Львиное сердце / Lionheart

      Какой бы мудростью Люпин ни мог поделиться в этой ситуации, они её так и не узнали, потому что после часа тщательных поисков по всему замку, Драко и Гермиона были проинформированы недовольной профессором МакГонагалл, что Люпина в школе нет.       — Как это — нет? — потребовал Драко. — На дворе воскресенье, полдень. Где ему ещё быть?       — Как профессор Люпин распоряжается своими выходными — его личное дело, — ответила декан. — И я не вижу, какое это имеет к вам отношение. Если вам нечем себя занять — серебро в Оружейной нуждается в полировке. Впрочем, недолго будет нуждаться, если вы продолжите разговаривать в таком тоне.       Драко извинился и быстренько повёл их обратно в гостиную; отрывистые нотки неодобрения в голосе МакГонагалл повергли Гермиону в такое уныние, что он даже заволновался, как бы она не попыталась наложить на себя руки.       Гарри и Рон сидели за столом, погребённые под грудой незаконченной домашней работы.       — Смотрите-ка, кого принесло, — встретил их Рон, едва из портретной дыры показалась голова Грейнджер. — Гарри, скорее, проверь Буклю. А то она, чего доброго, «сбежит» с минуты на минуту.       — В другой раз, Рон, сейчас есть дела поважнее, — перебила его запыхавшаяся Гермиона. — Вы оба — отложите всё и пойдёмте с нами.       Мальчики уставились на неё с одинаковым выражением неподдельного ужаса. Гарри снял очки, осмотрел их и снова надел. Только катастрофа поистине судьбоносного масштаба могла заставить Гермиону — Гермиону! — допустить, что в мире есть нечто важнее домашки.       Она отчаянно замахала рукой в сторону портрета.       — Ну, чего ждём? Живо! Живо! У нас нет вечности в запасе!       Со скрипом отодвигаемых стульев ребята вскочили и поспешили к выходу. Драко, втайне наслаждавшийся их смятением (о чём Гермионе знать не полагалось), прибавил: «Ать, ать!» — и закрыл за ними портрет.       Грейнджер стремительно неслась по извилистым коридорам, едва не сбив с ног стайку несчастных пятикурсников, которые так и застыли на месте, провожая её ошеломлёнными взглядами. Она не обращала внимания ни на сыплющиеся вслед извинения Драко, ни на студентов, ни на лестницы. Проходя под ухмыляющейся физиономией Пивза, который уже заводил какую-то грязную частушку, она, не оборачиваясь и не замедляя шага, метнула палочку через плечо и отчеканила: «Обезъяз!» — с такой деловитостью, будто просто запирала дверь. Рот Пивза захлопнулся, и полтергейст в панике зашарил руками по горлу — выглядело это весьма комично.       — Жёстко, Грейнджер, — восхищённо присвистнул Драко.       — Перси научил, — выдохнула Гермиона, не сбавляя темпа. Подобрав мантию, она стремглав ринулась вниз по лестнице, её волосы подпрыгивали за спиной. Драко же съехал по перилам, ловко приземлившись на носки.       Они свернули на второй этаж, и Гермиона без стука юркнула во вторую дверь справа. Драко уже занёс ногу, чтобы войти следом, но, разглядев саму дверь, тут же возмущённо отпрянул, и Рон с разгона впечатался ему в спину.       — Грейнджер! — прошипел Драко.       — Что? — Она рывком распахнула дверь настежь.       — Это же женский!       — Ой, перестань. Тебе не впервой.       Гарри хихикнул. Драко глазами и жестом выразил всё, что думает о подобной мужской несолидарности.       — То было два года назад, — шепотом сказал он, окинув беглым взглядом коридор и с облегчением убедившись, что вокруг нет никого, кому пришлось бы стирать память. — И помнишь, чем всё закончилось? Подсказка: рифмуется с «лесной кроль».       — Это всего лишь туалет, не будь ребёнком, — фыркнула она. — Просто боишься, что тебя могут застукать в женском. Расслабься — это туалет Плаксы Миртл. Первое место, что пришло мне в голову, где нас точно никто не подслушает. — Она запнулась. — Ну, кроме самой Миртл. Но она не в счёт.       — Кто такая Миртл? — спросил Рон.       — Сейчас сам узнаешь, — поморщилась Гермиона, придерживая дверь и выразительно указывая подбородком внутрь. Бросив в коридор последний страдальческий взгляд, Драко скользнул внутрь.       — В твоём распоряжении целый волшебный замок, и первое, что приходит тебе на ум — отхожее место? — процедил он, проходя мимо. Она скорчила ему рожицу, он в ответ показал ей язык — и, как ни странно, сразу почувствовал себя гораздо лучше.       Дверь за ними притворилась, и они очутились в обезоруживающе чистой мраморной уборной восьмиугольной формы, где сквозь высокие окна мягкие лучи полуденного солнца подсвечивали кружащиеся пылинки. Их шаги гулко разносились по светлому камню, и когда Драко случайно чиркнул каблуком, звук взвился и отскочил под самые своды. Пахло камнем, сыростью и прочими типичными для древнего замка ароматами — не сказать что хорошо, но, по редкой милости Мерлина, хотя бы не так, как в обычном, часто используемом туалете.       — Кто здесь? — раздался дрожащий голос. Драко выхватил палочку и опасливо направил её вверх ещё прежде, чем успел толком осмотреться и заметить темноволосого полтергейста под потолком.       Это была девочка, совсем юная, с длинными чёрными косичками, которые вызвали у него неприятное чувство чего-то знакомого. На них, впрочем, сходство с Пэнси заканчивалось: у призрачной девочки были длинный нос, маленький печальный рот и толстые очки, которые, как он подумал, несправедливо достались лицу, и без того не отличавшемуся особой красотой.       — Привет, Миртл, — осторожно поздоровалась Гермиона и щёлкнула замком. — Это я. Ты же меня помнишь?       — О, да. — Миртл подлетела ближе. Солнечный свет проходил сквозь её тело, делая его почти полностью прозрачным. — Ты та, что вечно ревела.       Драко хмуро посмотрел на Гермиону. Она закатила глаза и, слегка покраснев, буркнула:       — Да, но это было сто лет назад. Сейчас у меня всё хорошо, благодарю.       — Как чудесно, — уныло сказала Миртл. — Должно быть, очень здорово — просто взять и всё пережить… пойти да завести друзей… Мне-то гораздо труднее, я ведь никуда не могу уйти…       — Да-да, очень грустно, Миртл, — бодрым тоном откликнулась Гермиона, ставя сумку с учебниками. — Уверена, тебе ужасно тяжело. Но, знаешь, об этом надо было думать до того, как стать призраком. — Поймав изумлённый взгляд Драко, она шепнула: — Ей нельзя сочувствовать, иначе разойдётся. Она любит себя жалеть, а ещё больше — когда жалеют другие. Если начнёт, мы тут на часы застрянем. — И громче добавила: — А теперь, не могла бы ты нас оставить? Нам нужно обсудить кое-что важное.       — Кое-что ва-ажное! — передразнила её Миртл. — О, очень важное, не сомневаюсь. Гораздо важнее всего, что могу сказать я. Кому вообще есть дело до Миртл? Это же просто дурочка Миртл… глупая Миртл… я же не какая-нибудь ва-ажная, как мисс Гермиона Грейнджер!       — Ага, в общем и целом. Не могла бы ты вернуться в свой туалет? Нам буквально на пару минут.       От такого унижения Миртл и вовсе лишилась дара речи. Обиженно взвыв, она метнулась в одну из кабинок. Изнутри раздался гневный, ревущий шум слива, и из-под двери хлынула вода, утекая в решётки.       Рон отшатнулся и аккуратно обошёл лужу, придерживая полы мантии.       — Она же не в самом туалете, а?       — В самом, — сказала Гермиона и, устроившись на полу в солнечном пятне у окна, достала палочку. — Муффлиато. Всё, теперь она нас точно не подслушает.       — Но почему?       — Что «почему»? Ох, раздражает. Силенцио, — сердито бросила она, ткнув палочкой в сторону всё ещё булькающей кабинки.       — Почему туалет? — задал Уизли вопрос, который Драко и сам очень хотел задать, но считал ниже своего достоинства озвучивать. К счастью, Рон часто делал это за него.       Гермиона пожала плечами, будто ей не было никакого дела до логики существа, настолько уступающего её собственным умственным способностям.       — Спроси её сам. Призраки привязаны к месту своей смерти, или к местам, имевших для них особое значение при жизни. В любом случае, довольно тоскливо, не находишь? Не стоит забивать себе голову.       — Бедняжка, — сказал Гарри, глядя на дверь кабинки.       — У тебя бы вмиг поубавилось жалости, начни она реветь всякий раз, когда ты пытаешься справить нужду, — возразила Гермиона. — Присаживайтесь, пожалуйста. Мы с Драко только что узнали нечто крайне важное, и я не уверена, как долго продержится «Муффлиато».       Они уселись кружком прямо на плитке. Драко, для которого это, без сомнения, стало худшим событием недели, а может, и месяца, — наложил Смягчающие чары и глухо пробормотал в сторону Гермионы что-то про необходимость выбирать места для встреч поудачнее.       Сжато и без прикрас, Грейнджер изложила Гарри и Рону все события у хижины Хагрида.       — Значит, надо его спасать, — звенящим от тревоги голосом выпалил Гарри. — Мы не можем позволить им снова забрать Сириуса в Азкабан. Он не пойдёт. А Люпин? Что с ним? Сириус им так просто не сдастся, он будет драться до конца, и Люпин тоже. Они оба погибнут.       Рон угрюмо кивал, словно тоже уже смирился с неизбежным. Драко, сбитый с толку таким траурным настроением, решил, что им не помешает капля отрезвляющего лекарства.       — Поттер. Уизли. Соберитесь. Никто не желает смерти моему дяде, — сказал он. Потом задумался. — Кроме Министерства, понятное дело. И дементоров, хотя их можно не брать в расчёт — они, кажется, хотят смерти всем без разбора, так что Блэк тут скорее правило, чем исключение. А, ну и большая часть волшебного мира, само собой, — они тоже против вас. Но из тех, кто сейчас здесь — ноль из четырёх.       В награду за такую поддержку Драко получил три мрачных взгляда. Прочистив горло, он добавил:       — Можно сказать — многообещающее начало.       — Ага, прям бальзам на душу, — скептически проговорил Рон.       Гарри вцепился пальцами в растрёпанную шевелюру, явно готовясь к нервному срыву. Драко даже впечатлился, что тот продержался так долго.       — Гарри, успокойся. Драко, хватит пытаться успокоить Гарри, — взмолилась Гермиона. — Время ещё есть. Человек из Министерства сказал, что поиски продлят ещё на месяц. Начнут, скорее всего, с замка и будут продвигаться наружу, так что до Хижины доберутся не раньше, чем через пару недель. Лес их задержит. Всё, что нам нужно, — придумать, как вытащить Сириуса из Хижины до этого.       — Ага, плёвое дело, — лениво протянул Драко. — Провести разыскиваемого преступника через территорию, кишащую дементорами, тайно переправить его за границу — которую, между прочим, нам пересекать запрещено, — и спрятать в каком-то ещё не найденном убежище? И всё это — под носом у лучших ищеек Министерства?       Гермиона сверкнула глазами.       — Если не хочешь помогать... — с жаром начала она, но Драко нахмурился и жестом отмёл это предположение.       — Не глупи, конечно, я помогу. Он мой дядя, не твой. — И сделал вид, что разглядывает подошвы ботинок на наличие грязи с пола.       Отнюдь не поэтому его хоть сколько-нибудь волновала судьба Сириуса Блэка. Истинный мотив был ростом метр пятьдесят семь и сейчас яростно полировал очки, словно хотел стереть о поношенный рукав свой страх быть покинутым. Но Драко скорее обрёк бы себя на вечное скитание призраком в школьном туалете, чем поделился этой информацией с кем-то из живых.       Так что Гермиона могла сколько угодно одаривать его своими знающими улыбочками. Могла ухмыляться, подмигивать и делать вид, что всё прекрасно понимает, хоть до бесконечности. Это вовсе не значило, что она и правда что-то понимала. И не значило, что от её взгляда в нём разливалось тёплое удовлетворение — будто он только что подарил ей первое издание Батильды Бэгшот с автографом или арканом стащил луну с неба, или ещё что-нибудь в том же духе. И уж тем более не значило, что ему нравилось чувствовать себя так, словно он только что одолел василиска голыми руками.       Честное слово, могла бы хотя бы из уважения дать ему построить из себя эгоиста.       — Ладно. Эм… в общем. — Гермиона отвернулась, волосы закрыли ей лицо, но он мог слышать улыбку в её голосе. — По-моему, у нас три задачи. Первая: вытащить Сириуса из Хижины и довести хотя бы до Хогсмида, откуда он сможет либо аппарировать, либо воспользоваться камином. Вторая: обезопасить его — и себя — на случай встречи с дементорами. И третья: проследить, чтобы никто — ни министерские, ни кто-либо ещё — не увидел, как мы его перемещаем.       Рон задумчиво потёр подбородок.       — Ну, последнее — самое простое, верно? Действовать нужно ночью.       — Комендантский час осложняет дело, — напомнила ему Гермиона.       — Да ладно тебе. Филч? Миссис Норрис? Мы их легко обходим ещё с первого курса. Днём за нами в сто раз больше глаз. — Он поморщился. — Поверь, я тоже не горю желанием шастать по Запретному лесу ночью, но, честно говоря, другого варианта не вижу.       — Можно использовать Мантию, — предложил Гарри.       Рон поджал губы.       — Да, только впятером мы в неё никак не влезем, особенно если один из нас — взрослый мужик. В лучшем случае двое, максимум трое.       — Нет, только Сириус, — сказал Гарри. Вид у него был, словно он готовился получить пинок от гиппогрифа — с суровой решимостью того, кто уже имел подобный опыт. — Он пойдёт под Мантией. А мы просто рискнём.       — Протестую, — поднял палец Драко. — Можно ли вариант получше, чем «просто рискнём». По возможности? Лично мне, знаете ли, куда приятнее, когда моя душа находится внутри, а не высасывается через рот, как какой-нибудь изысканный суп.       — Может, Дезиллюминационные чары? — размышляла вслух Гермиона. — Флитвик говорил, что профессор Дамблдор может наложить их такой силы, что становится почти невидимым.       — Отлично, пусть тогда и на нас наложит, — сказал Драко. — Потому что сами мы точно не справимся. Это заклинание шестого курса.       — Знаю, но мы могли бы выучить!       — За три недели? Да так, чтобы обмануть дементоров? Даже у нас с тобой есть пределы, Грейнджер.       — А как насчёт маскировки? — выдвинул идею Рон. — Магических способов маскировки ведь полно, правда? Чарли говорил, что у МакГонагалл едва ли не весь седьмой курс посвящён трансфигурации людей.       — Это уровень ЖАБА не просто так, — ответил Драко, аж побледнев. — И, при всём уважении, я не позволю никому из вас, недотёп, тыкать палочкой мне в лицо без лицензии челюстно-лицевого целителя и сертификата из Святого Мунго. Даже Грейнджер, а она — второе пришествие Мерлина, если верить МакГонагалл.       — Ой, перестань, — сказала Гермиона, хотя спрятанная за волосами сияющая улыбка ясно говорила, что это последнее чего бы ей хотелось. — Но Драко прав: нам не потянуть человеческую трансфигурацию на нашем уровне… А вот если можно было бы что-нибудь сварить?..       Ахнув, она обернулась к Драко, и он резко выпрямился, мысленно ругая себя за то, что не додумался первым.       — Оборотное зелье, — одновременно воскликнули они.       — Вот же я идиотка! — хлопнула она себя по лбу. — Конечно! Чуть-чуть Оборотного…       — Пара волосков с кого-нибудь из министерских…       — Раздобыть мантии…       — И тогда никто и слова не скажет — просто берём его и выходим. Легкотня.       — Любой, кто нас увидит, подумает…       — …что это всего лишь дела Министерства, — закончил он. Она энергично закивала.       Восторг от найденного решения был столь всепоглощающим, что минуло добрых три секунды, прежде чем он вспомнил о существовании мира за пределами их разговора.       — Мы нарушим примерно с полсотни школьных правил, — прибавила она.       — Если нас поймают.       — И нам предстоит сварить само зелье. Что не так уж и просто.       Он только фыркнул.       — Нет, правда. Это сложно даже для нас. Даже для тебя! Во-первых, нужно где-то взять ингредиенты. И варится оно почти месяц.       — Что ж, нам повезло — у нас как раз почти месяц, чтобы всё провернуть.       — И работы будет много.       — Не знаю, за кого ты меня принимаешь, но я вообще-то единственный в этом замке, кто обставлял тебя в Зельях.       — Только потому, что Снейп к тебе благоволит, а не потому, что ты правда…       — Эй! — громко перебил Рон.       Драко и Гермиона синхронно обернулись.       — Когда вы там наобщаетесь, напомню: тут, кроме вас, ещё двое. Может, вернётесь к нам — ну, пока мы не выпустились?       — Ты ведь знаешь, что такое Оборотное, да? — тут же переключилась Гермиона. — Снейп упоминал его в прошлом году.       — Думаешь, мне на Зельях заняться больше нечем, кроме как слушать Снейпа?       — Честно? — вскинул бровь Драко. Гермиона ущипнула его.       — Оно превращает тебя в другого человека, — пояснила Грейнджер.       — Что, навсегда? — встревожился Рон.       — Эффект проходит через какое-то время, — пробормотала она, роясь в сумке. — Но вот достать рецепт будет проблемой. На Зельеварении этому не учат, придётся искать в какой-нибудь старой книге… Может, в «Тайнах наитемнейшего искусства»? Или в «Сильнодействующих зельях» — там точно должно быть…       — Это Тёмная магия? — нахмурился Гарри.       — Едва ли, — хмыкнула Гермиона. — Оно запрещено только потому, что им легко злоупотребить, вот и всё. Но оно и вполовину не так опасно, как куча других видов магии, которым нас здесь обучают, — и всё это абсолютно легально.       Драко, встретившись с Гарри взглядом, повертел ладонью: мол, спорно. Хмурость Гарри углубилась и пустила побеги — всё его лицо превратилось в рассадник угрюмости.       Гермиона, не обращая внимания, тараторила:       — «Сильнодействующие зелья» наверняка в Запретной секции. Для доступа нужна записка от преподавателя, а её не получить, не объяснив зачем… Можно, конечно, сказать, что интересуемся теорией, но, думаю, МакГонагалл, зная нас, не купится… Разве что попросить Люпина…       — Кстати, а почему мы не начали с Люпина? — подметил Рон. — Это ведь его напрямую касается, не так ли?              — Мы бы рады, вот только не можем нго найти, — ответил Драко. — Как в воду канул. Чем бы он там ни занимался, давать нам консультации он явно не собирается.       Гарри шумно втянул воздух, и Драко сразу стало как-то совестно. Но сглаживать углы тут смысла не было.       — Быть может, он вернётся завтра, — предположила Гермиона. — А если нет… можно пойти к МакГонагалл… или, Драко, ты всегда можешь спросить у Снейпа.       Драко откинул голову, обдумывая идею. В отличие от МакГонагалл, Снейп не стал бы сразу отмахиваться от такой просьбы, а, возможно, даже пошёл бы навстречу. Но беда в том, что крёстный читал его как открытую книгу, а веской причины, которая не пахла бы нарушением школьных правил, у него не было. И Драко не был уверен, насколько стоит полагаться на то, что удастся провести Снейпа.       — Ладно. Допустим. Но что я ему скажу, когда он полюбопытствует, зачем?       — Скажи ему правду: ты любишь Зельеварение и хочешь изучать его за пределами школьной программы. Разве не так?       — Так, но эта книга… — Он запнулся. — Ты сказала «Сильнодействующие зелья»?       — Ага. Наверняка рецепт есть и в других, но эта первая, что пришла на ум.       — Нам не нужна библиотека. Она у меня есть. Снейп подарил на прошлое Рождество.       — Так это же отлично!       — Знаю! Напишу матери домой, попрошу прислать — и к концу недели книга у нас!       — Превосходно! — выдохнула Гермиона, лучась теплом от удачно решённой проблемы. — Превосходно. А мы пока можем поработать над нашими чарами Патронуса.       Драко моментально сдулся, точно пробитый дирижабль.       — Нашими чем?       — Патронусы, — повторила она, что-то черкая в блокноте. — Мы будем снаружи ночью, без присмотра, рядом с дементорами. Сириус умеет его вызывать, но это всего один. Будет лучше, если мы все сможем… Гарри, ты говорил, Люпин учил тебя, так? На матче с Когтевраном у тебя вышел очень даже добротный.       — Ну да, вроде получается, — смущённо признался Поттер. — Но всё равно не так хорошо, как у него.       — Что ж, обойдёмся и тем, что есть, — пожала плечами Гермиона. — Попросим Люпина помочь, когда вернётся, но откладывать смысла нет. Ты можешь обучить нас, и мы будем практиковаться, пока варится зелье. Я составлю список дел. Драко, ты сегодня же напишешь матери насчёт книги… И надо начать потихоньку красть ингредиенты — будет подозрительно, если утащим всё разом… ещё нужно раздобыть запасной набор из кабинета Зельеварения и горелку, хотя я пока не представляю, как мы её здесь установим…       — Что значит «здесь»? — резко переспросил Драко. — Мы же не собираемся варить его в туалете?       Она моргнула на него по-совиному.       — А где ещё? Более уединённого и стерильного места я просто не знаю. В Башне точно нельзя — там кто-нибудь либо опрокинет, либо выпьет ещё до вечера.       — Но это же туалет!       — И что?       — Во-первых, это антисанитарно, во-вторых, сыро, в-третьих — тут призрак живёт, Мерлина ради.       — Ты просто не хочешь, чтобы тебя увидели входящим и выходящим из женской уборной.       — Разумеется, не хочу!       — Чепуха, — отмела она. — Всё с тобой будет в порядке. Пользуйся Мантией. Гарри, Рон, вам нужно будет помочь нам достать ингредиенты. Основа для зелья — стандартное Косметическое, так что кое-что я уже знаю: сушёные златоглазки, пиявки, водоросли, спорыш… Я сделаю копии списка.       — Боюсь, меня так и не убедили, что тут нет Тёмной магии, — заметил Поттер, но Гермиона его проигнорировала. Она писала с такой скоростью, что, казалось, бумага вот-вот задымится под пером, а волосы начали выскальзывать из резинки и подниматься в статическом ореоле — признак её воодушевления, вероятно вызванный непроизвольной магией.       — Это не Тёмная магия, — сказал Драко Гарри. — Скорее… серая. Серебряная, если угодно.       — Но…       — И даже если я вру, Поттер, — добавил он, — ты правда хочешь знать?       — Нет, — честно ответил Гарри. — Но тот факт, что книга от Снейпа, тоже особо не успокаивает.       — Да, но взгляни на это с другой стороны — по крайней мере, мы делаем это ради благого дела, — беззаботно сказал Рон, вставая и отряхивая колени. — Если уж выбирать между этим и Поцелуем дементора для бедолаги, то меня ничего не напрягает. В любом случае, не переживай, Гарри: когда придут авроры, скажем, что эти двое уверяли, будто мы всего-навсего варим Бодроперцовое.

***

      Они решили подождать до ужина, чтобы провернуть первую кражу, рассчитывая, что к тому времени из классов всех выманит либо голод, либо скука. Добычу — набор для зельеварения из шкафчика в кабинете — поручили Гарри с Гермионой. «Запихни его под мантию, будто беременна», — посоветовал Рон. Драко двинулся в совятню писать матери, а Уизли остался караулить у двери Люпина в надежде перехватить профессора, который, как они рассудили, мог просто выйти на послеобеденную прогулку. Договорившись встретиться за ужином, они разбрелись, и Драко, с энтузиазмом Сизифа к его камню, поплёлся наверх.       Поскольку Министерство просматривало его почту, доверять письмо Улиссу ему не хотелось, но другого выхода он не видел. Объяснять Снейпу, зачем ему срочно понадобилось передать послание матери, Драко не собирался. Поэтому он постарался изложить всё как можно проще:              «Жасмины в этом году цветут на славу. Пришлёшь мой экземпляр "Сильнодействующих зелий"? Дополнительный проект. Не говори дяде С., хочу сделать сюрприз.»       И прикрепив записку к лапке Улисса, он выпустил филина в промозглый февральский туман.       Желудок громко напомнил о себе, и Драко направился в Большой зал. У подножия винтовой лестницы распахнулись двери, и с улицы вбежала стайка учеников, занося за собой вихри снега у щиколоток. Драко потуже запахнул плащ и поморщился от непрошенного холода.       Одним из этих учеников был Невилл. Он оказался зажат между Маркусом Флинтом и Терренсом Хиггсом, парочкой рослых слизеринцев-шестикурсников, которые играли в «попробуй отбери», пасуя друг другу что-то маленькое и пятнисто-бурое. При каждом броске Невилл вскрикивал и кидался вдогонку, будто не понимая — или не желая признавать, — что вернуть «мяч» ему всё равно не удастся. Несмотря на мороз, его круглое лицо раскраснелось и блестело от пота, что лишь сильнее веселило слизеринцев.       Драко и сам был не прочь понасмешничать, но, наблюдая за ними, понял, что подобные развлечения быстро ему наскучивают. В первый год дразнить Невилла было чем-то вроде школьного спорта. Поразительно, что к третьему старшекурсники так и не нашли себе занятия получше.       Устав ждать и чувствуя, как урчит в животе, он вытащил палочку.       Лёгкий взмах запястьем — и Обездвиживающее заклятие ударило Хиггса в грудь. Тот мгновенно оцепенел с удивлённой физиономией, и, тихо простонав, повалился вперёд, как срубленный дуб.       — Эй! — Флинт выхватил свою палочку и наставил на него. — Что ты сделал с Терренсом?       Драко одарил его взглядом из серии: «Ты сейчас серьёзно?»       Флинт запустил Жалящее вверх по лестнице. Драко отшагнул в сторону — детский сад, а не атака, он и щит-то ставить не стал, настолько мимо оно пролетело, — и уже подумывал швырнуть в него «Депульсо», которое Флитвик показывал им на прошлой неделе, но вспомнил, с каким суровым видом тот предупреждал о последствиях применения на живых существах. В итоге он ограничился аккуратным «Петрификусом» по лодыжкам, и Флинт, уже потерявший равновесие после своего выпада, шлёпнулся на задницу в лужу талого снега.       — Д-Драко? — выговорил Невилл, словно не веря своим глазам.       Малфой убрал палочку и сошёл с последних ступенек.       — Лонгботтом.       Невилл подбежал вперёд и вырвал из окаменевшей руки Хиггса их «мяч»: подойдя ближе, Драко увидел, что это жаба. Бедное создание дрожало в ладонях Невилла, как лист на ветру.       — С-спасибо, — пролепетал он. — Не п-п-представляешь, как я рад, что ты вм-м-мешался. Д-думаю, ещё чуть-чуть и Тревор бы не в-в-выдержал.       — Не скули. Я хотел поужинать, а ты попался мне на пути. Научись уже смотреть за своим питомцем.       — Я с-с-стараюсь, честно. — Невилл пошёл вместе с Драко в Большой зал, счастливо прижимая Тревора к груди. — Я в-в-возвращался из теплиц, когда они м-м-меня нашли. Хотели отнять мой конспект по Травологии, но я с-с-сказал, что им всё равно его не п-понять, и тут Тревор испугался криков и выпрыгнул из м-м-моей сумки.       — И какого дьявола ты держал жабу в сумке для книг?       — Он любит влажность в т-т-теплицах.       — Сам тебе сказал, да?       — Хагрид говорит, это п-п-полезно для его кожи.       Упоминание Хагрида никак не улучшило настроение Драко.       — Тогда посади его в банку или ещё куда, — раздражённо бросил он. — Не знаю. За три года можно было уже сообразить… — Он осёкся. — Лонгботтом.       — Да?       — У тебя есть доступ в теплицы?       — У всех п-помощников п-преподавателей есть, — ответил Невилл, заморгав. — Чтобы мы могли присматривать за м-мандрагорами. А что?       Десять минут спустя Невилл горько жаловался на холод, а Драко постукивал ногой в ожидании, когда тот отопрёт теплицу номер три. В феврале солнце садилось рано, и к этому часу вокруг уже царила тьма, а снежинки присыпали их чёрные мантии белой вуалью.       — Нам п-правда не положено тут находиться после захода с-солнца!       — Не будь тряпкой.       Скрип петель возвестил об успехе. Они юркнули в тёплый короб и торопливо закрыли за собой дверь. Внутри было так же темно, как и снаружи, только более затхло, а воздух был насыщен сладковатым ароматом земли, зелени и пыльцы. Зимой оранжереи магически обогревались через каменный пол, так что ступни Драко утопали в тепле, куда бы он ни шагнул.       Через пару секунд снег на их плечах растаял, промочив мантии и волосы, и стрижка Невилла «под горшок», которую Драко и без того считал дном мужской парикмахерской мысли, стала выглядеть ещё хуже.       Раздался щелчок, и вдоль грядок вспыхнули лампочки, заливая помещение красным светом. Невилл снял мантию, повесил её на стул у двери, накинул на шею видавший виды коричневый фартук и завязал его на широкой талии.       — Так что ты, г-г-говоришь, ищешь?       Драко достал список и протянул его двумя пальцами. Невилл взял бумажку, выудил из кармана очки и, держа их чуть на расстоянии — подобно зрителю в опере, — принялся читать. В этом жесте было что-то безошибочно чистокровное, хоть Драко и не смог бы внятно объяснить что. Тот же невидимый отпечаток породы, что сквозил в манере сложить нагрудный платок или носить кобуру для палочки. Драко с некоторым изумлением вспомнил, что Лонгботтомы — одна из знатнейших волшебных семей. Просто Невилл не любил этого афишировать, не в его духе.       — Златоглазки, пиявки… — прочитал Невилл, щурясь. — Ну, этих у нас н-н-нет, это же не растения… водоросли, спорыш… ага, это легко. Я знаю, где они. — Он снял очки, оставив их висеть на цепочке на шее, и бодро зашагал по проходу, натягивая тонкую голубую перчатку из какого-то странного эластичного материала.       — Значит, они часто встречаются?       — О да. Descurainia pinnata. Зельевары, правда, зовут её «водорослью», а для всех остальных это просто «пижмовая горчица». Растёт как с-с-сорняк, и упрямая, как взрывопотам — её почти не извести, разве что с к-к-корнем выдрать! А спорыш — многолетник, так что он всегда под рукой. Сколько тебе нужно?       — Сколько можешь выделить?       — Не всё, — неуверенно ответил Невилл, вытирая нос рукавом. — Профессор Стебль з-з-заметит.       — Ну, просто скажи, что пытался…       — О! Знаю! — радостно хлопнул в ладоши Невилл. — Скажу, что они пошли на хакшир. Это такой напиток, Ромильда делала нам на д-днях. — Он склонился над растением, вертя в пальцах веточку. — Она дала нам рецепт своего отца, г-г-говорит, летом они его п-постоянно готовят, очень освежает. Ты знал, что Ромильда с-с-сильна в Травологии? Надеюсь, в следующем году она п-присоединится к группе ассистентов, профессору Стебль она тоже нравится. Я замолвлю за неё с-словечко… она смышлёная, Ром-м-мильда, но думает, что д-д-другие девчонки её недолюбливают…       Невилл разговаривал скорее сам с собой, тоном человека, привыкшего бормотать себе под нос. А пока болтал, бережно срезал несколько отростков водоросли с пушистого кустика, переложил их в кусок марли в другой руке и погладил растение, будто утешая. В каждом его движении сочетались точность хирурга и нежность родителя, меняющего пелёнки.       Тем временем Драко сцепился в немом противостоянии с блуждающим щупальцем ядовитой тентакулы: тот уж слишком приласкался к его лодыжкам. Драко положил руку на палочку и прожигал растение взглядом, готовый в любой момент продемонстрировать своё эволюционное превосходство.       — Лонгботтом.       — …честно, потому что Парвати старается никого не оставить в с-с-стороне… а?       — Как ты умудряешься всё это помнить?       — Помнить что? — сказал Невилл, заворачивая срезанные побеги в марлю.       — Где какое растение, что оно делает, как называется и всё остальное.       — А как ты всё про з-з-зелья помнишь? — философски заметил Невилл. — Не знаю. Я не особо умный, но зато умею з-заботиться о чём-то. И у меня это хорошо получается, а з-значит, ничего такого с-с-сложного в этом нет. — Он легонько похлопал по спорышу и улыбнулся.       Драко было некогда зацикливаться на задумчиво-печальном тоне Невилла — он вёл бой. Со всего размаху он топнул по каменной плите, и тентакула в последнее мгновение отдёрнула щупальце, избежав ампутации каблуком.       — Ничего подобного, — с жаром возразил Драко. — Это жутко сложно. Откуда мне знать, просит ли оно воды или удобрения? Что мне, подойти и спросить? Это хуже, чем Уход за магическими существами, если хочешь знать моё мнение.       — Н-но оно же само тебе говорит, — объяснил Невилл. — Вот видишь этот поникший листик? Значит, пора полить. А когда появляются такие пятнышки — значит, просит лекарства. Всё до с-с-смешного просто, когда знаешь, куда смотреть. — Он завязал марлю шпагатом, передал свёрток Драко и пошёл вдоль грядок, продолжая рассеянно говорить через плечо: — Гораздо проще, чем с людьми, во в-всяком случае. С людьми н-никогда не поймёшь, как им угодить. У них куча каких-то мелких п-правил, о которых никто не предупреждает, а стоит нарушить — и ты уже им не нравишься. И н-неважно, насколько ты добрый или как усердно с-с-стараешься их соблюдать… С растениями всё легко.       Ядовитая тентакула обвила своим побегом шею проходившего мимо Невилла, очевидно пытаясь «по-дружески» его придушить, и он отстранил её, мягко потрепав.       — Пожалуй, — нервно сказал Драко. Он совершенно не был готов к душевным излияниям и с сожалением понял, что оказался в щекотливой ситуации, из которой не выбраться, не показавшись грубияном или, увы, не увязнув ещё глубже в трясине невилловых чувств.       Лонгботтом, словно уловив внутреннюю дилемму Драко, метнул через плечо кривоватую улыбку.       — Всё в порядке. Нам н-не обязательно это обсуждать.       — Отлично, — с облегчением отозвался Драко. — Очень любезно с твоей стороны.       — Но я рад, что оказался тебе чем-то п-п-полезен, — добавил он, снова вгоняя Драко в неловкость. Благодарность была даже хуже жалости к себе. Лучше бы Невилл вернулся к своей меланхолии. — После всех твоих з-з-занятий со мной. Не понимаю, зачем ты вообще это д-д-делал, когда я т-такой ужасный ученик.       — Перестань, ты не ужасный, — проворчал Драко, хотя это и была откровенная ложь.       Невилл прыснул со смеху.       — Да всё нормально. Ты это уже не раз г-говорил, а я, между прочим, с-с-слушаю, даже если тебе кажется, что нет. Всё, что мне надо, — это н-н-наскрести хотя бы на «Удовлетворительно» на СОВ, а потом я могу б-бросить… Бабушка говорит, что и пытаться не стоит сдавать СОВ по Зельеварению, но с оценкой ниже «У» гербологом не возьмут.       — Почему? — с неподдельным интересом спросил Драко.       — П-п-потому что гербологи и зельевары п-п-постоянно работают вместе, — медленно пояснил Невилл, словно думал, что Драко его проверяет. — П-половина работы гербологов с-с-связана с ингредиентами для зелий. Но зельеварам ещё хуже — им приходится с-с-сдавать и СОВ, и ЖАБА по Травологии.       — Серьёзно?       — Д-да, само собой, — осторожно проговорил Невилл, будто всё ещё опасался, что его экзаменуют. — Потому меня и удивило, когда ты сказал, что терпеть не можешь Травологию. Я-то п-п-предполагал, что ты хочешь стать з-з-зельеваром, ведь ты так в этом хорош.       — Я… я подумывал об этом. — Драко на миг представил себе ещё четыре года Травологии и передёрнулся. — Но это же идиотское условие. Какой смысл в гербологах, если зельеваров всё равно заставляют делать всю их работу? Пустейшая трата времени.       — Не знаю. Но уверен, что у тебя всё получится, — подбодрил Невилл. — Все знают, что вы с Герм-м-мионой возьмёте высшие оценки по всем п-предметам. — Он сложил ещё один марлевый мешочек и передал его Драко. — А если ты правда это так н-н-ненавидишь, я мог бы с тобой позаниматься. Верну д-д-должок, так с-сказать, — улыбнулся он.       Повисла долгая пауза. Улыбка Невилла постепенно сползла, и он нерешительно пробормотал:       — Я пошутил, Малфой. Извини.       — Это… нет, всё нормально, Лонгботтом, — сказал Драко и перевёл взгляд на марлевые свёртки. — Полагаю, мне следует тебя поблагодарить.       — Пустяки, — пожал он плечами, вытирая очки о фартук. — Честно, я просто рад п-п-помочь.       — Я… — начал Драко и запнулся. Внизу живота скрутился неприятный кислый ком. Попробовал ещё раз: — Мне стоит… отдать тебе должное.       — Должное?       — Это не извинения.       — Ладно, — сказал Невилл, встревоженно округлив глаза.       — Но я думаю… то есть, возможно, временами, за последние несколько лет… до того, как я узнал все факты… я мог невольно — и, конечно, без всякого злого умысла, — сказать вещи, которые подразумевали, что ты... не слишком умён.       — Ты называл меня тупоголовым болваном с пудингом вместо мозгов.       — Знаешь, это верх бестактности — видеть, как человек старается, и тут же припоминать ему в лицо…       — Но ты был прав. Я глупый, — сказал Невилл, не сводя с него глаз.       — Нет, — произнёс Драко, сдаваясь. — На самом деле нет. Ты просто неповторимо и безнадёжно плох в Зельях.       Воцарилась тишина.       — Ну… это я и так знал, спасибо.       — Но ты, — продолжил Драко, — не стопроцентный болван. Не больше, чем любой другой в этой школе, по крайней мере. Что, впрочем, не такое уж великое утешение.       Невилл поморщился, будто пытался играть в гляделки с солнцем.       — Эм, спасибо, — пробурчал он, отчасти польщённый, но в основном озадаченный. — Очень мило с твоей стороны. Ты э-э… тоже не болван.       — Конечно я не болван! Думаешь, я и сам этого не знал? Кто-то тебе сказал, что я болван? Не отвечай. И нечего так радоваться. Всё это лишь означает, что у тебя нет оправданий выставлять горелку не на ту мощность, и, прежде чем ты начнёшь возражать — да, именно это ты и сделал, иначе не сидел бы с котлом, полным бурды, и, Лонгботтом, клянусь Мерлином, если ты немедленно не сотрёшь эту самодовольную ухмылочку, я пущу твою жабу на ленточки.

***

      К утру вторника почти все уже обратили внимание, что министерские чиновники всё ещё на территории, хотя сам министр давно отбыл.       — Я думала, они должны были уехать ещё несколько дней назад. Чего они тут околачиваются? — раздраженно ворчала Джинни. Её недавно остановил аврор по дороге к Чёрному озеру и потребовал объяснить, что она делает вне замка почти перед самым комендантским часом; в итоге профессор МакГонагалл сурово отчитала её за ответ: «Бегаю нагишом с Сириусом Блэком».       — Они здесь ради нашей безопасности, — строго сказал Перси и раскрыл газету, выразительно ею тряхнув. — Тебе стоит быть благодарной, что они задержались так надолго. Блэк уже почти полгода в бегах. Страшно представить, как Фадж справлялся бы в этой ситуации.       Драко с прищуром глянул на Перси. Старший Уизли проводил подозрительно много свободного времени с министерскими: его то и дело можно было застать сопровождающим их по территории или по извилистым коридорам школы. Он неизменно находился в разгаре пространной, напыщенной лекции об истории замка, щедро приправленной восклицаниями вроде: «И, конечно же, как староста школы, я ещё могу показать вам…» — и в целом демонстрировал поразительное неведение относительно собственной подобострастности. Однако, что бы он ни замышлял, похоже, это приносило свои плоды: на прошлой неделе Драко видел его в Хогсмиде за кружкой сливочного пива в компании нескольких авроров. Знал ли Перси, что его заметили, — и волновало ли его это, — оставалось неясным.       — Разве Фадж не из вашей партии? — спросил Драко.       Перси закатил глаза, энергично намазывая на скон ежевичный джем.       — Честное слово, Драко. Ты, как никто другой, должен знать, что нет ничего странного в том, чтобы критиковать членов своей партии.       — «Как никто другой»?       — Папа говорит, что это незаконно, — гнула своё Джинни, разминая запястье. Вчера вечером она три часа выводила для МакГонагалл «Я БУДУ УВАЖАТЬ СТАРШИХ», и судорога в руке ничуть не улучшала ей настроение. — Он говорит, что нельзя обыскивать жильё без ордера, а Хогвартс, для всех, кто тут обитает, считается жильём.       — Да, но, видишь ли, Джиневра, это ещё и государственная собственность, — сказал Перси таким язвительно-слащавым тоном, что даже у Драко зачесались руки ему врезать. Судя по взгляду Джинни, она явно была и готова, и способна это сделать. — Министерство финансирует Хогвартс. Ты знаешь, что люди вроде нас с тобой вообще бы сюда не попали, если бы не Министерство? Здесь учились бы только такие, как… — Он кивнул, ничуть не таясь, в сторону Драко. Тот вскинул руку в ироничном салюте и отпил чаю.       — Это ещё не значит, что они могут вламываться сюда и всё портить!       — Не надо впадать в истерику. Никто тут ничего не портит, они просто обеспечивают охрану. Тем более что Закон о магической безопасности ещё в прошлом году отменил весь этот вздор про ордера. Или ты забыла? Хотя о чём это я — конечно, забыла. Этот закон даёт Отделу магического правопорядка право обыскивать и держать под Надзором любого обвинённого в преступлении. И теперь, когда Хагрида уличили в одном — и, признаться, какой позорный день для школы, учитель хранит контрабанду, за все мои годы в Хогвартсе мне ещё никогда не было так стыдно…       — У Квиррелла Тёмный Лорд был на затылке, — напомнил Драко, но Перси его проигнорировал.       — …разумеется, у Министерства есть все основания для тревоги. Кто знает, что ещё он мог припрятать в этом лесу? — риторически прибавил Перси, но Драко прекрасно знал ответ и тайно надеялся, что Сибелиус Нотт по пути наткнётся хотя бы на парочку пауков. — Как говорит министр, если кто-то готов нарушить один закон, то нарушит и второй…       Дин Томас поднял голову от книги.       — Да брось, — мягко осадил он Перси. — Не можешь же ты и правда думать, что Хагрид сделал что-то опасное?       Драко, считавший, что «что-то опасное» происходит на каждом уроке Ухода за магическими существами, мог бы перечислить с полдюжины примеров для Перси. Но тот лишь покраснел и ответил:       — Осмелюсь не согласиться. Ещё как сделал. Он посягнул на верховенство закона.       — Ага, и это было чертовски круто, — угрюмо сказал Симус. Накануне у него конфисковали коробку с петардами. — Пусть бы уже оставили его в покое. Он мой любимый учитель.       Дин утешающе похлопал его по колену.       — Это уже твои причуды, — проворчал Перси. Он потратил слишком много часов, отскребая следы фейерверков со стен Гриффиндора, чтобы теперь жалеть Симуса. — Откровенно говоря, Дамблдору стоит всерьёз подумать о его замене. Пусть останется лесничим, если уж так необходимо, но в качестве профессора он никуда не годится. Ты знал, что Хагрид даже не окончил Хогвартс? У него ни одной ЖАБА. Все министерские считают его посмешищем.       Джинни — с ноющей рукой, задетой гордостью и острой аллергией на снисходительность, — очевидно уже давным-давно растеряла последние крохи терпения к Перси. Вскочив на ноги, она рявкнула:       — Почему тебя вообще волнует их мнение? Все здесь считают тебя посмешищем. Ведёшь себя как дурак. — И перекинув огненные волосы через плечо, решительным шагом удалилась к Лаванде.       Перси моргнул, и на секунду на его лице отразилась глубокая обида. Затем он взглянул на Драко и вздохнул:              — Дети…       Драко лишь неопределённо помычал и помешал чай. Он не имел ни малейшего желания вмешиваться в тонкости семейной политики Уизли. Потому он промолчал, когда Перси, не выдержав нескольких минут тишины вокруг себя, швырнул газету и направился к столу Когтеврана, чтобы сесть рядом с Пенелопой.       Весть о министерских поисках, похоже, сказалась и на преподавателях: на следующий день у них, впервые после визита министра, был урок с Люпином — и впервые он их разочаровал. Вместо привычных вылазок или наглядных опытов их встретил класс с аккуратно расставленными партами, на каждой из которых лежал тонкий буклет. Сам Люпин тяжело опирался на стол — лицо осунувшееся, почти целиком закутан в дорожный плащ, и такой усталый, каким Драко ещё никогда его не видел.       Все мгновенно поняли, в чём дело, и у некоторых вырвались возгласы разочарования, а то и предательства, — ведь за это время Люпин стал для них скорее ровней и другом, чем учителем.       — Да, знаю, прошу прощения, — добродушно произнёс Люпин, перекрывая недовольный ропот. Голос у него был приглушенный, сиплый, и Драко мысленно проверил календарь: полнолуние было всего несколько ночей назад. — Боюсь, в эти выходные я потерял счёт времени и не успел подготовить ничего стоящего. Сегодня проведём тест, а в следующий раз, надеюсь, смогу загладить вину чем-то более увлекательным.       Гермиона, которая в обычной ситуации выпрыгивала бы из штанов от восторга, на сей раз не нашла в себе сил порадоваться. Она в бешеном темпе заполнила тест, черкая так быстро, что дважды сломала перо, и тут же устремилась к преподавательскому столу. Драко, заподозрив, что она идёт туда не просто так, торопливо накарябал последние ответы и поспешил за ней.       — …не знали, где вы были на выходных, — едва слышно шептала она Люпину. — Мы хотели вас найти… предупредить… они прочёсывают территорию и, мы думаем, они могут найти С…       — Бродягу, — тихо перебил Драко. Гермиона побледнела от своей почти-оговорки и бросила на него благодарный взгляд. — Министерство его найдёт. Через месяц, а то и раньше. Нужно его перепрятать.       — Понимаю.       — …В каком смысле — понимаете?       — Дети, — устало сказал Люпин, — я ценю ваши усилия и вашу заботу. Однако мы оба уже знаем о проблеме.       — Знаете? — переспросил Драко и на миг замер, а затем, уже громче: — Так почему же вы нам ничего не сказали?       — Тсс!       Он обернулся и увидел Лаванду Браун, прижимающую палец к губам. В ответ он показал ей неприличный жест за спиной, и она ахнула.       — Займите свои места, — негромко сказал Люпин. — Обсудим это после урока.       — Но, профессор…       — Профессор Люпин? — К его столу несмело подошла Ханна Эббот, держа свой листок у груди. — Можно задать вопрос по третьему пункту?       — Конечно, — с теплотой откликнулся Люпин, обернувшись к ней. — В чём затруднение?.. А, ясно… В таких заданиях, Ханна, нет одного верного решения. Лично я бы сперва разобрался с вампиром, но главное — показать, что мыслишь стратегически…       Когда урок закончился, Гермиона и Гарри первыми вскочили со своих мест. К несчастью, им пришлось дождаться, пока остальные студенты выползут из класса, прежде чем смогли заговорить с Люпином, который обессиленно сел, едва за последним учеником закрылась дверь.       — Профессор Люпин, вы в порядке? — накинулся Гарри. Пол-урока он просидел, лихорадочно постукивая ногой, выплёскивая избыток тревожной энергии. — Где вы пропадали? Когда в последний раз слышали что-то от Сириуса? Он в безопасности?       В ответ Люпин взмахнул палочкой, и дверь захлопнулась и встала на засов.       — Тише, прошу, — сказал он, и Гарри потупился, пристыженный. — Простите, что заставил вас волноваться. С Сириусом всё в порядке, насколько это вообще возможно в нынешних обстоятельствах. Я навещал его прошлой ночью.       — Значит, Министерство его пока не нашло? — облегчённо сказала Гермиона.       — Нет.       — Почему вас не было в замке? — допытывался Гарри.       Люпин рассеянно перекатывал палочку между пальцами.       — Я постарался не попадаться на глаза, — признался он. — Подумал, что в сложившейся ситуации так будет… благоразумнее. Дамблдор со мной согласился.       — Благоразумнее — в каком плане? — спросил Рон.       — В том, что мне совсем не хочется подвергаться проверке Министерства.       — Проверке? — всполошилась Гермиона. — Какой ещё «проверке»? У вас же нет ничего запрещённого, правда?       — Гермиона, — помедлив, мягко промолвил Люпин. — Само моё существование — уже преступление.       — Ничего подобного! — с горячностью возразила она. — Никто не становится преступником просто потому, что существует, это глупо! И доказательств у них нет — невозможно по одному виду определить, что у кого-то лика…       — Лейкемия, — прошипел Драко. — Невозможно по одному виду определить, что у кого-то лейкемия.       Гермиона поморщилась и кивнула. Люпин усмехнулся себе под нос.       — Нельзя определить, что у человека лейкемия, — продолжила она, — сколько бы его ни обыскивали. Для этого нужен анализ крови, а его без ордера не взять.       — Разве что меня обвинят в преступлении, — спокойно сказал он. — К примеру, в укрывательстве Пожирателя смерти.       — Бродяга — не Пожиратель смерти, — задохнулся от возмущения Гарри.       — Нет, конечно, нет. Но авроры предъявят ему это обвинение, если схватят. Или если обнаружат доказательства связи с ним.       — Которых у них нет, — не уступала Гермиона.       — Пока что, — сказал Люпин. Он задумчиво перекатил палочку по пальцам, закрутил её и поймал. — Секрет, который по силам раскрыть четырём тринадцатилетним детям — пусть и на редкость проницательным, — нельзя считать по-настоящему защищённой информацией.       — Но это произошло лишь потому, что у нас была карта, — воскликнула Гермиона. — Без неё Драко никогда бы не увидел вас с Сириусом. Если просто спрятать карту…       — Здравая мысль. Однако я нахожу карту весьма полезной в своих попытках избегать встреч с министерскими — особенно в некоторые дни месяца… Впрочем, не имеет значения. Я ценю вашу заботу, ребята, но, по правде говоря, это не ваше дело.       — Не наше дело? — ошарашенно повторил Гарри. — Как это — не наше? Сириус — мой крестный!       — Да, и мой дядя заодно, — гаркнул Драко, который, хоть и соглашался с Люпином, не собирался бросать Гарри одного в поле.       — А ещё — тридцатичетырёхлетний мужчина, — ровным тоном парировал Люпин. — Вполне способный сам о себе позаботиться. Гарри, я благодарен за твоё беспокойство. Драко, твоё тоже. Но вам не пристало тревожиться о судьбе двух мужчин, у которых за плечами более чем достаточно опыта самим всё уладить.       — Ага, конечно, — с сарказмом ввернул Рон. — Человек провёл в тюрьме тринадцать лет — сомневаюсь, что «умение позаботиться о себе» — его конёк.       — Мы справимся, — сухо ответил Люпин.       — Но у нас есть план! — настаивала Гермиона. — Отличный план! Мы придумали, как тайком вытащить Бродягу из Хижины…       — Нет, — отрезал Люпин. — Ни в коем случае. Вы сосредоточитесь на занятиях и благополучно закончите этот учебный год. Мы с Бродягой и так уже слишком долго отвлекали вас от того, что действительно важно.       У неё отвисла челюсть.       — Но…       — Ты важен, — сдавленно проговорил Поттер. — Ты и Сириус. Плевать я хотел на школу. Какая разница, получу я «В» или «У» по этому идиотскому Прорицанию, если вас двоих не… если ты не…       — Гарри, всё будет хорошо, — остался при своём Люпин. Он поднялся, и, уже мягче, добавил: — Мы примем все необходимые меры. Сделай нам одолжение — не недооценивай нас. И в конце концов, если бы я позволил тебе рисковать своей жизнью ради моей, то уверен, призрак Джеймса Поттера вернулся бы с того света и растоптал меня в прах.       Ребята ретировались, каждый по-своему смирившись с ситуацией. Гарри не столько расстроился, сколько разозлился, громко топая и ворча по дороге в Большой зал. Гермиона же, перескочив через всякую эмоциональную реакцию, сразу перешла к планированию, — одна из тех черт, которые Драко особенно в ней ценил.       — Придётся обойтись без него, — решительно заявила она. — Раз он не хочет помогать… чёрт. Я-то рассчитывала, что он даст нам карту. С ней было бы куда проще.       — Какая ирония, учитывая, что ещё недавно ты мечтала, чтобы её конфисковали, — любезно припомнил Рон.       — Это было целую вечность назад! Сейчас всё куда серьёзнее, разве ты не видишь? — Она втянула носом воздух. — Я не люблю нарушать правила и уж точно не стану делать это без причины, но если выбора нет… и если на кону нечто более важное… Просто представь, чем всё могло закончиться в прошлом году, если бы вы не пошли в Запретный лес. Я бы до сих пор лежала в больничном крыле. Или хуже!       Драко вздрогнул.       — Не говори так, «или хуже», — раздражённо сказал он. — Звучит так, будто ты намекаешь на собственную смерть.       — Паралич часто сопровождается осложнениями, — буднично заметила она. — Мне повезло отделаться без повреждения нервной системы. В любом случае, Гарри, ты добыл шкуру бумсланга? Да? Замечательно. Сегодня на перемене всё организуем в туалете Миртл, но перед этим я хочу обсудить с тобой чары Патронуса…       Поворачивая с лестницы, они наткнулись на Теодора и Пэнси, поднимавшихся из подземелий.       — Доброго дня, львы, — окликнул Тео, широко махнув им рукой. — Поттер, Уизли, Грейнджер… Драко. Рад был видеть тебя на приёме. Жаль, что ты не остался на последующую беседу.       — Не знал, что она будет, — соврал Драко. — Живот разболелся. Пришлось уйти.       Он переглянулся с Пэнси. Та вскинула бровь и отвела глаза. Драко вдруг ощутил прилив благодарности.       — Жаль, — бесцветно повторил Тео. Если он и понял, что Драко врёт, то виду не подал. — В пятницу будет ещё одно собрание, в том же месте. Приглашение в силе.       У Драко внутри всё скрутило.       — Извини, старина, — прохладно отозвался он. — У меня уже другие планы.       — О? — зевнул Тео. Под глазами у него пролегли тёмные круги. — Ну что ж. Передам министру твои сожаления.       — Будто ты у нас дружишь с министром, — фыркнул Рон.       — Ближе к этому, чем ты, Уизли. Или твой отец таки пробился в Отделе Безделушек и Побрякушек?       — Нет, — внезапно вмешалась Гермиона. Она повернулась к Драко и сжала его руку, впиваясь ногтями в ткань мантии. — Нет у тебя ничего. Помнишь? Мне пришлось отменить тот учебный кружок, из-за дня рождения Лаванды.       Драко моргнул, уставившись на неё, в голове вихрем пронеслись мысли. (1) До дня рождения Лаванды ещё ой, как далеко, (2) никакого учебного кружка по пятницам у них не было, (3) а даже если б и был — Гермиона не пожертвовала бы им ради какой-то вечеринки, (4) тем более ради Лаванды.       — Так что тебе стоит пойти, — шепнула она.       — …Ты хочешь, чтобы я…       — Ты же сам только что говорил, — продолжила она уже громче, — что это была лучшая вечеринка за весь год.       — Правда? — Тео склонил голову набок, явно довольный. — Ах ты, старый ворчун, мог бы и сказать.       — Так что не отказывайся только из-за меня, если хочешь сходить ещё раз, — сказала она и сжала его руку так сильно, что он тихонько зашипел сквозь зубы. — Не позволяй. Мне. Тебя. Останавливать.       В её больших карих глазах светилась мольба довериться ей — такая неприкрытая и искренняя, какой он ещё никогда не видел. Драко сопротивлялся несколько мучительных секунд.       — Ладно. Хорошо. Если ты… точно уверена… что не хочешь заниматься.       — Нет, всё нормально, не переживай.       Драко повернулся к Тео.       — Похоже, всё само собой решилось. Увидимся в пятницу. Бывай, Нотт.       — Бывай, Малфой, — весело попрощался Тео и, под руку с Пэнси, пошёл в Большой зал. Та, проходя мимо, обернулась через плечо и бросила на Драко недоуменный взгляд, как бы спрашивая: «И что это сейчас было?» — на что он лишь пожал плечами, ибо сам толком не знал.       — Вот и всё, — буркнул Драко, едва они оказались вне зоны слышимости. — Пятничный вечер псу под хвост. Грейнджер, надеюсь, у тебя есть чертовски веская причина…       — Неужели ты не видишь? Это же идеальная возможность! — возбуждённо заговорила она. — Для Оборотного зелья нужны волосы тех, чьё обличье хочешь принять, а студенты почти никогда не пересекаются с министерскими, разве что во время обыска. Я уже голову себе сломала, думая, как их раздобыть. А тут объявляется Теодор Нотт и сам вручает тебе на блюдечке шанс оказаться бок о бок с кучей подвыпивших, потерявших бдительность чиновников!       Нехотя, он признал её правоту. Тем не менее его до крайности возмутило, что его временем столь бесцеремонно распоряжаются, словно у него не было занятий поважнее, чем выполнять всё, что скажет Гермиона Грейнджер.       На самом деле их не было, но ей об этом знать вовсе не обязательно.       — Великолепная идея. Я просто подкрадусь к Сибелиусу Нотту и дёрну его за парик — ты же в курсе, что большинство там носят парики?       — Волосы везде остаются, — хмыкнула она. — Можно снять прямо с мантии.       — По себе людей не судят.       Она достала из сумки блокнот и торопливо в нём застрочила.       — Тебе стоит взять кого-нибудь с собой, — сказала она. — Для подстраховки. При иных обстоятельствах пошла бы я, но мне вход заказан. Гарри сгодится, думаю… Гарри, ты же чистокровный?       У Драко и Рона вырвалось одинаковое уклончивое «эм…»       — Я бы пошёл, — сказал Поттер, — но вряд ли они будут счастливы меня увидеть. Ну, сама понимаешь… Избранный и всё такое.       — Якобы, — пробормотал Драко.       Гермиона резко развернулась к Рону.       — Ох, какая же я балда! Совсем забыла! Ты же у нас чистокровный, ты можешь пойти!       Драко и Рон обменялись полными взаимопонимания и неловкости взглядами.       — Гермиона, — начал Уизли, — так-то оно так, но… то, что мои мама и папа оба волшебники, вовсе не делает меня тем, кого приглашают на подобные вечеринки. Я не такой чистокровный, как Драко.       — Глупости, конечно такой. В твоей семье же нет маглов, так?       — Нет, но… ну, если проследить достаточно далеко, то немало наберётся. Но суть не в этом.       Изгиб её губ выдавал глубочайший скептицизм.       — То есть, для ясности: эти люди предвзяты не только к маглорождённым, полукровкам, полулюдям и всем разумным расам, но ещё и среди чистокровных находят тех, кто «не дотягивает»?       — Ты должна понять, как у них всё устроено, — сказал Рон, чем изрядно удивил Драко, который думал, что объяснять придётся ему. — Тут дело не столько в крови. Ну да, без «правильной» крови туда не попасть, но дальше всё сводится к поддержанию фасада. Пользоваться правильной ложкой, обращаться по титулу, кланяться, подлизываться и прочая чепуха. Моя семья не такая, никогда не была. Мы любим маглов и маглорождённых, и не скрываем этого. Мама говорит, что лучше будет жить в лачуге на десять галлеонов в месяц, чем строить из себя незнамо кого и смотреть свысока на хороших, ни в чём не повинных людей. — Он пожал плечами: — Ну и денег у нас нет.       — Потому их и называют «предателями крови», — без всякого выражения подытожил Драко. В повисшей тяжёлой тишине, он почувствовал необходимость добавить: — Разумеется, говорить такое неприятно, но… именно так они их и воспринимают. Волшебников вроде Уизли, Эбботов, Лавгудов. Считается — и я не говорю, что разделяю это мнение, — что они изменили своим.       — Под «своими» ты имеешь в виду чистокровных, — заключила Гермиона.       — Да.       Она задумчиво прикусила кончик пера.       — Рон, разве твоя мама не упоминала, что вы из знатного рода? В каком-то поколении?       — Э-э, типа того. — Он почесал затылок. — Моя мама происходит из Священных Двадцати Восьми, но это только с её стороны. А Уизли уже многие годы не в фаворе у чистокровок.       — «Священные Двадцать Восемь?»       — Волшебная аристократия, — подсказал Драко. — Сливки чистокровного общества. И самой «юной» династии из этого списка — не меньше двухсот лет.       — Малфои — классическая семья из Двадцати Восьми, — сказал Рон, указав большим пальцем на Драко. — И, наверно, старейшая, да? Раньше самыми древними были Блэки, но… э-э…       — Да, полагаю, мы где-то рядом, — сказал Драко, стараясь скрыть самодовольство.       Гермиона с нажимом провела линию в своём блокноте и захлопнула его.       — Решено, — безапелляционно заявила она. — Рон, пойдёшь с Драко. Ты разбираешься в этом куда лучше, чем мы с Гарри, и у тебя больше шансов не вызвать подозрений.       — Да нет же, — вздохнул Драко. — В этом и загвоздка: он не подобающий чистокровный. Будет выделяться, как чёрная овца в стаде.       — Спасибо, дружище, — ворчливо отозвался Рон.       — Что? Это правда. Я-то уже выделяюсь, — Драко ткнул себя в грудь. — И то лишь потому, что у меня галстук другого цвета. А с фамилией «Уизли» ему и мимо вышибалы не пройти.       Впрочем, может, и удалось бы, поскольку вышибалой там служил домовик, обожавший Драко с жаром сотни солнц. Но вот дальше — точно никак.       — Значит, фамилия Уизли отпадает, — просто сказала Гермиона, словно речь шла о чём-то очевидном. — Используешь мамину. Из Двадцати Восьми. Прюэтт, верно?       Это застало и Драко, и Рона врасплох.       — Эм, — сказал Уизли. — Как бы да, но Прюэттов больше нет. Капут. Род прервался по мужской линии, как у Блэков. Плюс, эти ребята знают моего отца, они увидят… — Он помахал рукой перед лицом, намекая на свою характерную «уизлиевскую» внешность. — Они меня за милю вычислят.       — Тогда перекрасим тебе волосы и попросим консилер у Лаванды, — нетерпеливо сказала Гермиона. — Но если ты хочешь, чтобы Драко пошёл один…       — Что я совсем не прочь сделать, — вставил Драко, главным образом в защиту своей мужской гордости. Однако добыть волосы сразу у четырёх министерских и не вызвать подозрения — задача не из лёгких. С напарником дело выглядело куда проще, да и возвращаться в Лигу перспективной молодёжи в одиночку ему совсем не улыбалось.       — Придётся как-то выкручиваться. Выдай себя за дальнего кузена, которого они недавно раскопали, — сказала Гермиона. — Уверена, подобные истории случаются сплошь и рядом. А если кто-нибудь пристанет с расспросами — скажешь, что ты внебрачный. Это должно их отвадить.       Рон заметно покраснел, услышав идею притвориться бастардом.       — А я могу пойти под Мантией, — добавил Гарри. — В качестве подстраховки.       — Прекрасно, — просияла Гермиона. — Видите? Всё складывается.       — Позвольте зафиксировать для протокола: я против этого плана, — объявил Драко. — И хотя моего мнения никто не спрашивал…       — Будто это когда-то тебя останавливало, — усмехнулся Гарри и продолжил хихикать, даже когда получил в рёбра отнюдь не ласковым локтем охотника.       — …пусть будет записано для потомков, что главный изъян этого плана в том, что он целиком держится на способности Уизли провернуть некое хитроумное притворство. Мы ставим на кон значительную часть моего достоинства и моей репутации, полагаясь на то, что он сумеет убедить самую заносчивую компанию волшебников, каких только породил Мерлин, будто он, Рональд Уизли, — отпрыск одной из семей из Священных Двадцати Восьми. Хотите надеяться на чудо? Я — точно нет.       — Да брось, ерунда, — ухмыльнулся Рон. — Я же, считай, три года за тобой наблюдаю. Ничего сложного. Надо всего лишь ныть да стонать побольше — и полдела сделано. «И-у, мамочка, я же сказал, что хочу на Рождество три замка, а не два! Куда же теперь девать мой бассейн, полный галлеонов?» Ещё трость и монокль — и стану совершенно неотличим.       Гарри и Гермиона теперь уже оба давились от смеха, хотя Грейнджер старалась скрыть это гораздо усерднее, чем её сосед.       — Ну что ж, попробуй, посмотрим, как быстро ты нарвёшься на заклятие, — протянул Драко. И тут же просветлел: — Хотя, знаешь, забудь. Это шикарный план.