём я.       — Фу, — поморщился Драко. — То есть под «странным» ты имела в виду — развратник?       — Что-то вроде того. У них с Кассандрой был брак по расчёту. Она, если я правильно помню, из Гринграссов — а я редко ошибаюсь. Ей было семнадцать, когда они поженились, а ему — за пятьдесят. Всё это выглядело... слегка неприлично. На свадьбе он больше смахивал на её отца. Конечно, партия была выгодная — он ведь наследник, — но, честно говоря, подходящих холостяков её возраста тоже хватало. Я, например, всегда была уверена, что между ней и Рабастаном что-то намечалось. Так или иначе, ребёнок появился через год, и, по слухам, они больше никогда не делили постель. — Она хмыкнула и сделала глоток эспрессо. — А некоторые гувернантки покидали дом… гораздо круглее, чем приходили. — И снова отпила кофе.       — Ну и грязь.       Улыбка тронула её губы.       — Такое у нас тогда было общество, — сказала она. — Скандалы шли как гарнир к каждому ужину. Твой отец, пожалуй, был одним из немногих, кому удалось не запачкаться, и то…       — Мама, прошу.       — Не будь таким пуританином, Драко. Я была современной девушкой, прекрасно понимала, как устроен мир. Да и сама в Хогвартсе была далеко не святой…       — Добби! Где ты? Мне срочно нужен стакан отбеливателя!       Нарцисса рассмеялась и притянула его к себе. Он извивался, как пойманный осьминог, но лишь растрепал себе волосы и смял пижаму — мамины объятия остались непоколебимыми. В конце концов он обмяк, как рыба на крючке, и с мученическим вздохом сдался под натиском материнской нежности.       — Так ты хочешь поехать? — спросил он, когда она его отпустила. — Отказаться, наверное, будет невежливо. Хотя… всегда можно сослаться на какие-нибудь планы.       Нарцисса на миг задумалась, а потом мягко заметила:       — Приглашение адресовано главе дома, милый. Как ты сам считаешь?       Он вновь пробежал глазами карточку, нахмурившись.       — Тут есть какой-то подтекст, который я упускаю?       — Почти наверняка, — беспечно сказала она. — Но это же не повод отказываться от хорошей вечеринки.

***

      Нотсклифф-Пик, верный своему имени, вздымался на самом краю скалы, паря над чёрной пеной ревущего моря. Другой стороной он смотрел на дикий древний лес, начинавшийся у самых ворот и простиравшийся до горизонта, надёжно отсекая поместье от всего остального мира. О ярости ветра на утёсе говорили деревья — самые близкие к дому отклонялись от него под острым углом, словно откинутые назад могучей ладонью. В ответ на вызовы стихии зодчий не стал тягаться с высотой — он придал дому тяжесть и силу: приземистый, квадратный, он был сложен из тёмного, влажного от вечного тумана камня, и венчали его три башни, устремлённые в серое, враждебное небо.       У ворот их встречал Тео.       Драко, которого всё ещё мутило от совместной аппарации, подошёл первым и протянул руку, тогда как мать держалась чуть позади.       — Добро пожаловать, лорд Малфой, — поприветствовал Тео с широкой, оценивающей улыбочкой. — Приятно видеть тебя без школьной формы.       На Драко был пепельно-серый костюм-тройка с галстуком в зелёно-золотую полоску и чёрный плащ на меху. На его матери — вечернее платье с высоким воротом, точно повторявшее оттенок зелёного на его галстуке. Из украшений — лишь золотая заколка в волосах и два кольца: обручальное и фамильное, с печатью.       «Меч и щит», — промелькнуло у него в голове.       — Мистер Нотт, — любезно произнёс он и насладился тем, как лицо Тео дрогнуло от раздражения. — Позволь представить мою мать — Нарциссу Блэк-Малфой.       Тео почтительно поклонился.       — Миссис Малфой. Честь для меня.       Нарцисса протянула руку.       — Здравствуй, Теодор. Драко лестно о тебе отзывался.       — Моя дорогая леди, вам и без лукавства не занимать очарования, — с достоинством сказал он, принимая её руку.       — Только рукопожатие, обойдёмся без твоих поцелуев, — строго предостерёг Драко.       Тео рассмеялся.       — Нет-нет, сегодня я паинька. Ни одной вдовы соблазнять не планирую, — если только они первыми не начнут. А пока приглашаю на коктейли в гостиную. Охотники отправляются через четверть часа. Кто-нибудь из вас желает в седло?       Нарцисса степенно разгладила платье:       — Нет, благодарю. Мои охотничьи дни давно позади, да и одета я совсем не для верховой езды.       — Думаю, мы могли бы найти для вас амазонку, но настаивать не буду. А ты, Драко? Можешь взять мои бриджи, у нас примерно один размер, — он критически оглядел его. — Хотя, наверное, будут великоваты.       — В следующем году, может быть, — сухо сказал Драко, и, почему-то, это тоже рассмешило Тео.       Просторная зала утопала в тёплом зареве камина. Над ним на гостей взирало трио оленьих голов — каждая украшена праздничным венком. На стенах оживали масляные картины: габаритные олени и темноволосые всадники вели вечную погоню в мягком свете пламени. По комнате неспешно прогуливались ведьмы и волшебники в сверкающих вечерних нарядах, потягивая шампанское и угощаясь закусками с серебряных подносов, что плавно левитировали рядом. Парящий оркестр, ведомый невидимой рукой виртуоза, исполнял фрагмент из «Щелкунчика».       Гостей оказалось неожиданно много. Брут Трэверс беседовал за столиком с Корбаном Яксли. Сибелиус Нотт восседал на диване у камина, окружённый Паркинсонами, Гойлами и четой Роули. В полумраке Драко сразу приметил знакомый бледный профиль — Северус Снейп стоял в углу с Констанцией Крэбб и Пием Толстоватым, с видом человека, умирающего от скуки.       — Разрешите вас усадить, — галантно предложил Тео, подводя Нарциссу к свободному креслу. — Не желаете ли выпить? Шампанское, огневиски?       — Если ты вольёшь в меня бокал, дорогой, я не стану сопротивляться, — лениво отозвалась Нарцисса, расправляя юбку. — Но учти: я не отзываюсь на полумеры.       — Вернусь в мгновение ока, — сказал Тео, подмигнул Драко и исчез из виду.       Сидевшая рядом женщина — сребровласая ведьма с ястребиным носом — скользнула по Нарциссе рассеянным взглядом, но тут же, словно узнав её, резко повернулась и вгляделась пристальнее. А через секунду подалась вперёд и вцепилась в её руку тонкими пальцами.       — Нарцисса Блэк! — пронзительно воскликнула она. — Ах ты невзрачная, неблагодарная мерзавка! Да как ты смеешь?!       Драко рванулся вперёд, инстинктивно потянувшись к палочке, но тут же получил жёсткий удар по голени. Он споткнулся и выругался: Нарцисса его пнула.       — Арадия, — обратилась мать к женщине, — всё та же худосочная щепка. Столько лет прошло, а приличным платьем, хоть как-то подчёркивающим твои бёдра, ты так и не обзавелась.       — Ну, если бы я вышла за Люциуса Малфоя, то без сомнения справилась бы лучше. Хотя, по всей видимости, даже его миллионы не смогли купить его жене сносный характер!       Драко шумно вдохнул, но Нарцисса лишь откинула волосы и невозмутимо заметила:       — Забавно это слышать, дорогуша, ведь твои ухажёры всегда прекрасно со мной ладили.       Нарцисса широко ей улыбнулась. Лицо женщины сначала нахмурилось ещё сильнее… но вдруг расплылось в лучезарной улыбке.       — Безнадёжная стерва, — фыркнула она, схватила Нарциссу за лицо и поцеловала в щеку с такой силой, что та покраснела.       Нарцисса рассмеялась, расцеловала её в ответ — и в следующий момент они уже крепко обнимались, зарывшись лицами в волосах друг друга.       — …поверить не могу! Я тебя сто лет не видела…       — …и ни разу не приехала ко мне, повешу тебя за это…       — …сидишь в своём замке, как призрак на чердаке…       — …весточки от тебя дождаться, надо целую армию слать…       Тео вернулся с двумя бокалами шампанского.       — А, чудесно. Нашли друг друга, — весело сказал он.       — Кто это? — спросил Драко. Его мать и её подруга щебетали с такой скоростью и увлечённостью, что он всерьёз опасался, что, если сунется — ему откусят палец. — И почему она такая…       — Грубиянка? — Тео протянул бокал Драко, чокнулся и пригубил свой. — Арадия Бёрк. Слизерин, выпуск 1975-го.       — Впервые слышу.       — Не мудрено, — бросил Тео, увлекая Драко в сторону. — Она редко бывает на таких вечерах, по полгода живёт во Франции. Видишь ли, она никогда не была замужем. Некоторые люди — не я, разумеется, но всякие сплетники, с которыми я, конечно, не знаком, — утверждают, что она, скажем так… подруга Артемиды. Ну, ты понял. Великолепная ведьма, между прочим. Охотится, как гончая, пьёт — как сапожник. Пойдём, покажу, где у нас «детский стол». Мы с Пэнси там уже обустроились.       В укромном уголке, на сапфировом диване с кучей подушек, развалилась Пэнси Паркинсон — с таким видом, будто её туда кто-то неаккуратно уронил. На ней было розовое платье с рюшами, ни капли её не украшавшее, и она сосредоточенно уничтожала огромный кусок шоколадного торта.       — Предупреждаю, Тедди, — сказала она, облизывая вилку, — если ещё хоть один прыщавый юнец пригласит меня на танец, я разорву на себе платье и закричу.       — Прости их, — драматично вздохнул Тео, плюхаясь в кресло рядом. — Они просто ослеплены твоей красотой. Не ведают, что творят.       — Ха-ха, очень смешно. Чего тогда сам не пригласишь, раз я такая сногсшибательная?       — Я и вполовину не достоин такой чести, — сказал Тео, поддев пальцем немного крема. — И не хотелось бы отпугивать прыщавых бедолаг — моя неотразимость может вызвать у них приступ ревности.       Драко облокотился на стену. Пэнси подняла на него бровь.       — Малфой.       — Паркинсон.       — Мне нравится твой прикид.       — Спасибо. А вот мне твой — не очень.       Пэнси хохотнула.       — Отвратительный, правда? — скривилась она, дёргая рюшу. — Мама выбирала. Я хотела прийти в брюках.       — Завистливые существа, эти матери, — ввернула Дафна, появившись у локтя Драко в непривычно девчачьем платье с буфами из алого тартана. — Такое впечатление, что их миссия — испортить нам любое веселье. Мама нарядила Тори в клетку. Мерлин плачет кровавыми слезами. Привет, Драко. Роскошный галстук.       — Благодарю. Мать подбирала.       — Нарцисса? Она здесь?       — Арадия её уже утащила, — отмахнулся Тео. — Так что Драко на час в нашем распоряжении.       — Скорее, на неделю, — сказала Пэнси, вонзив вилку в розочку из крема. — Она уже успела загнать меня в угол. Если ещё раз услышу фразу «когда я была в твоём возрасте», я клянусь…       — Разорвёшь платье и закричишь? — сухо предположил Драко.       — Смело рви, хуже оно уже не станет, — заметила Дафна. — О, Тори, вот ты где. Имя Драко Малфоя тебе о чём-нибудь говорит?       Малышка, выглядывающая из-под руки Дафны, была её уменьшенной копией: круглое личико, мягкие черты и шелковистые волосы, чуть темнее сестриных.       — Привет, — робко пролепетала она. — Я Аттория.       Язык запнулся на «с» — не хватало пары передних зубов.       — Тори семь, — сказала Дафна. — А через три дня будет восемь. Правда, Рири?       — Два дня и фемнадцать чафов, — гордо отрапортовала девочка.       Тео вальяжно закинул ногу на ногу.       — И всё ещё без кавалера? — строго посмотрел он на Асторию. — Почти восемь — и никто не сватается? Боже, да ты почти старая дева!       Астория аж задрожала от праведного возмущения.       — У Дафны тоже ни рафу не было парня! А мне нельфя, пока у неё не появитфя!       — Ну, Дафна — это безнадёжный случай, — сказал Тео, махнув в её сторону. — Посмотри на неё. Кто в здравом уме захочет возвращаться домой к такому?       Дафна одарила его улыбкой и средним пальцем.       — Вообще-то у меня был один, — сладко пропела она. — Так что иди лесом, Нотт. Тори, маме — ни слова, а не то превращу Герцогиню в паука.       Астория испуганно ахнула и вцепилась в ногу Драко. Он раздражённо глянул вниз.       — Уберись, будь добра, — велел он. Она и не подумала.       Тео сел прямо.       — Не было у тебя никого, — сказал он Дафне, разрываясь между недоверием и азартом.       — Был.       — И кто же?       — А ты сам подумай, — вклинилась Пэнси, скучающе. — Он за ней весь первый курс увивался.       — ...Стефан? Стефан Петровский? Тот губошлёп, с крысиной мордой? — Тео грубо расхохотался. — Его отправили в Дурмстранг за то, что он тому парню нос сломал.       Драко слышал что-то об этом — Гарри вскользь упоминал. Тогда на матче Когтеврана против Слизерина случилась потасовка, и один третьекурсник из Когтеврана «споткнулся» и покатился с трибун.       Он бросил на Дафну красноречивый взгляд, подняв бровь.       — Якобы, — настаивала Дафна.       — Ты с ним целовалась? — потребовал Тео.       — Леди о таком не рассказывают.       — Целовалась, — выдала Пэнси, отодвигая свою тарелку. — Дважды. На Астрономической башне.       — Стукачка! Вот появится у тебя парень — я всё расскажу твоей мамочке!       — Да докладывай — она только обрадуется. А я вот мечтаю попасть в Дурмстранг, — вздохнула Пэнси, внезапно меняя тему. — У них преподаватели лучше. И никакой Защиты от Тёмных искусств.       — Подмор не так уж плох, — возразила Дафна. — Ну, политические взгляды у него, конечно, так себе… но он такой лапочка, что это почти неважно.       — Ненавижу его, — выплюнула Пэнси. — Он ужасный. Я бы хоть сейчас в Дурмстранг, лишь бы его не видеть. По крайней мере, там не будут… не будут так унижать, как он.       — Ага, если не считать розог, Пэнс, — усмехнулся Тео, закидывая руку на спинку. — Один шлепок — и ты тут же умчишься обратно в Хогвартс.       Кто-то из взрослых отделился от толпы и направился в их угол. Невысокий, тощий, с жидкими волосами и с шейным платком-аскотом в бело-золотую полоску. Подойдя к креслу Тео, он положил руку ему на плечо, и мальчик напрягся, как струна.       — Теодор, — сказал он. Его говор был гуще и холоднее, чем у Тео, — та же мелодия, но в миноре. — С праздниками. Надеюсь, твои друзья ещё не устали от твоей болтовни.       Дафна неловко хихикнула. Остальные промолчали. Пэнси вдруг нашла невероятно увлекательной потолочную лепнину.       — Спасибо, Па, — ровно отозвался Тео. — И тебя с праздниками. Дафну и Тори ты помнишь. Пэнси — само собой. А это Драко — наш личный представитель Гриффиндора.       Они с Драко обменялись рукопожатием.       — Прошу простить моего сына за невоспитанность, — сказал Сибелиус тоном, в котором не было и следа мольбы. — Он не хотел ничего дурного.       — Клевета. Пасквиль, — вяло возмутился Тео, уставившись в пол. — Хотя, стоп… одно из них ведь только на бумаге бывает. Кто-нибудь, дайте ему салфетку — пусть порочит меня письменно.       Сибелиус сжал его плечо.       — Пререкания — язык привязанности Теодора, — произнёс он со стальной ноткой. — Одна из неизменных радостей родительства — наблюдать, как в детях проявляются черты твоей второй половины.       — Подколол, — сказал Тео. — Разве вы, доблестные охотники, не должны уже выслеживать зверя? Оставьте женщин и детей с их прелестными забавами.       — Я предлагал тебе скакуна в этом году.       — Да, предлагал, — Тео развернулся к Драко. — Но переговоры зашли в тупик из-за условия не позорить его. Увы, цена оказалась непомерной.       Ногти Сибелиуса впивались в плечо Тео, оставляя следы на ткани фрака.       Зазвенел колокольчик, и музыка стихла. Люди в охотничьих костюмах направились к выходу, и остальные, возбуждённо переговариваясь, двинулись за ними. Сибелиус извинился и скрылся в толпе, чтобы возглавить шествие.       Драко прочистил горло, но Тео так и не поднял на него глаз.       — Что ж, вот и охота, — подвёл он, хлопнув себя по коленям. — Хотите посмотреть?       — Всё равно делать нечего, — буркнула Пэнси, и это подтолкнуло всю компанию.       Они вышли на большую лужайку, где в ряд стояли породистые жеребцы — фыркающие, бьющие копытами и едва удерживаемые вспотевшими конюхами. Охотники, кто как мог, забирались в сёдла: Гаррет Гойл легко вскарабкался в своё, а вот Брут Трэверс потерял равновесие, выскользнул из стремени, а затем был водружён обратно двумя помощниками.       Сибелиус Нотт пришпорил коня и выехал вперёд, привлекая к себе всеобщее внимание пронзительным свистом серебряного свистка. Вскинув палочку, он выпустил в небо фейерверк из зелёных и серебряных искр — те взорвались, сложившись в силуэт оленя. Публика ахнула и вежливо захлопала. Ещё один короткий свист — и всадники унеслись в чащу под весёлые крики.       В сутолоке Драко и Тео зажало между двумя джентльменами, которые решили никуда не ехать.       — Он усиливает позиции в центральной части, ты в курсе? Пришли цифры из Ланкашира…       — Не стоит раздувать ожидания. — Это был Корбан Яксли — угрюмый тип под пятьдесят, с короткой стрижкой и манерой говорить сквозь зубы.       — Да ты бы видел эти показатели! Год назад никто бы не поверил! Понятия не имею, куда уходят деньги Нотта, но, если на чистоту — пусть и дальше туда идут.       — Всё из-за фиаско Фаджа в Визенгамоте. Он обещал вынести Закон о магической безопасности до декабря, но после редакционной статьи Дамблдора дело застопорилось...       — Хвала Дамблдору. Старый маразматик. Поди считает, что это великая победа для «делиберативной демократии», а на деле просто выставил Попов пустыми болтунами…       — Не стоит его недооценивать, — бесстрастно сказал Яксли. — Как только Фадж с Асквитом сплотят своих, закон примут, и рейтинг снова пойдёт вверх. Тогда Ранкорну крышка. А заодно и Нотту.       — Сибелиус не дурак. Он никогда не ввязывается, если не видит шанса на победу.       — Сибелиус человек порывистый, — возразил Яксли, отходя. — Он чует ветер перемен и гребёт ему навстречу, вместо того чтобы ждать, когда тот сам наполнит паруса… Прошу меня извинить, Орфей. Я обещал перекинуться словом с Прескоттом…       Тео щёлкнул пальцами у Драко перед носом.       — На будущее, — сказал он. — Я тоже не прочь подслушать что-нибудь интересненькое, но, насколько знаю, глазеть в упор — это моветон.       Драко раздражённо отогнал его руку.       — Занятно было, вот и всё. Я про эти выборы почти ничего не знаю, в школе об этом никто не говорит.       — Боюсь, на этот раз Яксли прав, — вздохнул Тео. — Мой отец легко увлекается… Я лишь надеюсь, что после победы Фаджа от моего наследства хоть что-то останется.       Дафна подошла к ним с бокалом чего-то розового и шипучего.       — Что случилось с наследством Тео? — осведомилась она. — Если его больше нет, мне придётся уйти. Я не могу появляться на людях с нищими.       Драко усмехнулся.       — О, привет, — улыбнулась она ему. — Кажется, я впервые слышу твой смех. Наша каменная глыба дала трещину.       — Может, это ты впервые пошутила удачно.       — Нет, он смеётся только над чужими несчастьями, — пожаловался Тео. — Например, надо мной — ведь всё моё наследство отходит Ранкорну.       — И правда уморительно, — кивнула Дафна. — Это тот Ранкорн, о котором папуля не может перестать болтать?       — Тео уверен, что он проиграет, — сказал Драко, озираясь в поисках Яксли. Он и его собеседник исчезли, и это показалось Драко странным — ему хотелось их дослушать.       — Потому что у него нет ни единого шанса.       — А что насчёт Локонса? — спросил Драко, вспомнив разговор Снейпа с Дамблдором.       — Локонс? Ты шутишь? — фыркнул Тео. — У него рейтинг еле держится на одном-двух процентах. Даже «Ведьмин Досуг» уже стесняется его пиарить, а это о многом говорит.       Они неторопливо продвигались сквозь толпу нарядных ведьм и волшебников; зимнее солнце медленно садилось за море. По стенам вспыхнули факелы, на живой изгороди зажглись гирлянды. Заиграла музыка, и кое-кто пустился в танец, но Дафна даже не пыталась втянуть в это ни Тео, ни Драко: её лодыжка всё ещё была перевязана бандажным бинтом, и она уклончиво сослалась на то, что отец категорически запретил любые физические нагрузки.       — Я бы и секунды не колебалась, — шепнула она Драко, — если бы он не стоял в двух шагах, готовый склеить мне ноги заклятием, стоит мне только дёрнуться.       Из гостиной выплыл очередной поднос с закусками — и как раз вовремя: они успели вытащить Пэнси из цепких лап влюблённого тринадцатилетнего румына. После долгих уговоров Драко всё же согласился оттанцевать с ней не одну, а две паваны, чтобы у юного кавалера окончательно пропало всякое желание. Когда миссия была выполнена, он усадил Пэнси за столик с Асторией и её матерью, а сам отправился за напитком. На обратном пути он заметил Снейпа и Нарциссу, стоящих вдвоём под навесом: они о чём-то тихо переговаривались, и выглядело это подозрительно — настолько, что Драко, немного назло, решил им помешать.       — Дядя Северус, — позвал он, неспешно приближаясь с бокалом игристого сидра в руке. — С праздниками.       Снейп ответил глухим мычанием.       — Получил ваш подарок на Рождество, — спокойно продолжал Драко. — Должен сказать, после прошлого года это было… слабовато. Всё ещё сердитесь на меня за то, что я тогда опоздал?       Нарцисса неодобрительно цокнула языком.       — Драко...       Уголок губ Снейпа дёрнулся.       — Прошу прощения, что разочаровал, — вкрадчиво произнёс он. — Полагаю, ты уже пытался что-нибудь по ней сварить?       — Конечно нет, у меня каникулы.       — Значит, ты вынес приговор, не удосужившись даже попробовать?       — Не совсем приговор… просто...       — Драко очень признателен за все твои подарки, Северус. И я тоже, — вмешалась Нарцисса. — Драко, дорогой, я умираю от жажды — будь добр, принеси мне бокал шампанского.       — Ты что, пытаешься меня спровадить? — возмутился он. — И о чём это вы тут шепчетесь в уголке?       — Ну что ты, милый, вовсе нет. Напротив — ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем обстоятельный разговор между нами троими. Северус как раз вводил меня в курс всех волнующих событий в Хогвартсе и объяснял некоторые решения Дамблдора. Всегда полезно услышать точку зрения преподавателя. Не так ли, Северус?       По выражениям их лиц он так и не понял, врёт ли мать. Да и спросить не успел — кто-то крикнул: «Нарцисса!» — и все обернулись. Из леса на полном скаку вылетел Брут Трэверс с развевающейся за спиной мантией. Седые пряди выбились из косы, морщинистое лицо пылало восторгом.       — О, помоги нам Мерлин, — пробормотала она, и Драко удивлённо на неё покосился.       — Нарцисса! Мы его взяли! Взяли! — Он указывал куда-то за дом, в сторону лужайки. — Гаррет подстрелил на бегу, теперь его гонят на лужайку для решающего удара— скорей, мы его добьём! Пойдёшь посмотреть?       — Сию минуту, Брут, — откликнулась она, махнув ему пальцами.       — Я оставил тебе место! Почти в первом ряду! Очень хорошее! Ты придёшь?       — Да-да, конечно. Скоро буду, обещаю.       — Смотри на меня, Нарцисса! — дерзко добавил он. — Победа будет за мной или Гарретом! Мы самые быстрые! Глаз с нас не своди!       — Как будто мне нужно приглашение, — промурлыкала она, и Трэверс, приободрённый её ответом, развернул коня и помчался к остальным.       Как только Брут отвернулся, улыбка Нарциссы съехала в гримасу. Снейп тихо усмехнулся себе под нос, и это поразило Драко даже сильнее, чем реакция матери.       — Как думаешь, он хочет детей? — поинтересовался Снейп, лениво облокотившись о стену. — Или Драко ему будет достаточно?       Она бросила на него полный отчаяния взгляд.       — Северус.       — Ну же, Цисса, поторопись. Там для тебя очень хорошее местечко припасли.       Драко с удивлением смотрел, как мама сначала побледнела, а потом залилась румянцем.       — Счастливо оставаться, — надменно сказала она и прошествовала мимо, резко взмахнув юбками.       Драко повернулся к Снейпу.       — Что вы имели в виду?       — До меня дошли слухи, что ты по-прежнему помогаешь Лонгботтому с Зельеварением, — проигнорировал его вопрос Снейп.       Драко замер в растерянности.       — ...И что с того?       — Значит, помогаешь?       — Ну да… Он сам попросил.       — А что получаешь взамен?       Драко неловко переступил с ноги на ногу.       — Уверенность, что он не взорвёт котёл, пока я рядом сижу.       Снейп изучающе на него посмотрел.       — Обычно ты в паре с Грейнджер, — ни с того ни с сего, сменил он тему.       — Да, сэр.       — Почему?       Вопрос его озадачил.       — Потому что она гений, — просто сказал он. — Из всех гриффиндорцев, кроме меня, она единственная кто хоть что-то понимает в Зельях. И с ней легко работать. То есть, у нас своя система.       Снейп задумчиво хмыкнул. Драко тоже ушёл в свои мысли. В голове всплыл образ Гермионы: как она прикусывает губу, ломая голову над каким-нибудь вопросом; как хмурит брови и барабанит пальцами по всему подряд — в том числе по его руке, если та оказывалась рядом. Потом вспомнил, как она, найдя решение, дёргает его за рукав, или толкает в плечо, или пихает коленом. Подумал о знакомом румянце на её щеках — когда она, взволнованная и сияющая, ярче солнечного лучика, спешит поделиться с ним очередным открытием. В такие моменты было почти невозможно не улыбнуться ей в ответ — это было бы всё равно что зеркалу отказаться отражать свет.       — И, — продолжил Драко, обнаружив, что остановиться уже не может, — она умна в… мелочах. Она не просто делает — она понимает почему что-то работает так, а не иначе. Может обойти недочёты в рецепте, додумать, как их исправить. И у неё потрясающая память. В смысле, если б сам не увидел... у этой ведьмы мозг как библиотека. Прочтёт что-то — и всё, уже никогда не забудет. Это ужасно бесит. А уж спорить с ней — всё равно что со стенкой. Никуда не сдвинешься. И она не смолчит, если думает, что ты делаешь что-то не так. Обязательно выскажет. Что невероятно раздражает...       — Довольно, — перебил Снейп.       Драко тут же замолчал, смутившись.       — Ты считаешь её своим другом.       — Да, — на автомате ответил он. Потом добавил: — То есть… мы просто много времени проводим вместе. Это не... ну, да, она маглорожденная, но, если подумать, бывают вещи и похуже.       Снейп закрыл глаза, и Драко напрягся — он что-то не то ляпнул? Он так до конца и не понял, на чьей стороне Снейп в политическом плане. Да, тот вращался в определённых кругах, но ни к одной из известных Драко чистокровных семей он не принадлежал.       — Будь осторожен, Драко, — тихо сказал Снейп.       — Осторожен с чем? — нахмурился он.       Из переднего павильона донёсся крик. Драко инстинктивно бросился туда и лишь через пару шагов понял, что крёстный за ним не пошёл. Обернувшись, он увидел, как Снейп стремительно уходит в противоположном направлении.       Когда Драко выбежал на просторную лужайку, у самой кромки леса уже толпились люди. Деревья заметно дрожали, а из чащи доносился нарастающий гул голосов. И вдруг, прямо у него на глазах, заросли разошлись — и наружу вырвался величественный белый олень.       Он был вдвое крупнее взрослого жеребца, с рогами величиной с сабли и белой лохматой шерстью, свалявшейся от грязи, сажи и крови. Из спины торчали стрелы, бока были иссечены ранами. Переступив границу леса, он встал на дыбы и взревел от боли.       Драко окинул взором толпу в поисках матери. Та сидела почти у самого переднего ряда, изящно устроившись в плетёном кресле и обмахиваясь салфеткой. С ней говорила какая-то женщина, но Нарцисса её явно не слушала: взгляд метался с одного лица на другое, пальцы нервно постукивали по подлокотнику. От вопля оленя она вздрогнула и крепко зажмурила глаза.       А когда распахнула — в них уже не было ни страха, ни осмысленности. Только стеклянная пустота, устремлённая в никуда. Губы её приоткрылись.       Драко выронил бокал и сорвался с места.       Он врезался в стену из тел и начал продираться вперёд, расплёскивая напитки и расталкивая гостей. Несколько человек возмущённо выругались, но их голоса потонули в хоре одобрительных криков: из леса вылетели охотники, земля загудела от топота копыт. Где-то рядом лопнул стакан, и по шее Драко потекло что-то липкое и холодное, но он не остановился — продолжал пробиваться сквозь спины людей, распихивая их локтями, пока наконец не увидел свою мать.       Один из всадников метнул в оленя зелёным всполохом, но промахнулся — зверь взвыл и понёсся к обрыву. Публика ахнула от ужаса, и вслед ему полетели новые заклятия. Вспышки света, трещащие и грохочущие, как праздничный салют, оттеснили его от края утёса.       — РАНО! — орал Трэверс. — Слишком рано! Гоните его обратно! Измотайте его! Ближе, парни, ближе!       Нарцисса встала на дрожащих ногах и попыталась выбраться из толпы. Но та сгущалась, выталкивая её всё ближе к лужайке, где белый олень снова мчался к лесу. Драко вцепился ей в руку. Она даже не заметила.       — Мам, ты в порядке?       — Люциус?.. — прошептала она.       — Мама, нет, — в панике выдохнул он. Они были на виду, на светском мероприятии, среди самых влиятельных людей их круга. Если у неё случится приступ, это уже невозможно будет скрыть. — Это я, Драко. Сейчас 1992 год. То, что ты видишь, не настоящее.       — Люциус? — в её взгляде не было узнавания. Отказавшись от попыток её вразумить, он просто обнял её и повёл прочь от всех.       — Пойдём. Нам надо уходить.       — Люциус, они ведь убьют его! — вскрикнула она. — Бедное, невинное существо… они же его убьют!       — Знаю, мама. Такая у них традиция. Идём.       — Он же совсем малыш, — сказала она, и по её щеке скатилась слеза. — Маленький зверёк… а они хотят его убить.       — Вот этот? — Драко оглянулся. Олень был огромен, и по его рогам было видно, что он прожил куда дольше самого Драко. — Не похож на малыша.       — Как они могут быть такими жестокими? — воскликнула она, будто не слыша его. — Как ты это выносишь? Люциус, ты должен их остановить!       — Хорошо, ма... Нарцисса. Ладно. Сначала выведем тебя отсюда, а потом я пойду и остановлю их. Согласна?       — Обещаешь? Обещаешь, что спасёшь его?       — Обещаю.       Она внезапно обмякла у него в руках, и он пошатнулся, опускаясь на одно колено в траву.       — Я знала, что ты так поступишь, — проговорила она в забытьи. — Ты и сам знал, да? Ты пошёл и остановил их всех… твой отец был в ярости, но тебе было всё равно. Ты сказал: «Мне плевать, это расстраивает Циссу»...       — Прошу, поднимись, — взмолился он. — Мама, нас увидят.       — Драко?       Слишком поздно. Они уже были на полпути к главным воротам.       Драко поднял глаза — перед ним стоял потрясённый Теодор Нотт, а за ним — Дафна и Пэнси.       Прежде чем Драко успел что-либо сказать, его опередила мать:       — Люциус?.. — тихо позвала она, вцепившись в его рукав.       Тео переводил взгляд с Драко на Нарциссу; его оценка была мгновенной и беспощадной.       — Нотт. — Драко достал палочку. Тео посмотрел на неё. — Я не хочу причинять тебе боль, — предостерёг Драко.       — Какое совпадение, — сухо отозвался Тео. — Я как раз подумал то же самое.       — Если уступишь дорогу, мне не придётся.       — А если не уступлю?       Повисло молчание — острое, как клык дракона. Драко крепче перехватил палочку.       — Это моя мать.       Тео плотно сжал губы.       — Да, — сказал он скорее себе. — Хорошо.       Он обернулся к девочкам.       — Кто-нибудь из вас умеет накладывать сносное «Муффлиато»?       — Нам же запрещено колдовать вне школы, — выпалила Пэнси.       — Всего лишь Надзор. Вокруг нас сейчас сотни волшебников — ты правда думаешь, Министерство узнает, если кто-то шепнёт «Муффлиато»? Повторяю вопрос: кто-нибудь из вас умеет накладывать Заглушающее заклятие? Потому что я — нет.       — Я могу, — вызвалась Дафна, доставая палочку. — И мне по барабану на этот Надзор. Пусть тащат в суд, если им не лень — папины адвокаты сожрут их на завтрак.       — Отлично. Проведи границу отсюда до входа, только пошире. Пэнси, помоги леди Малфой подняться.       — Но… — жалобно начала Пэнси.       — Пэнс, — перебил Тео. Между ними промелькнуло что-то неуловимое. Пэнси молча шагнула вперёд, подхватила Нарциссу под руку и помогла Драко поднять её.       — Сюда, — сказал Тео, поворачиваясь к дому. — Отправим вас домой через камин. Отец хранит порошок в тайнике под решёткой — использует, когда не хочет, чтобы я знал, что он уходит. Щепотку никто не заметит.       — Муффлиато, — выкрикнула Дафна, взмахнув палочкой. По воздуху пробежала странная рябь, и крики с лужайки стали приглушёнными, как будто ушли под воду.       Она обернулась с довольной улыбкой.       — Никогда не колдовала вне Хогвартса, — заговорщицки прошептала она. — Чувствую себя хулиганкой.       — Блестяще сработано, — похвалил Тео. — За мной.       Они втащили Нарциссу в дом и пересекли пустую гостиную. Её голова безвольно свисала, губы бормотали что-то невнятное, но в остальном она не реагировала на происходящее. У камина Тео нацелил палочку на один из кирпичей под решёткой.       — Редукто.       Кирпич взорвался, оставив облако пыли и небольшую воронку. Тео сунул руку в обломки и вытащил табакерку с Летучим порохом.       — Отец обычно ставит пароль, — сказал он Драко почти извиняющимся тоном. — Я его не знаю… и, если честно, давно хотел попробовать это заклинание. — Он протянул шкатулку: — Ну что ж. Вперёд.       Пэнси, из последних сил удерживая Нарциссу, прислонила её к каминной полке. Дафна подскочила следом с плащом, накинула его ей на плечи и поправила выбившуюся прядь за ухом.       — Вы такая красивая. Надеюсь, однажды мы познакомимся как положено. И ничего страшного, если вы маленько свихнулись.       — Меда, не груби, — промямлила Нарцисса, глаза её закатились. Дафна цыкнула языком, застегнула ей плащ и отошла в сторону.       Драко зачерпнул горсть порошка и замер у камина.       — Спасибо, — коротко сказал он. — Вы... не обязаны были.       Ответом было неловкое топтание и вежливое бормотание возражений.       — Слизеринцы своих не бросают, — изрёк Тео и смерил Драко взглядом. — Ну и почётных слизеринцев тоже, полагаю.       — Почётных? — фыркнула Пэнси. — С каких это пор у нас «почётные» появились? Мы теперь что, выдаём временные абонементы?       — Будь человеком, Паркинсон. Он по блату — фамильный пропуск.       Драко захлестнуло унизительной волной благодарности.       — Идите уже, балбесы, — отрезал он. — И, если кто-нибудь из вас подумает использовать это против меня — пожалеет.       — Драко Малфой, ты поистине выдающийся дурак, — покачал головой Тео. — А теперь катись из моего дома.       Он протянул руку, и Драко пожал её.       Порошок зашипел, пламя вспыхнуло зелёным. Нарцисса оперлась на его плечо, её голова покоилась у него на ключице.       — Малфой-мэнор, — чётко произнёс Драко и шагнул в огонь.