Львиное сердце / Lionheart

      Не прошло и месяца, как вся Гриффиндорская башня без памяти влюбилась в Римуса Люпина. Занятия по Защите от Тёмных искусств ещё никогда не были такими увлекательными: помимо множества «бонусных очков», которые Люпин зарабатывал, включая музыку на уроках, он продолжал приносить в класс самых разных существ, которых нужно было побеждать, и это давало студентам ощущение героизма и продуктивности — именно то, что, по их мнению, всегда должно было лежать в основе З.О.Т.И. Кроме того, он любил устраивать вылазки на свежий воздух, чем окончательно расположил к себе учеников, вроде Симуса и Невилла, которым было трудно сосредоточиться в классе. К концу сентября, когда Люпин повёл их к озеру исследовать мёртвого каппу на берегу, у него уже сформировалась целая стайка обожателей, не отходивших от него ни на шаг, возглавляемая Лавандой Браун и Ромильдой Вейн.       Гарри и Рон неожиданно проявили живейший интерес к учёбе. Гермионе почти не приходилось напоминать им о домашке к урокам Люпина. Однако сама гриффиндорка посещала занятия без привычного азарта и поднимала руку только после того, как кто-то другой пробовал первым.       Ей всё ещё было стыдно за эпизод с боггартом.       — Грейнджер, неужели ты до сих пор переживаешь из-за этого?       Третьекурсники осторожно пробирались по галечному пляжу, неся корзинки с сардинами. Люпин учил их, как выманивать гриндилоу из укрытий на мелководье. Периодически раздавался всплеск, кто-то из учеников вскрикивал, и профессор спешил к ним, чтобы проверить, не показалось ли существо.       Стояло холодное пасмурное октябрьское утро. Высоко в небе клином пролетали гуси, печально гогоча. Гермиона укуталась в огромный красный шарф и магловскую вязаную шапку, покрывавшую почти всю голову, из-за чего волосы у неё пушились по бокам.       — Это было ужасно неловко, — вымученно сказала она. — И не пытайся меня утешить, я и так знаю, что справилась отвратительно.       — Отвратительно? — Драко поморщился. — Ты успешно применила заклинание. Получила высший балл. Что это за новый круг перфекционистского ада?       — С третьей попытки! После того как взорвала мебель!       — Ага, и это было потрясающе, — твёрдо заявил Рон, закидывая руку ей на плечо. — Шутишь что ли? Симус теперь мечтает на тебе жениться.       — Ясно, — отрезал Драко.       — Серьёзно, Гермиона, — ласково произнёс Гарри, бросая сардину в воду. — Никому нет дела, что у тебя не вышло с первого раза. Главное — ты пыталась.       Драко невольно скривился. Для Гермионы, различавшей столько оттенков провала, сколько существует синонимов к слову «попытка», эта ремарка стала последней каплей — остатки её с трудом натянутого самообладания рассыпались в прах. Она лишь уныло швырнула рыбу в озеро.       Никто из них не поднимал тему её страха. Драко был слишком потрясён, чтобы хоть как-то это прокомментировать. Мысль о том, что письмо из Хогвартса могут отозвать, не приходила ему в голову даже в самых жутких кошмарах. Это было бы всё равно что услышать, будто тебе больше не разрешают пользоваться собственными ногами.       Он подумывал попробовать её успокоить — или хотя бы развеселить рассказом о грандиозном судебном иске, который они обрушат на школу, если кто-нибудь и впрямь осмелится на такое. Но подходящего момента всё не находилось, да и вообще, ему не хотелось затевать разговор о боггартах: уж слишком велика была вероятность, что речь зайдёт о его личном.       Тем временем Уход за магическими существами, напротив, превратился в смертельную тоску. Кто-то пожаловался родителям на урок с гиппогрифом, родители пожаловались кому-то, кто пожаловался Дамблдору — и теперь каждое занятие начиналось с часовой лекции о правильном уходе за флоббер-червями. Драко по-прежнему не понимал, чему они должны были там учиться.       — Думаю, я всё же брошу в следующем году, — вполголоса поделилась с ним Гермиона, просматривая его эссе по Чарам.       Он уже проверил её работу и теперь развалился в кресле, закинув ногу на подлокотник, погружённый в магловский роман, стащенный с её полки. Сюжет пока сводился к тому, что все сидели и обсуждали чьё-то убийство, но продвигалось чтение медленно — каждые пару страниц он останавливался и просил Грейнджер объяснить очередное слово.       — Мне нравится Хагрид, и однажды он станет отличным преподавателем, но…       — Но тебе не хочется ждать пару столетий, пока до этого дойдёт? — подсказал он, переворачивая страницу. — Или ты предпочла бы заняться чем-то более важным, например, понаблюдать, как сохнет краска?       — Но я не чувствую такой уж любви к этому предмету, — ответила она как бы оправдываясь. — Это не его вина, просто… я не самый подходящий ученик для его уроков.       — Естественно, не подходящий, у тебя же больше двух активных мозговых клеток.       — Возможно, с Кеттлберном у меня бы сложилось лучше, — со вздохом призналась она.       Он фыркнул и кивнул так сильно, что голова чуть не съехала с плеч. В этом они с Гермионой были похожи: оба прекрасно усваивали материал по учебнику. Почему Гарри, Хагрид и им подобные считали, что единственный способ научиться справляться с опасностью — это с криком сигануть в самую гущу событий, без штанов и без палочки, — оставалось вопросом для людей с куда большим запасом свободного времени и заметно меньшим здравым смыслом, чем у Драко.       Дождь застучал по стеклу мягкими, любопытными пальцами. В камине уютно потрескивало пламя, и ровно в четыре часа на кофейном столике с лёгким мерцанием появился чайный сервиз, а рядом — тарелка с выпечкой и сэндвичами с ростбифом. Зевая, Драко лениво взмахнул палочкой в сторону подноса:       — Локомотор сэндвич.       Бутерброд плавно перенесся ему в руку. Драко рассеянно откусил, переворачивая страницу. Гермиона наблюдала за ним, приподняв бровь и усмехаясь.       — Что?       — Ты используешь магию по всякой ерунде. Мог бы просто встать и взять.       — Зачем? — искренне удивился он. — Я же волшебник.       — Безногий волшебник?       — Прошу прощения, ты тут новенькая? Знакомься: это палочка. Она творит магию, когда я на что-то её направляю. Я честно её приобрёл и имею полное право ей пользоваться. А значит, моя неотъемлемая прерогатива — никогда не вставать за сэндвичем, если мне того не хочется.       — Ты бы и дня в магловском мире не протянул, — рассмеялась она.       — Ещё как бы протянул! — резко повернулся он к ней.       — Да ты бы в обморок грохнулся при виде стиральной машины. И я бы посмотрела, как ты пытаешься влезть в метро в час пик. — В её глазах сверкнули озорные огоньки.       — Это что, какой-то тёмный ритуал? — с подозрением спросил он.       К их дискуссии присоединилось слабое мурлыканье. Гермиона мгновенно растеклась в умилённо-сюсюкающую лужицу, раскрыла объятия, и Живоглот забрался к ней на колени.       — Привет, моё сокровище, — проворковала она. — Где ты пропадал?       — И часто ли он отвечает, когда ты с ним разговариваешь? — Он глянул на кота с неприязнью, которая лишь усилилась, когда тот принялся обнюхивать его бутерброд. — Или у тебя с ним какая-то телепатическая связь?       — У-у, Драко у нас сегодня такой ворчун. Правда, Глотик? Это потому, что его эссе по Чарам получилось немного кривеньким? Да? Я тоже так думаю.       Живоглот предпринял дерзкий прыжок за сэндвичем и промахнулся, но когтями чуть не чиркнул ему по уху. Драко недовольно цокнул и, решив, что бутерброд не стоит возни, просто кинул его на ковёр. Бандит с победным мяуканьем набросился на добычу.       О слепой любви Гермионы красноречиво свидетельствовал тот факт, что она даже не сделала замечания насчёт беспорядка.       — Он прелесть, — вздохнула она.       — Я оплакиваю, — сказал Драко, — судьбу твоих будущих детей. Кто жалеет розги своей, Грейнджер.       Гермиона закатила глаза.       — Ага, ну и как часто тебя мама порола, интересно?       — Я возмущён таким намёком.       — ГЕРМИОНА!       По лестнице загремели шаги, и через секунду показался Уизли — лицо его почти сливалось по цвету с волосами.       — Рон, — встревожилась Гермиона, откладывая перо. — Что случилось?       — Я не могу найти Коросту!       — О, — только и сказала она. Затем посмотрела на Драко, но тот пожал плечами и снова углубился в чтение. — Хочешь, я помогу поискать? — вежливо предложила она. — Я могу попробовать Манящие чары…       Рон обвиняюще ткнул пальцем в Живоглота — Драко почти ожидал, что следующим его словом будет: «J’accuse!»       — Этот вот — весь день шныряет по Башне! — воскликнул Рон.       — Ох, — усмехнулась Гермиона себе под нос. Не самый дипломатичный жест, зато в глазах Драко она определённо заработала себе очки за нахальство. — Глупость какая. Живоглот не стал бы есть Коросту, он бы никогда так не поступил. Он даже мыши ни разу не поймал.       — Мне всё равно! — Рон с головокружительной скоростью менял оттенки красного. Ещё чуть-чуть — и перейдёт на фиолетовый, а дальше начиналась неизведанная территория. — Короста никогда раньше не пропадала! Она два года жила у нас в спальне и не покидала клетки, а потом появляется это существо…       — Ради всего святого! — с ноткой яда в голосе рассмеялась Гермиона. — Да ты сам-то себя слышишь! Короста живёт в клетке. Ты что, думаешь, у Живоглота вырастают пальцы, когда я отворачиваюсь?       Драко прыснул. Рон, даже сквозь пелену ярости, уловил это и тут же сделал его ещё одной мишенью.       — Весело тебе, Малфой? — прикрикнул он, поочерёдно указывая пальцем на троих «виновных». — Если бы твой филин пострадал из-за этого котяры, ты бы просто пошёл и купил нового! Чёрт возьми, да ты бы мог скупить весь магазин! Не это ли ты говорил Гарри?       Драко убрал ногу с подлокотника, раздраженный.       — Остынь, Уизли. Я тут ни при чём. А если тебе нужна новая крыса, мог бы просто попросить…       — Мне НЕ НУЖНА новая крыса! Мне нужна КОРОСТА!       Рон прежде не выказывал такой привязанности к своему питомцу, и это озадачило Драко, который — основываясь на высказываниях самого Рона — полагал, что тот просто терпит животное, потому что семья взвалила на него заботу о нём. Теперь же стало ясно: они с Гермионой серьёзно недооценили глубину вод, по которым ступали, — и Драко прикусил язык, капитулируя. Но только не Грейнджер.       — Будь по-твоему, — процедила она, захлопнула книгу и швырнула её на стол. — Пойдём поищем твою Коросту. Готова поспорить на что угодно, она отсиживается где-нибудь в куче грязного белья или вроде того. Могла бы гнездиться там неделями — и ты бы даже не заметил.       — Вперёд! — Рон с самодовольным видом скрестил руки на груди — ещё никогда он так не напоминал свою мать. — Ищи, сколько хочешь!       Гермиона бросила на Драко извиняющийся взгляд и вернула его эссе по Чарам. Они с Уизли затопали наверх, нарочно громко и в унисон — выглядело это даже немного комично. Но когда через час спустились, на лице Гермионы читалось лёгкое смущение, а Рон молчал, излучая торжество. Крысу они так и не нашли.       — Уверена, она просто забилась куда-нибудь в стену, — тараторила Грейнджер. — Я не могу призвать её из другой комнаты, не проломив ей стену, а пытаться — небезопасно. Но это вовсе не значит, что её съели! Ну в самом деле, Рон, с животными так бывает — иногда они убегают…       — После тринадцати лет?! — вспылил Рон. — С чего бы вдруг? Ей же тут нечего бояться, по твоим же словам!       — Тринадцать лет? — сощурившись, переспросил Драко, но его никто не услышал. — Где ты откопал этого крысиного Мафусаила?       Пока Гермиона и Рон продолжали свой невероятно продуктивный и здравый обмен аргументами, портретная дверь распахнулась, и с тренировки пришла команда по квиддичу. Дождь пропитал их красные мантии до насыщенно-багряного, а волосы у всех были в той или иной степени перепачканы грязью. Драко с облегчением выдохнул, радуясь столь кстати подвернувшемуся отвлечению.       — О, шикарно, бутеры! — воскликнула Анджелина Джонсон, накидываясь на поднос. Она запихнула в рот сразу два и запила их большим глотком чая. — Ум’ваю с говоду, — объяснила она скривившейся Кэти.       Фред и Джордж, преувеличенно стеная, ввалились в комнату, словно возвращаясь с поля битвы, и с размаху распластались на ковре.       — Когда я умру… — проскулил Фред.       — А произойдёт это довольно скоро, если Оливер добьётся своего, — прокряхтел Джордж.       — …передайте учёным, что они могут забрать все мои органы, кроме задницы, — сказал Фред. — Чтобы Вуд мог в последний раз с наслаждением её надрать.       Гарри замыкал отряд вместе с Оливером. Ему по-прежнему приходилось запрыгивать через портретную дверь: хоть он и подрос с первого курса, всё ещё оставался мелковат для своего возраста — с худощавым, почти птичьим телосложением и длинными, нескладными конечностями, с проступающими жгутами мышц.       — …думаю, надо бы ещё разок прогнать ту финальную связку, — увлечённо говорил он Оливеру. — У них точно получится, если чуть потренироваться. У Анджелины хватает скорости, а Кэти при желании и до Когтевранской башни квоффл запульнёт, так что все упирается в тайминг…       Драко закрыл книгу и решил пойти почитать наверху. Он не завидовал, нет. Просто ему не хотелось сидеть и смотреть, как квиддичная команда разваливается по всей гостиной, устраивая такой шум, что невозможно услышать собственные мысли, и, в целом, полностью оправдывая свою репутацию самых надоедливых представителей самого надоедливого факультета.       — Отличная работа, команда! — гаркнул Оливер, откидывая мокрые пряди со лба. Девочки за столом в углу дружно ахнули. — Славная тренировка. Хорошенько поешьте и ложитесь спать пораньше. Завтра у нас двойная. Малфой, ты не занят?       Драко фыркнул.       — Может быть. Тебе-то что, Вуд?       — На пару слов, — коротко сказал капитан. Драко вздохнул, дёрнул подбородком в знак согласия, и они отошли в нишу у лестницы.       — Так вот, — начал Оливер. — Ты хотел в команду в прошлом году, верно?       — Верно, — бросил Драко, занятый своими ногтями.       — И ты пометил сразу две позиции? Ловца и охотника?       Драко презрительно скривил губы.       — Если ты рассчитываешь, что я буду таскаться на тренировки в роли грёбаного запасного ловца, то позволь прояснить одну вещь...       — Нет-нет, дело не в этом, — покачал головой Оливер. — Хотя тебе всё равно стоит приходить на тренировки — ты оставил нас в ужасном положении, если с Гарри что-то вдруг... в общем. Я помню, в списке ты первым указал ловца, но как насчёт того, чтобы сыграть охотником?       У Драко отвисла челюсть. Он заметался в поисках слов, как кто-то, рыщущий по ящикам в поисках пера.              — Что? Да! — выпалил он. — То есть... конечно. Абсолютно. Я отменный охотник. Летаю как орёл, стреляю как пушка. Да. — И переведя дух, добавил: — А что с Алисией?       — Ничего, просто она уехала по обмену в Шармбатон, — ответил Вуд с мрачностью человека, сообщающего о кончине близкого друга. — Наш запасной охотник выпустился в прошлом году, а по уставу мы обязаны сначала предложить свободные места резерву, прежде чем устраивать новый отбор. Само собой, это значит, что тебе придётся ходить на тренировки, на все. И ты будешь Третьим охотником, так что без этих твоих выкрутасов, понял? Я ставлю простые комбинации и жду, что их будут выполнять чётко. Мне не нужны охотники, воображающие, будто выступают за «Глобтроттерс».       — Что за Глобтроттерс? — спросил взбудораженный Драко. — Хотя неважно, плевать. Да, я могу быть Третьим охотником. Разумеется. Никаких финтов. Понял.       — Вот это по-нашему. — Оливер с размаху хлопнул его по плечу, наверняка оставив синяк. — Тренировки четыре раза в неделю, с шести до восьми утра. Это значит, что в шесть ты уже в воздухе, а не только вылез из постели, ясно? Попрошу Гарри, чтобы одолжил тебе мантию, пока не привезут новые. А если нужна метла, эм…       — Не нужна.       — Ну, одной заботой меньше. Ах да, в следующую субботу тренировки не будет: поход в Хогсмид, — вспомнил он, потемнев лицом. — Нам не дают бронировать поле в такие дни. Дескать, вредит «студенческой жизни».       — Фашисты, — рассеянно пробормотал Драко.       — Именно! — воскликнул Оливер и хлопнул его по второму плечу — теперь синяки будут в комплекте. — Скажу тебе честно: такой команде, как наша, не помешала бы хоть капля поддержки от школы. Гарретт Гойл закупает для слизеринцев целую батарею «Нимбусов-2000», а мне приходится чуть ли не драться с МакГонагалл за право тренироваться на каникулах… Флинт, по крайней мере, хотя бы делает вид, что настроен на победу, даже если играют они как попало…       Оливер удалился, ропща себе под нос что-то о дурацких школьных правилах. Драко остался стоять, как громом поражённый.       К нему подошёл Гарри, жуя сэндвич с ростбифом.       — Ма’фой. Пововорил с Вувом?       — А?       Он проглотил.       — С Вудом поговорил? — ухмыльнулся темноволосый варвар. — Что он, сделал тебе предложение?       Погружённый в свои мысли, Драко даже не вспомнил одёрнуть Гарри за разговоры с набитым ртом — отвратительная, к слову, привычка, и он заслуживал друзей, которые могли бы ему на это указать.       — Поттер, — произнёс Драко, задумчиво потирая подбородок, — как думаешь, во сколько обойдётся снабдить всю гриффиндорскую команду «Молниями»?

***

      Стояло одно из тех серебристо-светлых октябрьских утр, когда всё вокруг окрашивалось в золото и охру. Вереница учеников в мантиях, шапках и шарфах тянулась по лесной тропе к Хогсмиду и выходила на оживлённую мощёную улочку, где тюдоровские домики чередовались с торговыми лавками, ломившимися от тыкв, кабачков и яблок, сверкавших подобно рубинам и изумрудам. Почти весь Гриффиндор отправился в деревню, включая третьекурсников — для них это было первое посещение Хогсмида, а потому особенно захватывающее. Дин и Симус вооружились списком длиной в фут и тележкой, весело подпрыгивающей на ухабах по дороге к воротам. Лаванда, Парвати и Ромильда, объединившиеся в стайку — как это испокон веков заведено у девочек-подростков, — нарядились в магловскую одежду: майки, короткие пастельные кардиганы и клетчатые юбки, которые ни за что бы не прошли одобрение у МакГонагалл. Казалось, они прекрасно проводили время. Лишь Гарри не хватало в этой жизнерадостной толпе: несмотря на все попытки — и честные, и не очень — ему так и не удалось получить подпись от своих кошмарных маглов.       МакГонагалл, старая горгулья, осталась непреклонна по этому вопросу. Драко и Рон, ратуя за интересы друга, привели множество веских аргументов, но все они были встречены с одинаковым безразличием.       — Родитель или опекун, — твёрдо сообщила она Гарри. — А я ни тот, ни другой. Простите, Поттер.       (— «Простите» палочку не отполирует, как сказал бы мой отец, — пробурчал Драко, выходя из кабинета. — Поттер, слушай: дай мне два часа и книгу по заклинаниям Подделки — и проблема исчезнет.       — Бесполезно, — уныло ответил Гарри. — Она сразу распознает фальшивку.)       Рон предложил воспользоваться Мантией-невидимкой, но Гермиона зарубила эту идею на корню противной в своей безупречности логикой.       — Рон, нет, — строго сказала она. — Дементоры могут видеть сквозь мантии-невидимки. И потом, Гарри, тебе стоит быть осторожнее из-за Сириуса Б…       — Только не это, — простонал Гарри, потирая лоб. — Если ещё хоть один человек скажет мне быть осторожным из-за чёртового Сириуса Блэка, я закричу.       Гермиона аккуратно, но безжалостно, отрезала кусочек жареной курицы.       — Тогда будь осторожен из-за некой разыскиваемой личности, — заключила она свысока и отправила кусочек в рот, игнорируя недовольный взгляд Рона.       Отношения между лагерями Уизли и Грейнджер в их дружеском кругу так и не наладились с пропажи Коросты. Лишь благодаря титаническим усилиям — и дипломатическим подвигам Драко, в особенности, — им удалось подняться от ледяного молчания к прохладной учтивости, но всё упёрлось в непробиваемый потолок, установленный скудными запасами терпения всех участников. Проблема, по высоконаучному мнению Драко, заключалась в следующем: Гермиона — какой бы блистательной, язвительной, остроумной и милой она ни была — ни за что на свете не могла признать, что была неправа. В свою очередь, Рон — каким бы смешным, преданным, добрым и смекалистым ни был он — ни за что на свете не мог простить того, кто не извинился первым.       Гарри переживал эту размолвку острее, чем Драко. Возможно, дело было в его слизеринской жилке, но Драко никогда не испытывал трудностей с тем, чтобы выбрать сторону. Рон, как шестой из семи детей, похоже, интуитивно это понимал — и направлял основную порцию своего гнева на саму суть конфликта, а с Драко держался с грубоватой вежливостью, как с товарищем по оружию, волею судьбы оказавшимся по другую сторону баррикад.       Так что Уизли, хоть и пошёл с Драко и Гермионой в Хогсмид, большую часть пути молча пинал камешек и явно мечтал, чтобы Поттер был рядом. Рон и Гарри могли бы развлекать друг друга даже в запертой комнате вплоть до конца времён, тогда как Драко и Гермиона, любившие обсуждать такие вещи, как книги, магическую историю и домашние задания на следующую неделю, удерживали его внимание максимум минут на десять, после чего он уже отчаянно хотел сменить тему.       — Перси составил список того, что стоит посмотреть, — сказала Гермиона, шаря в карманах. — Причём подробный. Магазин сладостей — само собой, его я точно не пропущу. Но ещё почта, и он упомянул какое-то место под названием… Визжащая хижина?       — Ты обратилась за рекомендациями к Перси? — устало спросил Рон.       — Он же староста школы. Отвечать на вопросы — часть его обязанностей.       То, что Рон не нашёл в себе сил для сарказма, многое говорило о том, насколько его измотала вся эта «война». Он только тяжело вздохнул:       — Главное не забыть набрать сладостей для Гарри. Гору. Слышишь, Денежный мешок?       — Сделаю вид, что вопрос адресован не мне, — сказал Драко. — Из соображений такта. Прошу отметить для протокола, что я выбираю быть тактичным.       — Отмечено по полной, — сказала Гермиона.       — Спасибо.       Рон воззвал глазами к небу.       «Сладкое королевство» выглядело так, будто кто-то дал лист бумаги очень голодному ребёнку и попросил нарисовать идеальный магазин сладостей. Бочки с лакомствами тянулись вдоль стен до самого потолка, а коробки с конфетами, сложенные в шаткие башни, извергали лавины разноцветного угощения, словно закружившаяся в вихре радуга. На полках за прилавком восседали огромные желейные существа, по обе стороны от них — шоколадные кролики, ростом с первокурсников. В глубине комнаты жарко полыхала кирпичная печь, выгоняя из помещения осеннюю стужу. В воздухе стоял одурманивающий аромат печенья и чистого, неразбавленного сахара — как и полагается в любой хорошей кондитерской. Драко сунул в карман горсть шоколадных карамелек с морской солью и зачарованными расплавленными серединками, и заодно прихватил немного солёных ирисок. Рон ходил по магазину с пакетом, сгребая всё, до чего мог достать, но особенно те конфеты, что нравились Гарри.       Гермиона нашла полку с клубничными леденцами в форме сердечек, размером с её голову, и Драко, понаблюдав, с каким жадным блеском она на них уставилась, в конце концов закатил глаза и сказал:       — Ой, ну возьми один. Всё равно твоим зубам уже не спастись.       Он никогда и не утверждал, что положительно влияет на жизни своих друзей, мелькнула у Драко мысль на выходе из «Королевства». (Гермиона светилась от счастья, облизывая леденец, а беспечное настроение Рона вернулось в тот момент, когда Драко кинул кошелёк перед кассиром и с ленцой произнёс: «Упакуйте всё, что он выбрал, и что ещё влезет на остаток — мне лень возиться со сдачей».) Но, по крайней мере, иногда он делал их дни веселее.       После этого Уизли загорелся идеей пойти в «Зонко» («Фред и Джордж его обожают. Говорят, хозяин угощает их выпивкой!»), но Грейнджер хотела заглянуть в «Писарро», так что они договорились встретиться позже в «Трёх мётлах» и мирно разошлись. Гермиона купила себе новое орлиное перо, а Драко великодушно позволил продавцу уговорить себя на, скорее всего фальшивую, баночку чернил с проверкой правописания. Они вышли, когда солнце уже рисовало длинные тени под карнизами, а осенние листья шелестели у их ног, закручиваясь в танцующие ало-золотые браслеты.       «Цвета Гриффиндора», — с теплотой подумал Драко, но тут же пришёл в ужас от такой сентиментальности и мгновенно её задушил.       По дороге к «Трём мётлам» они прошли мимо переулка, сужающегося в лесную тропинку.       — Как насчёт визита в Визжащую хижину? — кивнул в ту сторону Драко.       — Хм, — Гермиона оценила взглядом крутой подъём, и он едва сдержал усмешку: Грейнджер умудрялась увильнуть от всего, что требовало физической активности, с ловкостью, которой не обладало её тело. — А что это вообще такое? Перси ничего не рассказал.       — Самое населённое призраками место в Британии, — небрежно бросил он. — Жутче не бывает. Толпы мёртвых. Настоящий рассадник духов.       — Больше, чем Хогвартс?       — Хогвартс не такой уж и населённый — там всего-то штук двадцать-тридцать.       — «Всего-то» тридцать?!       — Да это пустяки для столь древнего замка. В нашем поместье и то было бы больше, если бы мы не вызывали специалистов по призракам.       — Хм, — озадачено протянула Гермиона. — А как вообще от них избавляются? Нечто вроде обряда изгнания? Или дух при этом действительно уничтожается?       — Любопытный вопрос, — задумался он. — Магическая энергия ведь не испаряется просто так, она должна куда-то переходить. Первый закон Мерлина…       — Ньютона, но продолжай.       — Называй как хочешь. Призраки — это палимпсесты: они сохраняют отпечаток магического тела, но без самого тела как источника силы… вот почему они питаются от магически насыщенных мест, сами они энергию производить не могут…       — Значит, теоретически можно создать стазис-капсулу для призрака где угодно, так? Например, переносную?       — Конечно, но фокус в том, чтобы найти источник силы — для поддержания сущности, даже её призрачного отпечатка, требуется уйма энергии. Именно поэтому духи привязываются к историческим местам, где магия древняя, мощная и способна восстанавливаться сама по себе.       — С точки зрения логистики — понятно, но по теории я права? То есть, дух можно было бы привязать к физическому объекту?       — Возможно, — с сомнением ответил Драко. — Я не некромант. Тут стоило бы спросить моего дедушку. Главное не путай: привязка — это не то же самое, что одержимость. При одержимости дух захватывает физическую оболочку, а подпитку получает извне.       — Так занимательно! Интересно, когда мы начнём проходить это в школе?       — Никогда, — хмыкнул он.       — Никогда? — огорчилась она. — Почему?       — Потому что это Тёмные искусства, — сказал он, с удовлетворением наблюдая, как у неё отвисла челюсть. — В Хогвартсе не изучают некромантию. Как и магию духов в принципе. Такое преподают только в Дурмстранге.       — Но это же… я имею в виду, просто выкинуть целую область… — Она нахмурилась, скрестив руки на груди. — Я не спорю, обучать Тёмной магии нельзя, но хотя бы теоретический курс — исключительно в академических целях… Если желающие всё равно находятся, разумнее преподавать такое в контролируемых условиях.       — Люциус бы с тобой согласился, — подытожил он, и выражение ужаса на её лице было для него лучшей наградой.       Они проходили мимо прилавка с горячими карамельными яблоками. Торговец — морщинистый карлик с ярко-зелёными волосами — задремал прямо на табурете, и Драко умыкнул себе одно яблочко. Насвистывая, он зашагал дальше, не обращая внимания на неодобрительное цоканье Гермионы.       Но едва они свернули за угол, яблоко вырвалось у него из рук и попрыгало по воздуху прочь. Драко протестующе вскрикнул.       Пространство дрогнуло, и перед ними возникла улыбающаяся голова Гарри.       — Гарри, нет!.. — ахнула Гермиона.       — Да, — виновато сказал Поттер и откусил от яблока солидный кусок. — Прости.       — Эй! — возмутился Драко. — Это моё!       — А вот и нет, — нагло заявил Гарри. Он стащил с себя Мантию-невидимку и перекинул её через руку. — Сначала ты его спер, потом я спер у тебя — всё по-честному. — Он протянул надкушенное яблоко. — Хочешь теперь?       — Это небезопасно, — забеспокоилась Гермиона, оглядываясь через плечо, будто ожидала, что Сириус Блэк вот-вот появится из-за угла. — И как ты прошёл мимо дементоров?       — Тайный проход в «Сладкое королевство». Фред с Джорджем показали.       — Да куда ж без них, — вскипятилась она. — Вот только, если с тобой что-нибудь случится, это будет на их совести. Больше я ничего не скажу.       — Очень сомневаюсь, — пробурчал Гарри, но тут же улыбнулся. — Прости. Зато, если меня всё-таки прикончат, тебе достанется право первой сказать: «Я же говорила».       — Ах, какое утешение!       В «Трёх мётлах» царил полумрак и уют, в воздухе витал запах хлеба и эля. Они устроились за столиком в углу, пока за окном плавно кружились подсвеченные солнцем листья. Драко потягивал сливочное пиво, по вкусу напоминающее тёплую пряную карамель с шапкой густой пены. Рон купил корзинку чего-то жареного и закрученного под названием «свиные шкурки», но Драко наотрез отказался их есть, обнаружив на одной из них волосок.       Затем Гарри продемонстрировал, что именно подарили ему Фред и Джордж. На вид это был самый обыкновенный листок пергамента, но стоило коснуться палочкой, как он превращался в живую, детальную карту Хогвартса. Гермиона охнула и отняла её у Гарри, чтобы рассмотреть поближе. Уизли радостно охнул и взъерошил Поттеру волосы.       Драко ничего не оставалось, кроме как обхватить голову руками и застонать от злости — настолько выводила его из себя феноменальная удача Гарри Джеймса Поттера, Любимого Чада Божьего.       — Обалдеть, — присвистнул Рон. — То есть, можно увидеть, кто с кем целуется? Или по ночам не в постели?       — Рон!       — А что? Просто говорю!       — Это подлое вторжение в личную жизнь. И ещё, Гарри, — мне как-то не внушают доверия те, кто придумал следить за каждым учеником в школе. — Она ткнула пальцем в карту. — Для чего они её использовали? Эти… Мародёры?       — Наверное, просто чтобы выбираться тайком, — рассудил Гарри. — Им нужно было бы знать, где Филч, преподаватели и старосты на дежурстве...       — Зачаровать весь замок проще, — проговорил Драко, не поднимая головы. — И это как бы даже менее навязчиво — следить за всеми, а не за конкретными людьми. Никого не выделять.       — Ага. Эй, с тобой всё нормально, приятель?       — Нет. Я люто тебя ненавижу. Хочу твоей смерти.       — Становись в очередь, — шутливо отозвался Гарри. — Ещё кружку?       — Да, спасибо.       Гермиона сделала глоток пива и на губе у неё остались пенные «усики». Усмехнувшись, Драко достал носовой платок и повертел им на пальце. Она вспыхнула и выхватила его, торопливо вытирая рот.       — Что ж, скажу одно: теперь, когда у нас есть способ следить за периметром замка, я гораздо меньше волнуюсь из-за Сириуса Блэка.       — Товарищ Грейнджер, — пробормотал Драко и прыснул, когда она ударила его по плечу.       — Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый, — прочитал Рон, морща лоб. — Странные имена. Прозвища видимо?       — Чистокровные, скорее всего, — хмыкнув, заметил Драко. — Дурацкие клички у нас в порядке вещей. Уверен, у меня где-нибудь в роду есть кузен по прозвищу «Хвост».       — О, кстати! — оживилась Гермиона. — Давайте посмотрим, где Короста!       Драко напрягся. Хотя он и придерживался официальной линии (Живоглот — безвинная жертва, оклеветанная и гонимая предвзятыми властями), в глубине души он соглашался с Роном: Короста, пропавшая несколько недель назад, скорее всего, уже покинула этот бренный мир. Иными словами, он сильно сомневался, что Гермиона её найдёт.       — Думаешь, она и животных показывает? — нерешительно спросил Гарри. — Ага, вижу Миссис Норрис… о, и Живоглот в спальне у девочек…       Но Коросты не было и следа.       — Ну надо же, — ледяным тоном сказал Уизли. — Гляньте-ка, её нет.       — Давайте… проверим в другом месте, — не сдавалась Гермиона, перелистывая складки. — Она точно где-то здесь.       — Да брось, всё нормально, — с горечью проговорил Рон. — Остальные призраки тоже на карте не отмечены, так что…       — Ой, перестань! Не будь таким драматичным.       — Ах, я драматичный? А может, мне пойти и вышвырнуть эту зверюгу с Башни — посмотрим тогда, какая драматичная будешь ты!       Гермиона, побледнев, отшатнулась и резко встала.       — Я в туалет, — коротко сказала она. — И если ты, Рон, не можешь вести себя по-человечески… пожалуй, я не стану возвращаться.       Драко устало вздохнул.       — Грейнджер, ну не будь…       — Не быть кем? — огрызнулась она, но, заметив выражение его лица, смягчилась. — Неважно. Я просто… схожу припудрю носик. — И растворилась в толпе мантий, оставив Драко наедине с Роном.       Уизли угрюмо уставился в окно; холодный октябрьский свет ложился ему на лицо, вымывая яркость его рыжих волос. Драко рассеянно крутил на пальце перстень с гербом, размышляя, стоит ли что-нибудь сказать.       — Уизли, — наконец произнёс он.       — Что?       Драко перехватил перстень и накрыл его ладонью.       — Слышал историю про волшебника в бездонной яме?       Рон поднял голову. Драко пожал плечами.       Он откинулся назад, давая Уизли немного времени, и осмотрел «Три мётлы». Его взгляд зацепился за темноволосого парня и блондинку у стойки — оба сидели так прямо, будто им с рождения вшили стальные стержни в спины. Парень поднялся — это был Тео, но не в школьной мантии, а в угольно-сером пальто и шарфе шалфейного цвета.       Он наклонился к Дафне, прошептал ей что-то на ухо и вышел из паба, звякнув дверным колокольчиком. Драко обернулся и в окно проследил, как Тео переходит улицу и скрывается в узком проулке.       Драко нахмурился.       — Поттер случайно не оставил Мантию-невидимку?       — Кажется, да, — сказал Рон. — Вот она. А что?       — Одолжи-ка на минутку.       Драко накинул Мантию и поднял капюшон. Осторожно ступая, он вышел из «Трёх мётел» и пересёк улицу, не обращая внимания на удивлённые возгласы прохожих, которых случайно задевал. Он обходил лужи стороной и крепче сжимал Мантию, когда ветер угрожал сорвать её с его головы.       В переулке Тео присоединился к паре волшебников в плащах. Драко их не узнал — капюшоны были надвинуты так низко, что виднелись лишь кончики носов. Троица сбилась в кучку под навесом, спасаясь от вечернего пронизывающего ветра.       — …слухи о местонахождении Блэка, как будто это и так не очевидно…       — Очевидно? В таком случае, прошу, просвети нас, Джагсон.       — Понятное дело, он вернётся к своей семье. У этой стервы-предательницы, его кузины, собственное поместье, и Министерство туда не ног… ай!       Второй волшебник ударил его тыльной стороной ладони.       — Ещё раз заговоришь так о Нарциссе — и я лично подарю ей твой поганый язык, — со сталью в голосе сказал он. — Она достойная женщина. И не отвечает за грехи своего мужа.       — Какие грехи? — скучающе протянул Тео. Он стоял, прислонившись к стене, со скрещёнными на груди руками, глядя в пол. — Свалить всю вину на Империус? Разве ты сам не так же выкрутился?       Двое других явно опешили от такой наглости. Драко был почти впечатлён. Первый, Джагсон, прорычал:       — Я сидел в Азкабане, когда ты ещё в пелёнках пищал, сопляк…       — Мне искренне жаль, правда, — невозмутимо ответил Тео, изучая ногти. — Тебя так не хватало на крестинах.       Второй волшебник отвесил Тео подзатыльник. Тот вскрикнул и отпрянул, зажимая ухо.       — Больно же!       — Не зарывайся, Теодор.       Джагсон, злорадно хмыкнув, вернулся к первоначальной теме:       — Если не к кузине, то в один из домов. На площадь Гриммо или даже Уизерфелл.       — Уизерфелл пустует с тех пор, как умер Регулус. Особняк проклят и непригоден для жизни. Он погибнет, если сунется туда, и он это знает.       — Но он принадлежит ему по праву, — не унимался Джагсон. — Проклят или нет, это его стены, его дом, и он может делать с ним что угодно.       — Беллатрисы, — жёстко поправил второй. — Не его и никогда не был. Вальбурга позаботилась об этом.       — Беллатрисы Лестрейндж, что гниёт в Азкабане? — уточнил Тео с ноткой насмешки. — Хозяйка дома, в который ей никогда не вернуться?       — Законы крови — древние и таинственные, Теодор, — холодно отозвался второй, проигнорировав его шпильку. — Дом остаётся за ней до самой смерти… если только Регулус не назначил другого наследника.       — Только не начинай, Сибби! — всплеснул руками Джагсон.       — Это вполне возможно.       — Регулус Блэк не писал никакого чёртового секретного завещания, а если и писал, то вряд ли бы указал тебя — человека, с которым даже не был знаком!       — Я же не утверждаю, что я — тот самый тайный наследник, — раздраженно сказал второй. — Но для человека в его положении, без потомков, постоянно рискующего жизнью и здоровьем, было бы крайне странно…       — У него было двое законных кузин! Обе замужем! Одна ждала ребёнка!       — По женской линии, — фыркнул волшебник.       — Старый шовинист, — с улыбкой поддел Джагсон. — Эх, если бы мне давали по галлеону за каждую теорию заговора, которую я слышал о Регулусе, мать его, Блэке…       — А таких много? — спросил Тео.       — Ну ещё бы, — усмехнулся Джагсон. — Он же исчез. Ушёл — и не вернулся. Ни тела, ни завещания, ни улик. Разбил сердце своей бедной матушке.       В стене за их спинами щёлкнуло, и в прорези показались чьи-то глаза-бусинки.       — Пароль?       — «Мортмордре», — назвал второй волшебник. Щель закрылась, и часть кирпичной стены отъехала, открывая потайной проход.       Троица зашла внутрь, и проход тут же закрылся.       Драко, будто только сейчас вспомнив, как дышать, втянул воздух.       Мимо прошествовала компания пуффендуйцев, громко переговариваясь. Солнце медленно подбиралось к крышам, погружая одну сторону улицы в тень, в то время как витрины на противоположной сверкали в последних его лучах. Сливочное пиво оставило кислое послевкусие, и Драко провёл языком по зубам, мечтая поскорее их почистить.       Но ещё сильнее ему хотелось поговорить с матерью. Интересно, согласится ли Снейп передать письмо, если очень его попросить?       Почему ты не сказала, что Регулус был Пожирателем смерти? Почему ты умолчала о его исчезновении?       Из «Трёх мётел» вынырнули три знакомые головы: рыжая, тёмная и с пышной шевелюрой.       — …не знаю, куда он делся, — сказал Рон, застёгиваясь. — Взял Мантию и слинял. Может, что-то забыл в замке.       — Это не объясняет, зачем ему Мантия, — возразила Гермиона, прикусив губу и оглядывая улицу. — Он не показался тебе встревоженным? С ним точно было всё в порядке?       Беспокойство в её голосе могло бы растрогать его до глубины души — будь он из тех, кого волнуют такие вещи, а он, разумеется, не был.       — Выглядел в порядке. Немного загадочным, но это же Малфой. Клянусь, он скорее руку себе отгрызёт, чем ответит на личный вопрос.       Драко ждал, что кто-нибудь из его верных и самоотверженных друзей защитит его от этих клеветнических обвинений, но все они с треском его подвели. Предатели, все до единого. Получат по заслугам.       — Может, глянешь на Карте? — несмело предложила Гермиона. — Вдруг он ушёл в замок? Или хотя бы на территории… ой!       С её головы слетела шапка. Грейнджер пискнула, обернулась и попыталась её поймать, но он, хохоча, отпрыгнул, не давая ей достать.       — Я… Драко Малфой, не могу поверить, что ещё и волновалась за тебя! — воскликнула она, выхватывая у него шапку. Гермиона хмурилась. От ветра и внезапности щёки у неё разрумянились, как яблочки, а волосы распушились до небывалых размеров. Казалось, будто тебя буравит взглядом очаровательный ёжик. — Так вот в чём был замысел? Глупая шутка?       — Ловко придумано, — рассмеялся Гарри и протянул руку за Мантией. — Признаться, не ожидал.       Рон тоже хихикал. Драко подумывал поделиться с ними тем, что увидел, но он сам пока не знал, как к этому относиться. Сперва нужно было всё обдумать. К тому же Гарри прямо сказал, что больше не желает слышать о Сириусе Блэке.       Они зашагали обратно в замок, сквозь полосы света и тени, по щиколотку утопая в опавших листьях. Рон и Гарри беззаботно трепались о своих сладких трофеях и о том, как Карта Мародёров облегчит им жизнь.       — Отныне никакого Перси! — не мог поверить своему счастью Рон. — И Филча!       Гермиона, разрываемая между любопытством и неодобрением, изо всех сил старалась не присоединиться к ним.       Проходя последние метры тропы, Драко заметил тёмный силуэт, мелькнувший между деревьями. Это была бродячая собака, бежавшая среди кустов с радостно свисающим языком. Сначала он решил, что это Клык, но потом понял, что порода не та — чёрная немецкая овчарка с рваными ушами и тощим от недоедания телом. При этом мчалась она с невообразимой скоростью, словно была щенком — задорно подвывая и уносясь всё дальше в залитый солнцем лес.       — Вы это видели? — спросил Драко, но друзья только покачали головами. А когда он моргнул, пёс уже исчез в медном подлеске, оставив его сомневаться, не было ли это всего лишь игрой его воображения.